Примеряй свои тени

      Научись распознавать и наблюдать свои эмоции. Иначе ты будешь терять себя каждый раз

18 июля, 2021 год.

Республика Интар, Кальярра.

      Мужчина на полголовы выше меня крепко стискивает меня в объятиях. Запах легкого пота щекочет ноздри. Я напрягаюсь, поджимаю губы и стойко терплю несколько секунд вынужденную близость. Зачем только вышла из своей комнаты?! Любопытство мой же враг, периодически эту истину стоит себе все-таки напоминать…       — Здрасьте… — бурчу я и неотрывно наблюдаю за безмятежным лицом матери.       Чтобы у нее мужчины шли по кругу… Это что-то новенькое.       — Как ты? — Гор отстраняется, обхватывая мои плечи. — Такая взрослая уже стала.       Интересно, если я расскажу бывшему отчиму произошедшее за последнее время — он сбежит? Не скажу, что Гор мне нравится, но и негатива особо к нему нет. Просто бывший мамин сожитель с забавным именем.       — Все нормально, — я делаю шаг назад, разрывая с ним физический контакт.       Стойкий запах одеколона, короткая прилизанная стрижка, темный костюм. Незваный папаня совсем не изменился спустя года. И смотрит также пристально, словно пытается что-то разглядеть во мне.       Неловкое молчание заполняет кухню. Я вспоминаю о главной цели моего выхода из комнаты и полным надежды голосом спрашиваю:       — Мам, можно погулять сегодня?       — Нет, — сразу выдает она, не задумываясь. Будто уже по моему взгляду поняла, что я хотела попросить. — Ты слишком часто на улицу стала ходить.       Кривлюсь от режущего холода в ее голосе. Ну что опять не так то?!       — И что такого? Лето же на улице, мне дома торчать?..       — Асия, поднимись в комнату.       Сказала как пощечину дала. Невыносимо просто. До скрежета зубов хочется закатить истерику, но внутри все немеет от возмущения. Я бросаю колючий взгляд на Гора, заинтересованно наблюдающего за диалогом.       Ну что же, добро пожаловать обратно в семью. По крайней мере Абрахама с шансом девяносто девять процентов я точно теперь не увижу. Даже не интересно, почему мать с ним порвала. Ее круговорот Санта Барбары, построенный вокруг выгоды, вызывает только отвращение.       Если Гор перешел порог этого дома, то появляться будет отныне частенько, если совсем не переедет. Этот человек прилипчив и вечно на поводу собственнических замашек. Классика, мама таких и любит.       Вибрация в руке одергивает меня от реальности, заставляет внутренне сжаться еще больше. Я украдкой смотрю на дисплей телефона и через силу сглатываю. Делаю шаг назад, прижимаю экран к ноге.       Маркус.       Надеюсь, рядом стоящий Гор не увидел, кто звонит.       Кидаю колючий взгляд на мать и, молча развернувшись, ухожу, пытаясь сдержать накатывающие слезы… Ну вот почему всегда такая реакция на холод от нее?! Я же должна давно привыкнуть. Сегодня не пойду гулять из-за ее скверного настроения, а завтра она меня отпустит на все четыре стороны. Тысячекратно пройденный сценарий.       Все до тупости очевидно. И я также до тупости сентиментальна.       Нужно наоборот искать какие-то выходы, способы донести до нее, что мне необходимо больше свободы. Вот только идей, как это сделать нет. Как и сил бороться с собственной семейкой.       Я отписываю Рене о том, что сегодня встретиться не получится, и перезваниваю Маркусу. Не проходит и нескольких гудков, как он берет трубку.       — Ты звонил? Привет, — я захлопываю дверь в комнату и выхожу на балкон.       Свет на втором этаже соседнего дома не горит. Значит, не дома… Признаться честно, я проверяю так Маркуса несколько раз на дню. Немного стыдно за свое поведение, однако зудящая тревога в груди не дает мне покоя. А объект моих переживаний уж слишком редко стал выходить на связь.       — Привет, как дела?       — Такое себе.       — Что случилось?       Если я сейчас расскажу, что меня так расстраивает, то это прозвучит слишком глупо и по-детски. «Меня мама не отпустила гулять» — какая трагедия! Или же: «Маркус, пообщайся со мной, мне без тебя скучно и плохо».       — Да не важно, просто мама в своем репертуаре. Ее кошмарят на работе, а она потом меня.       Маркус лишь хмыкает в ответ. Я же не сдерживаюсь, даю волю эмоциям и выговариваюсь ему. Он слушает меня, не перебивая, и в конце уставшим голосом говорит неожиданное:       — Я бы познакомился с твоей мамой.       — Тебе не понравится… Да и как ты с ней познакомишься? Да и зачем?       Надеюсь, это сейчас была шутка. Я ему — о круговороте мужиков вокруг матери, а он собирается знакомиться. Звучит бредово. И еще не забылась недавняя встреча с Викторией.       — Познакомился бы не через тебя. Не волнуйся.       Значит, говорит серьезно…       — Она не ладит со слишком большим количеством людей, вряд ли ты ей понравишься.       — И с кем же она не ладит? — Маркус игнорирует мой сарказм. — Интересно послушать.       А мне очень любопытно, к чему ты ведешь этот диалог. Где те дни, когда мы с умным видом болтали о всякой бессмыслице? Сейчас этого очень не хватает.       — А для чего?       — Просто узнать, познакомиться, — механическим голосом повторяет он.       Маркус же на настолько глуп, что напролом так действовать… Он же понимает, что сейчас отталкивает меня от себя?       Зачем?..       — Надо бы подумать… Сформирую и напишу тебе потом, — режим дурочки включается во мне автоматически после того, как мое сердце с грохотом падает в пятки. Я тяну время и задаю очевидный вопрос. — А познакомиться то зачем?       — Асия.       Я кривлюсь от протяжного вздоха в трубке, понимая, что сейчас действительно выгляжу как глупая.       — Ты спрашиваешь о слишком глубоких вещах.       — На моем месте ты бы не спросил?       — Спросил, но другое. И более корректно. По сети такое не обсуждают.       Забавно. Как будто я с другим человеком общаюсь. Даже обидно как-то…       Раздражение Маркуса чувствуется даже через телефон. В памяти всплывает момент, когда я случайно обмолвилась о работе мамы. Тогда он напрягся, однако быстро перевел тему. А сейчас активно интересуется ее окружением… Ладненько, играем игру до конца.       — И все же объясни: для чего это все.       Молчание в трубке. Его выдох. Короткие слова, ставящие точку в нашем диалоге:       — Понял. Отмена. Уже не надо.       — Ты издеваешься?       — Ась, мы закончили. Расслабься.       Я закусываю губу, пытаясь проглотить ком в горле. Честно говоря, хочется уже не то что поплакать, а основательно разрыдаться. День с самого начала не предвещает быть хорошим, а тут он… Спустя долгое время тишины появляется такой чужой и отстраненный. Словно не он шептал мне в отеле чуть ли не признания в любви. Словно не он ласково называл меня волчонком, когда хотел успокоить или же донести сложную мысль…       Самое поганое, что кроме застоявшихся слез в глазах я ничего не чувствую. Пугающая пустота тихонько звенит на подсознании, оповещая меня о том, что сейчас жизнь вручает мне подарок — сорваться не сейчас, а потом.       Я не хочу так.       Не хочу это все переживать…       — Зато я не закончила, — вопреки всему мой голос начинает подрагивать. Не от подступающего разочарования… От страха возникающей неопределенности. — Делай что хочешь, Маркус, я не против. Знакомься, общайся и прочее, но просто объясни зачем.       — Оставим это, Асия, — медленнее и расстановкой повторяет он.       — Прекрасно, — выдаю я и отключаю звонок.       Дело сделано, с серьезными разговорами он ко мне точно не обратится… Если вообще напишет.       Я сползаю прямо на пол балкона и опускаю голову на колени. Стискиваю зубы и блокирую все подступающие мысли. Солнце через стекло нагревает оголенные плечи, а в глазах резко становится слишком сухо. Один вопрос все-таки прорывается наружу.       Когда все успело пойти по кривой дорожке?       Нехорошее предчувствие ни на минуту не покидает меня. И вот, мои ощущения материализовались. Маркусу каким-то чертом сдалась моя мать. И он в открытую, даже внаглую, расспрашивает меня. Прекрасно понимая тот факт, что я не глупая и наверняка как минимум могу предположить нехорошее…       Телефон снова вибрирует. Я просматриваю строку уведомлений и не сдерживаюсь от нервного смешка. Маркус точно стал ненормальным в последние дни. Точнее, после того что произошло в отеле.       Он скинул гребаную запись с бессмысленным мемом, приписав короткое сообщение: «Расслабься, волчонок».       — Кто ты?       Последний вопрос горько слетает в пространство передо мной.

22 июля, 2021 год.

Республика Интар, Кальярра.

      — Ну ты и дура… — Рене крутит пальцем у виска и прикладывается к холодной бутылке с водой. Жара стоит невыносимая, как и мое внутреннее состояние.       — Не начинай, пожалуйста, — прошу я. — Да и что в этом такого?       Подруга картинно давится водой, обгоняет меня и вынуждает остановиться.       — Ты официально разрешила Маркусу болтать о всяких бабах.       — И? — я от раздражения пинаю камень под ногами. — Пусть болтает.       — А еще ты ему сказала, что ревнуют лишь те девушки, которые влюблены.       — И?!       Она прищуривает свои зеленые глазища, испытующе смотрит несколько секунд и резко поднимает голову к небу. Эта ненормальная отпускает несколько молитв вселенной и лишь только потом обращается ко мне.       — Вот поэтому ты и дура.       Мы продолжаем движение в тишине. Может Рене права?.. Я повторно прокручиваю наш вчерашний диалог в шуточной форме с Маркусом.       Маркус:       «Асия, я же шучу. Думаешь я бы всерьез стал с тобой обсуждать других девушек?       Я:       «Почему бы и нет?       Маркус:       «Потому.       «Воспитание и совесть не позволит.       Я:       «Так мы же друг другу ничего не должны. Не понимаю, что не так?..       Маркус:       «Девочкам вряд ли нравится слышать о других девочках. В сексуальном контексте.       «От человека, с которым был близкий контакт.       Я:       «Девочкам не нравится слышать о других девочках, лишь когда они влюблены. Расслабься.       Признаю, может я слегка и приревновала, когда мы обсуждали вновь резко вспыхнувшее желание и он не проявил инициативы ко мне, отшутившись про то, что пора кого-то найти… Но это не влюбленность.       Я холодной головой осознаю, что мы действительно друг другу ничего не должны. И то что он изменился явно не к лучшему. Перепады настроения, его странный интерес к моей матери, последующее поведение, будто бы ничего не случилось, частые пропадания, несмотря на то, что он заходит в сеть… Перечислять можно бесконечно. Моментами, не понимая его поведения, я хочу сорваться и спросить его обо всем в лоб. И все равно, что он скорее всего не даст прямых ответов. По крайней мере, на все вопросы.       Спустя время чуть успокаиваясь, я мысленно твержу себе просто отстраниться, оставить его в покое, как он видимо того и хочет, и не усложнять себе жизнь. И его подобные порывы «заботы» о моей реакции на других девушек лишь только злят. Словно я ребенок какой-то… Или же он ищет способы успокоения своей совести?       Но что-то тогда должно было произойти…       За что Маркус может чувствовать вину? За секс в отеле? Вряд ли. А других вариантов у меня нет.       Вообще в последнее время я четко держусь за решение лишний раз им не очаровываться. Его интерес к матери как будто что-то переломил во мне. Бесконечные вопросы навязчивым потоком крутятся в голове круглосуточно, однако больше эта тема не поднималась. Словно ее и не было вовсе. А первой завести тему у меня не хватит смелости. Еще и в дополнение выдам себя, что будет совсем не к месту.       Я доверяю Маркусу… Но логика буквально кричит о том, что лучше не поднимать тему работы.       — Рене, перестань так громко сопеть мне на ухо. Меня наконец-то отпустили погулять, а ты сейчас все портишь. Пусть болтает о бабах своих, мне то какое дело? Мы же друзья.       — Мы же друзья, — она передразнивает меня писклявым голосом, а потом смотрит посерьезневшим взглядом. — Меня обманываешь — ладно, я не обижаюсь. Но себе не внушай чушь.       Я издаю стон бессилия и отмахиваюсь от нее. Зря только рассказала ей об этом… Бесит!       Отрешенно начинаю разглядывать улицу, по которой мы идем. Центр Кальярры в выходной всегда многолюден. Молодые парочки, идущие за ручку, мамы с детьми, компания подростков, громко переговариваясь идет с музыкальной колонкой… Все действует на нервы.       Слишком жарко, слишком шумно. Прямо как в моей голове. Моментами мне иногда действительно становится трудно дышать. Страх от собственных мыслей, словно удавка, резко впивается в горло.       Она мешает выполнять повседневные дела, превращает ночи в бессонное скитание, и как только я обессиленная проваливаюсь в сон — кошмары добивают меня окончательно. Последнее настолько стало привычным, что уже можно рассуждать об этом с искренне каменным лицом.       Чего я боюсь? Ответ прост — неопределенности. Маркус стал слишком непредсказуем. Я перестала его понимать.       Сегодня мы можем болтать как раньше, а завтра он не будет отвечать мне весь день, а то и два или все три. Потом снова внезапно объявится и сценарий пойдет по кругу. В дополнение странные детали только больше вгоняют в тревогу. Один раз Маркус грубовато отметил, что я излишне чувствительна. Что придаю лишнее значение вещам, которые того не стоят. Стало тогда обидно. Обидно не за замечание, а за его переменившееся отношение ко мне.       Он никогда не попрекал меня за это. Но после его слов я ощутила себя каким-то нелепым ребенком…       Будто бы я вернулась назад. Где меня никто не сможет понять до конца.       — Рене… Я могу спросить?       — Мм?       — Что ты тогда увидела в картах? В кафе, когда решила познакомить меня с Маркусом, — я крепко стискиваю зубы от смущения.       Ну вот, Асия, до чего мы докатились. Ищем ответы в таро.       Повисает тишина. В сторону Ирене я упрямо не смотрю. Наверное, она сейчас удивилась, что ее далекая от суеверия подруга начала интересоваться гаданием.       — Ну так что? — с напором выдаю я, разглядывая лица в толпе незнакомых людей.       — Тебе рановато еще об этом знать.       — В смысле?       Все же оборачиваюсь к ней. Чтобы убедиться, что она не издевается.       — В прямом, я скажу, когда придет время.       Ирене поджимает губы и больше ничего не говорит. Наша прогулка продолжается в гнетущем молчании. До тех пор, пока мой взгляд не натыкается на массивную фигуру, идущую нам на встречу.       Глупая обезьянка в моей голове начинает хлопать тарелками. То ли от радости, то ли от страха.       — Молю тебя, делай вид, что ничего не происходит, — скороговоркой произношу я, натягивая невозмутимость на лицо.       Его голубые глаза пусто смотрят перед собой, в ушах наушники, а спортивная сумка перекинута через плечо. Не в силах отвести взгляд от Маркуса, я невольно цепляюсь рукой за локоть Рене в поиске поддержки. Адреналин разливается по телу, в висках начинает гулко стучать. С каждым шагом мы приближаемся к друг другу. Ожидание, когда он наконец заметит меня, сбивает со спокойного шага. Движения становятся резкими, дергаными.       Ирене весело погружается в рассказ какой-то бессмысленной истории. Где-то там, на второстепенном плане, я понимаю, что она пытается меня отвлечь, сделать вид, будто действительно все хорошо… Вот Маркус медленно оглядывает толпу, и его взгляд останавливается на мне. Его губы расплываются в еле заметной улыбке. И все.       Больше ничего не меняется.       Расстояние между нами сокращается. Время ускоряется. Я успеваю отметить только темные круги под его глазами и бледный тон лица. Наши взгляды цепляются друг за друга. Кажется, его глаза выражают еще более глубокую пустоту, чем ту, что я наблюдала за прошлые наши редкие встречи… Учащенное биение сердца, десять шагов и я прохожу мимо него, бросив тихое «привет». В ответ слышится лишь молчание.       Внутри все немеет. Даже не дыша, я на автомате переставляю ноги вслед за Рене. Тело охватывает слабость, хочется обернуться, но подруга шикает на меня.       — Он даже не поздоровался! — шепотом взрываюсь я.       — Говнюк, — выносит подруга вердикт.       Рык срывается с моих губ. Я резко сворачиваю в безлюдный двор.       — Куда ты? Асия!       — Курить.       Что-то точно не так. Маркус ведет себя слишком странно. Я не могу это даже объяснить… Лишь сердцем чувствую возникшую пропасть между нами.       — Ась, — Рене берет меня за руку, останавливая меня. — Не пиши ему.       — Отпусти, — высвобождаюсь из ее хватки и отправляю Маркусу короткое сообщение.       Я:       «Ты даже не поздоровался.       Щелкаю зажигалкой, закуриваю. Едкий дым попадает в глаз, и я кривлюсь от режущего ощущения. Горький вкус на языке проявляется сильнее чем обычно.       Ответ приходит быстро.       Маркус:       «Ты не одна.       «Подумал не стоит раскрывать, что мы знакомы.       — Бред какой… — комментирует Ирене, прожигая взглядом мой телефон.       Я:       «Я же не с родителями, а с подругой. Которую ты, кстати, и так знаешь. И она тебя.       Маркус:       «Хорошо. В следующий раз учту)       Я облегченно расплываюсь в улыбке. Но все равно тревога меня не оставляет меня. Въедается в вены до тех пор, пока я практически не докуриваю до фильтра сигарету. Легкий стук в плечо от подруги и ее возмущенный возглас возвращает меня обратно на землю.       — И ты этому веришь?!       — Ну, звучит логично… — тяну я, делая последнюю глубокую затяжку.       Подставляю лицо под лучи солнца и закрываю глаза, в деталях вспоминая его лицо. И все же что-то не то. Маркус выглядит чужим.       Я:       «Ты какой-то уставший, случилось что?       Маркус:       «Работаю.       Коротко, информативно…       — Он тебя просто динамит, — заканчивает за меня Рене.       — Может, он действительно занят, — я убираю телефон подальше от ее глаз, выбрасываю бычок и разворачиваюсь в сторону главной улицы.       Ирене продолжает что-то говорить, окружающий мир будто погружается под воду. Всеми силами пытаясь проглотить ком в горле, я уверенно двигаюсь вперед. Главное не оборачиваться и успеть взять себя в руки.       Рене не должна видеть насколько меня это задевает.

3 августа, 2021 год.

Республика Интар, Кальярра.

      Я размазываю слезы по лицу и отправляю короткий ответ подруге… Лишь бы она перестала мне бесконечно написывать.       Я:       «Я перехотела участвовать в мотогонках, Рене. Не спрашивай почему. Просто пропало желание.       Ирене:       «Но почему?!       Выключаю телефон и откладываю его на кофейный столик. Короткий всхлип вырывается из груди. Действительно, почему?       Разве не я хотела отложить деньги с выигрыша на обучение? Будучи суеверной, даже Ирене не стала рассказывать о цели участия, дабы не отпугнуть удачу. Настолько сильно держалась за мысль успешности нелепого плана, используя даже несвойственные мне способы.       Но итог таков: через тридцать минут заканчивается регистрация в гонках, при всем желании я не успею доехать до места. И через год мать не станет оплачивать мое направление, настоит на том, чтобы первый диплом был получен по ее специальности.       И все это случилось по вине Маркуса, который решил объявиться спустя неделю молчания с неоднозначным запросом… Нет, Асия, все случилось по вине твоей слабости!       — Наивная дура, — шепчу я, не отводя взгляда от окна соседнего дома.       Свет все также не горит. Наверняка он поехал с кем-то веселиться в отеле.       — Идиотка… Глупая идиотка…       Дрожащими пальцами я ввожу пароль на экране и захожу в диалог с ним. Был в сети час назад. Отматываю переписку в самое начало и не сдерживаю себя от нового потока слез.       Маркус:       «Привет.       «У меня вопрос, волчонок. Я знаю на него ответ и все же…       «Нет знакомой для интима? Которая с пониманием и простотой относится к этому. Не хочу более резкие слова использовать. Надеюсь, ты поймешь.       Хочется приехать к нему, выкрикнуть в лицо все сдерживаемые мысли, больше никогда не притворяться в переписке, что меня ничего не заденет и… Запретить ему называть меня волчонком. Называть меня этим прозвищем, когда он хочет спросить про других девочек.       Хочется, чтобы это все закончилось…       Я:       «А как же сайт знакомств и усложненный отбор?)       Маркус:       «Асия, я не в настроении для сарказма.       Я:       «Я и не шутила. Знакомых нет.       Маркус:       «Нужен был только ответ. Спасибо.       Стоило еще на этом моменте закончить диалог. Не делать себе хуже и не вестись на поводу своего упрямства и желаний. Крепко стискивая зубы, я вжимаюсь спиной в обивку кресла. Слезы перестают идти бесконечным потоком. Внутри расцветает гнетущая пустота, а голова начинает слегка гудеть.       Нужно дочитать, Асия. Посмотри правде в глаза. Без эмоций, без той пелены, в которую ты обернула Маркуса. Посмотри и пойми насколько ты готова унизиться…       Я:       «Серьезно, а почему не сайт знакомств? У тебя прям сильная потребность что ли?       Маркус:       «Тебе честно?       «Я уже пытался. У всех резко нарисовались дела. Причем когда я снял отель. Поэтому злой сейчас немного.       Я:       «Так а откуда такая потребность то? Раньше же ты воздерживался и нормально все было.       Маркус:       «Волчонок, мы же с тобой съездили.       «Все прошло хорошо… Но мне не хватило. Так как я себя сдерживал. В итоге получаю то, что свойственно.       «Не хочу продолжать об этом разговор.       «Нет смысла.       Я:       «Не поняла…       Маркус:       «У тебя нет вариантов для меня. Так что об этом не надо.       — Дура, дура, глупая дура! — я впиваюсь ногтями в ногу, крепко зажмуриваясь.       Я:       «Вариант повторить — тоже не вариант?       Непонятное ощущение сжимает грудную клетку. Не стоило спрашивать. Ответ был и так очевиден. Только вот я как истинная мазохистка захотела получить прямой отказ… Захотела показать ему, что вот она я, чтобы ты не сказал, дурочка-Асия все равно готова предложить себя!       Маркус:       «Повторить что? С тобой?       Я:       «Дурачком не прикидывайся. У меня сегодня ревизия и на нее можно не пойти.       Я готова была поставить его выше моей цели победить в мотогонках. Желание одержало вверх. И в этот же момент меня окунули в реальность неизбежности конца. Он больше не тот Маркус, которого я знала…       Маркус:       «Асия, тебе было больно тогда. Мы несовместимы в размерах. Я могу тебе навредить. Во-вторых, тебя мать грохнет за эту спонтанную поездку.       «Спасибо за предложение.       Я:       «Даже не знаю… Есть ли мне смысл спорить с тобой) Все, что ты расписал — решаемо. Но как хочешь.       Маркус:       «Бог с ним. Процесс и устранение боли решаем. Однако твоя мать — самый опасный момент. Для тебя, обрати внимание. Мы оба из твоих рассказов знаем об этом.       Я:       «Я тебя услышала.       Я тебя услышала, Маркус. Однако себя вот услышать до нынешнего момента так и не смогла.       Диалог позволил мне скрыть истинные эмоции. Сомневаюсь, что в звонке я бы смогла сдержаться от слез. Или от упреков, что когда мы договаривались на отель, ему было плевать и на мать, и на мои рабочие смены. Маркус хотел буквально вырвать меня из цепкого режима, несмотря на все риски.       Стойкое ощущение закрывающегося капкана душит своей безысходностью. Я правда старалась… Делала вид, что ничего не происходит. С равнодушием реагировала на вещи, которые на самом деле мне неприятны. Но, видимо, не получается.       «Первый раз для многих становится ценным только после».       «Ты пробуешь то, о чем не осведомлена. Думаешь, что все ок. Все под контролем. А потом понимаешь, что пробрало от чего-то новенького. И тянешься, тянешься… У тебя лично, волчонок, много самоконтроля. Если появится такое — ты мозгом решишь. Надо оно или нет. Ты умеешь. Я вижу такое».       — Не умею… — тихий вой вырывается из меня.       Я сильнее сжимаюсь в кресле. Прячу лицо в коленях, осознавая что подвожу не только себя. Старого Маркуса тоже.       Выстроив самостоятельно правила нашей игры, я слишком поздно поняла… Мне хочется совсем не этого. Решила, что лучше так, чем потерять наше общение. Слишком самоуверенно понадеялась на то, что смогу. Я разрешила ему говорить обо всем, не желая терять комфорта в диалоге. Не желая оставаться в неведении. Глупо решила, что лучше знать обо всем, чем теряться в догадках.       Но почему теперь так больно?       Я же не могу в него влюбиться. Не могу подвести нас настолько сильно.       Я не хочу вставать в один ряд с его бывшими. Не хочу делать ему неприятно, заставлять его чувствовать вину за случившееся.       Больно, больно, больно…       В попытке сделать глубокий вдох я осознаю, что мне резко начинает не хватать воздуха. Воспоминания начинают слишком ярко мелькать в голове.       День нашего знакомства. Первые минуты неловкости, мое недовольство… Потом долгие разговоры, невинные словесные игры. Стена недоверия осторожно разбиралась по кирпичикам. Помощь с Алепо, снятие масок, мои слезы, крепкие объятия на краю леса посреди звездного неба. Его поддержка, вера в мой потенциал… Бессонная ночь, долгий разговор, наши откровения. Жесткий голос в лифте, выдергивающий меня из кошмара, голубые глаза полные тревоги, настойчивые губы… И как я в итоге глупо отпустила контроль в номере и сгорела от нахлынувших чувств.       Даже не заметила, как намертво привязалась к нему. Слишком поздно поняла…       Своим взглядом, прикосновениями, словами Маркус развил во мне нечто большее, чем дружба.       На подгибающихся ногах я встаю с кресла, подхожу к открытому окну на балконе. Ветер ласково ползет по дорожкам слез на моих щеках, теребит распущенные волосы, подавляет нарастающий шум в ушах. Я поднимаю голову к небу, горько улыбаясь в ответ воспоминаниям.       — Почему он? — шепот срывается с моих соленых губ.       Теплый августовский вечер впервые кажется чужим. Холодным, отстраненным. Месяц, в который я родилась, внезапно пустеет. Становится бессмысленным.       Не хочется больше ничего.