Примеряй свои тени

      Не играй со мной, тебе разве не говорили не играть с огнём? Не впускай меня и моих демонов в свой рай — мы этот рай взорвём

1 июля 2021 год.

Республика Интар, Кальярра.

      Я отдаляюсь от шумной компании одноклассников, уплывая навстречу заходящему солнцу. Вода в карьере просто отличная. Нагретая после жаркого дня, вечером она так и манит хотя бы разок окунуться. Даже остатки тревожного сна безвозвратно улетучиваются, а общий недосып уходит на задний план и практически не ощущается.       Успешно проспав больше половины дня после ревизии, я созвонилась с Рене. Мы вместе завезли мотоцикл в сервис и поехали купаться в компании одноклассников. Отдыхать с классом не особо хотелось, но чтобы сгладить острые углы в общении с подругой, необходимо было пожертвовать на часик-другой своим комфортом. Обида послушно испарилась, когда я на первый же день слишком остро ощутила ее отсутствие.       Рене умело растопила в который раз холодное сердце матери. Ожидание, что меня никуда не отпустят, с треском провалилось. На этот раз у нее было хорошее настроение. А с таким настроем мать меня готова отпустить хоть на трассу полуголой. Она лишь со скептицизмом и подозрением косилась на нас, когда я яро отстаивала позицию купаться в большой футболке.       Рыжеволосый демоненок тогда, обиженно надув губы, ушел жаловаться матери, показывая ей яркие комплекты купальников. Каким образом она умудрилась заслужить такой кредит доверия у сурового цербера — до сих пор было загадкой, поскольку мать иногда переклинивало в совершенно обратную сторону и все мои интарские подружки резко становились «шлюшками». Искать смысл и логику в ее поведении я давно перестала. Самое главное, что ее хороший настрой мне только на руку.       Если бы не присутствие Рене — моя жизнь до жути была бы однообразной. В восьмом классе весь учебный год я сжималась, впадала в видимую дрожь и краснела от любого намека на контакт с одноклассниками. Мне казалось, что за каждым взглядом, приветственной репликой, покрытой правилами приличия и равнодушием, кроется подвох.       Я боялась столкнуться с презрением, отвращением и прямой насмешкой, при этом в то же время ненавидела себя за слабость. Ненавидела за неспособность перестать что-либо чувствовать и наконец отпустить все тягостные мысли, что в коллектив класса мне не влиться — поведением, национальностью и в целом человеком не вышла для такого.       В прошлой школе — те краткие месяцы, когда классу не пришла в голову «веселая» мысль задирать и отпускать националистические шуточки — я с легкостью вытягивала предметы если не на отлично, то на хорошо. Моим врагом была только преследующая с начальных классов невнимательность, которая не позволяла мне получить заветную пятерку по техническим предметам. Поднимать руку и смело идти отвечать к доске не казалось вселенской проблемой.       А потом внимание переключилось на мое положение среди одноклассников. И учеба, с легкостью дающаяся без старательных зубрежек, как-то отошла назад. С переходом в нынешнюю-старую школу я поняла, что даже не знаю, кем хочу быть в дальнейшем. Где-то на остатках логики, расчета, не обремененного страхом перед обществом с редким проявлением колючих защитных иголок, я сообразила, что необходимо пробиться в кадетский корпус. При такой перспективе меня мог основательно вздергивать лишь куратор, тем временем когда остальные учителя больше сосредотачивали свое внимание на гражданских учениках, которые после уроков радостно бежали домой, а не на изнурительные тренировки до позднего вечера.       Это казалось идеальным вариантом. Передо мной появились приятные открытия, которые не были очевидными для меня с первого взгляда: без лишних скандалов возможность меньше появляться дома, способ доказывать, что ты чего-то стоишь с помощью физических показателей, а не умственных, которые слишком часто требовали контакта с людьми… В конце концов, дополнение в виде внешних изменений в положительную сторону.       По началу физические нагрузки мне давались тяжело. Однако мотивация внутри подгоняла меня продолжать. Потом приятная боль принесла мне новый смысл — к концу учебного дня из головы уходили абсолютно все мысли. Такое желанное равнодушие к окружающему миру, наконец, было достигнуто. И не важно, что в новой-старой школе ко мне придирался только Арон и его неизменный дружок Росс. Избегать общения с одноклассниками для меня уже стало не защитой, а привычным механизмом, где смысла прилагать попытки влиться в коллектив не было.       Постоянное желание забиться подальше ото всех в угол довело меня до чувства, что я в конце концов разучилась нормально держать контакт с людьми. К сожалению, это не было характеристикой к моей гениальности или другой детали, которая сделала бы меня не такой, как все, в хорошем смысле. Желание хоть немного поменять себя и мнение в глазах окружающих подтолкнуло меня к самым простым действиям.       Логика, вышедшая из затяжной заморозки на пару с заботой о своей самооценке, подкинула мне простую идейку — начать как раньше уверенно держать зрительный контакт. Смотреть в глаза мне нравилось всегда. Даже свою внешность я считала непримечательной, кроме носа с маленькой горбинкой, что с возрастом постепенно начал более менее гармонично смотреться с остальными чертами лица. Я не считала себя уродиной, однако и красивой тоже.       Кадетский корпус и постоянные физические нагрузки с куратором, отличные от простых уроков физкультуры, незаметно для самой себя помогли согнать лишние пару килограмм, что слишком четко отражались из-за моего маленького роста. Удовлетворение собственной фигурой, выглядящей и раньше в целом нормальной, а точнее обычной, стало внушающим плюсиком в список того, что может помочь мне обрести хоть немного уверенности в себе.       Возможно, это была детская особенность, которая с момента полового взросления начала испаряться. Возможно, заслугой приобретения хоть какой-то женственности стал перманентный стресс — атмосфера в семье, не без стараний матери, с каждым месяцем становилась все хуже. И если бы не тренировки, то совокупность всех факторов двух сторон медали не слепили бы меня того человека, которым я постепенно становлюсь.       И весь этот путь длинною в несколько лет меня неизменно сопровождала она — Ирене. Несмотря на все конфликты, ссоры и расхождения в характерах. Приглядевшись к ней, я с легкостью могу составить список вещей, которые меня моментами сильно раздражают в подруге. Но мы научились принимать и это.       Вот только один вопрос сквозь время до сих пор протягивается без ответа. Если я была вынуждена раскрыться и привязаться к ней из-за удушающего одиночества, следом получив искреннюю дружбу, то в чем ее мотивация?..       — Не боишься глубины?       Голос Арона и тихие всплески сзади разрушают хрупкое умиротворение. Мысли, идущие до этого момента с сонной ленивостью, начинают шевелиться, работать в привычном режиме. Уплыв чуть в сторону, я оборачиваюсь на бритого налысо мальчишку. Кадетский корпус парней не щадит. Одинаковая форма, прическа (точнее, ее отсутствие) делает их едва различимыми между собой. Девочкам везет больше, хоть нас и не много в коллективе.              Но ему это идет. С острыми чертами лица и проступающим волевым подбородком образ кадета сочетается практически идеально. Я ошиблась, Арон больше не мальчишка. Мы все чуточку подросли.       — Волнуешься, старшина? — холодно улыбаюсь, разглядывая в блекло-зеленых глазах танцующих бесенят.       Забавно, а они с Рене немного похожи.       — Не выпендривайся, сержант Кая, — он подплывает ближе.       Я упрямо продолжаю держать дистанцию, огибая его по кругу. Судя по выражению лица, Арону эта непонятная игра нравится.       — Старший сержант.       — Че?       — Ниче, — я закатываю глаза, копируя его жаргон. — Меня повысили, забыл?       «Ну и хилячка ты, конечно, Асия. Бей всем телом, напряги вот здесь».       Воспоминание из девятого класса внезапно всплывает в памяти. Тогда, крепко ухватив меня за талию, Арон корректировал мою очередную соло тренировку. Приятное тепло разливалось внизу живота. Я старалась не подавать виду, насколько мне было неловко. В моменты, когда ему надоедало задирать меня, он изредка мог в чем-то помочь. С тех пор тело всегда на него реагировало подобным образом.       — Не забыл, — он возвращает мне холодную улыбку. — Но ты это звание еще должна заслужить.       — Решение куратора для тебя пустой звук? И почему я вообще должна перед тобой что-то заслуживать?       Ну вот, это более-менее знакомый мне Арон. Не хватает только намека, что мне, как ардаланке, в Интаре делать нечего. Только вот подобных шуток уже давно не звучит, что странно и до сих пор непривычно.       — Все решит один спарринг, — он даже не предлагает, а уверенно утверждает.       Арон пускает мне в лицо маленькую волну брызг и уклоняется от моей ответной попытки угомонить его.       — Хочешь меня честным образом покалечить? У тебя с глазомером как? Весовая категория не смущает? — я фыркаю от абсурдности нашего диалога и замечаю, что этот изворотливый гад успел все-таки подплыть ко мне поближе.       — Не скромничай, юмористка. Куратор видит твои способности, так и я тоже хочу убедиться.       Его напрягает возможная конкуренция, что ли? Бред какой, он же сам наверняка видит, что я стараюсь максимально не выделяться. И вообще эта погоня за авторитетом в малолетнем коллективе и одобрением куратора меня мало интересует.       — Ты противоречишь сам себе. Определись, я скромничаю или не заслуживаю своего звания?       Арон не отвечает, подплывает еще ближе. Теперь можно вытянуть руку и коснуться его широких плеч. Я больше не держу дистанцию, сосредотачиваясь на твердом зрительном контакте.       Что ты от меня хочешь?       Низ живота начинает тянуть. Мы с ним не виделись с окончания десятого класса, то есть, около месяца. За это время я успела забыть насколько неадекватно мои гормоны могут себя вести.       — Ладно, спарринг слишком ску-у-учно, — он задорно подмигивает и проплывает вокруг меня. — Завтра, ночной страйкбол, сбор в десять. Буду ждать.       — Очень своеобразное свидание, Арон, не думаешь?       Просмеявшись сполна с его самоуверенности, в мою бедовую голову внезапно приходит мысль. Он замечает, что мое лицо слишком резко приобретает серьезность. Я несколько секунд тяну с вырывающимся изнутри меня вопросом и не знаю, зачем пристально сканирую его лицо. То ли взять короткий перерыв, чтобы отвести внимание от того, что я не удержалась и показала свою заинтересованность, то ли смутить его фактом, что это действительно походит на свидание…       — Это не свидание, — Арон забавно щурится, однако не отводит взгляда.       Мандраж, который я должна испытать от неконтролируемо вырвавшейся подколки, не возникает, поскольку пришедшая на ум идея затмевает любые волнительные мелочи. Я стараюсь не подавать виду и со снисходительным тоном спрашиваю:       — Ну и где находится этот полигон?       — Название «Южный», должна была слышать. Остальные парни из класса тоже будут с нами… Короче, это не свидание, — попытка убедить меня или себя же — не важно, Арон все-таки отводит взгляд.       Я еле сдерживаю ухмылку. Под накатывающим чувством азарта и предвкушения очередной авантюры у меня легко получается вкрутить в голос холодное равнодушие. Сейчас задам один вопрос больше для вида, чем для попытки противиться и потом можно будет и согласиться.       — Почему я должна пойти?       Арон широко улыбается, словно уже получил заветное «Да», аккуратно убирает прилипшую прядь волос с моей щеки. Жар приливает теперь к лицу, а ощущение внизу становится практически невыносимым. Практически, потому что за все время выработался уже своеобразный иммунитет к нему. Просто игнорировать возбуждение, не подавать виду.       — А почему нет?       — Тупой метод отвечать вопросом на вопрос, Арон, не тяни, — я отклоняюсь от его руки, кошусь на него наиграно злым взглядом. Надо как-то спрятать свое смущение. — По твоему лицу видно, что за этим кроется какой-то подвох.       — Ну… Я хотел рассказать после того, как ты согласишься, нет никакого подвоха.       — Говори.       Он выдерживает паузу, пытаясь сохранить паршивую интригу, но видит мое скептическое выражение лица и выдает информацию кратко и по факту:       — Ты должна будешь в игре положить Лесника.       — Что это?       — Во-первых, кто, а не что. Во-вторых, звезда южного полигона. Объявился недавно, из каждой игры выходит победителем. Его не то что кадеты, даже бывалые не могут завалить…       Я вижу как загораются глаза Арона при рассказе о загадочном Леснике и невольно сама перенимаю это чувство конкуренции. В нашем корпусе вечно кипят страсти из приложенных попыток обогнать друг друга в «крутости» достигнутых вершин. Старшина естественно не исключение. Видимо, он сам не раз пытался отобрать лидирующее место на полигоне. Наши парни частенько зависали там, даже пару раз бывало, что и я каталась чисто для опыта.       — И ты доверяешь столь ответственную задачу мне? Если его умелые дядьки не могут обыграть, то я тем более.       — Говорю же, не скромничай, мы с парнями видели тебя в действии, — он подплывает вплотную ко мне. — И от уровня сложности задачи даже интереснее. Короче, если выиграешь — проси у меня все, что захочешь.       — А если мне от тебя ничего не надо? — я намеренно склоняю голову чуть вперед, отмечая его расширившиеся зрачки. — И что будет, если я все же не смогу перехитрить вашу звезду леса?       — Тогда уже буду просить я, старший сержант Кая, — хрипло произносит Арон, опуская взгляд.       Понятно все с ним. Даже забавно. Ответ уже готов заранее, однако, отказаться от возможности пощекотать ему нервишки, пощупать насколько далеко он готов зайти, я не могу. Мотивирует Арон откровенно плохо, ему повезло, что мой внутренний любитель приключений сам находит причину для участия. Сомнительную, да и вообще на подобные совпадения мне везет редко, но все же реальную.       — Договорились.       Я поворачиваюсь к однокласснику боком, чтобы не наблюдать яркий триумф на его лице. Попытка держать серьезную марку вот-вот треснет под подступающим смехом от поведения старшины.       — За тобой заехать? Я уже на тачке, — Арон произносит это так, словно есть чем гордиться.       Не сразу понимаю, откуда у него появились машина и права, но потом я вспоминаю, что он самый старший в классе. Кажется, в мае ему стукнуло уже восемнадцать… Не суть важно, моя ниндзя все равно переехала на неопределенное время в сервис, а траты на такси я все равно хочу снизить до минимума. Так что можно и согласиться.       — Ага, только позвони сначала и к самому дому близко не подъезжай, скину потом адрес.       Осталось дело за малым. Всего лишь уговорить мать отпустить дочь на какие-то ночные пострелушки со взрослыми дядями. Ладно, что-нибудь да придумаю. И не из таких ситуаций выкручивалась.       Наш диалог сходит на нет, Арон под боком чуть растеряно мнется, а мой взгляд цепляется за рыжую макушку в компании одноклассников, что в десяти метрах от нас играет в водный волейбол. Рене, не стесняясь, посылает в нашу сторону далекие от приличия жесты. Закончить свою задачу по сведению меня уже хоть с кем-то из мужского пола она не успевает. Мяч врезается прямо ей в голову. Разъяренные крики, наполненное паникой «ой» от виновника и громкий хохот остальных проносятся эхом над карьером. Я довольно ухмыляюсь. Карма настигла, подруга.       — До сих пор не понимаю, как вы сдружились, — задумчиво протягивает Арон.       — Для тебя это имеет значение? — короткий взгляд на него — чисто машинальная привычка, дабы убедиться, что сейчас не последует от него обидной подколки. — Противоположности притягиваются.       Мне не нравится подоплека в словах Арона. Хоть это и правда, я сама не раз задавалась вопросом, почему Рене выбрала меня, а не самых, так сказать, популярных в классе. Ответа до сих пор я не нахожу. И обсуждать это с человеком, который с первого же дня моего появления в старой школе решил разрушить хрупкую детскую самооценку, мне не хочется. Далекие воспоминания из начальных классов, когда я еще жила с бабушкой и дедушкой и до момента переезда училась в этой же школе, хранили нашу детскую вражду с Ароном. Коротко говоря, мы не ладим с первых классов.       Да, я злопамятна. И да, несмотря на все, меня почему-то тянет к нему, физическое возбуждение рядом с ним частенько появляется в неподходящие моменты и сбивает концентрацию. Нравится ли он мне? В какой-то степени да, пока не открывает свой рот. Хотя сейчас и говорящий Арон весьма неплохая версия…       Нужная мысль, окончательно проясняющая деталь в нашем коннекте, стремительно проносится в разуме. Один из длинных диалогов с Маркусом всплывает в памяти. Тогда у меня впервые получилось внятно и четко донести ему свою позицию… Я успеваю поймать желанный ответ и даже облегченно фыркаю.       Арон что-то начинает говорить. Его голос начинает звучать отдаленно. Я закрываю глаза, полностью сосредотачиваясь на внутреннем потоке хаоса. Сейчас не до него.       Такие ситуации уже были во времена моего активного пребывания на сайте знакомств. Ты испытываешь к человеку физическое возбуждение, а потом со временем понимаешь, что это не то. Точнее, это может быть симпатией, но тебе нравится не сам человек. Некоторые это даже путают с влюбленностью с первого взгляда. Увидела, зависла, перезагрузилась и словила целый фонтан разноцветных бабочек…       Далеко я не заходила, мне всего шестнадцать, но уверена, что для снятия навязчивого физического напряжения достаточно заняться один раз сексом. Мой интерес импульсивен и моментами опасен, да и неискушенный ритм жизни в клетке может впечатлиться даже самыми обычными деталями. Тем более, с моим умением притягивать запретное.       Арон привлекает меня внешне, не более. Возможно, на фоне наших прошлых негативных отношений меня цепляет резкая перемена. Я люблю контрасты. Но конкретно эта ситуация выглядит немного ненормально…       — Але… Прием! У тебя там ардаланцы в голове тарелками стучат? Ты че зависла?       — Тсс, не жужжи…       В таком случае объясняется и моя непонятная реакция на Маркуса в последние дни. Только она более эмоциональная. Он умеет давать то, что необходимо без лишних слов. Я даже не успела заметить, как мое отношение к нему плавно перестроилось на позитивно-игривый лад.       Надеюсь, это действительно так и мой разум в очередной раз не обманывает самого же себя. В моменты скучных дней я частенько себя так и развлекала — углублялась туда, куда не надо, придумывала то, чему не имеет места быть и всячески пыталась наложить несколько слоев глубины на свою серую и однообразную жизнь.       Потом, когда я уже сталкивалась с реальностью, было конечно неприятно… Но привычка пробивать глубже иллюзорную или же нет вершину айсберга остается все еще со мной. Во всяком случае, теперь можно выходить на берег и чем-нибудь перекусить. Плавать в воде и в водовороте собственных мыслей мне уже начинает надоедать.       — Я выхожу из воды… Ты со мной? — обращение к Арону выходит легким голосом и в моменте я немного смущаюсь из-за своих повысившихся интонаций.       Он удивленно приподнимает брови от такой резкой смены настроения и несколько секунд тупо смотрит на меня, пока я не прихожу к пониманию, что даже не отреагировала на его очередную токсичную шуточку про ардаланцев.       — Не, к пацанам поплыву. Закинь в костер веток.       Выдох. Спасибо, что не стал дальше придираться, старшина… А вот я сделаю совершенно наоборот. Чисто из-за скуки.       — Пожалуйста, Арон.       — Че?       Я фыркаю от его ступора и продолжаю уже намеренно обиженным тоном:       — «Закинь в костер веток, пожалуйста». Так звучит приятнее и не в приказном тоне, мы не в корпусе.       — Когда ты успела стать такой вредной? Раньше все было по-другому… — Арон вздыхает, чуть улыбаясь уголками губ.       Он задерживает взгляд на моем лице и, резко отвернувшись, уплывает. А я не успеваю придумать дельного ответа, раскачиваясь между двумя крайностями: нагрубить или же отшутиться.       Да, раньше было все иначе. Настал момент, и мне надоело сидеть в собственной тени. Мои страхи и зажатость никогда не приносили ничего положительного. Только сожаление об упущенном.       Пока плыву, я бросаю взгляд на закатное солнце и опять вспоминаю Маркуса. Он говорил, что любит подобные виды и вообще небо в любом его временном промежутке. Даже скидывал в диалог множество фотографий с разных мест. Красиво, конечно, но ничего особенного лично я в этом не вижу. Это всего лишь закономерность природы и цикличность, не более. В ответ на мои бездушные мысли Маркус тогда протянул мое коронное: «Интере-е-есно». Видимо, заразила все-таки бедного.       Выбравшись из воды, я первым делом проверяю телефон. Никаких звонков, только одно сообщение из сети.       Маркус:       «В следующий раз зови меня. Разберемся.       Сердце пропускает удар. Он прочитал мое длинное сообщение про Алепо еще ночью, но ничего не ответил. Не буду врать, меня это задело. Тогда, машинально возвращаясь мыслями к ситуации, я успела случайно разбить бутылку водки во время ревизии. Алкоголь просто выскользнул из рук, а в разуме все звучал спокойный голос Маркуса.       Осознав, что занимаюсь уже излишним накручиванием себя, я привычным способом загнала обиду глубоко внутрь и сосредоточилась на пересчете. Зацикленность на игнорировании меня от малознакомого человека — последнее, что хотелось испытывать. Да и косые взгляды Берты и аккуратные попытки вызнать, что меня так тревожит, напрягали только больше.       И вот, не надеясь даже на ответ, мне приходит такое предложение… Нет, исключено. Этот ардаланский сталкер знаком с моей матерью, значит, способен потом настучать ей. Мол, что за парень ошивается рядом с вашей дочерью, еще и не нашей национальности. Такие проблемы мне не нужны, я еле-еле успела выстроить нужную картину перед матерью, что мне абсолютно не интересно мужское внимание для снижения контроля. Тем более, слишком непривычно просить у кого-то помощи.       Я:       «Забей. Уже все решилось.       Маркус в этот же момент заходит в диалог. Читает и молчит примерно с минуту, ничего не пишет. Ну вот и поговорили. Я выхожу из сети, блокирую телефон, отмечая легкий мандраж в теле.       Да что происходит? Успокойся, Асия. Ну подумаешь, выпал шанс увидеться с ним. Вам это не нужно, вы просто друзья… Друзья. Могу ли я его уже сейчас назвать другом? Не знаю. Хотела бы я, чтобы наше общение не попало в категорию месячной интрижки? Возможно.       Чувствую бедром через сумку вибрацию от уведомления. Докидываю остатки веток в костер и с обреченным выдохом вытаскиваю телефон обратно. Не знаю почему, но сейчас позволять себе вновь полностью погружаться в диалог с ним мне не хочется. Как будто бы в последнее время слишком много внимания уходит на это…       Маркус:       «Занята? Хочу позвонить.       Я кошусь в сторону воды. Все постепенно выходят, Рене уже у берега. Точнее, наш одноклассник из параллели, по-собственнически перекинув подругу через плечо, выносит ее из воды. Громкие крики доносятся аж до моего места, и я радостно ухмыляюсь. Радуюсь тому, что причина отказа находится прямо передо мной и мне не придется пересиливать собственное желание согласиться потратить несколько часов, а то и весь вечер на разговор с Маркусом.       Я:       «Я позже приеду домой, сама наберу, ок? Сейчас не одна просто.       Маркус:       «Ок)       Под мысли, что если мне чего-то сильно хочется — меня даже не остановит шумная компания под боком, я с концами убираю телефон в самый глубокий кармашек сумки. Пока мы разбираемся с тем, что готовить в первую очередь на мангале: грибы или хот-доги, успевает уже совсем стемнеть. Парни приносят несколько бревен, чтобы с удобством уместиться у огня, а девочки разбредаются по полянке, находя себе каждая разные занятия.       Продуктивненько… Практически только я одна остаюсь без дела и в принципе довольной своим положением. Я лишь молча наблюдаю за процессом, не вступая в многочисленные споры. Тепло костра приятно греет, и меня даже немного начинает клонить в сон.       — Эй, не спи! — Арон бросает в меня приготовленный гриб. Рефлексы не подводят, и я ловко перехватываю несчастную еду. Ну кто ж ею кидается-то? Дикарь. — Отличная реакция, сержант.       Отдав честь старшему по званию, я съедаю шампиньон и морщусь из-за обоженных пальцев. Ну хотя бы неплохо приготовлено. Подаю Арону знак переправить воздушным способом еще несколько штучек, но в ответ получаю лишь средний палец.       — Подними свою жопу и возьми сама, — злобно кидает он.       — Вредина, — я посылаю ему аналогичный жест и намеренно ерзаю на бревне, устраиваясь поудобнее.       — Кто бы говори-и-ил, — Рене неожиданно наваливается на меня сзади, обнимая и злорадно хихикая прямо в ухо. — Вы стоите друг друга!       — Заткнись, рыжая! — возмущается Арон.       — Фу, какой ты грубый! — Ирене берет одной рукой водный мяч и метким броском посылает его в Арона.       — Дура! А если бы в мангал попала?! — он легко отмахивается от «снаряда».       Испуганный крик Сандры отвлекает их на мгновение, мяч рикошетит ей точно в лоб. Арон под горящим от возмущения взглядом блондиночки поднимает руки в примирительном жесте, указывая пальцем в нашу сторону.       — Крыса! Договоришься у меня, сырую картошку будешь жрать! — Рене полностью вовлекается в процесс и тянется к пакету с продуктами.       — Она вообще-то вкусная…       — Значит, не будем чистить ее от кожуры и изваляем дополнительно в грязи, — добавляю я, вальяжно раскидываясь на своем месте.       Подруга продолжает ругаться уже себе под нос, копаясь во втором пакете.       — Слыш, я тебе свинья что ли?! — Арон не на шутку заводится, покручивая в руках шампур.       Старшина даже сейчас не перестает кидать на меня короткие взгляды, я же в свою очередь не отвожу взгляда, испытывая смешанные ощущения…       — Ребят, брейк. На вас уже косятся, — в надежде остановить хотя бы Рене, я стараюсь говорить максимально командным тоном, еле подавляя смех.       — Младшему по званию слова не давали!       — Аська, с таким идиотом по-другому никак!       Я перевожу взгляд с Арона на Рене, приподнимаю брови и выношу вердикт:       — Даа… Жесть.       Вот так наш класс из злых детей превратился в более менее единый коллектив, со своими странностями и частыми перепалками, которые, впрочем, сразу же забываются. Все-таки старшие классы, мы уже почти взрослые, и играющая энергия в заднице постепенно переходит в правильное русло.       Но не без заслуги Ирене. Она изначально не разделяла маленькие группки по статусу и могла умело вертеться в любой компании. Только не знаю, как ей хватило энергии, меня это в какой-то степени даже восхищает. С помощью своей коммуникабельности и взрывного характера, превратившегося в желание всех защищать, Рене смогла построить хрупкое равновесие.       Той же Алессандре такая конкурентка точно не нравится. Блондиночка не любит, когда кто-то отбирает ее внимание. Но она обычно молчит, ограничиваясь лишь кислой миной и бесящими интонациями в голосе. Сандра вообще является довольно харизматичной для парней. Мне иногда интересно наблюдать и выискивать в ней любопытные детали. Все-таки, это не классический образ самой красивой и популярной девочки в школе. Обычную внешность скрывает правильный макияж, подобранная одежда, а определенные черты в характере гармонично завершают ее образ.       Сдержанность, прямая походка и натянутая улыбка — кредо Алессандры. Вечно себе на уме, но не выскочка. Высокомерность прослеживается во взгляде карих глаз, однако, дальше не выходит. Можно сделать вывод, что блондиночка просто боится показать себя. Я же склоняюсь к другому варианту. Она отыгрывает свою роль от скуки, ее никто не привлекает в этой школе. Внимание — вот ее единственная отдушина.       Наедине с ней я никогда не общалась, да и не хочется. Мне хватает сполна энергии Рене. И, конечно же, Арона, который умудрился еще в седьмом классе «переехать» назад на третий ряд. Нам с подругой выпала честь сидеть впереди него и терпеть бесконечные мелкие придирки и тычки.       Моя выдержка трещала по швам, и на фоне вечной грызни нас начинала сводить даже учительница по алгебре и геометрии. А надоедливый и упрямый, как баран, старшина понял, что доставать и выводить меня приоритетнее, чем «рыжую». Так мое терпение возросло до небес.       — Стройся! — от громкого крика в ухо я на рефлексах подскакиваю, вставая в стойку.       Тихое хихиканье Рене окончательно выдергивает меня из размышлений. Миг на осознание, по позвонку пробегает холодок. Я резко опускаю поднятую к голове руку, слишком неестественно прижимая ее к ноге.       — Иди нахрен, Арон!       — Нефиг спать, — он возвращается к мангалу, продолжая громко ржать.       Такая подколка у нас довольно частая в корпусе. Мы всегда встречаем куратора в стойке, даже если перемена, и в коридоре царит бардак. Потом кто-то особо умный додумался ради прикола кричать «смирно» или «стройся». Кадеты уже машинально выполняли приказ, только потом осознавая, что это шутка.       — Еще немного, и я сама заставлю тебя жрать сырую картошку…       — Че ты там бубнишь себе под нос, малявочка?       — Говорю, лучше не попадайся завтра мне на страйкболе, — я мило улыбаюсь ему, пристально смотря немигающим взглядом. За малявочку ты еще ответишь.       — Бестолочь, мы будем в одной команде, — Арон ухмыляется, аккуратно бочком отходит с моего прямого прицела, удерживая зрительный контакт.       — Ребята, брейк. На вас уже косятся, — передразнивает меня Рене.       — Ты с ним заодно?! — из-за моего толчка она чуть ли не сваливается с бревна.       — Нет, это воспитательный процесс, теперь ты понимаешь мои чувства, — по-философски изрекает подруга.       Я хмыкаю, перебираюсь ближе к костру и настраиваюсь на белый шум в голове. К черту этого Арона. Пусть там бубнит себе что-то под нос, меня это никак не волнует… Становится значительно холоднее, надо бы обсохнуть до конца и пойти переодеться. Где-то вдалеке задорно шумит остальная часть класса. Интересно, что они там задумывают?       Арон отходит к своим вещам, достает пачку сигарет и вопросительно смотрит на меня. Я поджимаю губы от подступающего упрямства и все-таки киваю, подзывая его к себе жестом. Вставать уже точно не буду. Он со вздохом, что-то говоря себе под нос, направляется к нам.       — Все ради тебя, малявочка, — Арон протягивает сигарету и поджигает зажигалку, помогая прикурить.       Лучше молчи, Арон. Хватит.       Моя пачка осталась дома. Рассеянность в последнюю неделю отыгрывается на мне по полной и повышает забывчивость до раздражающей частоты. Из-за этого немного тревожно, ибо если я ухожу куда-то, то сигареты всегда беру с собой… Так, на всякий случай. Сегодня мать спустя долгое время взяла себе полный выходной, и от этого навязчивые мысли только сильнее лезут в голову.       А что если найдет? Нет, нет, Асия. Нычка довольно надежная, она не будет переворачивать твою комнату, если только не заподозрит.       Тем более мать сама курит и запах табака от меня просто не способна почувствовать. Да и при раскладе, что мы редко имеем какой-либо физический контакт, шансы уменьшаются вдвое.       — Рыжая, а ты че развалилась? Давай двигайся, освобождай место, уже почти все готово, — Арон наклоняется и выдыхает на Рене сигаретный дым.       — Я с тобой рядом сидеть не буду!       — Скинуть бы в костер тебя, как во времена инквизиции… В-ведьма.       Ирене поднимает ногу и отталкивает от себя надоедливого старшину. Даа… Видел бы Мартин эту картину. Подруга рядом с ним играет обычно примерную пай-девочку. За исключением ситуаций, когда ей становится особенно скучно, и в расход идет внутренний демон.       Расслабляющая обстановка постепенно перезагружает меня, позволяя отпустить напряжение последней недели. Признаю, иногда выбираться куда-то тоже неплохой вариант, не обязательно вечно тухнуть дома за книжками. Сигареты Арона лишь частично приглушают тягостный комок в груди. Не люблю изменения. Даже в таких мелочах.       Пока Рене помогает Арону разложить все по тарелкам, остальной класс только-только возвращается к костру. Бледная Сандра с испуганным взглядом идет впереди. Я, подперев голову рукой, молча наблюдаю за ней. Прямая походка слегка дерганая, блондиночка упрямо пытается сохранить образ. Она замечает мой взгляд и задирает подбородок. Приходится перевести внимание на костер — вступать в контакт с ней нет абсолютно никакого желания. Мы не подружки даже по школьным коридорам на переменах. В свободной обстановке тем более не станем болтать.       — Росс ее опять чем-то напугал? — шепотом интересуюсь я у Арона.       — Этот придурок может выкинуть что угодно, я не удивлен, — старшина исподлобья косится сначала на Сандру, а потом на Росса.       В растерянности я хмурю брови на такое резкое высказывание. В сторону друзей он так редко высказывается, что-то точно случилось… Но это не мое дело.       Изголодавшиеся и с хорошим настроением — у других так точно — мы усаживаемся вокруг костра. Ребята болтают о предстоящих экзаменах в одиннадцатом классе, я же в свою очередь расслабленно слушаю бесполезный поток информации. Спина и пятая точка ноют от жесткого места, поэтому я откидываюсь на плечо Рене. Так и тянет для полного удобства закинуть ноги на рядом сидящего Арона, но подобный выкидон он точно не поймет. А еще после перекуса идеально будет покурить и завалиться спать… Раскатала губу, Асия, приземляйся обратно.       Я с кряхтением поднимаюсь и под недовольный взгляд Арона утаскиваю из его пачки предпоследнюю сигарету. Сандра что-то щебечет про поступление в лучший вуз Кальярры, Рене кидается в Росса непонятно откуда взявшимися шишками, а остальные только-только входят в кураж, доставая бутылки алкоголя.       — Догадываюсь, кто проспонсировал алкогольную вечеринку малолеток, — я негромко хмыкаю, оборачиваясь на майского именинника.       — Веселитесь, пока не поздно, дети мои, — отвечает Арон старческим голосом. — Ты будешь?       — Нет, мне через час домой.       Недавно пришедшая смс-ка от матери основательно подпортила атмосферу беззаботности. Эта женщина может в кратчайшие сроки менять свое мнение на фоне подозрений и «тревоги» за дочь, поэтому стоит начать собираться уже сейчас. Пока вызову такси и доеду, пройдет как раз положенное время.       — Точняк, я забыл. Горной принцессе не пристало шататься по сомнительным местам в сомнительной компании, не-при-лич-но, — он с насмешкой смотрит на сигарету в моих руках, как бы невзначай касаясь коленом моей ноги.       — И? Чего пристал то? — я изгибаю бровь. — Тебя такая картина возбуждает что ли?       У меня получается сбить его с толку. Не успев испытать приятный триумф, наше внимание перетягивают на неожиданную новость:       — Ребят! — восклицает Сандра, — А вы знали, что Рамуте попала в психиатрическую клинику?       Уже собираясь вставать, я оседаю обратно на бревно, чувствуя как начинает крутить живот от подступающей тревоги и вины. Какого…       — А ты то откуда знаешь? — непривычно серьезным тоном спрашивает Рене.       В какой-то период мы пытались дружить втроем, но Рут была просто непробиваемой в своей закрытости. Так мы постепенно и отдалились от нее, возвращая наш двойной дуэт. Осевшее глубоко чувство вины, что мы ее оставили одну, теперь накатывает еще более сильной волной. Идея хотя бы поинтересоваться, как у нее дела, мгновенно возникает в голове… Уже поздно, Асия, ты просто забыла про нее, признай.       — У меня папа там работает же, вот и рассказал…       — Да плевать на эту дурнушку, давайте разливайте алко, — перебивает Росс.       Момент. Агрессия краткой вспышкой вырывается на бесцеремонного одноклассника. Тихим голосом, но вырывается:       — Какой же ты ублюдок, Росс.       Его смазливое лицо вытягивается от удивления, он впервые за весь вечер переводит на меня взгляд.       — Че ты там сказала?       — Что рожа твоя меня бесит, — я слышу, как под боком прочищает горло Рене и сама сглатываю подступающую слюну от накатывающего адреналина.       — Так, так… Кто это у нас? — Росс естественным образом не теряется. В отличие от меня. Нехорошее предчувствие подсказывает, что он сейчас выдаст очередную гадость, на которую я не смогу ответить достойно. — Кажется, Асия Кая. Еще одна дурнушка, у которой сиськи меньше, чем у моей младшей сестры, — полные губы Росса расплываются в мерзкой усмешке.       Его вальяжная поза излучает столько самодовольства, что в этот же миг хочется окунуть его пару раз в воду. Причем желательно подальше от пляжа, где берег зарос высокой травой, а вода в болотной тине. Однако мои фантазии по отношению к нему всегда обычно остаются лишь фантазиями.       — Давно ты засматриваешься на грудь своей сестры? — Арон успевает встать на мою защиту первый. Его голос на несколько тонов понижается.       — Еще хоть одно слово, Росс, и у тебя голова заболит, а потом из носа кровь пойдет, — намеренно спокойно добавляет Рене.       От накатывающих эмоций и непрошенной защиты я лишь начинаю звереть еще больше. За костром повисает оглушительная тишина. Ладно Рене, но он… Они же с Россом лучшие друзья. При логичном раскладе Арон должен поржать над дурацкой издевкой, а не заступаться за меня. Его никто не просит об этом. Какого черта происходит?       — Брат, ты че…       — Молчи, Росс, лучше молчи, — Арон отмахивается от него как от букашки и делает несколько глотков пива… А после при всех обращается ко мне, замечая, как я тянусь к сумке. — Тебя подвезти?       — Сбегай. Как всегда, — мерзким голоском извлекает Росс.       — Смотри, чтобы я тебе завтра на страйкболе пробила голову не разбитой бутылкой, а лишь липовой винтовкой, — вместо прощания с одноклассниками меня хватает только на последнюю колкость.       Растерянность от абсурдности ситуации полностью овладевает мной, все внимание зацикливается на нестандартном поведении Арона. И мне ничего не остается, кроме как кивнуть ему в сторону парковки.       — Боюсь, боюсь! — долетает мне на прощание от Росса.       Легкий тычок в спину от Рене, обещающий, что я буду должна ей все рассказать, и мои ватные ноги несут меня прочь. Наконец-то этот вечер заканчивается. Быстро переодевшись за деревянной перегородкой и собрав в пучок непросохшие волосы, я направляюсь к парковке. Отдаленным фоном все еще звучат голоса ребят. Становится понятно, что одноклассники практически сразу забывают о перепалке, переключаясь на более важную вещь — разлив алкоголя по стаканчикам. Лишь голоса Рене не доносится до моих ушей. В груди разливается облегчение. На смену одних мыслей приходят другие — Арон хоть и немного, но успел выпить. А теперь собирается подвезти меня. Просто отлично…       С необъяснимым чувством в груди, схожим с тревогой, наблюдаю, как меня догоняет Арон. В конце концов, он обгоняет меня. Руки в карманах, спина, проглядывающая из-под открытой майки, напряжена. Не оборачивается, ничего не говорит. Честно, становится некомфортно от его непонятного поведения… Лучше пусть выдаст токсичную шутку, я даже не обижусь. В знакомом сценарии всяко удобнее плавать.       — Почему ты заступился? — ускоряю шаг и спустя несколько секунд догоняю его.       Взгляд Арона расфокусирован и уставлен в пустоту перед собой, на губах начинает играть легкая улыбка, несмотря на его напряжение.       — Малявочка, только я могу задирать тебя. Эта привилегия принадлежит мне еще с начальных классов.       Как пафосно. А еще ты врешь и уже давно не обижаешь меня так как раньше.       — Врешь и больше так не делай… Я про защиту. Однако все равно спасибо.       — Сочтемся.       Желание оказаться побыстрее в комфортном одиночестве, то есть запертой в своей комнате, окончательно закрывает меня на все замки от любого контакт. Вопреки нежеланным ожиданиям, едем мы молча. Громкий тяжелый рок в магнитоле напрямую говорит о том, что Арон не настроен на разговоры. Еще один любитель убегать, мы даже немного похожи.       Он останавливает машину на светофоре, красный свет показывает, что ждать придется еще около минуты. Я высовываюсь в окно, разглядывая виды Кальярры… Все-таки полюбились мне эти небоскребы и вечная городская суета, которая стихает с наступлением позднего вечера. И все равно мне хочется уехать отсюда.       Исчезнуть.       Правда не знаю куда.       Слух сначала улавливает знакомый звук мотора, а потом я боковым зрением вижу вдалеке, на соседней полосе, движение… Мустанг? Я поворачиваю голову в сторону черной кобры, убеждаясь в том, что мне не кажется. Ни одного дня без сюрпризов, отлично!       Тело действует само. Я возвращаюсь в салон, закрываю окно так, чтобы не было видно лица. Слава богу, Арон поддался нынешней моде и, несмотря на правила, затонировал передние окна. Как и Маркус… Только вот ему наверняка из-за рабочего статуса спускают маленькие шалости с рук.       Скрещивая руки на груди, я жду, когда он поравняется с нами.       — Арон, выруби музыку, — черт, не слышит. — Арон! Старшина Ковач!       — Ты че орешь… — изумленно произносит он, послушно выключая музыку.       Отвечать некогда. Интуиция зудящим ощущением в груди подает сигнал, что нужно поступать именно так. Показав ему жест помолчать, я буквально прижимаюсь к окну. Несмотря на то, что темно и тонировка только ухудшает вид, можно вполне четко сквозь полностью опущенное стекло разглядеть его профиль.       По первому впечатлению Маркус ничем не отличается от фото, только вот выглядит еще внушительнее. Черные очки скрывают глаза, челюсть напряжена, а рука уж слишком сильно сжимает телефон.       Я узнаю его голос. Тело начинает бить мелкая дрожь, холодок бежит змейкой по спине, спускаясь к ногам. С кем-то разговаривает по телефону. Я никогда не слышала таких интонаций от него… Грубо, холодно, еще более отрывисто.       — Он заговорил? Нет?.. Интересно. Я еду. Ждите, — светофор показывает жалкие тридцать секунд, слишком мало времени. Маркус срывается на повышенный тон, я вздрагиваю, шею начинает покалывать. — Вы в этой блядской столице не можете выбить банальную информацию?! Удивительно. Я был лучшего мнения. О способностях Дама… Передайте трубку главному… Отпуск, Савицкий, тебе это о чем-то говорит?..       Савицкий, Савицкий… Где-то уже звучала эта фамилия. Светофор отсчитывает последние пять секунд.       Маркус качает головой и сбрасывает звонок, откладывая телефон на соседнее сидение. Он в моменте меняет выражение лица на непроницаемое, расслабленно запрокидывает голову назад и что-то говорит. Уже более тихо, так что мне с такого расстояния не разобрать.       Я на миг прикрываю глаза, беру под контроль сбившееся дыхание. Спокойнее, Асия.       Надо было изначально не прятаться и поздороваться с ним. Я явно сейчас услышала то, что не предназначено для девочки с сайта знакомств. Уши горят, горло пересохло, а шея с каждой минутой все больше наливается тяжестью.       Встряхнув головой, я открываю глаза и упираюсь в ледяной взгляд из-под опущенных очков. Отшатнувшись от окна, только после понимаю, что Маркус смотрит сквозь меня. Он склоняет голову чуть вбок, подобно хищнику, методично сканируя машину.       Я четко осознаю, что до этого момента видела лишь одну из сторон Маркуса. Сдержанная холодность, граничащая с пониманием, контроль своих действий и поступков. Осторожное проявление чувственного интереса зацепило меня в миг без ожиданий. Это знакомый мне Маркус. Но то, каким он предстает сейчас… Страх медленной змеей начинает ползти обратно по позвоночнику, обвиваясь вокруг шеи.       Непонимание своей же реакции только больше сбивает меня. Мозг разумно подкидывает мысль, что естественно малознакомый человек не станет показывать всего себя полностью. Порой я совершенно забываю, что мы знакомы от силы неделю. Сложившееся общение, наполненное уже многочисленными трепетными моментами, создает обратный эффект. Его искренность будит ответное доверие, размытые границы на темы разговоров побуждают раскрываться и меня.       Но насколько много он готов открыть на самом деле?       Поворачиваюсь к хмурому Арону, я выкручиваю музыку на минимальную громкость, но так, чтобы было слышно ему. Честно, сейчас вообще не до старшины и его ошалелой физиономии.       — Поверни, пожалуйста, за ближайший поворот, тот что справа, не дай мустангу тебя обогнать.       — Малявочка, ты правила движения учила? Мне перестраиваться нужно для начала. Ты хотя бы объяснишь, что происходит?       Объясню. Медвежонок имеет отличную чуйку и, видимо, является таким же параноиком как и я, раз обратил внимание на внезапную тишину, вместо тяжелого рока. А еще я практически уверена, что Маркус способен нас либо объехать, открывая себе обзор через лобовое стекло, либо вовсе перерезать путь. Но это тебя не касается, Арон.       Кричать сродни самоубийству и я, стараясь сохранить остатки терпения, перехожу на яростный шепот:       — Мне похрен на твои правила. Просто поверни без лишних вопросов.       Телефон вибрирует. Приходит сообщение.