Неудавшийся отпуск

Чжао Юньлань испытывал дискомфорт. Регулярные приемы пищи в компании Шэнь Вэя прекратились, ведь он сам дал ему время побыть с братом. В спецотделе было тихо: все Святыни были собраны, а главный возмутитель спокойствия прекратил доставлять проблемы. Желудок, привыкший к регулярному, вкусному, полезному и своевременному питанию выражал несогласие перекусами в столовых, лапшой быстрого приготовления, или просто теплой водой. Нагло заявиться к Шэнь Вэю на ужин, как он это делал раньше, Чжао Юньлань не мог, поэтому неудивительно было, что желудок у него разболелся. Весь день он спасался теплой водой, но уже на подходе к квартире его неожиданно скрутил сильный приступ боли. В глазах резко потемнело, и он, скрючившись, присел прямо на пороге, стараясь переждать приступ. Услышав шум, Е Цзунь тут же распахнул дверь в надежде, что это брат принес лепешки. От одной лишь мысли о них рот наполнялся слюной. — Давай сюда скорее, — проговорил он и с удивлением увидел, что брата нет, а возле двери квартиры напротив сидит бледный Чжао Юньлань. Он слабо махнул рукой, не поднимая головы. — Что с тобой? — спросил Е Цзунь как можно равнодушнее. — Все в порядке, просто забыл поесть, а желудок решил высказать мне свое неудовольствие, — Чжао Юньлань пытался храбриться, но голос звучал глухо и сипло, а резь желудке не давала лишний раз глубоко вдохнуть. — Забыл он, — проворчал Е Цзунь. — Так бы и дал в лоб, только инвалидов не бьют. Почему гэгэ помнит о твоём больном желудке, а ты забываешь?! Вставай! — он протянул руку. — Ну, чего расселся! Когда ты ел последний раз? У тебя хоть таблетки-то есть? Чжао Юньлань что-то просипел. Хрупкий с виду Е Цзунь наклонился и легко поднял Чжао Юньланя. В квартире вкусно пахло едой. Сгрузив неожиданного гостя на диван, Е Цзунь потребовал: — Дай ключи, я возьму таблетки и вернусь. Чжао Юньлань покопался в кармане, выудил ключи и протянул Е Цзуню. — В холодильнике. Спасибо, — а сам лег на бок и подтянул колени к груди. В таком положении боль переносилась легче. *** В квартире царил бардак, а в холодильнике могла повеситься целая рота мышей. Пузырек с таблетками от гастрита нашелся в дверце, рядом с парой помятых чайных яиц и полузасохшей головкой чеснока. Е Цзунь вернулся, качая головой и недоумевая, как вообще можно жить в таких условиях. Налив в стакан горячей воды из чайника, он разбавил её холодной из кувшина и подошел к скрючившемуся Чжао Юньланю. — Держи, пей маленькими глотками. Чжао Юньлань благодарно кивнул, запил таблетку двумя большими глотками и снова скрючился на диване. — Скоро пройдёт. Ты не возражаешь, если я пока останусь тут? — Об этом надо спрашивать гэгэ, — фыркнул Е Цзунь. — Это его квартира. Когда ты ел последний раз, что тебя так скрутило? — делано-безразлично поинтересовался он, вглядываясь в посеревшее от боли лицо. — Не помню, кажется, вчера выпили чаю с моим другом. Вчера всё было нормально, а сегодня вот... Встречи с отцом на меня плохо влияют. Кстати об этом. Приходите в субботу ко мне на ужин. Я договорился с отцом, он поможет с документами, но ты должен будешь помочь их заполнить, сочинить себе биографию. — Ужин, я так понимаю, ты ждешь от нас? — Е Цзунь приподнял красивую бровь. — Ты же говорил, что готовить не умеешь вообще. — Мне будет несложно, — заверил беззвучно подошедший Шэнь Вэй. — Гэгэ?! — в одно слово Е Цзунь ухитрился вложить все свое возмущение. — Держи, — Шэнь Вэй протянул брату бумажный пакет с ароматными, ещё горячими лепешками. — Только не ешь всё, перебьешь аппетит. — Видя, как Е Цзунь вцепился в пакет и ревниво засопел, он добавил: — Я не претендую, а Чжао Юньланю такая тяжелая пища противопоказана. — Нет, я хотел что-нибудь заказать, неудобно требовать ужин с гостей. Отец должен познакомиться с Е Цзунем. Вы бы видели его лицо, когда я сказал, что Е Цзунь уже на свободе. Но он обещал помочь с документами. — Чжао Юньлань, ты же знаешь, что приготовить мне не сложно, тем более это будет моей благодарностью директору Чжао за его помощь. Чжао Юньлань приложил палец к губам, указывая глазами в сторону. Е Цзунь, отойдя подальше и отвернувшись, но не заметив зеркала, запустил руку в пакет и вытащил лепешку, откусив сразу большой кусок. Выражение его лица не поддавалось описанию, но им явно стоило полюбоваться. — Диди такой лакомка, — нежно улыбнулся Шэнь Вэй. Он ласково провел рукой по волосам Чжао Юньланя и тихо добавил: — Я скучал. Чжао Юньлань с удовольствием подставился под нехитрую ласку. — Я тоже, А-Вэй, — еле слышно добавил он. Словно почувствовав что-то, Е Цзунь повернулся к парочке на диване и строго посмотрел на них. В его груди рождалось странное чувство, которому он не мог найти названия. — Вэйвэй, пора накрывать на стол. Шэнь Вэй поднялся, помогая брату с приборами и тарелками. Вскоре стол был уставлен едой, Чжао Юньлань поднят с дивана и усажен за стол, несмотря на его слабые попытки сопротивления. Весь ужин Шэнь Вэй и Чжао Юньлань легко взаимодействовали: Чжао Юньлань подвинул кунжутный соус, брат без слов поблагодарил одним взглядом, специально для гостя был заварен Белый Лотос. Всё говорило о том, что эти двое давно общаются и прекрасно себя чувствуют в обществе друг друга. "Проклятие моей жизни", — подумал Е Цзунь, глядя на Чжао Юньланя. Рядом с ним рушилась спокойная и размеренная жизнь, Шэнь Вэй больше не принадлежал ему одному. И хуже всего было то, что Е Цзунь понимал, почему так. Рядом с Чжао Юньланем не нужно было притворяться сильным. Он не предлагал помощь, а просто оказывал её. Он помирил их с братом. Разговор глазами бесил. Если бы Е Цзуня просто игнорировали, он бы мог надуть губы, и брат бы сразу переключил внимание на него. Однако Шэнь Вэй постоянно подкладывал ему вкусные кусочки, ободряюще дотрагивался до локтя, старался вовлечь в разговор. Но от взглядов, которыми он обменивался с Чжао Юньланем, кровь приливала к щекам Е Цзуня. Он хотел бы... Хотел бы, чтобы на него смотрели так же. А когда Чжао Юньлань слизнул соус с красиво очерченных губ, кровь прилила совсем к другому месту. — Прошу прощения, день был долгим, я устал, — Е Цзунь неловко выбрался из-за стола и скрылся в спальне. — Как ты себя чувствуешь? — заботливо спросил Чжао Юньланя Шэнь Вэй, убирая со стола. — Гораздо лучше. Ты меня разбаловал, всего несколько дней без твоих обедов, и вот результат. — Тебе нужно тщательнее следить за своим здоровьем, я пока не могу этого делать. Диди очень чувствительный, ты был прав — он ребенок, пусть во взрослом теле, но ребенок, ему нужно вырасти. — Я понимаю. Просто надеюсь, что однажды мы вернёмся к тому, что начали тем утром. Надеюсь, ты не сделаешь вид, что ничего не было. Шэнь Вэй ответил Чжао Юньланя таким голодным взглядом, что, казалось, готов был съесть его целиком. Из спальни послышался глухой стон, и через мгновение чернота, что затопила зрачки Шэнь Вэя, исчезла. — Диди! Чжао Юньлань, прости, Е Цзунь плохо спит один, у него… — Кошмары, я помню, — нахмурился Чжао Юньлань. — Иди к нему, ты ему нужен. Дорогу домой я не забыл, — он криво ухмыльнулся. *** Е Цзунь хотел попросить Шэнь Вэя побыстрее спровадить нежданного гостя, но почему-то вдруг стало стыдно. Это он вклинился в устоявшуюся жизнь брата, ради него Шэнь Вэй отказывается от личной жизни. Внутри него боролись разные силы. Один голос, отдаленно напоминающий атамана, говорил, что брат ему должен, и пара жалких ужинов и новая одежда не компенсируют столько лет заточения. Что если у Е Цзуня нет личной жизни, то и у Шэнь Вэя быть не должно. Другой, голосом Чжао Юньланя, убеждал, что Шэнь Вэй никогда его не предаст, и Чжао Юньлань не станет помехой, в сердце Шэнь Вэя хватит места им обоим. "А если я захочу Чжао Юньланя себе?" — возникла страшная мысль, и Е Цзунь испугался. С чего бы ему хотеть Чжао Юньланя? Подумаешь, угостил ужином. Ещё выслушал и стал живой подушкой. И обещал помочь с документами. К тому же такой красивый. И целуется здорово. Не то чтобы ему было с чем сравнивать, но… Е Цзунь перевернул подушку, уткнулся в неё носом и приказал себе спать. Чжао Юньлань уберется к себе, и всё снова станет как раньше. Он хотел дождаться Шэнь Вэя, но сон сморил раньше. Однако привычный кошмар пошел по иному сценарию: насильников неожиданно разогнал Чжао Юньлань, одетый по моде того времени. Он расшвырял его мучителей, как стаю бродячих шавок, слишком трусливых, чтобы нападать поодиночке, и бегущих прочь, как только получат отпор от более сильного противника. Во сне он стянул с себя плащ, помогая Е Цзуню прикрыться, и протянул руку, зовя за собой, обещая, что его больше никто никогда не обидит. Когда Е Цзунь робко её протянул, подхватил на руки, вынося из землянки, которая служила ему укрытием, навстречу свету. Находясь на грани сна и яви, Е Цзунь тихо прошептал: “Куньлунь” и проснулся. Рядом лежал брат, привычно обнимая его. Услышав имя, Шэнь Вэй напрягся. — Что тебе снилось? — тихо спросил он, убрав прядь волос со лба брата. — Он вынес меня из кошмара, раскидал их всех, — неожиданно Е Цзунь покраснел, вспомнив, что означал этот жест во многих культурах, — завернул в свой плащ и вынес из тьмы и холода моей землянки к солнцу. — Но ты же никогда не встречал Куньлуня, — Шэнь Вэй старался следить за голосом, не допустить в него нотки ревности. — Почему он? — Не знаю, — Е Цзунь глубже завернулся в плед и стал похож на гусеницу в коконе. — Может потому, что именно он был первым, кто захотел мне помочь? — Он свернулся в клубок, прячась от всего мира в мягком пледе и явно не желая поднимать глаза на брата. Шэнь Вэй опять почувствовал укол вины. За то, что не искал брата, за то, что не поговорил с ним раньше, и за то, что злился на него сейчас. — Да, — он приобнял брата и уставился в потолок. — Чжао Юньлань такой. Всегда и всем стремится помочь. Так сразу и не скажешь, но у него золотое сердце. Е Цзунь хотел отодвинуться, но не стал. Брат был теплым, почти таким же, как Чжао Юньлань. Он решился посмотреть на Шэнь Вэя. Тот говорил слишком спокойно, на лице застыло бесстрастное выражение. — Ты злишься? Шэнь Вэй глубоко вздохнул. — Да, — признался он. — Вся эта ситуация... Куньлунь... Чжао Юньлань... Я люблю его, и… — А что мне делать? Я тоже люблю его, — выпалил Е Цзунь и накрылся пледом с головой. Рука Шэнь Вэя замерла на его плече. — Что? Е Цзунь закутался плотнее, чтобы брат не видел полыхающих щёк и ушей. Признание стало для него самого полной неожиданностью, но как только слова прозвучали, он понял, что это правда. Е Цзунь сразу же пожалел о том, что сказал. Он свернулся в клубок, как привык за многие годы рабства, подсознательно ожидая града ударов и боли за то, что посмел озвучить. Шэнь Вэй сжимал кулак, ногти больно впились в ладонь. Другой рукой он ощущал, как мелко дрожит брат. Он понимал, что должен успокоить Е Цзуня, но сейчас не мог справиться с собой. — Но как?! Вы же совсем недавно познакомились! Мне казалось, ты не слишком хотел его видеть! — Я не знаю, — глухо ответил Е Цзунь. — он принес мне, что я просил, побеспокоился обо мне, когда мне было плохо, с ним легко и тепло. Когда он рядом, я чувствую себя не таким разбитым. — Это же просто благодарность, — Шэнь Вэй не знал, кого он хочет убедить, себя или брата. — Он проявил заботу, ты благодарен ему. Хочешь, мы найдем тебе психотерапевта? Он поможет тебе справиться с кошмарами и чувством разбитости. — Нет, я хочу побыть один, — Е Цзунь отодвинулся от брата, не вылезая из пледа. — Я не буду тебе мешать, — еле слышно добавил он. — Я не имел в виду прямо сейчас, — пробормотал Шэнь Вэй. Пожалуй, ему тоже лучше сейчас побыть одному, осмыслить ситуацию и выпустить клокотавшую энергию. На пустыре в Дисине он никому не причинит вреда. "Почему именно Е Цзунь?! — мысленно кричал он, поднимая валун и сбрасывая его с высоты. — Почему Чжао Юньлань?!" Из всех миллиардов хайсинцев и дисинцев брат выбрал единственного, которого любит Шэнь Вэй. *** Е Цзунь чувствовал напряжение и недовольство брата и старался как можно меньше попадаться ему на глаза. Рядом с домом была библиотека, в читальном зале можно было воспользоваться компьютером. Е Цзунь жадно поглощал информацию, стараясь разобраться в мире, в котором он теперь жил. Ел то, что находил в холодильнике, уходил рано, приходил поздно, ухитряясь засыпать на маленьком пространстве кровати, свернувшись в привычный клубок. Кошмары больше не приходили, а молчание брата было хоть и болезненно, но он привык к боли. Е Цзунь избегал его, и Шэнь Вэй был малодушно благодарен за это. Он знал, что нужно поговорить с братом, но он так устал нести ответственность за весь мир. Хотелось свернуться калачиком и разреветься от несправедливости, и чтобы Чжао Юньлань утешал его, говорил, что Шэнь Вэй не виноват, просто дерьмо случается. Хотелось, чтобы Е Цзунь сам подошёл и сказал, что всё это просто неудачная шутка, что он недавно встретил потрясающего парня, ну или девушку, не важно, и завтра идёт с ней на свидание, а на Чжао Юньланя больше не претендует. Его не радовали даже покладистые студенты. Он машинально оттарабанивал лекции и запирался в кабинете, не желая никого видеть. Хорошо, что спецотделу не требовалась помощь Посланника, сейчас он был совсем не в форме.