Примеряй свои тени

2 июля, 2021 год.

Республика Интар, Кальярра.

      С трудом разлепляя глаза, я понимаю, что просыпаюсь я только к вечеру под крики матери, мол, мне необходимо восстанавливать режим и вообще нечего так долго дрыхнуть молодому организму. События вчерашнего дня бурно проносятся в сознании, разгоняя адреналин и остатки сонливости. Осознание, что все обошлось, приходит только в конце, на замену остаткам сонливости. На миг двойственное чувство дает мне полубезумное ликование, что хоть вставать из-за пережитого стресса легче, чем обычно.       Арон вчера естественно не послушался меня. Он намеренно медленно стартанул вперед, кинул «привет» Маркусу через аварийку и тяжелым взглядом уставился на меня.       — Откуда ты его знаешь? — вопрос ввел меня в ступор. Перевозбуждение от эмоций, замешанное на страхе и ярости на Арона влияло на мыслительный процесс не в лучшую сторону.       — Да какое тебе дело? Стоп… Ты так говоришь… Откуда ТЫ его знаешь?       — Секрет за секрет, малявочка.       — Забили. Следи за дорогой… И не называй меня так!       Так мы и доехали, в гнетущей тишине, без музыки. Он словно специально издевался надо мной таким способом, пытаясь вывести на эмоции. Напряженно попрощавшись с ним, я влетела домой с такой убитой миной на лице, как будто террористы подорвали всю мою семью. Мать, пребывающая в хорошем настроении, что не редкость в ее выходной, не могла это не заметить.       — Асия, что-то случилось?       Да, твоя дочь совершенно добровольно влезает в какую-то задницу — именно так хотелось тогда ей ответить.       — Куратор завтра собирает всех на ночной страйкбол на южном полигоне… Сказал, что молодым будет полезно побегать с опытными людьми в усложненной среде. И еще! Добавил, что если кадеты победят, то все участники получат автоматом допуск к итоговым экзаменам… Жалко, что все это ночью проходить будет. Я бы хотела пойти.       Торопливая речь добавляла нотки волнения, в тот момент было важно не представлять слишком яркие кровавые картины трагического террористического акта, иначе бы лицо перекосило в сторону отвращения и ненависти.       — Расстроилась, потому что я тебя не отпущу?       — Да…       — У нас тоже были такие вылазки, только уже не в школе. Полезные мероприятия. Езжай, включишь видеосвязь перед игрой и достаточно. Ты не обманываешь меня, Асия, а я тебе верю. Все просто. Договорились?       В общем, театр одного актера удался. Еще и удачно подвернулось ее хорошее настроение. Мать зачастую руководствовалась эмоциями при принятии подобных решений.       Я изобразила сначала неверие, а потом удивление на лице, прощебетала что-то радостное и убежала в комнату под предлогом сбора необходимых вещей. На самом деле нужно было разобраться в самом главном деле. Телефон, который я с паники тогда в машине выключила к чертям, послушно загорелся фирменным значком.       Маркус:       «Такое позднее время, а ты еще не дома.       Одно единственное сообщение висело еще с того момента, когда я ехала в машине Арона. Ни пропущенных звонков, ничего больше. Ответить ему мне хватило смелости уже в стенах собственной комнаты.       Я:       «Я давно приехала, но забыла написать тебе.       Не мог же он нас тогда увидеть! Зеркало заднего вида показало, что Маркус повернул на ближайшем перекрестке. Пути разошлись, так и не успев сойтись. Оставалось надеяться, что он сформулировал так двойственно предложение лишь по причине, что я обещала ему сообщить, когда буду свободна для звонка.       Маркус не отвечал и даже не заходил в сеть. Меня мучали угрызения совести и дикий интерес, чем он там таким занят. Два противоположных чувства боролись во мне, монотонным зудящим ощущением засели в разуме и отказывались выходить. Даже книга не могла погрузить меня в вымышленный мир. Чай не успокаивал, тихая фоновая музыка больше раздражала. Сон отбило напрочь и, не выдержав, глубокой ночью я написала ему второе сообщение.       Я:       «Спишь?       Маркус:       «Нет. Домой еду.       Ответ пришел спустя пятнадцать минут. Сердце в груди подскочило, книга, лежащая на моих коленях, сползла вбок и закрылась от резкого движения. Нервы порождали пустоту, пустота — глупый юмор, но я уже давно перестала стыдиться чего-либо перед ним. Поэтому живем один раз, пишем не раздумывая.       Я:       «Такое позднее время, а ты еще не дома!       Маркус:       «Волчонок, я не настроен на шутки. Расскажешь что-нибудь? Могу позвонить?       Не колеблясь ни секунды, я сама нажала на иконку вызова, в очередной раз безмолвно отсылая вселенной благодарность за то, что моя комната на третьем этаже и мать меня вряд ли услышит.       — Ты на громкой, если что, — зазвучал немного отдаленно голос Маркуса.       — За рулем?       — Да.       Вроде как, по первым ощущениям привычный медвежонок. Только немного угрюмый и оттого еще более немногословный. Словно мы с ним поменялись ролями: я рассказчик, а он слушатель.       — Сразу после таких просьб рассказать что-то возникает пустота в голове…       — Это легко исправляется и развивается. Рассмотри пространство вокруг себя. Расслабься.       Я послушно последовала его совету, оглядывая комнату в полумраке. Пусто, ничего толком не цепляло. Но ощущая оголенным бедром холодный глянец книги, внезапно вспомнила одну статью. Однажды в острый момент скуки и безделья она мне удачно попалась в интернете и оказалась довольно интересной.       — О! Знаешь, что я вспомнила? Ты в курсе, что наш мозг не может отличить вымышленных персонажей от реальных людей? Поэтому мы испытываем такие яркие эмоции при чтении книг. Подсознание просто не понимает, что мы не по-настоящему влюбляемся в героев, теряем их…       — Почему не по-настоящему?       — Ну… Это же все вымысел.       Возникла привычная пауза. Маркус формулировал тогда свою мысль, а я задумчиво расчесывала укус от комара на ноге.       — Наши разговоры тоже имеют форму вымысла. Когда слова еще не сказаны и находятся только в мыслях. Потом они материализуются и плетут свою паутину влияния. Так и с книгами. Они тоже влияют. В чем-то помогают, — его голос приобрел прежние спокойно-расслабленные оттенки. Я перебралась на кровать и довольно растянулась в позе звездочки, расплываясь в легкой улыбке, — Но мне больше интересны ощущения самого писателя. Что думаешь по этому поводу, волчонок?       — Хмм… Думаю, если бы я была писателем, то перенесла бы все свои переживания и эмоции в книгу, — признаться тогда, что пару лет назад я немного баловалась письмом смелости не хватило. Увлечение не прожило и дольше двух месяцев.       — Нарциссизмом попахивает, — с ехидством поддел Маркус.       — Без шуток, серьезно. Я не мемуары имела в виду, просто…       — Знаю, волчонок. Я понимаю, — он меня мягко перебил, от чего появилось легкое стеснение в груди. — Тебе пора отвыкнуть от того, что мне нужно что-то дополнительно объяснять.       Пытаясь перевести тему не особо хитрым способом, я сместила фокус внимания на самого Маркуса:       — Кстати… К тебе встречный вопрос.       Снова пауза. Я успела покататься туда-сюда по кровати, закинуть ноги на подушку, перевернуться и в конце концов скатилась на холодный пол. Стало жарко.       — Любишь стихи?       Вопросом на вопрос, значит… Он так долго думал над этим что ли?       — Ну… Не особо. Маленький формат не дает мне достаточной глубины. У меня даже все книги в большинстве своем — это длинные циклы.       — Занятно. Я просто раньше увлекался стихами. Круто разгружает. Иногда наоборот. Двойственный эффект.       Жар прилил тогда к щекам, и я мысленно хлопнула себя по лбу. Вот глупая… Теперь просить показать будет неудобно. Такой отличный шанс узнать его упустила.       — О чем писал?       — О войне. Любви. Писал и даже не перечитывал. Не суть, — сухо выдал Маркус.       — А что изменилось?       — Просто перестал. Прежние всплески эмоций остались в прошлом. Гармония и стабильность. В таком состоянии я не творец…       Так мы и проболтали практически до утра, пока он окончательно не заснул. Причем это произошло прямо в звонке. Меня это даже немного умилило.       Кто же ты такой, Маркус?       Вопрос безостановочно крутился после разговора и сразу же повторно возник при пробуждении. Перед сном приняв контрастный душ с целью успокоить кипящую голову, мое тело окончательно расслабилось и потребовало сна. Но безостановочные мысли крепко держали меня в тисках реальности.       Понимание, что я опрометчиво сосредоточилась лишь на одном его образе, преследовало меня теперь на постоянной основе. Я сама не заметила, как забылась и даже банально не попыталась аккуратно узнать, чем же он занимается.       У меня были предположения, хорошая память не подвела, и как только разум избавился от лишних эмоций, начал мыслить холодно, события прошлых лет всплыли четкой картинкой. Собирая все необходимое снаряжение на страйкбол, я надеялась, что смогу проверить свою теорию сегодня же.       Маркус подписан на группу южного полигона, и в опросе о сегодняшнем сборе он написал, что будет на игре. Осталось воплотить задуманное… И попробовать все-таки победить того Лесника.

***

      Спустя несколько часов.              Арон:       «Выходи, я стою на въезде у главных ворот. Пять минут тебе, сержант, или побежишь пешочком :)       Как всегда, своем репертуаре. Спасибо, что хотя бы не грозится подъехать к самому дому. Либо он понимает абсурдность восточной жизни, либо ему просто все равно.       Сообщив матери, что поеду на такси, я пулей вылетаю из дома. Ворота соседского дома вновь оказываются распахнуты настежь. На маленькой лужайке резвятся две маленькие болонки. Плюшевые на вид создания упорно пытаются вывести из себя огромного добермана. Тот в свою очередь горделиво возвышается над двумя малявками, не обращая на них совершенно никакого внимания.       Собака начинает недобро косить на меня, как только я появляюсь в ее поле зрения. Удивление вспышкой оседает напряжением в шее… Странно, обычно животные на меня если реагируют не положительно, то точно нейтрально. Вот только теперь слух улавливает тихое рычание.       Мое тело мгновенно парализует. Доберман сидит без привязи. Страх ситуацию не улучшит, людей вокруг нет… Просто восхитительно.       Через силу я делаю маленький шаг назад, в попытке оказаться за собственными воротами. Тварь моментально реагирует и вскакивает. Сердцебиение учащается, боль в районе груди короткой вспышкой запускает адреналин по телу. Доберман рычит уже на полную мощность, медленно сокращая расстояние. Тело окончательно цепенеет, я буквально не могу сдвинуться с места. В голове образуется пустота, горло пересыхает.       Нужно закричать, чтобы кто-то выбежал из этого чертового дома… Нет, собака тогда точно кинется на меня.       Ну вот, Асия, съездила ты на гребаный страйкбол.       — Барон! Фу! — смуглый мужчина, одетый во все черное, словно услышав мои молитвы, появляется во дворе.       Собака моментально перестраивает свое настроение и теряет ко мне всякий интерес. Он послушно садится у ноги хозяина, болонки опять начинают липнуть к большому брату, кусая за бока и пытаясь залезть ему на спину.       Барон, значит… У меня вот только-только появилось для него более подходящее имя.       — Извините, этот хулиган не совсем любит чужаков, — незнакомец выходит на общую дорогу между нашими домами.       Высокий. Я задираю голову, с легкой злостью отвечаю на его мягкий взгляд карих глаз.       — Но это все равно моя вина, — он прислоняет руку к груди. — Если честно, я вообще думал, что тут никто не живет.       — Мы недавно переехали, — мой голос от пережитого позорно дрожит, а тело после адреналиновой встряски чувствует себя опустошенным.       Память внезапно подкидывает недавнее событие. Когда я после ресторана шла к озеру, видела точно такой же высокий силуэт… Нет, это два разных человека. Первый был крупным, а этот, хоть и широкий в плечах, имеет более худощавое телосложение. На вид ему лет тридцать пять — сорок. По ощущениям он не кажется мне странным или страшным. Вот только глаза его чем-то меня напрягают. Смотрит он странновато…       Может быть, это мое глубоко вбитое на базовом уровне недоверие упорно засело внутри и не хочет выходить при любом контакте с людьми старше меня. По банальной причине — они могут быть знакомы с моей матерью. А, значит, от таких стоит держаться подальше.       Не общаться. Не рассказывать о себе что-то. И вообще лишний раз не светиться.       — Я тут нечасто появляюсь, привез собаку на временное проживание. Будем знакомы, — мужчина протягивает ладонь, — Януш.