Примеряй свои тени

      Я так хотел принадлежать чему-то большему, чем я

2 июля, 2021 год.

Республика Интар, Кальярра.

      Весь основной состав уже давно разъехался по домам. Остались только братья Савицкие, их племянник и ночная смена, наблюдающая за секторами с заключенными.       — Род деятельности?       — Продавец, — гнусавит низкорослый мужчина, сидящий в допросной.       Смуглая кожа, густая растительность на лице и сильный акцент в речи выдают в заключенном принадлежность к восточным странам.       — Конкретнее.       — Продаю бананы, — он широко улыбается, обнажая окровавленный рот. Завирусившаяся шутка среди криминальных кругов завершением слетает с его разбитых губ гнусавым голосом — И людей.       Маркус, расположившийся по обратную сторону одностороннего зеркала, раздраженно хмыкает. Ему уже надоело наблюдать за монотонным процессом, несмотря на то, что он хорошо контролирует желание сжечь заживо участников планируемого подрыва.       Террористы начинают действовать более извращенно, вербуя последователей уже и во вражеской стране — Ардалане. Все наемники, имеющие дополнительный статус переговорщиков и знающие ардаланский, находятся в горячих точках, а Савицкие хорошо специализируются лишь на ассирийском языке. Местных было принято решение не привлекать — не тот уровень доверия.       Поэтому вместо тактики психологического давления проще вломить. Что Маркус и сделал с первым заключенным, ко второму Дамиан его просто не допустил после этого. То ли он позавидовал, что племянник вместо него устроил кровавую баню, то ли внезапно обзавелся здравым рассудком.       — Шучу, не бананы, — террорист тихо хихикает над собственной же шуткой и резко дергается, подрываясь вверх. Цепи, привязывающие его к металлическому стулу, не дают подняться.       Этот диалог повторяется из раза в раз уже который час. Физическое воздействие имеет мало эффекта, а психологическая давка невозможна из-за языкового барьера. Приходится выкручиваться, совмещая несколько методов.       — Дамиан, это бесполезно. У него уже течет крыша. Нам это ничего не даст, — настойчиво говорит Маркус в микрофон.       Темноволосый мужчина, одетый в костюм, выдержанный в строгом синем цвете, жестом приказывает племяннику помолчать. Заключенный даже не обращает внимания, как Дамиан вытаскивает из уха маленький наушник, расстегивает часы на руке и ослабляет галстук.       Маркус, наблюдая за его действиями, нажимает несколько кнопок на клавиатуре, отключая камеры в допросной. Диктофона хватит сполна, а визуальное сопровождение вовсе не обязательно в их случае.       Третий мужчина, до этого увлеченный толстой кипой папок, поднимает голову, моментально понимая, к чему все идет. Януш, самый старший из Савицких, откладывает бумаги и встает. Он приоткрывает дверь в допросную, подзывает к себе дознавателя. Дамиан выходит, безэмоциональный взгляд светло-голубых глаз упирается в брата.       — Дам, тормози, — стальные интонации в его голосе словно режут по оголенной плоти. Если бы они не работали в связке уже много лет, то хорошо поставленный голос возымел бы максимальный эффект. — Я отдал приказ привести из сектора первого террориста, действуй по последней схеме.       Дамиан сохраняет непроницаемое выражение лица, кидает короткий взгляд на монитор компьютера.       — Отключены. Развлекайся, дядюшка, — бубнит Маркус, широко зевая.       — Не перебарщивай, — добавляет старший Савицкий.       Дамиан лишь холодно улыбается в ответ и возвращается к своему объекту. Вновь звучат базовые вопросы, проверяя ардаланца на уровень хотя бы минимально адекватного восприятия.       «Какого хрена я вообще тут торчу в свой отпуск? Надо было изначально не ехать еще вчера ночью», — проносится в голове у Маркуса.       — Кто довел первого ублюдка до состояния пускания слюней? — спрашивает Януш.       Старший Савицкий приехал лишь час назад и, в попытке разобраться, каким образом его брат и племянник смогли за короткие сроки превратить потенциальных информаторов в неразумные куски мяса, он пришел лишь к одному выводу. Новая возможность достать напрямую все необходимое из боевиков представится ой как не скоро.       — Я, — безучастно отвечает Маркус.       — Сказал что-то?       — Нет. Не косись на меня так, Януш. Я его по всем правилам мариновал несколько часов пустой болтовней. Не сказал даже, на кого был заказ. И больше не сможет.       Остатки испытываемых эмоций отдаются в нем легким мандражом в теле. Молодой наемник уже автоматически контролирует все сбои тела, внешне выглядя расслабленным, словно после хорошей бани. Умение входить в определенное состояние Маркус развил давно. Но все имеет свою отдачу.       Перед глазами до сих пор стоит кровавая пелена, разум воспроизводит множество вариаций воздействия, а руки невольно тянутся превращать мысли в реальность.       — Не переходи границ, — повторяет Януш свою любимую фразу. — Нам в группе не нужен второй Дамиан.       — Не волнуйся. Я не буду надевать деловые костюмы, чтобы устроить локальную резню боевикам.       Маркус напрягается от формулировки «нам». Он планировал после выпуска из академии во время отпуска расслабиться и окунуться в обычную гражданскую жизнь, а потом уже пахать в столице по стандартному распределению в Службе Безопаности. По идее, его не должны будут послать в горячие точки… Тем более, по распределению совершенно другой структуры.       Маркус в подобии улыбки едва приподнимает уголки губ. Расслабиться и окунуться в гражданскую жизнь… Волчонок отлично разнообразила его дни, ставшие слишком пустыми из-за отсутствия привычного учебного режима. Эта занятная девочка побуждает в нем интерес к жизни, которую наемник еще давно осознанно отодвинул на второй план, позволяя военной структуре поглотить себя с головой. Он не имеет претензий по этому поводу, Маркус по-настоящему горит своей профессией, но вспомнить позабытое тоже приятно.       А самое главное, Асия напоминает его в былые годы. Эмоциональная, в чем-то категоричная, упорно скрывающая свое недоверие к миру и одновременно яро желающая быть понятой и принятой. Волчонок, сама того не понимая, часто надевает маску простоты. Умело смешивая свои образы с собой настоящей, она не осознает общий масштаб последствий. Девчонка с пугающей позицией смиренного принятия плывет по течению, не задумываясь, к чему это может привести.       Маркусу хочется помочь ей избавиться от лишних переживаний, которые деструктивно действуют на ее потенциал. Когда-то он уже встречал такое в другом человеке, но в те годы был без нынешних умений и с совершенно другим восприятием мира…       Младший Савицкий безотрывно наблюдает за своим дядей в допросной, пытаясь уйти мыслями в нужное направление. Сейчас стоит задача намного важнее, чем нескончаемый интерес к волчонку.       — Януш, не пойми неправильно… Кто его вообще притащил в спецоперацию в городской черте? Насколько долго он выдержит в таких ограниченных условиях? Ваш заказчик в курсе, сколько сил потребуется для грамотного контроля деформированных людей, как Дам?       Дамиан четко следует по списку вопросов, но едва уловимое кислое выражение лица сигнализирует о том, что если бы не прямой приказ, то пустой разговор давно бы был заменен на более зрелищный метод.       Маркуса раздражает такая безответственность. Наемники не созданы для спокойной жизни в городах или долгих операций среди массы обычных людей. Для этого есть Служба Безопасности Интара.       Палящее солнце Ассирии и четкие приказы дают возможность не сдерживать себя, полностью погружая в необходимый образ. Это территория наемников. Не Кальярра, где царит бюрократия и жесткая иерархия среди органов. Образ особенно важен для Дамиана. В столице это трудновыполнимо и имеет свои последствия. До Маркуса уже успело дойти, что его мать за короткий срок уже успела прикрыть наемников в нескольких проблемных вопросах.       Профессиональные деформации порой выходят из-под контроля и становятся очередной страшной байкой для СМИ в глазах невинных и непросвещенных. Для успокоения масс все подобные формирования по уголовному кодексу были внесены в состав незаконных организаций. Естественно, все бюрократические понятия в большинстве своем оставались лишь на бумажках.       Поэтому наемники до этого момента не действовали в границах Интара. Поэтому их личный кодекс имеет жесткое правило: наркотики, изнасилования и необоснованное насилие, направленное не в сторону террористов, карается жесточайшими методами. Поэтому Януш Савицкий занимает пост руководителя, только он может управлять Дамианом.       — Это Виктория выбила разрешение от Управления и сформировала штаб, привлекая другие структуры. Вытащила нас прямиком из Ассирии, — Януш напрягается на последних словах. Секундная заминка не проходит мимо Маркуса, он вопросительно выгибает бровь. — Конфликт вновь обострился, осенью стоит ждать стремительного развития. Границы уже под усилением вооруженных сил Интара, а столица — наша прямая задача сейчас. Ты, кстати, когда официально выйдешь работать, тоже попадаешь в наш штаб.       «Как же мне надоело плясать под твою дудку, мама», — младший Савицкий усмехается и качает головой.       — Мама решила объединить семью под одним знаменем? Или позаботилась о Кальярре, привлекая лучших звезд? Что потом? Вас вытащат из розыска Интара и сделают официальной организацией? Или вы вообще станете личным спецназом СБ?       — Виктория знает, что делает, но все намного запутаннее, чем мы думали, — Януш никак не реагирует на выпадки.       Маркус уже принял тот факт, что его начало службы выйдет отнюдь не легкой. А, значит, нужно обзаводиться связями, полезными знакомствами и обрабатывать нескончаемый информационный поток.       Не успевает он полностью войти в процесс махинаций внутри государства, как уже ощущает подступающее раздражение от паршиво построенной системы. Жаркие пески Ассирии, грубая своей прямотой задача: «Либо ты их, либо тебя», привлекает Маркуса намного больше. Но приказы не обсуждаются. А желания могут и подождать. Как минимум, пять лет. По чертовому контракту, подписанному еще в академии.       Необходимо все делать последовательно и с холодной головой на плечах.       — Я не вникал. Рассказывай, — Маркус полностью оборачивается к своему дяде, сталкиваясь с ним лицом к лицу.       — Группировка по обороту оружия и подделке документов для мигрантов, работающая в связке с ардаланским правительством, сейчас попала под прямое внимание боевиков Ассирии, — выдает Януш с ходу самую острую проблему.       По всей Кальярре сейчас проводятся мелкие задержания. Мигранты, со статусом незаконного пребывания, высылаются обратно в родные края. Некоторые получают особую «плюшку» в виде запрета на обратный въезд в Интар в течение нескольких лет. С оружием дела обстоят сложнее. Оформление бюрократической волокиты, добыча информации, сбор состава преступления — это все требует намного больших усилий, чем послать оперативников миграционной службы в незаконное общежитие. Да и выдворение скопища иностранцев тоже не приносит большого успеха. Необходимо рубить голову, а не бесконечно надкусывать хвост слишком изворотливой змеи.       — Что насчет обычных гражданских? Шанс повтора геноцида? — на втором вопросе младший Савицкий морщится, — Боевики сильно зациклены на историзме. Спят и видят, как они очистят от «грязного ардаланского пятна» полотно востока.       Януш достает из одной папки тонкий файл. Быстро пробежавшись глазами по содержимому, он уверенно произносит:       — Пока они сосредоточены на послаблении поставок оружия. Гады научились многозадачности и при успехе отлично помогут своим собратьям на прямой войне за Черногорье.       «Какие еще сюрпризы нам предстоит увидеть? Чему они успели научиться за двенадцать лет относительного затишья?», — Маркус раньше любил задаваться бесконечными вопросами, даже не надеясь на ответ. Осознав, насколько это бессмысленно, он пришел к нерушимому выводу.       Ничего нельзя поделать с расставленными фигурами, значение имеет только следующий ход.       — Если они все-таки оккупируют Черногорье, то до захвата Ардалана рукой подать, — Маркус откидывается назад на спинку стула, закидывает руки за голову, становясь еще шире.       Нахмурившись, он сжимает губы в тонкую линию. Младший Савицкий при прямом взгляде на своего дядю явно начинает параллельно думать о чем-то другом.       — Верно, — старший Савицкий не замечает или не хочет обращать внимание на перемены в племяннике. Он лишь продолжает твердым голосом выдавать основные факты. — Но до этого момента Интар не может напрямую влезать в конфликт, как и помогать одной из сторон косвенно… Чертов миротворческий договор.       — Для этого есть вы, — Маркус хмыкает, ощущая гадкий привкус на языке от определения. Пожалуй, единственное, чему он никогда не устанет удивляться — это двойственности политического мира. — Но почему-то мама вас решила переодеть в нашу форму. Интере-е-есно… А эту ардаланскую ОПГ не гасят по аналогичным причинам?       — Не совсем. У нас хорошая наблюдательная позиция, как у третьей стороны, но выйти на прямую связь с главами группы невозможно, не хватает информации, — Януш делает паузу, чтобы закурить, и достает второй файл. — Имена неизвестны, за исключением связующих лиц и основного состава, но и они действуют через посредников. Боевики что-то знают, однако, сам видишь, какие террористы все сговорчивые. Религиозный фанатизм и желание вершить самостоятельно свое больное правосудие впечатляет, не пробить.       — Не понял. На вас реально положили еще и задачи Службы Безопасности? — Маркус морщится от сигаретного дыма и отодвигается назад, открывая себе обзор на широкий разворот плеч дяди.       Чуть сгорблен, под глазами залегли тени, а пальцы моментами невольно начинают отстукивать по столу напряженный ритм. Секундная слабость, и Януш берет под контроль сдающее от усталости тело.       — Оружие и документы по части Виктории. Выходить на группировку и заключать взаимовыгодное сотрудничество или же преследовать по закону — уже ее задача. Конфликт разрастается вширь, штаб сформирован под отдельные направления, держать связь с безопасниками придется, да. Наши прямые обязанности остаются неизменными — мы лучшие в поисках боевиков. Все просто.       В голове Маркуса зарождается идея. Точнее, предположение… Пожалуй, стоит обдумать все позже, но что точно он знает — придется действовать через Януша.       — Принял, — Маркус отвлекается на вибрацию телефона. Он просматривает строку уведомлений, на его губах появляется легкая улыбка. — Ну, тогда встретимся через девять дней.       Он уже собирается вставать и ехать домой, так как наблюдать за тем, что сейчас будет творить Дамиан, нет никакого желания, однако искренний интерес в голосе Януша заставляет его остановиться.       — Твоя девушка? — темные глаза неотрывно следят за мимикой племянника.       Маркус опускается обратно на стул, отгоняя разочарование, что придется задержаться и скорее всего увидеть, как заводят первого террориста.       — Нет.       — Твое лицо говорит об обратном.       — Ей всего шестнадцать, Януш. Я не увлекаюсь извращенствами подобного рода.       «Ей всего шестнадцать, пока она не начинает говорить. Способная девочка… Или уже все-таки девушка? Если бы еще не ее моментами бесконтрольные эмоции…», — продолжает про себя Маркус.       — Тебе двадцать два, а порой рассуждаешь на все мои сорок шесть, — кидает довольно толстый намек Януш. — Не переходи границ с ней, наша работа превыше всего.       «Наша работа даже превыше семьи», — младший Савицкий хмурится в ответ своим мыслям.       Традиционные понятия в их жизни уже давно отсутствуют. Государство — их семья. Заказчик — личная совесть наемников. У безопасников ее и вовсе нет. Все остальное — вторично, не важно.       — Я знаю, — глаза Маркуса покрываются холодком, в голос проскальзывают стальные нотки. Сейчас он неотличим от своего дяди. — Поздравляю с повышением.       Работа превыше семьи.       Он никогда этого не забудет.       Януш сжимает губы в тонкую линию, испытующе смотрит на племянника. Но напряжения от него не чувствуется. Все естественные эмоции уже давно сошли на нет. То, что проявляется — дозировано и больше по привычке, чем из искренних порывов. Маркусу этого хватает сполна. Он расплывается в довольной улыбке.       — Увидимся через девять дней, — отрезает старший Савицкий и возвращается к изучению документов.       «Прозвучало так, будто это не академия подписала всем выпускникам отпуск, а ты, дорогой Януш», — Маркус допускает маленькую отдушину и позволяет себе съязвить. Беззвучно, в своих мыслях, но и такой расклад устраивает.       Если бы не Виктория, то младший Савицкий однозначно бы поступил в академию… Только совершенно другую. Частная академия наемников выпускает профессиональных солдат, более сбалансированных в своем эмоциональном спектре. Исключением являются бывалые военные или имеющие опыт в силовых структурах — они могут пройти мимо пяти лет обучения.       Тот, кто идет в наемничество с целью заработать денег, погибает в первых рядах штурмового отряда. Скорбящих нет, ведь рвущиеся в военную кампанию зачастую являются отчаявшимися людьми, без поддержки и состояния за спиной. А если память о павшем воине находится кому хранить — в качестве компенсации высылают лишь жалкий миллион.       Этим делом необходимо жить. Те, кто находят в таком существовании свое вдохновение, выбираются в первые ряды естественного отбора. Люди деформируются, ожесточаются, отдаляются от обычных красок жизни и мелких забот. Семей из-за этого никто не заводит. А если такое и случается, то является скорее исключением, чем нормой.       Не каждый готов принять истинные лица наемников, а жить, примеряя собственные тени, не хочется никому.       Маркус в который раз усмехается схожести между идеологией наемников и Службы Безопасности Интара. Только последнее подконтрольно государству и имеет более ожесточенный надзор, а личная жизнь воспринимается по всем стандартам классического общества. Институт семьи важен, но работа выше. Две структуры словно двое братьев, которые моментами недолюбливают друг друга, однако во многом остаются похожи. Если бы не мать, то он с удовольствием променял бы корочку безопасника на незаконную жизнь наемника, которая по сути своей лишь для вида преследуется законом.       Маркус сбивается с мыслей, отвлекаясь на ожидаемое событие. На выходе он сталкивается с первым заключенным.       Террорист весит достаточное количество килограммов, поэтому работникам пришлось изрядно постараться, чтобы через весь сектор приволочь сюда полуживую тушу. Его буквально тащат на себе несколько крепких ребят из оперативного отдела полиции.       «Потерял достаточно крови. Ноги отказали. Но чудом еще жив. Наверняка уже успел словить глюки в придачу», — Маркус кривится от резкого запаха мочи, исходящего от террориста. Схлынувшие эмоции вновь шевелятся внутри него, раскручивая свежие воспоминания перед глазами.       Ублюдка тогда раздели до трусов для удобства ведения далекого от гуманности разговора. Боевик успел обмочиться уже на первых минутах, однако, все равно ничего не выдал. Он бился в конвульсиях от сильной боли, орал и рыдал, не переставая, блевал собственной желчью, но не поддавался воздействию.       Маркус сам не заметил, как заигрался с методами. Савицкий поочередно вырывал ему зубы, прикладывал к самым чувствительным местам электрошокер, фиксировал большие пальцы в тисках, дробя ему кости, прижигал по всему телу опознавательные знаки частной военной компании, выстраивая понятный только для себя узор. Хотел даже проявить черный юмор и выжечь на спине герб Службы Безопасности, но передумал, осознавая все последствия…       В академии СБИ его такому не учили. Это все выучка наемников, точнее, опека Януша и частые рассказы Дамиана о выполненных заданиях. Дяди постарались на славу. Вырастая, Маркус практически не чувствовал отсутствие отцовского плеча.       Быстрый анализ ситуации и подсознание оперативно расставило приоритеты. Он проводил уже больше эксперименты, чем допрос, и в конце концов вышиб остатки разума из заключенного. Вопросы остались без ответов, а младший Савицкий впервые ощутил вкус профессионального провала.       Так террорист и просидел потом в собственной моче и крови, в то время как Маркус с остервенением отмывал руки в маленькой раковине, погружаясь обратно в трезвое состояние. Грязное зеркало служило ему коридором для возвращения обратно к себе. К своей сдержанности, холодному расчету без пелены агрессии, которая делала его движения слишком резкими, а действия губительными.       — Януш, по поводу границ, — Маркус пропускает в помещение полицейских, ждет, когда они зайдут в комнату допроса, и только потом продолжает. — Переведи девушку с сегодняшней ночной смены в другой отдел. Она единственная в секторе, не ошибешься. Дамиан на нее положил глаз. Не думаю, что тебе будет приятно от сокращения личного состава. И девушку жалко будет.       — У нас и так рабочий состав сокращен почти до критического минимума, — раздраженно бросает Януш. — Он не станет нарушать кодекс.       — Замени мужиком, пусть мама направит непробиваемого по психике, — Маркус бросает взгляд на Дамиана. Тот в свою очередь самозабвенно переключается на первого террориста, изучая его физическое состояние. Там есть на что посмотреть. — Его очередной белке от алкоголя не до твоего кодекса. Выпиши приказ о переводе. Терять Дама нельзя. Один раз он уже был на грани. Не доводи дело до превышения полномочий.              Не дожидаясь ответа, Маркус выходит из помещения. Все, чего он сейчас хочет, это доехать до дома и поспать.       «Сначала поговорю с волчонком. Нужно еще не забыть про ночной страйкбол. Выставлю будильник. Арон обещал, что на этот раз мне придется нелегко… Забавный малый».

***

      Януш Савицкий ненавидит этот город. Слишком много воспоминаний находится тут. Он когда-то осознанно оставил свою память в бездушной Кальярре, уехал в Ассирию по контракту и полностью отключился от прежней жизни, но Виктория — жена его покойного брата, одним категоричным приказом выдернула их с Дамианом обратно. Обратно в прошлое.       Возможно, она подобным образом мстит. Возможно, мыслит рационально, понимая всю выгоду привлечения наемников.       Он хочет надеяться на второе. Их семье не пристало жить и действовать, руководствуясь эмоциями. Такую роскошь имеет только Дамиан. Он с творческой ноткой умело направляет свою энергию в образы, оказывая службу в роли оружия, для устрашения террористической группировки. Но это было раньше.       Теперь и Дамиан отрезан от этой возможности, вынужден жить под другим именем и навсегда забыть свой почерк убийства на поле боя, откуда может легко просочиться информация. Теперь он надевает деловые костюмы, когда намерен выпустить своих внутренних демонов. Двоих заключенных опытному наемнику недостаточно, как и тесной комнаты допросной, но ему приходится учиться довольствоваться малым. Савицкий управляет собой, когда действительно надо.       В моменты просветления Дамиан меняет темно-синий костюм на обычную черную рубашку, брюки и плащ. Януш не беспокоится за брата в таком образе. Это означает, что последствия профессии временно отпускают его в свободное плавание. Светлые глаза становятся не такими стеклянными, любые проблемы терпеливо решаются разговором, а остатки времени он тратит на описание своих мыслеобразов.       Дамиан может писать бесконечно, сутки напролет, не чувствуя ритма времени. Он создает маленькие рассказы, миры, бессюжетные зарисовки, наполненные эмоциями. Его эмоциями.       Он никому не показывает написанное. Януш не настаивает, соблюдая границы, но упорно горит интересом и желанием влезть в голову младшего братишки. Старший Савицкий пытается понять, как наемник, находящийся сейчас в допросной, который вкрадчиво обещает срезать веки первому террористу, если тот не откроет глаза, и непризнанный писатель, любитель приложиться к крепкому, однако зачастую сохраняющий разум — это один человек.              — То же самое произойдет и с тобой, если ты не заговоришь, — обращается Дамиан ко второму террористу, кивком указывая на первого. — Видишь клетку в углу с крысами? Она припасена специально для тебя.       Младший Савицкий резким движением выхватывает из кобуры пистолет. Выстрел. Пуля проносится над головой заключенного.       Боевик вскрикивает, сжимается всем телом. Он пытается не смотреть на то, что делают с его напарником, но перестать слышать обессиленное мычание и хруст ломающихся конечностей террорист не может.       Ублюдок получает по заслугам и постепенно сходит с ума от запаха крови и горелой плоти. Панически шепча на ардаланском языке молитвы ассирийскому Богу, он безостановочно дергается, натирая руки о металлические цепи.       «Молиться на вражеском языке своему Богу… Почему его не обучили ассирийскому?».       Януш не любит загадки и возникший вопрос не становится исключением. Савицкий по отдельным словам может уловить смысл предложений, но этого недостаточно. Его раздражает, что отсутствие мелких деталей отбирает возможность построить логичную картину.       — Т… То же самое сделают и с тобой, — выплевывает боевик. — Если я… Я не заговорю.       Януш хмыкает, вновь задумываясь о том, что может быть террористы и вовсе прикидываются, что плохо понимают Интарский. Дамиан застывает неподвижной статуей, хищно склоняет голову, наблюдая за переменами во внезапно осмелевшем заключенном. Сейчас он практически неотличим от своего племянника в телесных привычках. Хотя, будет вернее сказать, что это Маркус перенял все необходимое от людей, заменивших ему отца.       Выстрел. Пуля попадает прямиком в левый глаз первого террориста. Тот моментально умирает. Разницы особо Дамиан не находит. Он и так был словно мертвый груз.       Короткая улыбка, Савицкий, поглаживая пальцем курок, начинает отстукивать медленный ритм по столу дулом пистолета. Он обходит комнату по кругу и останавливается сбоку от второго террориста. Януш напрягается, привстает, однако остается на месте при виде реакции заключенного.       Оставшийся в живых боевик начинает судорожно шептать то ли снова предсмертную молитву, то ли проклятье. Его голос наполняется бесчеловечной ненавистью, черные глаза загораются с невиданной ранее силой. Слова сливаются в бессвязный поток, но Януш успевает уловить одно имя.       Лейла Кая.       Выстрел. Пуля проходит через висок. Одностороннее стекло окрашивается кровью.       Дамиан невозмутимо останавливает запись диктофона и выходит из комнаты.       — Будешь сам оттирать допросную от этой гадости, — с упреком кидает Януш.       — Он на меня неправильно посмотрел, — оправдывает он незапланированное убийство заключенного. — Так что не косись на меня так, братец, — без единой капли эмоций тихо заканчивает Дамиан.       — Диктофон, — старший Савицкий требовательно протягивает ладонь.       — У меня руки в крови.       — У меня тоже. Диктофон, Дамиан.

***

      Януш:       «Сделайте все необходимые фотографии с боевиками, поместите в сеть.       Электронная форма переписки — не его стиль. С обреченным выражением лица он отправляет приказ и расслабленно откидывается в кресле.       — Вот теперь посмотрим на их реакцию…       Отослав брата с глаз долой, Януш по итогу остается один в штабе, обрабатывая все доступные базы. Часы оповещают о том, что уже наступает утро. Пепельница заполнена бычками почти доверху, три чашки крепкого кофе, перевернутые на блюдце, стоят опустошенные. Он с горечью усмехается старой привычке, вспоминая, как когда-то его жена, родом из Ардалана, каждый раз гадала на кофейной гуще. С последним предсказанием она попала точно в цель.       Савицкий несколько раз моргает, сбрасывая наступающее оцепенение, и переключается с воспоминаний на реальную задачу. Наконец появляется маленькая зацепка, запись диктофона идет по кругу безостановочно. Специалисты будут переводить ее только завтра, но Януш просто не может ждать. Он невольно выучил наизусть все слова террориста и уже готов сам молиться на его божка, лишь бы вычленить необходимые крупицы информации.       Досье на объявившуюся новую-старую фигуру Савицкий изучил с дотошной доскональностью уже в пятый раз. Найти ее было трудновато, ибо вытянуть человека из обширной базовой паутины по одному только имени — маловероятно и предвещает наткнуться на совершенно другое. Однако нет ничего невозможного. Но найденной информации ему мало. Созданная для этого отдельная электронная папка наполнена лишь сухими фактами.       Покупка дома, бывшей владелицей которого является Виктория, порождает еще больше вопросов. Януш уже смирился с тем, что придется к ней наведаться, как только он отоспится. В открытую пока расспрашивать не будет, но необходимо убедиться, что копать стоит именно в этом направлении. До приобретения недвижимости история состоит из многочисленных переездов, объект нигде не задерживался дольше чем на год-два. Исключением стала Кальярра. Причины — неизвестны. Точнее, предположения пока не доказаны.       — Лейла Кая, значит… Бывший снайпер, служила в Черногорье при третьей войне в девятом году, по окончании конфликта переехала в Интар, развелась с мужем и вернула свою фамилию, имеет судимость, — Януш любит разговаривать вслух, когда остается один. И сейчас он не изменяет своим привычкам. — Из детей Артур Демир и Асия Кая. Демир… Демир.       Савицкий подключается обратно к базе, снова углубляясь в тему ее прошлого. Он давно не испытывал настолько искреннего удивления, которое не отпускает его даже спустя несколько часов. Вновь и вновь проходясь по сухим строчкам, наемник прикрывает глаза. Второе имя набатом звучит в его голове.       — Геворг Демир… Ну, здравствуй.       Кальярра словно специально сжимается вокруг него, с каждым днем подкидывая все больше воспоминаний. Только вот память о прошлом вновь грозит стать реальностью.

***

Август, 2015 год. Ардалан, Гюмри

Отрывок из интервью с ЧВК ССНО

Псы войны всегда там, где очень жарко, но о которых никогда ни слова.

      Сегодня в нашей студии на условиях анонимности мы взяли интервью у наемника частной военной компании ССНО. Созданное семь лет назад военное формирование уже успело нашуметь во многих уголках нашего мира. Находясь в тени до сегодняшнего дня, они оставили за собой яркий след из многочисленных успешных операций.       21 июля 2014 года два независимых журналиста отправились снимать документальный фильм-расследование о действующей ЧВК ССНО на территории независимой республики Черногорье. 25 июля журналисты были убиты при невыясненных обстоятельствах.       14 июля 2015 года впервые в сеть попало видео, где вооруженные люди в пустынной местности глумятся над мужчиной ассирийской внешности. Игнорируя мольбы заложника, они беспощадно колотили его кувалдой, позже пытаясь перебить шейные позвонки саперной лопаткой и отрубить руки. Расчлененный труп в конце видео подвесили за ноги, облили бензином и сожгли, на фоне звучала чистая интарская речь. По неподтвержденной информации на видео орудовали наемники ЧВК ССНО, а заложником являлся боевик «Аль-Хамара». Наемники впервые вступили на путь информационной войны, вызвав шквал негативных эмоций.       16 июля 2015 года совместными силами ЧВК и ВС Черногорья был освобожден город Шуша, который находился под оккупацией ассирийских боевиков с 2013 года. При въезде в северный пограничный пункт, на близлежащих заборах, были вывешены отрезанные головы террористов.

Вы этого ждали! Псы войны окутаны многими тайнами, и специально для Вас мы их раскроем!

      — Расскажите нам, почему наемники выгоднее солдат, служащих государству?       Юный журналист хорошо скрывает свое возбуждение. Лишь азартный блеск в глазах выдает его радость. Многие охотники за сенсациями гонятся за знаменитой военной компанией. В итоге они находят свой трагический конец или же при положительном раскладе терпят очевидную неудачу.       Только ступивший на скользкую дорожку репортер долгое время не верил нежданному успеху. Журналист пытался понять, почему судьба избрала именно его. То, что это воля вселенной, а не тонкий расчет аналитической службы наемников, он не сомневался. Легкомысленное решение плыть по течению и отдаться полностью юношескому рвению, не задаваясь лишними вопросами, мигом поглотило его.       — Мы многим не ограничены, больше свободы в действиях, больше маневров для достижения поставленной задачи, — из-за камуфляжной банданы, которая закрывает половину лица, голос Януша звучит приглушенно. Репортер невольно подается вперед, желая уловить каждую деталь. — Цели и средства зачастую не контролируются. Общество, следующее за идеологией гуманизма, сильно отдалено от этого, в то время как противник не брезгует более ужасающими методами.       — Чем частные военные компании выгодны заказчикам? В чем ваша необходимость?       — Мы берем всю ответственность на себя. Места, где присутствие наших собратьев с погонами может вызвать вопросы, сами создали такое последствие. Вызов современной политике. Это придумали не мы.       — Правда, что ваша компания неофициально находится под управлением Службы Безопасности Интара?       — Наша контора выполняет свои задачи во всех уголках мира. Мы не имеем никакого юридического статуса, не числимся в вооруженных силах. Нас не существует. В первую очередь кодекс — наш путеводитель. Уже потом заказчик.       Репортер знает, что наемника будет не так легко вывести на конкретные ответы. Он не ожидает сенсационных открытий, хотя в глубине души все же надеется. Само присутствие ЧВК на интервью и готовность наемника к беседе — журналисту этого достаточно.       — Что Вы можете сказать по поводу слитого в сеть четырнадцатого июля видео?       Тишина заполняет помещение. Януш склоняет голову набок, его карие глаза насмешливо сверкают.       — Почему слитого?       Внимательный журналист замечает, как через тонкую бандану губы наемника расплываются в улыбке.       — Хотите сказать это было запланированным?       — Мы лишь показали, что случается с теми, кто смеет насиловать детей, похищать женщин и пытать не менее жестоким образом наших братьев, — голос Януша на последнем слове леденеет.       — А как же деморализация противника перед освобождением Шуши?       — Следующий вопрос.       Наемник не собирается обсуждать стратегию даже вскользь. Он посылает необходимый смысл между строк, как и запланировано. Ему чем-то даже нравится этот репортер. Смышленый малый, понимающий, где не стоит переходить границы.       — Хорошо… Интернет поделился на два лагеря. Преобладающая по количеству сторонников часть считает, что ваши методы жестоки и не поддаются оправданию. «Отвечая на бесчеловечность теми же действиями, вы сами превращаетесь в неотличимых от террористов монстров». Как вы относитесь к такой критике?       — На войне не существует правил, рыцарские поединки нереальны, — микрофон, закрепленный к наемнику, улавливает еле слышимый смешок. — Монстры реальны. Люди реальны. Мы никогда не были лояльными на поле боя и не станем. Идеализировать человеческое естество — губительно.       «Хотел бы я ничего не чувствовать, брат…».       В голове Януша вновь звучит дрожащий голос Дама. Он уже привык. Других выходов и не оставалось.       — Получается, что вы супергерои антиутопии?       — Мы просто те, кто делает свою работу.

      ВНИМАНИЕ! На момент выхода интервью появились свежие новости о ЧВК ССНО. Главный герой видео от 14 июля, который беспощадным образом расправился с террористом, является 33-летним Дамианом Савицким. Носящий в рядах наемников позывной «Берсерк», он находится в компании практически с самого его основания. Источники неизвестны, информация может быть неподтвержденной.

***

Отрывок из ежедневных новостей Ардалана.

      — Один из штурмовых отрядов ЧВК ССНО был подорван. На подходе к границе Черногорья около двухсот человек погибли под авиаударом террористической группировки. Была установлена личность одного из погибших. Наемник, жестоко расправившийся с боевиком на видео от 14 июля 2015 года, по неподтвержденной информации ранее считавшимся Дамианом Савицким, оказался тридцатилетним Эриком Троицким. Его мать неоднократно выкладывала в социальные сети посты в поддержку своего сына, где недвусмысленно говорилось о роде деятельности погибшего наемника… — ведущая на краткий миг прерывается, словно забывает текст, который должна будет произнести дальше. Ее голос едва заметно натягивается, а темные глаза сверкают вовсе не тем блеском, который должен выражать скорбь. — Мы высказываем свои соболезнования родным и друзьям погибших и скорбим об утрате вместе со всеми.