Холодная Сказка

Пётр опустошил рюмку и показательно поставил её на стол, надеясь привлечь внимание дам, сидящих на другом конце бара, но привлёк лишь солдат из местной военной части, решивших взять отгул. Бородатые мужчины в тёмных шинелях, идеально подчёркивающих их ужасно перекаченные фигуры. Пётр, по сравнению с ними, был ветхой спичкой. Только вот у спички был револьвер, чем солдаты похвастаться не могли, ибо им запрещено было выходить с оружием за территорию части. Колокольчик над дверью зазвенел и в бар вошёл ещё один ряженный в шинель и со значком на груди человек. Внутрь проскользнул свежий холодящий ветерок, на мгновение разбавивший вонь табака и дешёвого алкоголя. Николай, окинув военных мрачным взглядом, когда проходил мимо, сел напротив Петра и уставился на полупустую бутылку виски. На лице была выражена всё та же мрачность и даже немного сочувствия. Пётр, откинувшись к спинке дивана, глянул в окно, за которым хлопьями падал снег. Машины были погребены белыми холмами, а с крыш без конца, сокрушённые дымоходами, падали обледенелые куски снега.  — Опять пришёл читать мне лекции, надеясь вернуть на истинный путь? — с ухмылкой спросил Пётр, не отрываясь от блестящего снега, коим была усыпана вся проезжая часть. Машины в это время года — редкость, ибо моторы у большинства замерзали.  — Я понял, что это бессмысленно, потому можешь быть спокоен, — ответил Николай. — У нас, походу, дело намечается. В Сене, у леса, нашли настолько изодранное тело, что даже личность установить не смогли…  — Зверюга какая-нибудь, — устало бросил Пётр. — не наша компетенция.  — Я тоже так подумал, но потом выяснилось, что в лесу зверей, способных нанести такие увечья, не обитает, — объяснил Николай, а затем заметил ухмылку Петра. — Думаешь, кто-то нацепил на пальцы когти?  — Не знаю. Нужно осмотреть тело.  — Тогда поехали прямо сейчас. Начальник ждёт нас на месте. — бросил Николай, вставая из-за стола.  — Что? Ты на машине? — слегка удивился Пётр, высчитывая мелочь в кошельке, дабы оплатить виски.  — Да. Авто ведь служебное, а значит, что самое лучшее и холод собачий ей должен быть ни по чём. — Гордо ответил Николай. Нехотя Пётр встал и, надев на безымяный палец золотое кольцо с зелёным камнем, накинул шинель, а затем последовал за Колей. Пётр с недовольной миной вылез из служебного авто и, сунув револьвер в кобуру, глянул на Николая, ругавшегося на машину за то, что она снова заглохла. Он глянул на оккупированое милицией село, стоявшее на невысоком холме плавно опускавшемуся к полям, близ елового леса. Хоть дело не стоило их внимания, он был рад, что наконец-таки выбрался на улицу, почувствовал бодрящий ветерок, дующий в лицо и развевающий недлинные кудрявые волосы. Он почувствовал себя вновь живым, но ненадолго. Вскоре найдётся какой-нибудь фактор и вернёт его обратно в мрачные раздумья о жизни. Николай пытался открыть капот, но он сильно примёрз, но Коля был упрямым, потому достал зажигалку и попытался растопить щель.  — Угомонись. Мы всё равно приехали. — буркнул Пётр, закуривая сигарету.  — Да ты что? А назад мы как поедем? Лично я брести два километра по лесным дорогам не собираюсь! — вякнул Николай, роняя зажигалку в снег — Твою мать!  — Поедем на другой машине. Их тут вон сколько… — Пётр кивнул в сторону села, где у въезда стоял фургон с несколькими драндулетами. — Кстати, как думаешь, какое животное это могло быть?  — Мы даже не знаем ещё, причастны ли тут животные, — буркнул он, ковыряясь в снегу. — А-а-а! К чёрту эту зажигалку. Пошли. И они вместе поковыляли в сторону собравшейся на границе леса толпы товарищей. Пётр и Николай, с трудом протолкнувшись через толпы коллег и штатских зевак, наконец-таки встретились с героем лесных сказок, угодившим в большие неприятности. С трупом. Проталкиваясь, Пётр заметил среди людей довольно странную личность в чёрном костюме, особо выделявшимся на фоне меховых одежд селян и строгих каштановых шинелей милиции. Это был начальник почты Кольграда. Антон Булькарский. Пётр подрабатывал на почте в детстве, прежде чем пойти на следователя. Молодой парень уже стал морщинистым стариком. «Как быстро летит время…» Николай уже стоял над телом и говорил с Аней, его любовницей и, походу, будущей женой. У Ани, как и у Николая, были рыжие волосы, у них были даже одинаковые характеры. Оба надоедливые и весёлые, оба стремятся изменить чью-то жизнь в лучшую сторону, совсем забыв о своей. Аня также была и врачом, вызванным для того, чтобы констатировать смерть, установить личность жертвы, а также описать следователям труп. Рядом с парочкой, над трупом, стоял сам начальник Вик, мрачно смотрящий на любовную парочку. Ему было явно неприятно видеть радостные улыбки на месте преступления.  — И что уже известно? — спросил Пётр у Ани, сложив руки на груди.  — Привет Пётр. Сейчас… — бросила девушка, достав планшет с записями из сумки. — Зовут товарища Гейбом Бровским, возраст: тридцать шесть, имеет семью из жены и трёх дочек, работал почтальоном…  — Это меня не интересует. — отрезал Пётр.  — А что тогда мне ещё тебе рассказать? — скривилась Аня. Она наверняка хотела бы врезать Петру за столь высокомерный тон.  — А ты как думаешь? — Пётр склонился над трупом.  — Раны были нанесены не человеком, а зверем. Причём весьма большим, если судить по глубине, у него поломаны кости, сдавлена грудная клетка, а внутренности превратились в месиво. — доложила Анна.  — А ещё у него нет сердца… — мрачно буркнул начальник.  — Это как? — усмехнулся Николай. — Звери теперь жрут только сердца? Звучит, как очередная страшная сказка про чудище, берущего сердце у жертвы, как подношение более страшному чудищу.  — Сердце вполне могли украсть потом… — бросил Пётр.  — Вот только мы обыскали все дома в селе и ничего не нашли. — мрачно отрезал начальник.  — Ты сказала почтальоном? — уточнил Пётр, встав в полный рост.  — Верно. — кивнула Анна. Пётр глянул на толпу, надеясь выискать в ней Антона, начальника почты, но затем увидел, как он стремительно ковыляет по снегу к дороге.  — Антон Булькарский? — удивился Николай. — Думаешь, это он обратился в чудище? — усмехнулся он вновь.  — Нет, но последние несколько дней были бури, а телу не меньше дня…  — Булькарский отправил почтальона в метель зная, что он может не вернуться живым… — закончил Николай.  — Это уже пахнет халатностью. — заявил гордо Вик, махнув своим людям и кивнув в сторону Булькарского. Несколько милиционеров, стараясь не пугать селян, незаметно достали из-под шинели револьверы, на всякий случай, и двинули в сторону уходящего начальника почты. Пётр, улыбнувшись, посмотрел на тело вновь, а затем глянул в лес, где заметил на стволе кровавые следы, похожие на ладони. Закурив сигарету, он перешагнул мёртвое тело и поковылял по снегу в лес. Николай и Аня, заметив настороженный вид Петра, последовали за ним. Пётр остановился у одной ели, чей ствол был закрашен уже выцветшей кровью, подобно детским краскам на бумаге.  — Единственная дорога в особняк в трёх километрах отсюда. Думаю, он попал под метель, а затем потерялся из-за нулевой видимости и в итоге забрёл в самую задницу леса, где на него напало животное… — вяло молвил Пётр.  — Откуда ты знаешь, что он шёл в особняк? — спросила Аня.  — Потому что дорога в это село очень проста, да и сюда, обычно, привозят письма на машине, а в особняк всегда отправляли одиночных почтальонов. Я когда-то подрабатывал на почте, потому знаю, как это работает, — ответил Пётр, глянув на лесной лабиринт. — Животное его, походу ранило, изодрало и изрубило, но он каким-то боком выжил и добрался сюда, однако был преследуем зверем.  — Раз так, почему оно его не съело? — спросил Коля.  — Может, зверя спугнул сторож с ружьём, огни в окнах, гул бушующего ветра, царившего тогда на полях. Причин много. Но они не так важны. Больше интересно, кто вырвал сердце? Не могло же животное проследить столько за жертвой, чтобы просто… вырвать сердце…  — Неплохо, я тебе скажу, — подметил начальник Вик, подкравшийся к троице. — Почтальона и правда отправили в особняк и знаете что? Вы отправляетесь туда же, расспросите семейку, может они видели каких-то крупных зверей у дома, а затем возвращайтесь и будем думать что дальше. С сердцем мы тут сами разберёмся.  — Будете тоже учувствовать в расследовании? — удивился Пётр.  — Верно. Я давно этим не занимался, не хочу хватку терять.  — Но дело ведь не в нашей компетенции…  — Это неважно, нам нужно, так сказать, провести разведку, прежде чем подключатся другие службы. Да и никто не отменял версию о чудике, нацепившему когти или ещё того хуже, о затворнике с ручным волком-переростком или медведем.  — А у вас большая фантазия… — заметила Аня. Пётр с Николаем усмехнулись.  — Верно. Ладно, мальчики и девочки, надо погрузить труп в фургон, а потом поедем в город. — кинул начальник.  — Надеюсь, нам выделят машину… — намекнул Николай. Начальник вопросительно-возмутительно посмотрел на Николая.  — Наша сломалась. — пояснил Пётр, надеясь отвести от Николая злобный взгляд начальника.  — Хорошо. Я выделю вам машину. Но гарантий, что она не сломается по пути, дать не могу. — подобрев, согласился Начальник, а затем пошёл в сторону села. Погрузив тело в фургон и разобравшись с бюрократией, милицейский конвой выдвинулся обратно в город, наконец покинув село с напуганными до ужаса жителями. Их страх понять было можно. Они боялись больше не того факта, что среди них, возможно, есть похититель сердца, а милиции. Обычно, в Красновии, такое количество представителей исполнительной власти говорило о скорейшем расстреле. Пётр, решив скрасить долгую и нудную поезду вслед за конвоем, достал последнюю сигарету из пачки и закурил её керосиновой зажигалкой с золотой гравировкой креста.  — Это моя зажигалка? — вдруг спросил Николай, не отрываясь от дороги. Пётр нашёл её, когда шёл к конвою.  — Да. Нашёл её у подножья холма, где ты оставил машину. — нехотя ответил Пётр, протягивая её другу.  — Тебе она, думаю, нужнее будет. Оставь себе. — отмахнулся Николай. — И глянь, что за ящик сзади. Пётр, обернувшись, увидел длинный деревянный ящик с красной звездой на крышке. Зажав сигарету губами, он кое-как протиснулся между двух сидений и с трудом открыл ящик. То, что лежало внутри, просто не могло не радовать его. Это была очень старая Мосина с заржавелым прицелом и новенькое ружьё с десятком дробей, забившихся в угол.  — И что нам с этим делать? — спросил Николай, мельком глянув назад.  — Останавливать конвой ради этого будет не очень хорошо, потому пусть пока лежит тут. Глядишь и пригодится. — буркнул Пётр, садясь обратно и приспуская боковое окно, дабы не отравлять и без того отвратный воздух в машине. Машина следователей, оторвавшись от конвоя, свернула на широкую тропу, ведущую к особняку, и совсем не подходящую для такого ржавого корыта.  — Слушай, у меня тут… к тебе просьба кое какая… — неуверенно заговорил Николай. Его просьбы обычно были простыми, но также он и говорил спокойно, не нервничая.  — Внимательно тебя слушаю. — буркнул Пётр, затянувшись.  — Я… сделал недавно предложение Ане… и я хочу, чтобы ты был моим свидетелем на свадьбе. — выдал Николай.  — Поздравляю конечно, но ты уверен, что хочешь видеть на свадьбе угрюмого озлобленного чудака, не отрывающегося от сигареты? — горько ухмыльнулся Пётр, глядя на заснеженный лес.  — Ты преувеличиваешь, не такой уж ты угрюмый и злой, как говоришь. Вполне обычный человек, едва сводящий концы с концами. — неуверенно промолвил он.  — Хорошо. Я не против. Делать всё равно нечего будет после этого дела.  — Правда? Без каких-то там «у меня дел полно» или «мне лень»? — удивился Николай.  — Ну, вообще, мне лень, но кому-то ведь нужно проследить, дабы ты всё не запорол. — сухо ответил Пётр, выкидывая окурок в окно. — Сигареты закончились. Это плохо. Николай едва сдерживался, чтобы не засмеяться от радости.  — А когда ты уже найдёшь себе любовь всей жизни? — с хитрой улыбкой спросил Коля.  — Ой, не начинай. — отмахнулся Пётр.  — Боишься ответственности?  — Боюсь нервного срыва. И если продолжишь меня расспрашивать об отношениях, лично познаешь, почему я боюсь нервного срыва. — пригрозил он. Николай замолк. А Пётр погрузился в неприятные раздумья, понимая, что ему придётся покупать костюм к свадьбе, возможно говорить тост, желать что-то Ане и Коле, а самое ужасное во всём этом — это контактировать с людьми, что Петру давалось весьма сложно. Не то чтобы он не умел с ними говорить или как-то боялся, ему просто было не комфортно, общаться с теми, кого он толком не знает. Вдруг машина начала снижать скорость, а затем и вовсе с грохотом заглохла, вернув Петра из раздумий в реальный мир. Николай стукнул по рулю и невнятно выругался, а потом, выйдя из машины, вновь попытался открыть капот. Пётр, сидя в машине, наблюдал за тщетными попытками поднять капот, ухмылялся, ибо знал, что Николай совсем не разбирается в машинах, как и он сам. Натянув фуражку, Пётр со скрипом открыл дверь, собираясь выйти и напомнить Николаю о полном отсутствие знаний о машинах, как поскользнулся и с грохотом упал на землю, ударившись головой об бока ржавого корыта.  — Вот сука! — рявкнул Пётр, поднимаясь на ноги.  — Ты в порядке? — спросил Николай, не открываясь от попыток открыть капот.  — Да. На кой чёрт ты пытаешься его открыть? Просто на двигатель посмотреть и закрыть? Ты же его не починишь, у тебя даже инструментов нет, — прорычал Пётр, открывая заднюю дверцу и доставая ящик с оружием. — Сука, обычный ящик, с двумя обычными винтовками, а весит, как целая машина. — прошипел он, стаскивая с сиденья ящик на землю.  — Что ты делаешь?  — Возьмём оружие и пойдём дальше пешком. Сидеть тут до какого-нибудь чуда я не собираюсь.  — А оружие нам зачем? Пётр злобным взглядом посмотрел на Колю и он, побоявшись что-то дальше спросить, утвердительно кивнул и молча взял протянутый дробовик, а затем и патроны.  — Туда влезет четыре патрона, заряди его, и восемь пораскидай по карманам. — сказал Пётр, прикрыв подсумок, набитый винтовочными патронами, а затем передёрнув затвор Мосины. Запихнув ящик с остатками патронов обратно в машину, они заперли её на ключ и пошли дальше по дороге, со слабой надеждой случайно не свернуть с дороги и не повторить судьбу того почтальона. Шли они весьма долго и каждый раз, когда им казалось, что вот-вот они уже дойдут, они понимали, что ещё далеко. Они прошли по деревянному мосту, протягивающемуся над широкой рекой, едва держась против сокрушительных порывов холодной воды и громадных кусков льда. Казалось, что мост вот-вот развалиться, как спичечный домик, и они вместе будут раздавлены громадным куском ледяной корки. Как только они преодолели ветхий мост, так явилась другая напасать — дикие порывы ветра, пронизывающие холодом их тёплые шинели. Не успели они привыкнуть к ветру, как с неба посыпались хлопья снега. Дальше они шли уже куда быстрее и в полном молчании, ибо перекричать вой ветра, бьющего в лицо, невозможно. Метель усиливалась с каждой минутой и оба уже думали, что нормально до особняка не доберутся, но вскоре в снежной пелене явились огоньки из окон призрачного силуэта, размыто походящего на особняк.  — Да неужели, — крикнул Николай, пытаясь перекричать вой.  — А нам ещё назад ковылять! — крикнул Пётр.  — Будем надеяться, что нам предложат переночевать! Сгорбившись от холода, они подошли к двери уже собрались постучать, как парадная дверь из тёмного дуба открылась и изнутри полился тёплый свет, приносящий успокоение. Пётр, поднял голову и изумился от увиденного. На пороге стояла молодая девушка со светлыми, почти белыми волосами, небрежно собранными в небольшой пучок на затылке; с приятными чертами лица, которые идеально дополняли строгие зелёные глаза, подчёркнутые чёрной тушью и стрелками. Одета она была в пышное бежевое платье, слегка сливающемуся с оттенком кожи.  — Заходите. — буркнула девушка, отойдя от двери. И они, стряхивая снег, вошли внутрь, где тепло домашнего очага медленно начало плавить холодные цепи, сковавшие следователей.  — Благодарю, — сказал Николай, снимая фуражку. — Дома… есть взрослые?  — А я, по-вашему, не взрослая? — бросила девушка, явно возмущённая невежеством Николая.  — Он имел ввиду других членов семьи. Вы ведь не одна живёте в этой заднице. — грубо ответил Пётр.  — Пётр! — рявкнул Николай, пнув товарища вбок. — Простите его, он не приспособлен к общению с женщинами. Пётр вопросительно посмотрел на друга и уже открыл рот, дабы его обругать, но заметив улыбку девушки, успокоился и просто нахмурился. Хмурый вид его походил больше на злость.  — Да, в доме есть и другие, но прежде, чем срывать всем ужин, я хочу узнать причину… Пётр уже был на грани срыва, но тут из, судя по отвратным скрежетам вилок по тарелкам, столовой комнаты вышел мужчина средних лет с едва выглядывающей сединой. За ним, в полном молчании, грациозна вышла женщина, примерно такого же возраста. Пётр знал их, ведь когда-то он приносил им письма. Виктор и Лилия довольно сильно постарели с их последней встречи. «Интересно, узнают ли они меня?» Виктор, вопросительно глянув на милицейских, неспешно подошёл к ним и почтительно кивнул, якобы приветствуя гостей. Этот мужик так и не отвык от западного этикета.  — Чем мы можем вам помочь… следователи, верно? — неловко спросил Виктор, стараясь подавить немецкий акцент.  — Верно. Вы, думаю, не слышали об убийстве в Сене…  — Убийство? — испуганно переспросила Леди Лилия.  — Прошу, давайте пройдём в гостиную, — предложил Виктор, жестом приглашая гостей. — Кстати, это моя дочка, Катя. Прелестная девочка, умная и воспитанная! — гордо представил он. — Катя, принеси нам Австрийского вина из погреба.  — Рады знакомству, но нам всего-то пару вопросов задать, да и не положено нам на службе. — вежливо отказался Николай.  — Ну зададите вы пару вопросов и что, вернётесь обратно в город? В такую-то погоду? — удивился Виктор.  — Пока вы тут беседовали, буря уже усилилась. Вы и сотни метров пройти не сможете, как замёрзнете до смерти, — мрачно подметила Катя, присев на обувную тумбочку.  — Да. Останетесь у нас.  — Кажется, у вас, итак, достаточно гостей. — заметил Пётр, глянув на занятые самой разнообразной одеждой вешалки.  — Совсем нет. В доме всего-то двоюродные родственники и сиделка моего отца. — пояснил Виктор. — Ну, в принципе, да, гостей хватает, но уверяю, вы лишними точно не будете. Почему, я вам потом объясню.  — Что ж, спасибо за гостеприимство. — кивнул Николай.  — Прошу за мной. Катя, подай нам вина! — скомандовал Виктор и пошёл в сторону изящной боковой арки. Идя в зал, Пётр представлял большой роскошный зал с белыми или тёмными панелями на ярко-красной стене, блеск золота, но все его представления о богатой жизни вмиг порушились, когда чёрная дубовая дверь распахнулась. Это был небольших размеров зал с камином, стоящим, что странно, прямо в центре; тёмно-зелёные узорчатые обои с тёмными панелями, даже мебель была тёмная и совсем не имела золотых оковок и узоров; между камином и высокими окнами, едва завешанными шторами болотного цвета, стояли два дивана, между которыми был небольшой тёмный столик уже с едва заметными золотыми узорами на ножках; на углах квадратного кирпичного камина стояли статуи волка, лисы, льва и оленёнка. Над горящим очагом висели средневековые оружия, среди которых был палаш, секира, парные клинки и булава. Николай с Петром сели поближе к камину, а Виктор сел у окна.  — Мы так и не представились. Я — Николай, мой друг — Пётр. — неловко вдруг сказал Николай.  — Очень приятно. Меня звать Виктором. — представился Виктор, гладя закрученные усы. — Кстати, у вас очень знакомое лицо, Пётр. Мы, случайно, нигде не встречались?  — Когда-то я доставлял вам письма. — сухо напомнил Пётр.  — О! Надо же! И до кого уже дослужились? — возбуждённо спросил Виктор.  — До майора.  — Помню я маленького худощавого парнишку, едва способному все письма доставить, а теперь он аж майор юстиции! Неплохо вы поднялись, должен сказать!  — Спасибо. В зал вошла Катя с бутылкой вина в одной руке и тремя бокалами в другой. Пока она ставила каждому по бокалу, Пётр изумлялся, с какой изящностью она это делает. Он не знал почему, но ему никак не хотелось отводить взгляд от неё, но поймав на себе хитрый взгляд Николай, он всё же опустил глаза.  — Спасибо, Катя. Если тебе интересно, можешь посидеть с нами. — предложил Виктор, указывая на место рядом с Петром. «Только не это». Девушка, подумав, всё же села рядом с Петром, совсем его не брезгуя. А вот Петру было не комфортно, что его личное пространство нарушают, потому он слегка отодвинулся.  — Что-ж, рассказывайте, что у вас там за убийство, глядишь и помогу чем. Связей много. — сказал Виктор, ухмыляясь. И тогда Пётр принялся рассказывать свою теорию произошедшего. Прошло около получаса, бутылка вина уже была на половину пуста, а Николай едва держался, чтобы не уснуть. Один только Виктор с изумлением дослушал до самого конца. Кате же нудная болтовня Петра, наверное, наскучила, потому она удалилась к другим, более весёлым гостям.  — Не мог и подумать, что маленький почтальон станет следователем. — бросил Виктор, заполняя свой бокал вином. — Полагаю, это единственный вариант произошедшего?  — Да. В Сену всегда доставляли письма на фургонах, но конвой не мог не наткнуться на фургон. Потому единственное логическое объяснение, — это то, которое я рассказал. Почтальона отправили к вам, началась метель, из-за нулевой видимости он забрёл в гущу леса, где на него и напало животное, или человек. Он сумел спастись, но был сильно ранен, из-за чего и умер, почти добравшись до Сена. — кратко повторил Пётр.  — И вы пришли, чтобы спросить, не видел ли я животное, способное задрать человека? — уточнил Виктор.  — Верно, — кивнул Николай.  — Если то, что вы описали, правда, то думаю, это медведь. Но лично я не видел никакого медведя рядом с домом. — ответил Виктор.  — Тогда мы спросим других членов семьи. — буркнул Пётр.  — Вы ведь не против? — спросил Коля, глотнув вина.  — Спрашивайте, конечно. Лучше поторопитесь, пока все спать не ушли. — кивнул Виктор, вставая с дивана. — Если что-то будет нужно, то обратитесь к моей жене, либо ко мне, я буду в своём кабинете. — сказал он и ушёл, оставив Петра и Николая. Проявив уважение, они встали, провожая Виктора, а затем сели обратно и принялись всё обдумывать. —И что скажешь? — спросил Николай.  — Виктор ничего не видел, но члены семьи могли. В добавок ко всему, недавно приехали их родичи, а значит они могли что-нибудь увидеть по дороге, — рассудил Пётр. — Да, нужно расспросить других членов семьи.  — Кстати, я видел, как ты на неё смотрел. — прошептал Николай, нагнувшись к Петру.  — Не начинай. Катя понравилась Петру с первого взгляда, но он знал, что это простая соблазнительная ловушка, попав в которую, ты поймёшь, что был обманут самим собой.  — Нет-нет! Я знаю, что ты засматриваешься на девушек весьма часто, и каждый раз тебя на этом ловлю. Так что могу точно сказать, что это не то, о чём ты думаешь, — попытался Николай. — К тому же, она тоже смотрела на тебя, прям как Аня при первой нашей встрече. Пётр, замявшись, потянулся в карман за сигаретами, но вспомнил, что они закончились. Потому он просто сделал глоток вина, надеясь нацелить свои мысли на другое.  — Давай так, я пойду к Кате и поговорю с ней так, чтобы выяснить, что она думает о тебе, заодно и про зверей расспрошу…  — Вот сука! Не смей! — рявкнул Пётр. — Я сам.  — Уверен?  — Хочешь намекнуть, что я не умею разговаривать с женщинами? — возмутился Пётр.  — Ну… ты умеешь, но обычно это выходит грубо, и ты получаешь крепкого леща. Объяснил Коля. Пётр недовольно фыркнул. Они вместе вышли в прихожую и разделились. Пётр, услышав приятное и умиротворяющее звучание скрипки, поднялся на второй этаж. Николай же направился в столовую с целью представиться другим членам семьи. Коридор, в который вошёл Пётр, был в тёмно-зелёных тонах, как и все другие стены в доме, он был украшен сотней различных картин, совсем не интересных Петру; сразу у входа в коридор справа была арка, ведущая в зал, откуда доносилась приятная мелодия скрипки, а дальше была узкая тёмная дверь, у которой стояла инвалидная коляска. «Походу, это коляска отца Виктора», — с этими мыслями он собирался войти в музыкальный зал, как краем глаза заметил, что узкая дверь приоткрыта, а рядом, на полу, виднелось засохшее пятно крови, хорошо выделявшееся на светлом паркете. Совсем забыв про сладкую мелодию, он аккуратно, будто бы чего-то опасаясь, пошёл к двери. Положив руку на рукоять револьвера, сунутого в кобуру, Пётр лёгкими шагами направился к пятну. Ему становилось холоднее по мере того, как он приближался к двери. Волшебная игра на скрипки и шум гостей внизу вдруг исчезли. Приблизившись к двери, он коснулся дверной ручки и услышал скрип половиц за спиной.  — Что вы делаете? — раздался голос позади Петра. Пётр пугливо обернулся, убрав при этом руку с рукояти револьвера, и обнаружил перед собой юношу с зализанными назад чёрными волосами в парадном чёрном костюме. Этот парень явно не был сыном Виктора, ибо больно высокомерно смотрел, а ещё у него чёрные волосы и рожа страшная.  — Вы… сын брата Виктора? — спросил Пётр.  — Да. Я — Саша. А вы следователь, я знаю. Ваш напарник уже всё разболтал. Так что вы делаете? — грубо сказал парень.  — Тут… м-м-м… пятно крови. — неловко ответил следователь.  — А! Дедушкина сиделка, должно быть, разлила томатный сок. Дед его любит. — объяснил парень. Пётр, конечно, не поверил в этот бред, но и нагло проверять кровь ли это, не собирался, потому просто кивнул и направился в сторону зала, откуда исходила музыка. Музыкальная комната была весьма просторна и пустовата. В центре стоял потрёпанный годами рояль с надписью «Victero» на боку, у стенки горела железная печка, рядом с которой стояли два серых кресла и несколько полок, полностью забитых книгами по музыке. Катерина, присев на табуретку, играла на скрипке печальную мелодию с едва уловимыми нотками героизма. Девушка всецело отдалась музыке и совсем не заметила Петра, уже стоявшего в нескольких шагах. Печальная мелодия, вдруг начала брать темп и героические нотки наконец вырвались. Героическая музыка, приятно пронзая слух, раздавалась по залу, коридору и лестничному пролёту. Пётр всё так же стоял и с улыбкой, совсем не привычной ему, наблюдал за тем, с каким изяществом и резкостью она водит смычком по струнам, как зажимает струны на грифе и как вертит головой в такт музыки. Восхищаться он этим мог вечно, больше её лицом и прекрасной улыбкой, чёрной тушью на закрытых глазах, взъерошенными светлыми волосами. Музыка принялась сбавлять темп и смычок уже не так резко и быстро вырывался вперёд. Вновь вернулся тот печальный мотив, медленно закончивший представление. Катя облегчённо вздохнула и наконец открыла глаза. На щеках вспыхнул румянец, когда она увидела Петра, мило улыбавшегося ей.  — И… давно ты тут стоишь? — неловко спросила девушка, опуская смычок со скрипкой.  — От печали до героизма, и вновь до печали. — ответил Пётр, скрыв улыбку.  — И как тебе? — спросила она с чарующей улыбкой. «Скажу, что идеально, но тогда она решит, что достигла пика и деградирует в навыке. Но с другой стороны, как ей не сказать, идеально?», — подумал Пётр, с трудом смотря на чарующую женскую улыбку.  — Это было… не то, чтобы идеально, но очень красиво. — сказал парень.  — Спасибо за честность, — буркнула девушка слегка расстроенным тоном. — А ты сам играешь?  — Когда-то давно играл, даже, было, выступал. — нехотя ответил Пётр, вспоминая далёкое детство, беззаботную жизнь и добрых родителей, ещё имевших в кошельке деньги.  — Так, может, сыграешь? — игриво попросила Катя, протягивая скрипку.  — Боюсь, что я уже всё забыл. — попытался отказаться Пётр.  — Ничего. Я тебе подскажу, — настояла Катя, вставая с табуретки. — Давай сядем у печки. Пётр, взяв скрипку и смычок в руки, сначала смутился, боясь, что отвратные лязги по струнам оттолкнут Катю, но выбора не было. Они вместе уселись у Камина. Пётр, неловко взяв скрипку, уже собирался сыграть отрывок из выученной десятки лет назад композиции, как вдруг услышал Катин смешок.  — Ты не так её держишь. Дай поправлю, — с этими словами Катя встала и, нагнувшись к Петру, принялась поправлять положение рук и самой скрипки. А пока она это делала, Пётр наслаждался запахом её духов. Запахом дурманящей сирени.  — Ну, надеюсь, как струны зажимать, да смычком работать, тебе объяснять не надо. — с улыбкой произнесла девушка, сев обратно в кресло. Пётр начал играть неуверенно, но после нескольких мучительных для Кати минут, всё же вспомнил, как он играл на сцене, как зажимал струны на грифе, работал смычком и создавал прекрасную мелодию. Он начал со спокойной мелодии, которая затем медленно, но, верно, набирала ритм. Тихая мелодия плавно переросла в быструю и весёлую, а затем быстро закончилась неудачным лязгом по струнам. Пётр аж съёжился.  — Ну, для того, кто так давно не играл, неплохо, — оценила Катя. — Почему ты бросил?  — У родителей ни гроша в кошеле не было, потому они отказались от репетиторов. Я успел выучить лишь одну мелодию, — угрюмо ответил Пётр, протягивая скрипку Кате. — А потом они просто исчезли, оставив меня с кучей долгов в старой квартире…  — Тяжко, наверное, было…  — Да нет. Я собрал вещи и пошёл, куда глаза глядят.  — И ты даже не пытался найти родителей? — смутилась Катя.  — Нет. Раз уж они ушли, оставили меня, то значит, уйдут и снова, — сухо ответил Пётр. — Всё равно, такой расклад мне сейчас нравится больше. Мы бы иае и сидели без гроша в кармане, а их уход хотя бы вынудил меня вертеться. По прибытию, я устроился на почту и… доставлял письма твоему отцу.  — Серьёзно? А почему я тебя не помню? — с подозрением спросила Катя.  — Ты, вроде, училась тогда за границей и виделись мы один раз, летом. — ответил Пётр.  — Припоминаю что-то…  — Выходит, что ты была за границей, когда началась мировая? — предположил Пётр, вспоминая тысячи самолётов, рядами пролетавших над Кольградом.  — Да. Я училась в Арии, в Анкаре, уже заканчивала учёбу, когда Огневцы с ничего начали бомбить город. Камня на камне не оставили и заявили, что пытались освободить проращённый турецкий народ от рабства, — с грустью произнесла Катя. — И первым местом, куда они ударили, — это как раз академия.  — Насколько я помню, они использовали химическое оружие… — буркнул Пётр.  — О да! Газ тогда всю академию заполонил и все, кто там находился, умерли. Мне повезло, что я проспала начало занятий.  — Жаль, — сорвал Пётр. Ему было бы жаль Катю, но не Арийцев, веками порабощавших народ за народом. Он не разбирался в политике, но точно понимал, что той взбучки, которую устроила Огневская, Арийцы заслужили.  — И кстати, зачем ты приходил? — вдруг спросила Катя, оторвавшись от грустных воспоминаний.  — Это по поводу убийства. Ты, случайно, не видела рядом с домом каких-то… зверей? — спросил наконец-таки Пётр.  — Не совсем уверена, животное ли то было и было ли это вообще, — неуверенно начала Катя. — Я тогда немного выпила и вышла погулять по узким тропам, что вокруг особняка. Спокойно гуляла с бутылкой вина, когда увидела вдали длинный и тонкий силуэт.  — Ну… описание похоже на человека…  — Нет-нет! Больно он был высоким для человека, а ещё эти длинные конечности, — отрицала Катя. — Если это человек, то у него явные проблемы с пропорциями тела… Вике бы такой для позирования пригодился.  — Вика, полагаю, твоя двоюродная сестра? — спросил Пётр.  — Да. Черноволосая красивая стерва. «Прям как ты на первый взгляд».  — Ясно. Длинный человек с длинными конечностями… — ухмыльнулся Пётр. — Кому-нибудь ещё рассказывала?  — Да, рассказала Саше, Вике и отцу, но все говорят, что мне кажется. А Саша и вовсе каким-то странным стал, когда я ему рассказала, — ответила Катя. — А ты мне не веришь, да?  — Верю-верю. Каждый день таких на работе вижу, сидят бумажки разбирают, — Усмехнулся Пётр. — Ладно, спасибо, что уделила время. Нужно теперь поговорить с Колей.  — Не за что. А я, пожалуй, пойду уже спать. — зевнув, сказала Катя.  — Тогда спокойной ночи, — буркнул Пётр, уходя искать Николая. Выходя из коридора к лестнице, Пётр встретил Сашу. Мелкорослый парень, опёршись об перила, смотрел вниз, на рыжую кошку, усевшуюся по среди прихожей комнаты.  — Почему ты не с гостями? — спросил Пётр, встав рядом.  — Они слишком громкие, — недовольно буркнул он. — А ты почему не с другом? Он уже успел всех достать, пока вы там с Катей ворковали.  — Мы… не ворковали… — растеряно выдавил Пётр.  — Да-да, как хочешь. Неважно. Лучше бы расспрашивал всех ты, — сказал Саша, повернувшись к перилам спиной. — Ты хотя бы не такой разговорчивый.  — Ну… это верно, — согласился следователь. — Ты, полагаю, тоже никаких зверей вблизи не видел?  — Я же уже отвечал другому, что нет, не видел! — злобно отмахнулся Саша.  — А… длинного человека с длинными конечностями? — попытался Пётр, сложив руки на груди.  — Нет. Такой чуши я не видел, — неуверенно ответил парень. — Да и вообще, иди-ка ты уже от меня. Не видел я ничего. Пётр не был психологом, но даже так он понял, парень явно что-то скрывает и это «что-то» очень сильно способно на него повлиять. Несмотря на столь юный возраст, паренёк, судя по речи, был весьма начитанным, что существенно умножает его ум. Это позволяет предположить, что Саша вполне мог убить Гейба, придумав заумный план, но ломает эту теорию отсутствие мотива и физической подготовки. Парень, даже закутавшись в тёплые в меха, не смог протянуть ту бурю, воцарившуюся несколько дней назад. Петру было понятно, что Саша как-то связан с тем, что увидела в лесу Катя. Оставалось понять, как.  — А где твоя сестра, Виктория? — спросил Пётр, надеясь познакомиться и с ней.  — Зачем она тебе? Тоже поворкуешь? — с серьёзным тоном спросил парень.  — Нет. Расскажу ей, какой ты невоспитанный.  — Спешу тебя разочаровать, она такая же.  — Хрен с тобой. Не заключай договоров с чертовщиной, малец. — бросил в шутку Пётр, прежде чем уйти. Пётр вошёл в зал, где должен был встретиться с Колей, но вместо него обнаружил там черноволосую девушку, яро рыскающей в шкафу.  — А-а! Где же они?! — крикнула девушка, нервозно рыща в шкафу. Пётр, решив не привлекать внимания, тихонько встал у камина и с радостью понаблюдал бы за девушкой, если бы не скрип половицы. Девушка обернулась, показав оскаленное личико, будто бы говорящее: «Тебе крышка».  — Привет? — неловко буркнул Пётр.  — Привет. Чо те нужно? — грубо спросила девушка, продолжил рыскать в шкафу.  — Просто интересно, что ты так яро ищешь.  — Не твоё дело, фуражка… — прыснула Виктория, вдруг остановившись. — О! Нашла! Моя прелесть! — озабоченно она прошептала. Девушка вытащила из кармана старой шинели, висевшей в шкафу, потрёпанную пачку сигарет и, не вытерпев, сразу же прижала сигарету меж чёрных губ. Потом она продолжила рыскать по карманам шинели, ища, наверное, зажигалку, но так и не найдя, требовательно посмотрела на Петра.  — Есть чем прикурить? — спросила Вика, приблизившись к «фуражке».  — Курить — вредно.  — Сказал человек, от которого табаком за милю несёт! — подметила она, положив руки на талию.  — Ладно. Держи, — шепнул Пётр, протянув ей зажигалку с гравировкой креста.  — Спасибо, — сухо бросила девушка, пытаясь поджечь дрожащими руками сигарету. Но у неё никак не получалось. — Да что же, сука, такое! — истерично рявкнула девушка. Пётр молча выхватил из дрожащих рук зажигалку и, щёлкнув по кремню, выпустил огонь, давший успокоение Вике. Девушка облегчённо затянулась и дрожь постепенно угасла. Она вытащила из пачки ещё одну сигарету и протянула её Петру.  — Они дорогие, не пожалеешь. Пётр молча прикурил сигарету и уже потом додумался спросить:  — А тут можно курить?  — Сюда сейчас вряд ли кто-то зайдёт, да и не пойдём же мы на улицу, — якобы оскорблённо ответила девушка.  — М-м… удобно, — заметил Пётр, усевшись в кресло. — У тебя что-то случилось?  — Тебе-то какое дело? Почему все считают своим долгом спросить, что у меня случилось? Вам всем больше заняться нечем? — психанула Вика.  — Я просто думал, может чем помогу.  — Хрен чем ты поможешь! Тот, кто с винтовкой ходит, рисовать вряд ли умеет.  — Верно, — вздохнул Пётр, стряхнув пепел в пепельницу на столе. — Значит, творческий кризис… или как это у вас называется…  — Да… творческий, сука, кризис… — прошипела она, прищурившись.  — Проблемы с пропорциями тела?  — Тебе Катя сказал, да? Хотя неважно. Да, проблемы с пропорциями. Раньше тела удавалось рисовать нормально, а после трёхмесячного отдыха от мольберта, всё пошло как-то не так.  — Я не художник, потому могу лишь посочувствовать и сказать, чтобы ты старалась дальше, — пробурчал Пётр, смяв сигарету в пепельнице. — Теперь к делу. Ты видела зверьё рядом с домом, когда прогуливалась или просто глядела в окно?  — Я уже отвечала твоему другу. Нет, не видела, — прошипела Вика.  — А высокого человека с длинными конечностями?  — Вот его уже видела Катя. Все уши мне им прожужжала, — недовольно фыркнула девушка, вставая с кресла. — Ладно, я пошла. Удачи тебе не сойти с ума в этой заднице. — с ухмылкой бросила она, прежде чем уйти. Пётр сидел в полном недоумении ещё долго. Он всё сидел и пытался понять, кто задрал того почтальона? Раны явно были нанесены когтями и весьма мощными, уж точно медвежьими, но откуда тут взяться медведю? Но тут ещё и появился какой-то высокий человек с весьма редкой болезнью, раз у него руки длиннее обычного. Он вполне мог быть убийцей, надевшим перчатки с медвежьими когтями, но это звучит бредово. Или нет?  — Никто никаких животных не видел, — с явной растерянностью сказал Николай, входя в зал. — А у тебя что?  — Почти тоже самое. Близ дома видели странного высокого человека с длинными руками. Думаю, это и есть наш убийца, — поведал Пётр. — Наверняка, где-то рядом есть его убежище, хижина, пещера или ещё чего.  — Звучит и смешно, и страшно, — буркнул Николай, упав в кресло. — Взрослый мужчина, с явным отклонением, надевает перчатки с медвежьими когтями и нападает на заблудившихся людей? Думаю, Вик, услышав это, заставит нас по лесу с голыми задами бегать.  — Да. Звучит странно, но и сказать ему, что по лесу бегает когтистое чудище — тоже опрометчиво. Версия с медведем вообще нелогична. В лесу, в который никто никогда не ходит, особенно зимой, каким-то хреном появился медведь, которого разбудили смелые охотники, которым смертоносная буря не страшна. — высказал Пётр.  — И ведь тоже верно… ну тогда я понятия не имею, кто или что убило того почтальона, — растеряно бросил Коля, а потом засиял. — О! А может это волки?  — Ты же не глупый, Коля. Сам подумай, нам бы сообщили ещё до зимы, что с полей овцы пропадают, или трупы их находят. Николай, тяжко вздохнув, распластался в кресле и уставился в камин. На какое-то время настала тишина, которую тревожил лишь едва слышное шипение огня и резкие трески горящих палок. Приятную тишину уничтожил Виктор, вошедший в зал через другую дверь.  — Уже поздно, а вы, должно быть изрядно устали с дороги. Я уже сказал, чтобы вам постелили в комнате для гостей, — доложил хозяин. — И кстати, что-нибудь полезного узнали?  — То, что мы узнали, лишь сбивает с толку. — недовольно буркнул Пётр.  — Интересно…  — М… Виктор, вы знаете что-нибудь о высоком человек с длинными руками? — спросил неуверенно Николай.  — Слышал что-то от Кати.  — Хорошо… а рядом есть какие-нибудь дома, может заброшенные шахты или лачуги?  — Есть лачуга недалеко, но до неё хрен дойдёшь. Путь к ней буквально изрублен оврагами с кольями… — после сказанного на лице мужчина отразилась грусть.  — Что-то не так? — спросил Пётр, заметив это.  — У меня был когда-то брат, которого очень тянуло к той лачуге. Он был у нас любителем разгадывать тайны, — начал Виктор, сев на диван. — Тогда была такая же суровая зима. Пошли мы с Лёшей к той лачуге, а там ведь оврагов много. Ну Лёша оступился, я его не удержал, и он… свалился в овраг, прямо на колья. Помню… один проткнул ему ногу, а второй живот… Николай сморщился, представляя такую же участь себе, а Пётр всё так же сидел с невозмутимым лицом. Когда-то он слышал эту историю, в отделе. Но конца её он не помнил.  — Он был ещё… живой, просил помочь, вытащить его, но, а я то, что мог сделать? Был ребёнком ещё. Спускаться вниз я боялся, вдруг тоже на колья наткнусь, потому побежал домой, к отцу. А когда вернулись мы с ним к Лёше… то его уже не было. Тело будто бы просто испарилось. Ни следов от ног, ни крови, ничего! И помню я уже те дни смутно, но запомнил его! По ту сторону оврагов, в тумане, я увидел высокий силуэт с длинными конечностями. До недавних пор я думал, что это лишь моя фантазия играет.  — А теперь, выходит, что нет. — бросил Коля.  — История, конечно, интересная и трогательная, но вопрос всё тот же, кто этот человек и человек ли он вообще? — спросил Пётр.  — Только не говори, что тоже думаешь о чудище! — буркнул Николай.  — Тихо! Я когда только на службу попал, мне довелось расследовать загадочную смерть мальчика, каким-то чудом, оказавшимся в поле.  — И что, узнал, кто убийца?  — Нет. Все следы вели в лес, опять загадочные явление у полей, светящиеся шарики, призраки и прочие черти. В итоге, дело закрыли, обвинив убийстве мать мальчика. Хотя это была не она, — рассказал Пётр. — Но кто убил мальца, я так и не понял.  — Кстати, Пётр, у вас красивое кольцо, очень знакомое, где-то я его уже видел… — заметил Виктор.  — Интересно, где? — спросил Пётр.  — Никак не вспомню…  — Это кольцо я нашёл на месте убийства моей девушки. Кольцо было не её, она такие не любила, а значит, что кольцо принадлежало убийце. Ублюдка не нашли, дело закрыли, но кольцо я оставил. И с тех пор я ношу его, дабы в один день случайно встретиться с убийцей, который вполне может возмутиться. Николай, приоткрыв рот, смотрел на Петра, а Виктор ухмылялся, явно поражённый странной логикой Петра.  — Почему я узнал об этом только сейчас? — возмутился Коля.  — А? Я думал, ты и так знаешь.  — С чего мне это знать? — спросил Николай.  — Ну… ты тогда помогал мне расследовать это дело… — ответил Пётр. Николай, смутившись, замолк и отвернулся.  — Так вот, что побудило вас стать следователем… — засиял Виктор.  — Вовсе нет. Следователем я стал, потому что когда-то меня приютил сам следователь, научил многому и обеспечил знаниями, пока не получил пулю в лоб. Выродка, убившего его, я потом нашёл и застрелил, ибо рисковал повторить судьбу… отчима.  — Жаль мне тебя, Пётр. Настрадался ты за свою жизнь… — с искреннем сочувствием сказал Виктор. — Что ж, давайте я покажу вас ваши комнаты. Прошу за мной. Пётр спал чутким сном в маленькой уютно обставленной комнатушки с одной тускло горящей свечой на тумбочке. Парень, даже не сняв одежды, свернулся в комок на кровати и вслушивался в мёртвую тишину, в которой иногда слышались скрипы, писки и загадочные вздохи прямо у кровати. Каждый раз, когда он поворачивался и вытаскивал пистолет, то рядом никого не было. По телу каждый раз бежали мурашки. Каждый раз он обратно заворачивался в комок и пытался уснуть. Его нервы сдали, когда он почувствовал чьё-то холодное дыхание на шее. Тогда он с рёвом вскочил с кровати, выхватив при этом пистолет. Свеча не освящала всю комнату, потому неизвестный вполне мог спрятаться в темноте. Додумавшись до этого, Пётр взял поднос со свечой и, протянув её вперёд, освятил всю комнату. В комнате никого не было, кроме его тени. За дверью проскрипела половица. Пётр резко обернулся и, не опуская свечи с пистолетом, ногой открыл уже приоткрытую дверь и ступил в коридор. В тёмный и холодный коридор, в тьме которого он так и ожидал встретить кого-то. Того же высокого человека с длинными конечностями. Идя по коридору, он задумался. А почему всё это семейство, живущее на отшибе мира, не может быть причастно к убийству? Не зря ведь они живут так далеко от людей. И выходит, что Пётр и Николай сейчас в опасности? Но Пётр умел читать людей. Никто из семейства не имеет физической подготовки, они бы не протянули в такую бурю, даже будучи одеты в тёплую одежду. Они бы просто морально сломались, упали в снег и умерли от холода или жажды. Половица вновь заскрипела, позади донеслось чьё-то дыхание, и Пётр быстро обернулся, выставив револьвер. Он почти был готов выстрелить, но вовремя понял, что ему показалось. Он повернулся и продолжил идти по коридору, внимательно прислушиваясь к тьме. Он шёл, пока не вышел в какую-то большую комнату, в центре которой, у высокого зеркала, горела лампа и рядом стоял человек. Обычный, невысокий, не с длинными конечностями. Пётр тогда облегчённо вздохнул.  — Расслабьтесь, Пётр, можете опустить эту штуку… — прозвучал холодный и металлический голос из уст мужчины. Сначала Пётр подумал, что это Виктор, но подойдя ближе, в отражении зеркала он увидел совсем другого человека. Тощий мужчина лет сорока, с бледной кожей, короткими чёрными волосами. В глазах его горела тоска и печаль.  — Мы знакомы? — спросил Пётр, неуверенно подходя к зеркалу.  — Нет, но ты про меня слышал. Я — Абрам, двоюродный брат Виктора, — ответил он и Пётр сразу понял, что он врёт.  — Очень рад знакомству, — угрюмо сказал Пётр. — Это… галерея?  — Верно. В темноте висят картины, стоят разные скульптуры, много всяких безделушек, — рассказал он. — А ты чего не спишь?  — Странно прозвучит. Я слышал вздохи у кровати, скрипы за дверью, а потом и вовсе почувствовал чьё-то дыхание на шее.  — А! Понятно. Значит, он решил побродить, да посмотреть новых гостей.  — Кто?  — Забудь. Я пошутил. Тебе показалось. Нет в доме того, кто ходит и дышит в шеи гостей, — выдал Абрам.  — А вы почему тут, смотрите на зеркало и не спите?  — Зеркало красивое, оно мне нравится, в нём таиться много тайн, а не сплю, потому что не могу, — ответил Абрам. — Когда-то это зеркало купил ещё наш дедушка, оно перешло по наследству отцу Виктора, а он из-за него как-то смог сойти с ума.  — Как зеркало могло свести человека с ума?  — Понятие не имею. Вот стою и тоже пытаюсь понять. Возможно, он увидел в зеркале то, что не должен был видеть смертный, а может зеркало совсем не зеркало. Когда я приезжал, я помню, как он смотрел на зеркало, втыкал и втыкал круглыми сутками, не спал, а в один день заорал и попытался его разбить, но не вышло и он сошёл с ума. Потом кричал и кричал что-то про зеркало.  — Что кричал?  — Что в нём демон сидит, что оно совсем не зеркало, а дверь куда-то туда. В другой мир. Честно сказать, я думал, что это бред, пока однажды я не увидел что-то странное в нём. Самое ужасное то, что я не помню, что я увидел, но увидел я что-то жуткое. А потом зеркало и вовсе стало моим домом. — холодно промолвил Абрам. «Ничего не понимаю. Что он несёт?».  — Ладно, Пётр, спокойной ночи. — бросил Абрам и неспешно скрылся во тьме вместе с медленно угасающим фонарём. Темнота будто бы поглощала весь свет из фонаря.