Ты похож на кота

      Проходит несколько дней с тех пор, как Мегуми получил свою злосчастную весточку из дома, и всё это время он невольно обдумывает слова Юджи, то смакуя их на языке, тем самым растягивая удовольствие от нежного трепета под рёбрами, то мысленно разбирая их на составные части, крутя и так и сяк, только бы верно истолковать затаённый в них смысл. «Мы справимся с этим», — вновь и вновь вертится в чернявой голове голосом Итадори. Таким уверенным и надёжным, будто решающим все многолетние проблемы, волоком тянущиеся за ссутуленной спиной Фушигуро, в один миг. Юджи хочется верить. Безумно хочется верить. А ещё этот целомудренный поцелуй в лоб…       Что же между ними происходит? Мегуми хочет знать ответ, и в то же время ответа этого страшится. Ему нравится Юджи, чего греха таить и юлить перед самим собой? Нравится его звонкий смех и тёплый голос, нравятся карие глаза с карамельными бликами и неровные морщинки между сведёнными бровями, нравятся его разбросанные по курносому носу веснушки, его искренняя улыбка, его незатейливый, но приятный запах, вьющийся по пятам, его большие ладони с шероховатой и слегка загрубевшей кожей, его сильное тело, его смех, его голос… Мегуми начинает повторяться?       Короче говоря, нравится… весь Юджи. Даже со своим обычно раздражающим оптимизмом, некоторой глупостью и неловкостью в элементарных вещах, вроде зельеварения или заклинаний! Потому что для Фушигуро такие незначительные недостатки полностью растворяются в его искренней симпатии, словно кусочек рафинада в горячей воде. Взаимны ли эти светлые чувства первой подростковой любви? Мегуми не уверен, что в полной мере.       Итадори Юджи весь из себя отзывчивый, добрый и честный парень — с широкой душой и не менее широким сердцем. Кажется, он способен уместить в себе любовь ко всему миру — жестокому, циничному и алчному, даже несмотря на подлости и превратности, подкинутые суровой реальностью с самого раннего детства. Мегуми не может не уважать Юджи за один только внутренний стержень его исполосованной глубокими ранами души. Потеря обоих родителей в сознательном детстве, да и в любом другом возрасте тоже, — не шутки. Но Фушигуро хочется быть не просто частью необъятного мира, умещённого в небольшом, но тёплом сердце Итадори. Ему хочется быть… чем-то большим для Юджи, наверное?       Потому что сам Итадори Юджи уже давно стал целой вселенной для Мегуми. И эта вселенная продолжает расширять свои границы, засасывая Фушигуро всё больше, всё глубже — с головой, полностью и без возврата. Прочь из мирской грязи, из человеческих пороков, из мелких, никому не нужных и, по сути, совершенно неважных проблем! Юджи стал для Мегуми давно утерянным ключом, открывающим плотную железную дверь в по-настоящему волшебный мир — живой и волнующий предстоящими открытиями. Юджи стал для Мегуми верным проводником — без него свет погаснет и краски поблёкнут, монотонно сливаясь с бесконечной холодной тьмой мрачного подсознания Фушигуро.       Юджи значит для Мегуми так много, что от одной только мысли его потерять, упустить или покалечить ненароком — становится дурно до спазмов в горле и онемения тонких бледных конечностей. Фушигуро просто хочет взаимности. Хочет… значить для Юджи хотя бы столько же, если не больше. Хочет любить и быть любимым, в конце-то концов. Он так нуждается в этом… нуждается в Юджи. Больше, чем кто-либо. И Мегуми совершенно не стыдно за свой эгоизм.       Не достаточно ли он настрадался, чтобы заслужить самого лучшего парня на всём белом свете?

***

—… но ведь любовь не заслуживают, правда?       Голос Юджи доносится будто издалека, но возвращает Мегуми в реальность нежно и осторожно, не разрушая тонкую кромку льда витиеватых мыслей, кружащих в голове под стать снежинкам за окном. Первая неделя декабря порадовала своевременно выпавшим снегом, и теперь подростки часто проводят свободное время у окна в библиотеке. Учебник по астрономии застыл в руках Фушигуро мёртвым грузом — он ведь даже страницы не перелистывал последние десять минут, потому что думал не пойми о чём. Точно ни о том, о чём следовало бы думать в библиотеке. Итадори будто решил снять с него незабвенное «Остолбеней», и это действительно срабатывает. — Ась? Извини, я прослушал начало твоей фразы, — признается Мегуми, неловко скрещивая ноги под столом. Между книжными стеллажами и каменными колоннами гуляет вольный сквозняк. Вероятно, где-то настежь раскрыта форточка. В читальном зале немного прохладно, но не то что бы совсем холодно. Скорее просто свежо. — Понимаю, — добродушно фыркает Юджи, заглядывая прямо в душу и в очередной раз переворачивая морозный мир Фушигуро Мегуми с ног на голову. Каждый раз одно и то же, сколько ж можно… — Я просто случайно подслушал шушуканье девчонок за соседним столом. Они обсуждали какую-то парочку влюблённых с Пуффендуя, и одна вдруг заявила, что некая Кэтрин совершенно не заслуживает любви своего бойфренда. Но ведь любовь и не нужно заслуживать… я считаю.       Последние предложения Итадори произносит совсем тихо. Так, что Мегуми приходится невольно придвинуться к нему ближе, чтобы расслышать все слова. Мнение, Юджи, конечно, имеет смысл — любовь вообще штука непредсказуемая. Она либо есть, либо нет. Третьего не дано, к сожалению. — Даже не знаю, — вслух произносит Фушигуро, ненадолго откладывая толстую книгу с космическим атласом на обложке. — Как видишь, я продолжаю упорно предпринимать попытки заслужить любовь своей семьи, но пока что так и не добился ощутимых результатов. Наверное, это действительно невозможно, так что ты прав. Любовь не заслуживают.       Настаёт очередь Юджи отложить перо и тяжело вздохнуть. В последние дни Итадори старается быть рядом в любую свободную минуту, запихивает собственные личные планы в долгий ящик и даже пропускает дополнительные элективы, если у Мегуми в этот момент нет никаких занятий. Фушигуро каждой клеткой тела чувствует его поддержку, и безмерно благодарен за неё. Юджи сказал — Юджи сделал. Они справляются с этим вместе. Но всё равно чувство некоторой недосказанности витает между ними, смешивая индивидуальные запахи в единый неповторимый аромат — с нотками некоторой таинственности, доверия и предвкушения чего-то нового, прежде недоступного. — Опять думал об отце и его глупых замечаниях в твою сторону? — тихо интересуется Юджи, складывая голову на руки и печально сверкая глазами. Грусть Итадори не к лицу. — Нет, скорее о тебе. — Внезапно признаётся Мегуми, но тут же хмурится и отводит глаза, мол, не хочу продолжать эту тему.       Юджи удивлённо вскидывает брови. — Ого! А почему тогда лицо такое унылое? Я что-то сделал?       «Да. Украл моё сердце», — раздражённо думает Мегуми. — Нет. У меня всегда такое лицо, — вслух замечает он. — «Такое» разве что подойдёт к обозначению «красивое», но вовсе не «унылое». — Юджи всегда так легко даются комплименты, выбивающие из Мегуми остатки воздуха снова и снова. Предательские щёки вот-вот вспыхнут. Опять. Каков льстец этот наглец! — Не льсти мне, — строго шикает Мегуми. — Больно надо, — весело фыркает Итадори. Не долго думая, он скромно добавляет. — Просто искренняя улыбка — твоё лучшее украшения для меня.       И Фушигуро тут же её невольно дарит, на радость своему расцветающему в ответной счастливой улыбке собеседнику. «Наверняка у Годжо научился», — ревниво думает Мегуми, но очень быстро это отравляющее чувство сменяется на банальное смущение. — Ну всё-всё, хватит. — Активно сдаётся Мегуми, пряча лицо в воротнике под тихий и добрый смешок Юджи. — Пора уже возвращаться к занятиям. — Это да… История магии сама себя не сделает. — Обречённо соглашается Итадори.       Чем больше Фушигуро погружается в чтение учебника по астрономии, тем ближе подкрадываются новые мысли об Юджи. Стоит ли им поговорить о своих отношениях? Наверное, стоит. Уместно ли это в библиотеке? Скорее нет, чем да. Но откладывать «на потом» тоже кажется в корне неправильным. Рождественские каникулы не за горами, а значит — скоро они разъедутся по домам. Остаться в Хогвартсе Мегуми не позволит деспотичный отец. Да и Юджи наверняка хочет увидеться с дедушкой… А ещё ведь нужно подумать о подарках на Рождество для новых друзей!       Когда Мегуми шумно захлопывает книгу, Юджи забавно дёргается от неожиданности, а с библиотекарского поста слышится недовольное шипение. — Не могу сосредоточиться на новом материале, — виновато поясняет Фушигуро. — Хм. Тогда попробуй повторить старое. — Беспечно пожимает плечами Юджи. — А ещё лучше — вслух. Хочешь, я тебя послушаю? — Дельная мысль, — серьёзно кивает Мегуми. Итадори с явным облегчением откладывает злосчастную домашку в сторону.       Повторение основных законов астрономии вслух действительно на некоторое время помогает выветрить из головы все лишние мысли. Фушигуро говорит тихо, монотонно, скорее для себя, нежели для стороннего слушателя, но Юджи всё равно смотрит на него так, будто ему рассказывают самую интересную историю в жизни. Не смотреть на парня в ответ просто невозможно, но не то что бы Мегуми сильно горит желанием противиться себе самому.       В какой-то момент Фушигуро невесомо проводит подушечками пальцев по родному запястью Юджи под столом, оно теперь гладенькое — без шрамов, и ответом вдруг становится чужой учащенный пульс. Он едва заметно перетекает по кончикам собственных нервов и невольно заставляет Мегуми изумиться. Юджи волнуется? Внешне кажется спокойным. Но эта иллюзия обманчива — она построена только на личном восприятии. И чем больше Мегуми всматривается в лицо напротив, тем больше улавливает объективные признаки внутреннего беспокойства Итадори.       Уши у Юджи краснеют. Этот румянец потихоньку перекидывается на шею и кромку округлых скул. Карие глаза выглядят слегка притушенными, но в зрачках то и дело лихорадочно отражаются сверкающие огоньки висящих под потолком свечей. Как будто тучная стайка светлячков «притаилась» в глубокой чаще Запретного Леса. А ещё, когда Юджи сильно волнуется — у него подёргивается верхняя губа. И вот этот признак уже готов явить себя наружу в любой момент. От орлиного глаза Мегуми не скроешься!       Фушигуро нарочито медленно проводит пальцами от запястья до раскрывшейся на коленке ладони, выглаживая каждую чёрточку, каждую неровность и шероховатость. Вопреки обычной реакции на подобную спонтанную близость, по телу Мегуми медленно растекаются волны спокойствия и вселенского умиротворения. При всём этом, речь его не сбивается — даже наоборот, ещё никогда фазы луны и их влияние на приготовление зелий не давались Фушигуро с такой лёгкостью.       Внезапная мысль пронзает голову Мегуми — Юджи ведь сейчас выглядит трогательно влюблённым. Такими же глазами Оккоцу Юта смотрит на Инумаки Тоге. А теперь эти чувства просачиваются сквозь неровное сердцебиение Итадори и поступательной рябью вбиваются в собственный пульс Фушигуро, вступая в резонанс с фибрами души обоих. Неужели Юджи тоже…       Мегуми всё-таки решает отступить и убрать свою руку с ладони верного слушателя, дабы переосмыслить новое полученное открытие, но Юджи вдруг инициативно переплетает их пальцы в замок крепко-крепко. До вспыхнувших звёздочек перед глазами Фушигуро Мегуми, неловко запнувшегося на полуслове и вновь потерявшего навык «дышать».       Итадори Юджи улыбается тепло и невинно, словно не понимая истинной причины возникшей заминки, но рассказчика не торопит. Стоит ли им поговорить о своих отношениях? Мегуми теперь кажется, что нет.       Потому что в мире бывают такие простые вещи, которые понятны без лишних слов.