Примеряй свои тени

      С чистого листа рисую образ твёрдой непокорности. Чистая слеза скатилась по лицу и в невесомости. Кто тебя послал мне, такому жуткому и грешному? Виной всему слова, которые чёрным по белому

10 июля, 2021 год.

Республика Интар, Кальярра.

      Просыпаюсь я с навязчивой мыслью, что проспала работу. Минута ступора, сонная пелена окончательно покидает сознание и события последних дней стремительно проносятся в голове. Мурашки, словно маленькие черти, забегают по позвонку, а руки охватывает дрожь. Восемь утра, сегодня первый выходной, через четыре часа выходить. Вместо «доброго утра» я пишу Маркусу первую возникшую мысль в голове и бегу под горячий душ.       Я:       «Даже если я буду бояться, то все равно не останавливайся.       Это мой шанс забыть. Забыть распространяющийся жар внизу живота, когда Абрахам в ту ночь вел руку по моему бедру. Забыть и больше не задаваться вопросом: почему мое тело так отреагировало?       Я стою под напором воды, откинув голову назад, и беззвучно повторяю себе приказ не бояться. Не бояться своих реакций. Последствий. Воспоминаний из прошлого. Это мой шанс узнать и почувствовать нечто более приятное. Шанс перебить стыд и ощущение налипшей грязи.       Выкручиваю температуру воды до холодной и закрываю лицо руками. Кипяток сменяется ледяными струями. Я содрогаюсь всем телом, стискиваю зубы, но продолжаю упрямо стоять под душем.       Приди в себя, Асия. Сегодня эти воспоминания ни к чему. Пора прощаться.       Некоторое время бездумно вслушиваюсь в шум воды. В попытке подготовить себя и иметь хоть какое-то представление, я плавно веду рукой от горла до живота. Опускаюсь ниже пупка и крепко зажмуриваюсь. Раскрытыми губами ловлю несколько капель воды и выдыхаю до упора. Контраст холодной воды, вступающий в борьбу с зарождающимся теплом внутри, заставляет колени дрожать.       Когда пальцы начинают неметь от холода, выключаю воду и выхожу из душа. Замотавшись в полотенце, я беру телефон в руки. Уведомление пришло пятнадцать минут назад. Проснулся.       Маркус:       «Что-то ты рановато. Доброе утро)       Я:       «Сама удивилась, что рано встала… Постояла под ледяной водой и успокоилась. Вроде как.       Отправив сообщение, я захожу в комнату, окидывая взглядом легкий беспорядок в комнате. Пофиг, потом уберу. Главное, чтобы матери не приспичило придраться до этого. Не ради воспитания во мне аккуратности, а ради того, чтобы просто вздернуть меня на какой-нибудь мелочи.       Маркус:       «Нервный пупс)       Прочитав сообщение, я тихо хихикаю и открываю шкаф. Необходимо подобрать что-то простое, чтобы не заподозрила мать, но при этом красивое и подходящее к событию. Однозначно платье.       На поиски уходит всего несколько минут. Я достаю черное приталенное платье на бретельках. Оно хорошо обтягивает фигуру и при этом выглядит просто. В таком можно выйти прогуляться с Рене.       Правда, на мотоцикле, который я недавно забрала из сервиса, будет не особо удобно ехать. И так короткое платье задерется донельзя неприлично, но плевать. Мне доехать на ниндзя только до дома Ирене и оставить транспорт там. А неподалеку, в соседнем дворе, меня уже будет ждать Маркус.       Если мать загорится идеей проверить, то ничего не заподозрит. Знает, что подруга недолюбливает мотоциклы, и то, что я зачастую оставляю транспорт у ее дома, а после мы идем гулять пешком.       Быстро одевшись, накидываю сверху короткую белую рубашку и отправляю сообщение Рене, о том, что если позвонит ее любимая тетя Лейла, то трубку брать не стоит. Обещаю ей рассказать все потом и иду краситься. Телефон вибрирует от уведомления практически моментально. Наверняка это она. Лучше сейчас не отвечать, а то от расспросов не отвертеться.       Я наношу легкий макияж, рисую маленькие стрелки, а потом зависаю в ступоре. Лукавая улыбка расплывается на моих губах. Я стираю черную подводку под забавные картинки в голове. Черной пандой сегодня быть не хочется. Обойдусь тушью. Водостойкой.       Закончив сборы, я спускаюсь вниз. Захожу в кухню, улавливая запах яичницы и наблюдая забавную сцену. Мать, высунув язык, усердно что-то черкает в своей тетрадке. Отлично, ее настроение в норме.       Да и вчера, когда я приехала домой с твердым настроем выяснить в чем причина ее возросшего контроля, мать уже сидела спокойная. Тогда решение не ворошить мелкую перепалку сбило с меня всю решительность. И по звукам, которые слышала с третьего этажа, не сказать, что она зла или охвачена другими негативными эмоциями. Способность распознавать обстановку вокруг себя по шагам, хлопкам двери и прочим деталям сегодня мне нужна как никогда.       — Надеюсь, яичница без перца, — говорю для вида, чтобы вывести ее на разговор. Знаю, что она никогда не добавляет его из-за моего категоричного отношения к большинству овощей.       — Нет, конечно, — нотки возмущения в голосе матери заставляют меня хмыкнуть. — С помидорами, как ты любишь. Накладывай, а то с Рене целый день прошляетесь, — последнее слово она произносит с шутливой издевкой.       Просто восхитительно. Можно даже сказать, что сегодня она в очень даже хорошем настроении. Значит, может и не позвонить в течении дня. Я решаю не уходить в комнату с едой, как привыкла делать. Остаюсь на кухне, усаживаясь за стол. Пока ем, открываю диалог, читая то, что прислал Маркус. Я хмурю брови, рассматривая скрин о сдаче анализов. Фамилия замазана… Ну и ладно. Скажет, если захочет. Мало ли, работа не потерпит подобного…       Маркус:       «Это чтобы ты была уверена. Никаких болячек нет.       Я лезу в электронную почту и нахожу сообщение с местной больницы. В конце каждого учебного года куратор гоняет нас проходить медицинское обследование. Вот и пригодилась ежегодная морока.       Я:       «Принято. Держи в ответ, в мае сдавала.       В который раз умиляюсь его ответственности, но стараюсь сохранить каменное, даже скучающее выражение лица. Мать хоть и занята работой, расписывая один лист за другим, однако даже так она может подмечать все вокруг себя.       Яичница встает поперек горла. Я недоедаю, кладу тарелку у раковины и убегаю наверх, спешно закидывая в сумочку все необходимые мелочи. Завязывая кроссовки в коридоре, кричу матери о том, что уже ухожу. Дождавшись ее привычных предостережений и просьбы быть на связи, с облегчением выхожу из дома.       В быстром темпе ехать до дома Рене около пятнадцати минут. Мягкий рев мотора, теплый ветер приятно бьет по оголенным ногам, солнце нещадно нагревает руки. Я полностью отдаюсь скорости, остатки гадких мыслей в голове моментально выветриваются.       Крутой поворот. Сзади кто-то сигналит. Адреналин разливается по венам. Я ускоряюсь, четко осознавая, что сегодня все будет хорошо. Что бы ни случилось — сегодня все идет так, как надо.       Сегодня я счастлива. Впервые за долгое время.       Не то, чтобы в моей жизни все плохо. Финансовая обеспеченность, относительная свобода, в отличии от других ардаланских семей, где все может быть намного строже, верная подруга рядом и… Маркус. Скорее, я сама омрачаю свои дни. Моя чувствительность моментами воспринимает многое слишком глубоко.       Не знаю, с чем это связано, но сейчас не до этого. Сейчас моя эмоциональность позволяет прочувствовать каждую секунду этого дня. Позволяет на короткий миг попробовать на вкус полную свободу, ощущение, что только я руковожу своей жизнью.       Она позволяет мне на максимум проникнуться Маркусом. Это многого стоит.       Мне больше не страшно. На этот раз я готова все довести до конца. На этот раз все будет по-другому.       Остаток пути провожу в бездумном состоянии, просто наслаждаясь видами Кальярры. С недавних пор привычные и обыденные вещи начали раскрываться с иной стороны. Простое становится по-особенному красивым, сложное постигается с неожиданной легкостью.       Вчера закат впервые вызвал в груди восторг. Едва тлеющий, но все-таки зародившийся. Я теперь практически без страха ныряю в омуты своего разума. Нахожу внутри себя интересные выводы, с радостью делюсь ими с Маркусом, получая в ответ понимание и поддержку.       Маски сняты. Душевное одиночество никуда не исчезло. Теперь оно ощущается комфортным и приятным контрастом. Дополняется приятным осознанием, что рядом теперь новый, однако уже такой родной, друг.       Я, припарковав мотоцикл у подъезда Рене, неспешным шагом огибаю многоэтажку и оказываюсь в соседнем дворе. Вот он. Стоит, что-то печатает в телефоне.       Мой телефон в сумочке вибрирует. Я вытаскиваю его и открываю диалог.       Маркус:       «Волчонок, ты где потерялась?       Я:       «Подними голову)       Широкая улыбка расцветает на моих губах. Машу ему рукой и ускоряюсь. Маркус отвечает мне довольной ухмылкой и пристальным взглядом. Он медленно оглядывает меня полностью и останавливается на моих глазах, когда я уже успеваю подойти.       — Ну, привет… — выдох застревает в горле от выражения голубых глаз. На солнце они становятся еще светлее. Безумно красиво.       — Привет, — спокойно произносит Маркус. — Такси приедет через десять минут. Придется немного подождать.       — А сколько до отеля ехать? — я склоняю голову набок, сжимая маленькую сумочку в руках.       — Около часа. Он за городом.       Мычу что-то утвердительное, неловко переминаюсь с ноги на ногу, не зная куда себя деть. Кажется, что я стою неестественно, смотрю как-то не так и вообще двигаюсь резко, сдавая с потрохами внезапно возникшее напряжение от тишины.       — Иди ко мне, — Маркус распахивает руки для объятий, не отнимая от меня внимательного взгляда.       Теперь мы не в звонке. Он слышит не только мой голос.       Я приближаюсь к нему вплотную, осторожно обхватываю руками, пряча лицо в широкой груди. Становится полегче. Не нужно держать невозмутимость, теперь Маркус не сможет увидеть мои эмоции.       — Маленькая, — констатирует он, обхватывая меня большими руками за талию.       Маркус зарывается носом в мои волосы, начинает играться с распущенными локонами. Чувствую, как его сердце заходится в неровном ритме. Мой пульс давно подскочил выше предела.       — Я слышу даже отсюда твое сердцебиение, волчонок.       — По-моему, это у тебя, а не у меня, — ехидно изрекаю я.       — Да? — Маркус собирает волосы в кулак, слегка их оттягивает, едва касаясь задней стороны шеи. Его голос звучит хрипло, вызывая дежавю, когда мы разговаривали ночью. — Ты вкусно пахнешь.       Волна дрожи прокатывается по телу. Я закрываю глаза, крепче прижимаюсь к нему и сбивчиво шепчу:       — Так ты же не чувствуешь запахи…       — Иногда чувствую, — он наклоняется ниже, повторно проходится носом по макушке и спускается ко лбу, почти прижимаясь к нему губами. — Привыкла ко мне?       Дыхание Маркуса опаляет кожу. Я усиленно сглатываю и закусываю губу от разрастающейся тяжести внизу. Каждая клеточка моего тела тогда, в ту ночь, нестерпимо горела. Мне было невыносимо слышать его таким по звонку, а сейчас… Тогда он сорвал с меня контроль одним разговором, а сейчас может прикасаться не только к моему разуму.       Я сойду с ума… Мы же на улице.       — Привыкла… — приподнимаюсь на носочках, немного откидывая голову назад. Позволяю себе ощутить жар от его губ. Глаза до сих пор не открываю. Немного страшно.       Тише, Асия. Держи контроль. Надо дотерпеть до отеля.       Маркус шумно выдыхает и, выпрямляясь во весь рост, крепко обвивает меня руками. С меня спадает пелена, я вновь смущенно прячусь в груди. Чуть не наступаю ему на ногу, бросаю неловкое «извини», снова замолкаю.       Тишина надолго не растягивается. Маркус, словно отринув возбуждение, которое открыто просачивалось в голос буквально несколько минут назад, уже деловым тоном задает вопрос:       — С матерью проблем не возникло?       — Не-а.       — Хорошо, — слышу, как он смягчается. Похоже, кто-то волновался за эту часть плана больше, чем я. — Несколько минут, и приедет такси. Ты сядешь за сиденьем водителя.       — Зачем? Почему не с другой стороны? — в удивлении поднимаю голову, смотрю в его глаза. — А если я хочу сесть вперед? — не сдерживаюсь от глупой шутки и сама же хихикаю с возникших картинок в голове.       Он щурится, лукаво улыбается. Потом руками поднимается по моей спине, слегка надавливая пальцами на позвонок, кладет ладонь на шею. Тело моментально реагирует на ласку. Я стискиваю зубы, задерживаю дыхание и посылаю взглядом молчаливую мольбу не заходить дальше. Что ты задумал, Маркус?       — Узнаешь, — он снисходительно возвращает руки на талию. — Просто сядь сзади водителя.       — Интриган, — обвиняю я.       Остаток минут пролетает на удивление быстро. Маркус видит, как меня потряхивает от эмоций, и учтиво не отнимает ладонь от спины. Он доводит меня до машины, открывает дверь, дожидается, пока я сяду, и только потом размещается сам с другой стороны.       Короткое приветствие с водителем, проверка адреса, куда необходимо прибыть, и салон погружается в тишину. Маркус перекидывает руку через мое плечо, невесомо поглаживая меня где-то под ребром.       — Сядь поближе, — он наклоняется, шепчет в самое ухо.       Я упираюсь взглядом в собственные ноги, отмечаю, что платье немного задралось. Передвигаюсь к нему вплотную, тяну тонкую ткань вниз, прикрывая бедра. Тихий смешок в область шеи вызывает целый табун мурашек.       — Мы… Мы должны были посмотреть что-нибудь. Юморное… Помнишь? — приятная тяжесть от руки, касания, которые ощущаются теперь острее, его нога, которая плотно соприкасается с моей — все в совокупности буквально мешает формулировать мысли.       — Одно другому не мешает, — изрекает он, доставая телефон. — ЧБД будем смотреть?       — Да, — беру предложенный наушник и немного поворачиваюсь корпусом, расслабленно откидываясь на грудь Маркуса.       Его рука соскальзывает на мой живот, в первые секунды я перестаю дышать, а потом захожусь в неровном ритме. Левой рукой беру его телефон, включаю передачу и размещаю так, чтобы нам было видно вдвоем… Но, кажется, нам будет не до этого.       Привычка вечно что-то вертеть в руках вылезает жгучей необходимостью. Не отвожу взгляд от экрана и наощупь свободной рукой нахожу его ладонь. Теплые, грубоватые пальцы переплетаются с моими. Тяну в свою сторону, размещая наши руки между нами.       Теперь можно разглядеть проступающие вены, едва заметный шрам на сгибе локтя… Красиво. Маркус сжимает мою ладонь, безмолвно сообщая о том, что замечает мое внимание. Я улыбаюсь одними уголками губ, склоняю голову еще ближе к нему.       — Это твоя идея что-то посмотреть, — он ведет губами по мочке уха. — Не отвлекайся, волчонок.       Легко сказать. Голоса в наушнике давно слились в один непонятный поток.       Его ладонь почти вдвое больше моей, хочется пройтись по шероховатым костяшкам, по аккуратно подстриженным ногтям. Я высвобождаю руку и начинаю невесомо поглаживать пальцы Маркуса. По сравнению с его, мои выглядит очень маленькими и тонкими. Словно детские… Плохие сравнения, Асия, не думай о таком.       Он горячим выдохом обдает мою шею, я ухмыляюсь и наконец перевожу свое внимание на телефон, на автомате продолжая играться с его рукой.       Некоторое время мы смотрим передачу в относительном спокойствии и неподвижности. Я — окончательно привыкаю к человеку, который, несмотря на все доверие, на уровне инстинктов внушает своими габаритами чувство держаться подальше. Маркус — в попытке не переходить границу придерживается тактики методичного и плавного совращения меня.       Ответ на мою выходку с рукой, однако, все же приходит спустя минут пятнадцать, когда передача прерывается на рекламную интеграцию. Он перемещает ладонь с моего живота на бедро. Горячие пальцы обжигают кожу. Я на секунду зависаю в пространстве, пытаясь справиться с накатившим жаром между ног. Маркус держит так руку несколько минут, потом сгибает пальцы и на несколько сантиметров забирается под платье.       Все это происходит за несколько секунд. Как только мое дыхание сбивается, и открытое декольте выхватывает часто вздымающуюся грудь, он возвращает ладонь на мой живот.       Я кидаю встревоженный взгляд на водителя, потом на зеркало заднего вида. Паззл в голове складывается. Маркус специально усадил меня так, чтобы не было видно происходящего… Хитрец. Да и таксист, вроде как, действительно не понимает, что творится. Или делает вид.       «Я иначе расслабляю».       Так вот о чем он говорил. Не трудно догадаться, но все же… Как-то неудобно, стыдно в такси.       Решаю больше его не провоцировать и полностью сосредотачиваюсь на передаче. Мы успеваем даже вместе посмеяться с нескольких шуток, что нас сближает еще больше. А потом все опять повторяется. Сама того не осознавая, я считала время до этого момента. Снова ровно пятнадцать минут.       Руку на этот раз он ведет к внутренней стороне бедра. Когда его пальцы забираются под платье, я прикрываю глаза, разрываясь из-за борьбы внутри себя. Хватаюсь за ладонь, останавливая и двигая пятую точку назад, тем самым приподнимаясь в попытке сбежать. Разум все еще сопротивляется.       Но тело… Моя рука крепко стискивает его, кожа покрывается мурашками, а правая нога плотнее прижимается к колену Маркуса, создавая расстояние между бедрами. Я накрываю пальцами его ладонь и самостоятельно веду вверх, под платье. Время замирает. Распахиваю глаза, расфокусированным взглядом смотрю на экран телефона, упрямо создавая видимость, будто ничего не происходит.       Из-за колебаний останавливаюсь на половине пути… Он продолжает без меня. Я веду руку выше, к его запястью, но не препятствую. Чувствовать вот так — открыто, без мешающего расстояния и сомнений — под пальцами его кожу непередаваемо… Правой рукой я сжимаю колено Маркуса, царапая ногтями плотную ткань джинсов.       Секунды растягиваются в вожделенное ожидание. Мысленно отсчитываю секунды, расписываясь в собственном проигрыше. Он чувствует это и издевательски замедляется, зарываясь носом в мои волосы. Платье бесстыдно задирается. Плевать.       Требовательно сжимаю его запястье. Хриплый смешок Маркуса. Мое осознание, что он ждал, пока я попрошу.        Ну же, давай…       Не успеваю произнести мольбу шепотом, как Маркус касается меня. Твердо, настойчиво, сквозь тонкую ткань трусов. Раскрытыми губами пытаюсь поймать воздух и вдохнуть. Стон застревает в горле. Моя рука на его запястье сильнее сжимается. Сильнее надавливает в просьбе не останавливаться.       Я поворачиваю голову к нему. Поднимаю взгляд и тону в глазах. Светлых, холодных, потяжелевших от возбуждения.       Устойчивый зрительный контакт. Он усиливает напор, продвигаясь там пальцами чуть ниже. Я прикусываю губу. Маркус обращает на это внимание и переводит взгляд. Склоняется ближе.       Зажмуриваюсь, прохожу языком по обсохшим губам. Тянусь к нему.       Мы соприкасаемся лбами, он ловит мое отрывистое дыхание. Маркус не останавливается, набирает темп. Не издавать ни единого звука становится уже невыносимо. Крепче сжимаю бедра и в следующую секунду почти полностью сокращаю расстояние между нашими губами.       Волна жара от усилившегося давления охватывает все тело. Заставляет занеметь ноги, выгоняя абсолютно весь воздух из легких. Заставляет отбросить мешающие сомнения. Заставляет снять самоконтроль.       Маркус издевательски усмехается прямо в мои губы и отворачивается, вновь прячась в моих волосах.       — Тише, волчонок, — царапающий шепот в ухо. — Тише. Мы же в такси.       Ласки резко прекращаются. Он с удовлетворением во взгляде возвращает задравшееся платье на место, выгибает бровь в ответ на мое беззвучное возмущение и невозмутимо произносит:       — Чбд смотри. Ты шутку смешную пропустила.       Клянусь, Маркус, я тебя убью.       Желание ноющим ощущением только больше начинает возрастать. Все слишком быстро произошло. Мало… Мне этого не хватает. Выдержка уже готова поднимать белый флаг, а он спокойно сидит, как ни в чем ни бывало. Как?!       — Водителю чаевых не забудь добавить, — бурчу я и отворачиваюсь от него, окидывая таксиста взглядом.       Вроде, выглядит спокойно, сосредоточен на дороге…       — Обязательно, — он вырисовывает непонятный узор на моей коленке, посмеиваясь. — Ну так что? Тебе рассказать шутку, которую ты пропустила?       Посылаю Маркуса к черту и откидываюсь на его плечо, закрывая глаза. Остаток пути мы проводим в молчании, я ухожу в себя, прокручивая в голове произошедшее, смакуя на вкус еще свежие ощущения. Он не перестает касаться меня в разных местах, однако так далеко больше не заходит.       Признаю, это расслабляет до такой степени, что когда мы приезжаем к отелю, мне приходится принять помощь Маркуса, чтобы вылезти из машины. Тело словно ватное, хорошо, что не надела каблуки, отдав предпочтение удобным кроссовкам. Да и мать не поняла бы…       Разглядывать местность и сам отель нет никакого интереса. Я, погруженная вглубь себя, лишь отдаленно рассматриваю коричневую высотку и прохожу через стеклянные двери, направляясь вместе с Маркусом на ресепшн. Прохлада помещения отрезвляет, задумчивость кроет меня с головой.       Одна мысль за другой приходят в сознание и уже через секунду забываются. Ожидание из-за этого кажется слишком долгим. Я окидываю Маркуса коротким взглядом, отголоски былого удивления подкидывают прокатанный по кругу вопрос: как мы до этого дошли? Невероятно. Вот он, стоит рядом, обманчиво расслабленный. Короткими фразами обменивается с девушкой-администратором, в ожидании выдачи ключа от номера и, клянусь, параллельно умудряется отслеживать мои реакции.       Я поднимаю скатившуюся с плеча лямку платья, поправляю короткую рубашку и прижимаюсь к руке Маркуса. От скуки начинаю безотрывно наблюдать за часами на стене, которые показывают уже час дня. Идущая стрелка вгоняет меня в подобие транса.       Вино! Мы забыли вино! Черт.       Хотя, нужно ли оно? Минут пятнадцать назад я была готова отдаться хоть в такси…       Маркус окликает меня, вытаскивая из раздумий, и протягивает пластиковую карту. С растерянностью во взгляде беру ее, верчу вещицу в руках и разглядываю цифру. Двести четвертый номер. Щеки внезапно начинают пылать.       Поднимаю глаза на него и замираю. Он вновь смотрит так. Смотрит так, что все дыхание напрочь сбивается. Смотрит слишком глубоко, не позволяя отвернуться или спрятаться.       — Пойдем? — Маркус берет меня за руку.       — На каком этаже номер?       Мы успеваем отойти от ресепшена к широкому коридору с двумя лифтами. Один маленький, другой побольше.       — Двадцатый.       Я невольно напрягаюсь и делаю шаг назад. Для него это не остается незамеченным.       — Что такое? — он обеспокоенно вглядывается в мое лицо.       — Я… Я поднимусь по лестнице, — в дополнение мотаю головой, ярко выражая свое «нет». — Ты езжай на лифте.       Ага, наивная. Согласится он, ну конечно же. Надейся, Асия.       — В чем проблема?       — Не езжу на лифте. Мне в нем плохо становится, — выпускаю его руку и двигаюсь в сторону двери. Если мои догадки верны, то там находится площадка с выходом на лестницу.       — Из-за чего это началось? — в спину прилетает вопрос, от которого я сейчас безуспешно попыталась убежать.       А как же прелюдия, Маркус? Вот так сразу в лоб, не оставляя мне и шанса. Наверное, можно соврать… Но я зареклась не делать этого. Только не с ним. С кем угодно, но не с ним.       — Пообещай, что это не повлияет на… То, что будет в номере, — я выдаю самую главную причину своего молчания и опускаю голову вниз, направляя пустой взгляд на бежевый ковер.       Я хотела ему рассказать. Еще в нашу бессонную ночь. Вот только, когда невольно поняла, к чему все двигается — в сознании крепко закрепилась установка, что подобное признание все убьет. Он станет слишком осторожным, излишне побоится спугнуть и сделать что-то не так.       А мне нужен именно Маркус без боязни случайно сделать мне больно или неприятно. Мне нужен весь он полностью, открытый, искренний.       — Я не даю обещаний, волчонок, — напоминает он давно произнесенный собственный принцип. Грустно усмехаюсь в ответ. Ну да, это же всего лишь слова… — Говори. Я тебя пойму.       В тысячный раз начинаю перебирать события прошлого. Пытаюсь понять, почему все сложилось именно так. Почему мать на следующий день после моего признания сказала, что я неправильно все поняла… Что Абрахам относится ко мне, как к собственной дочери. И что в любом случае он больше не появится.       Я тянусь к груди, в ожидании нащупать кулон волчонка. Но рука смыкается на пустоте… Точно, цепочка осталась дома из соображений, что с платьем она не сочетается. Как назло именно сегодня мне остро необходимо прикоснуться к холодному металлу.       Собрав остатки смелости, я задираю подбородок, однако уже в следующий момент обессиленно сжимаюсь… Хватит притворства.       — Несколько лет назад у мамы был мужчина, — перевожу взгляд на его лицо и понимаю, что можно больше ничего не объяснять. Но нужно. Раз уж признаваться, то до конца. Чтобы этот гребанный факт впервые прозвучал вслух, вместо протяжного воя в голове. — Он проявлял ко мне внимание… Нездоровое внимание. Одна из таких ситуаций произошла в лифте. С тех пор меня всегда там накрывает.       Маркус протягивает свободную руку к моему лицу, стирает скатившуюся слезу и вглядывается в мои глаза. От касаний ком в горле становится только тяжелее. Чувство сопричастности, очередной откровенной близости топит меня с головой, снова перемешивая все ощущения внутри.       Я раскрываю губы от дрожащего трепета внутри, но не произношу ни слова. Он тоже сдерживается. Вижу, как много Маркус хочет сказать. Ни один из нас не желает окунаться в это сейчас.       Сегодня это не должно нам помешать.       — Понял, — он сжимает челюсти, прикрывает глаза рукой, а уже в следующую секунду полностью сокращает расстояние, переплетая наши руки. — Ничего не поменяется, волчонок. Я тебя услышал достаточно за эти дни. Все будет хорошо.       Я замираю, наслаждаясь облегчением, которое разливается по телу. Глубоко вдыхаю и ненадолго закрываю глаза.       — Спасибо, — вымученно улыбаюсь, сжимаю в ответ его похолодевшие пальцы.       В повисшем безмолвии мы стоим некоторое время. Маркус внезапно отстраняется от реальности… О чем-то задумался.       — Не хочешь попробовать? — он склоняет голову вбок.       — Попробовать что? — я повторяю его движение.       — Зайти в лифт. Я буду рядом. В любой момент сможем выйти, — Маркус крепче сжимает мою руку, будто уже знает, что будет еще одна попытка сбежать.       Правда, попытка неосознанная, отработанная уже по привычке. Бежать от него совсем не хочется.       Когда он успел настолько хорошо меня узнать?..       Впрочем, неважно. Сегодня день сумасшедших поступков, я просто дополню список на еще один пункт. В худшем случае испытаю очередную паническую атаку. А потом буду валяться в номере овощем час-два. Идеальный первый раз, считаю…       — Мы выйдем, как только я скажу «стоп», — сказать обычное «давай попробуем» почему-то трудно. Маленькое условие, служащее иллюзией спасения, немного облегчает свалившуюся на плечи тяжесть.       Самообман — наше все. Да, Асия?       — Я сам тебя выгоню из лифта, если увижу, что тебе станет плохо, — немного грубоватое признание звучит как обещание. Дурацкая улыбка наползает на мои губы, а Маркус начинает непонимающе коситься. — Готова?       — Да, — я самостоятельно нажимаю на кнопку вызова лифта.       Двери малой кабины открываются сразу же. Бесстрашно делаю шаг вперед, но меня останавливают. Маркус обхватывает меня за талию, не давая переступить границу. Я хмурюсь и задаю глупый вопрос:       — Ты передумал?        Наблюдаю за тем, как он обходит меня, отправляет лифт наверх, возвращается обратно и уже привычно вкладывает свою руку в мою.       — Нет. В грузовом поедем. Он больше. Тебе полегче будет.       Осторожно, Маркус. С таким уровнем внимания и заботы я могу и влюбиться.       Фыркаю от непроизнесенной шутки и вновь ловлю непонимающий взгляд.       — Пойдем, — двери с коротким писком раскрываются. — Мы сможем выйти в любой момент, — повторяет он.       Былое бесстрашие испаряется в миг, теперь только тепло его руки позволяет мне не поддаваться нарастающей тревоге в груди. Я делаю шаг за Маркусом. Потом еще один. Мы заходим в лифт, он нажимает на кнопку двадцатого этажа и встает напротив меня.       — Закрой глаза, — Маркус берет меня за плечи. — Закрой глаза, волчонок. Слушай мой голос.       Я делаю то, что он говорит. Невольно хватаюсь за него, комкая футболку в руках и чувствуя его спокойное сердцебиение.       — Дыши.       Вдох. Бархатный голос Маркуса отдается в висках. Выдох. Темнота перед глазами начинает формировать нечеткие картинки. Не накручивать себя не получается. От того моя реакция на этот раз более стремительна.       Более болезненна.       Я сжимаю зубы, дергаю головой. Двери закрываются, и лифт трогается вверх. Дурнота сбивает с ног и все, что меня держит сейчас — это его руки. Желание сказать «стоп» захватывает сознание наравне с нарастающим ужасом… Ты должна быть сильной, Асия.       Попытки отстраниться приводят лишь к тому, что яркие, но нечеткие картинки перед темнотой в глазах не так настойчиво вбиваются в мою голову. Все еще грызут изнутри, сжимают мое горло так, что становится трудно дышать, однако… Я слово наблюдаю за этим со стороны. Будто отдаю на растерзание не себя, а ту девочку, которая все еще остается в том времени.       — Спокойнее, — он переходит на полушепот, лицо обдает горячим дыханием. — Мы уже на восьмом этаже.       Цепляюсь за запах соснового леса. Сильнее сжимаю руки в кулаки. Наполовину стон, наполовину вой срывается с обсохших губ. Запах Маркуса резко перебивается одеколоном Абрахама. Чувствую, как по щекам начинают безостановочно скатываться слезы.       — Посмотри на меня, — слова сливаются в один поток, бархатный голос отдаляется.       Худощавая фигура Абрахама в опасной близости нависает надо мной. Я в растерянности говорю ему, что опоздаю в школу, поэтому пусть быстрее нажимает на кнопку лифта. Сама дотянуться до панели не могу. Он закрывает мне доступ.       Я трясу головой, не сдерживая громких всхлипов. Маркус… Останови, останови, останови это…       Дикий, нечеловеческий взгляд карих глаз вгоняет меня в неконтролируемую дрожь. Тело цепенеет, а разум истошно вопит: «Беги!». Как только другие не замечают в нем тяжелую энергетику?! От него же за километр воняет флюидами, говорящими, что он последний говнюк.       Шея немеет. Знакомое и одновременно непонятное ощущение вцепляется в мое горло. Спускается вниз к груди. Боль в области сердца становится нестерпимой. Я обессиленно мычу. Ноги подкашиваются.       Абрахам говорит, что я очень похожа на маму. Он повторяет эту гребанную фразу несколько раз. Как будто я глухая. Или он слепой и не видит, что я не желаю с ним разговаривать. Делаю шаг назад. Абрахам со злорадной усмешкой следует за мной. Внутренняя злость резко сменяется ужасом осознания. Осознанием того, что может произойти. Вся показная храбрость слетает с меня. Стены лифта начинают давить. Писк. Двери раскрываются. Я выбегаю, понимая, что спасения нет…       — Открой глаза, волчонок, — настойчиво повторяет Маркус. — Открой глаза, — щеки обжигает теплом от его рук.       Его прикосновения становятся спасательной нитью.       «Ты так похожа на Лейлу».       Я открываю глаза с ожиданием увидеть лицо Абрахама. Увидеть и окончательно потонуть в чувстве неизбежности. В готовности проиграть.       — Посмотри на меня.       Сталкиваюсь с голубыми глазами. Бездонный ледяной колодец беспощадно вырывает меня обратно, в омут реальности. Туда, где все по-настоящему. Туда, где безопасно. Где меня ждут…       Ноги обретают под собой прежнюю опору. Перед глазами все еще нечеткая расплывчатая картинка. Наощупь я цепляюсь за Маркуса, поднимаюсь на носочки, тянусь к нему.       — Ты в порядке? — снова горячий шепот.       Он нагибается ко мне навстречу. Обхватывает меня руками, стискивая в объятиях и оставляя легкий поцелуй на лбу. Облегчение сквозит в каждом движении Маркуса. Я чувствую. Даже слишком ярко чувствую.       — Д-да, — прислоняюсь к его щеке, ощущая легкую щетину.       Запах… Его запах обволакивает меня. Выгоняет тревожную вязкую пелену. Заворачивает в теплый кокон, распаляя внутри огонь.       — Вспомни нас, волчонок, — Маркус отстраняется на несколько сантиметров, начинает поглаживать большим пальцем мою нижнюю губу. — Дыши.       Мне не нужно вспоминать. Сейчас я имею возможность прикоснуться к нему. Также, как и он ко мне.       — Как ты?       Я раскрываю рот, позволяя ему очертить не только край моих губ. Смотрю открыто, немного затуманено. Состояние, схожее с опьянением, позволяет снять все блокировки в голове.       — Маркус… — растягиваю его имя, не скрывая своего возбуждения. Не скрывая, что больше невыносимо терпеть трепетную ласку.       Три гулких удара сердца. Три секунды. Он ловит раскрытыми губами мой вдох и прижимается ко мне в настойчивом поцелуе. Без раздумий отвечаю ему. Вкладываю весь контраст смешанных эмоций. Бессильное отчаяние, вожделение, ужас, страсть…       Мир моментально теряет свои очертания. Страхи — опустошаются, рассеиваются прахом. Его рука перемещается на мое горло. Я шире раскрываю губы, издаю приглушенный стон, хватаюсь за напряженные плечи Маркуса.       Он не упускает шанса и властно проникает языком в мой рот. Поддавшись напору, полностью отдаюсь под его контроль. Наше дыхание окончательно сбивается. Бегущий по нервам ток чувствуется чем-то новым. Никто прежде так меня не целовал.       Его рука уже давно блуждает по моей спине, в то время как другая начинает слегка сжиматься на горле. Не выдерживаю и увлекаю Маркуса на себя, зарываясь пальцами в короткие волосы. Прикусываю губу и сталкиваюсь в эмоциональном танце с его языком.       Глухой стук. Он вплотную прижимает меня к стене лифта. Хватка на горле усиливается. Недостаток воздуха распаляет меня только сильнее. Тихий рык в перерыве между короткими поцелуями звучит мне в губы.       Прямой взгляд глаза в глаза. Холод, яростно сбивающий с ног, горит синим пламенем. Проникает вглубь вместе с его рукой, которая перемещается со спины на ногу. Грубые пальцы царапающим ощущением поднимаются по бедру, приближаясь к подолу платья.       Я закрываю глаза и тянусь к нему. В неистовом желании ощутить его, почувствовать еще раз. В желании приподнять ногу, которую он уже крепко сжимает. Поднять и позволить ему завершить начатое в такси.       Тихий писк, оповещение механическим голосом, что лифт приехал на двадцатый этаж. Двери раскрываются, разрывая наш с Маркусом момент близости.       Он утыкается в мою шею, шумно выдыхает и пытается выровнять дыхание. Мы стоим так несколько секунд в повисшей тишине. Пространство перед глазами проясняется, я тупо моргаю несколько раз.       Смогла. Ты смогла, Асия.       Кажется, мой внутренний голос впервые за долгие года не источает яда. Лифт больше не вызывает негативных ощущений. Хочется наоборот остаться тут подольше. Чтобы Маркус не отпускал меня. Не делал сейчас шаг назад, усиленно избегая прямых взглядов. Боится сорваться?       — Упс… — невинно бормочу я.       Ноги все еще дрожат… И вовсе не от страха. Он ничего не говорит и выводит меня из лифта. Свободной рукой я касаюсь горящих губ и поднимаю взгляд на его широкую спину. Моргаю. Картинка все та же. Она реальна.       Все происходящее реально.       Маркус забирает пластиковую карту, которую я закинула в сумочку, и открывает дверь в наш номер. Он пропускает меня вперед, но прежде смотрит прямиком мне в глаза. Пристальный взгляд, предвещающий многое и немой вопрос: «Ты уверена?».       Я переступаю порог. Уверена.