Your element

Несмотря на то, что у Чимин вынужденный отпуск, у Юнги его нет. Она продолжает работать с девяти утра до девяти вечера, иногда даже сверхурочно по какой-либо причине. Когда такое происходит, Юнги, как правило, начинает плеваться ядом или просто молит всех богов отпустить её домой. Юнги не любит свое дело — вот что понимает Чимин, когда проходит неделя с их знакомства. Лекари работают усердно и кропотливо. В лазарете днём шумно и всегда толпа народу. Помощь нужна всем и каждому. Иногда к ним направляют особо тяжёлые случаи вроде большой потери крови или внутреннего кровотечения. В такие моменты маги воды становятся необходимыми. И так как Юнги одна из двух старших лекарей, обладающих этой стихией, нагрузка на неё увеличивается вдвое. И Юнги ненавидит такое. Чимин приходит в лазарет, чтобы просто посидеть в сторонке и понаблюдать за повседневностью своей пары. Она никому не мешает, тихонько сидя в уголочке и либо что-то читая (у Юнги хороший вкус), либо следя за работой других лекарей. Это увлекает, если честно. Чимин редко задумывалась, как работают «мирные» маги и насколько это тяжело. Теперь она наглядно видит разницу между ними и боевиками. Юнги дотошна и серьёзна, когда работает. Ни с кем не говорит ласково, чётко и даже резковато, без всякой утайки сообщает диагноз. Чимин — исключение. С первой минуты, как она вошла в это здание, Юнги вела с ней уступчиво и, в целом, мило. Как будто хотела произвести впечатление. Но с другими Юнги оставалась хладнокровной Мин Юнги — старшим лекарем и едва не начальником здесь. — О чем задумалась? — перед ней поставили новую чашку на фарфоровом блюдце. Тончайшие узоры в виде рыбок украшали данный сервиз. И Чимин давно заметила, что Юнги просто обожает такие хрупкие, но красивые вещицы. — Почему ты не любишь свою работу? — Юнги учит не только контролю стихии («не контролю, а общению!»), но и прямолинейности. Хотя, вероятнее всего, эта черта всегда была при Чимин, просто она её не проявляла в полной мере. И ей правда любопытно, поэтому она смотрит на Юнги из-под ресниц, ожидая ответа. Юнги долго не думает, наливая в свою чашку утренний чай. Сильно пахнет земляникой с малиной. И где только берет все эти заварочки? — Она нудная. Да, в ней есть интересные вещи, но, пожалуй, я уже достаточно насмотрелась на это все. В какой-то степени мне не хватает активности, азарта, может быть, — закончив свою речь, женщина делает глоток и довольно мычит под нос, нахваливая собственный чай. После им не удаётся развить эту тему, так как к Юнги приходит посетитель с переломом пальца ноги (типичный удар об тумбочку), но Чимин понимает, что она имела в виду. Кому-то не хватает боевой активности, а кому-то она поперёк глотки. Но, при сказанных словах, Юнги остаётся замечательным лекарем. И то, что Чимин подмечает следующим, — женщина практически не использует магию. Только в тех случаях, когда без неё никуда и никак. Юнги грамотно высчитывает пропорции лекарств и обезболивающего. Совершенно точно ставит диагноз, только внимательно осмотрев и выслушав жалобы пациента. Оперирует, тщательно работая руками; любой другой водный лекарь уже бы давно доверил все стихии. Но не Юнги. Юнги предпочтет долгие часы над телом пациента, нежели пятиминутное вмешательство магии. Как она пояснила, в первом она напрямую контактирует с проблемой и видит её решение, а во втором — сложно угадать, правильно все сделает магия. Очень похоже на то, что Юнги не доверяет воде. Чимин её прекрасно понимает, хоть и не думала, что пара не способна справиться с этим. Чимин редко сталкивалась с другими водниками, но в лазарете их оказалось ещё четверо помимо Юнги. Она видела, как работают они, и сравнивала их подход с юнгиевым. Отличия на лицо, но кое-что не давало покоя. Все водники, какого возраста и профессионализма бы ни были, виртуозно владели своей стихией и это получалось как-то интуитивно, как они говорили. У Юнги с водой отношения странные: вроде слаженные, но все равно натянутые. Точно недоверие. — Юнги, поколдуй мне, — просит на их совместных (смешно, учитывая то, что они почти все время вместе) выходных Чимин. Её голова снова на коленях старшей, и это больше не так смущало. Куда больше вводили в ступор действия Юнги. Пальцы женщины на миг застывают в её волосах, а потом продолжают лениво водить по коже головы. Приятно так, что хочется мурчать. — Юнги-и, — повторяет, надув губы, Чимин, открывая глаза. Юнги усмехается на её вторую просьбу и молящий тон. И ничего не предпринимает. — Ну, пожалуйста… Постепенно Чимин узнала, что Юнги питает слабость ко всему милому. И, ну, так уж вышло, Чимин умеет быть миленькой. Особенно, когда ей что-то надо. — Ты слишком хитрая лисичка, дорогая, — вздыхает Юнги и поднимает руки, позволяя девушке сесть совсем рядом, почти касаясь плечом её плеча. — С чего вдруг такое желание? — Захотелось посмотреть на твою магию. Ты же видела мою, — честно ответила Чимин, не видя смысла во вранье. Мало того, что Юнги это не понравится (она быстро все поймёт), так и не прибавит очков в пользу Чимин, как пары. Мин снова вздыхает, почесывая затылок, и прикрывает глаза, полностью расслабив руки. Через пару секунд Чимин видит, как ярко посинели вены под белой кожей, а широкие ладошки будто бы вспотели. Когда старшая открывает глаза, в её руках уже по два крупных пузыря, переливающихся блеском на солнце. Чимин с детским восторгом чувствует солёный бриз от них. Словно вернулась в родную деревню, что находится близ моря. Юнги поднимает одну руку и вручает один пузырь Чимин. Боязливо коснувшись кончиками пальцев постоянно движущейся поверхности, девушка широко улыбается, когда понимает, что пузырь не лопнул. Ещё и кожу так хорошо холодит… — Ты ей нравишься, — хмыкает Юнги, пуская второй пузырь парить в воздухе рядом с Чимин. На удивление последней водный шар не просто спокойно застыл, а активно залетал вокруг неё, забавно подпрыгивая и разбрасывая мелкие брызги. Чимин хихикнула, глядя на это зрелище. — Вода довольно скромная и тихая. Она не такая строптивая, как огонь, и ей не так нужна свобода, как воздуху. Но порой и ей хочется поиграть. И с истинными магами воды она ведёт себя именно так, как с тобой. Чимин зарделась, полностью касаясь рукой глади пузыря. Конечность прошла насквозь, что слегка напугало младшую. А вдруг лопнет? — Не волнуйся, он будет в порядке. Это же вода, она умеет изменять форму. Переменчивая и плавная, — пузырь всего лишь пустил её внутрь, чуть видоизменяя свою форму на более приплюснутую. Чимин попробовала пошевелить пальцами и у неё получилось. Стихия мелко запузырилась. Юнги положила подбородок ей на плечо, смотря с улыбкой на её игры с пузырями. Чимин была сильно увлечена, чтобы заметить такие мелочи. Чимин не скоро признается, что в тот день (всего лишь десятый по счету с появления их связи) ей окончательно стало комфортно рядом с Юнги.

***

Юнги обожает чай. Её страсть к нему очень знакома Чимин, хоть и доходит до пугающих габаритов. За несколько недель, что девушка провела со своим соулмейтом, она узнала о заварке и разнообразных смесях больше, чем когда-либо слышала от отца. А папа у неё тот ещё чаевед, которого, бывало, не найдёшь нигде, кроме кухни, по которой уже разносились пары из разных узорных чайничков. Смотреть на то, как длинные пальцы, обхватившие ложечку, осторожно засыпают очередную заварку в чайник через ситечко, можно долго. Юнги сосредоточенно делает новый чай, не отвлекаясь ни на что. Она может даже не услышать Чимин, если та заговорит сейчас. Поэтому Чимин молча наблюдает и думает. Думает она в последнее время много. О себе, о появившейся в её жизни паре, о той мешанине чувств, что она вызвала. И кажется, что все просто. Но не для Чимин, которая совсем не ожидала встретить свою родственную душу почти месяц назад. Юнги ей нравится, и для Чимин это нечто новое, незнакомое совсем. Она не знает, как реагировать на комплименты пары, на смущающие до жути слова, приправленные прямотой женщины. Единственное, что понимает и принимает всецело Чимин, — растущую с каждым днем симпатию к Юнги. Она также понимает, что это будет взаимно, ведь Юнги явно не из тех, кто будет проводить время с не приятным ей человеком. Их связь становится все лучше, это очень чётко чувствуется глубоко внутри. Чимин начинает ощущать чужие эмоции, которые Юнги может спрятать под маской равнодушия. Отдалённо, но это пока. Все-таки они только недавно встретились. Чимин верит, что скоро их душевная связь станет ещё крепче и они смогут полностью чувствовать настроение друг друга и даже влиять на это. — Только что было очень тепло. О чем ты подумала? — поинтересовалась Юнги, закрывая крышку чайника. Чимин, подперев ладонями щеки, отвлеклась от своих мыслей и улыбнулась. Пока что она не скажет правду о своих более-менее установившихся чувствах к этой женщине, нет. До этого они ещё дойдут. — О твоём хобби. Ты очень любишь чай, — Юнги твёрдо кивает на её слова, вызывая у девушки тихое хихиканье. Связь односторонне дрогнула, как гитарная струна. — Мой папа тоже обожает его. Всё детство я слушала вместо сказок список ингредиентов и способы заваривания. Юнги весело смеётся, от чего видны её десна. Чимин не может сдержать улыбки от этого красивого вида. — Трудно тебе придётся, когда мы с ним познакомимся. Будешь постоянно слушать наши чайные споры, — ухмыляется Юнги, расставляя чашки для них. — Мне нравится следить за процессом больше, чем участвовать в нем, — признается Чимин, прикрывая глаза. Представлять картину знакомства Юнги с её родителями так… Интересно. Чимин может предположить, что Юнги им понравится. — Да и я не против, если вы таким образом поладите. Папа довольно мягкосердечный и любит поболтать. — А мама? — Юнги аккуратно разлила готовый сливовый чай по чашкам. Чимин сразу потянулась за графином, чтобы разбавить кипяток. — Мама куда более строгая. Но со мной она никогда не была жёсткой. Она всегда разговаривала со мной, как со взрослой, хотя в детстве часто все серьёзное скрывала за сказками. И о моей будущей паре она всегда говорила только хорошее… Верила, что я её встречу, — Чимин нежно улыбается, вспоминая мамины рассказы о её опыте с папой, как с соулмейтом, и пожелания ей найти свою пару. Мама была уверена в том, что Чимин достанется хороший человек. — Ты так о них говоришь, что мне захотелось с ними встретиться до свадьбы. Абсолютно уверена в том, что они прекрасные родители, ведь у них такая чудесная дочь, — по-доброму усмехнулась Юнги, сложив руки на груди. Чимин смотрит на неё во все глаза, а щеки снова обжигает румянец. — Когда-нибудь ты меня убьёшь своими комплиментами, — пробормотала, пряча заалевшее лицо в ладонях, Чимин. Юнги низко смеётся и продолжает невинный флирт: — Не раньше, чем ты убьёшь меня своей очаровательностью. Однозначно Чимин умрёт от смущения. Всё из-за её пары.

***

До конца больничного отпуска остаётся около недели. Чимин, просыпаясь в тёплых лучах проникающего сквозь незашторенное окно солнца, чётко осознает, как много изменилось за месяц её отдыха. Она встретила свою пару. Начала с ней поразительно быстро сближаться. Научилась лучше понимать огонь, не приказывать ему, а просить. Огонь теперь слушается охотнее (но, может быть, все дело в присутствии Юнги?). Её соулмейт ей нравится, и осознание этого не накрыло её с головой в один момент. Простой факт, который она спокойно приняла, ведь с Юнги по-другому и быть не могло. Женщина упорно, но осторожно ломала все стены, которые могла выстроить вокруг себя Чимин. И, ну, разве это не могло вызвать у Чимин признаки явной симпатии к ней? Чимин понимает, что ей комфортно, как никогда. Рядом с Юнги, её парой. Здесь, в её доме, где все пропитано ароматом трав и горного источника. А на диване в небольшой гостиной, смежной с кухней, удобно спать тёмными ночами. Не снятся кошмары, только нечто размытое, но точно счастливое, иначе бы Чимин не просыпалась выспавшейся и в хорошем настроении. Сегодня она снова осталась у Юнги. Водничка в очередной раз ворчала, что Чимин могла бы уже перебазироваться в её кровать, так ведь практичнее, теплее и вообще одни плюсы. Может так и хорошо было бы, просыпаться рядом со своей парой и попробовать наконец пройти ещё один этап сближения (по мнению Юнги, это самый эффективный способ — спать вдвоём и просыпаться, тесно прижавшись друг к другу; Чимин только и могла, что гореть от смущения от такого предложения). Но Чимин так не хочет. Рано ещё. Сейчас ей хорошо и так. Она постепенно привыкает к дому Юнги и здешним рассветам. Нужно признать, что тут уютнее, чем в ее комнате, выделенной штабом боевиков. Однако сейчас её будит не только настырный солнечный свет, припекающий её кожу. Внутри звенит напряжением и отдалённо, будто бы чем-то приглушенной злостью связь. Чимин сонно промаргивается, пытаясь сообразить, что происходит. Мозг экстренно выныривает из царства грёз. Юнги недовольна. Юнги злится на что-то. Чимин находит женщину, сжимающую хрустящий от давления пальцев лист бумаги, в спальне. Нить связи подрагивала. Чимин непонимающе хмурит брови. — Юнги? Что-то случилось? — тихо зовёт Чимин, нерешительно встав в дверях. Юнги удивляется её появлению, как будто по связи не почувствовала её пробуждения и приближения. Или просто не заметила. Наверное, это впервые, когда Юнги прячется от неё за стеной равнодушия. Лист наспех упаковывается в светло-желтый конверт, на котором Чимин успевает разглядеть красную печать. Чимин вдруг понимает, что сейчас Юнги улыбнётся и переведёт как ни в чем ни бывало тему. Не бывать этому. — Откуда письмо? — ее смятение пропало без следа, оставив лишь цель — добраться до истины. Почему Юнги выглядит так расстроенно? Чимин не хочет видеть старшую в таком состоянии. Девушка проходит внутрь и подходит ближе, беря за руку свою пару. Обычно первая шла на контакт Юнги, поэтому это ещё больше удивило её. Чимин сама взяла её за руку и смотрит крайне обеспокоенно. — Чимин-а, — связь со стороны Чимин дрогнула. Юнги ещё не говорила этим утром, да и, в целом, вряд ли умывалась, судя по заспанным глазам и лохматым, распущенным волосам. И тем, что заставило Чимин внутренне смутиться, был голос с утренней хрипотцой. Мурашки неосознанно пробежались по спине. — Ты злишься на отправителя. Кто это был? — не акцентируя внимание на своих чувствах, вновь спросила Чимин. Юнги первая отводит взгляд, опуская его на письмо в своей руке. Её плечи поникают, и это уже точно знак. Юнги подавлена. Бледная рука вяло держит конверт, который забирает себе Чимин. Девушка внимательно рассматривает гербовую печать, отчего-то знакомую. Голова льва, чья грива больше похожа на огонь. Этот символ принадлежал одной небезызвестной в их империи семье графов. Намджун как-то упоминал про них довольно нелестными словами. — Это письмо от моей семьи, — вздохнула Юнги, присаживаясь на подоконник и притягивая Чимин ближе. Их руки все ещё крепко сцеплены в замок. Младшая все ещё смотрит на конверт, куда удивленнее, чем раньше. Она и не думала, что Юнги из графского рода. — Очередные недовольства мной и моей стихией. Чимин расширила глаза, вскидывая голову. Юнги слабо улыбается её шоку, а потом переводит глаза на их руки, поглаживая большим пальцем кожу её запястья. Это уже не смущало так сильно, как раньше, а сейчас — тем более. Чимин готова была выслушать все, что скажет Юнги. — Это довольно долгая история. Думаю, нам стоит позавтракать, — Юнги не отпустила её руки, проводя на кухню. Чимин не против этого. Пока они завтракали быстро приготовленным омлетом и чаем, молчание плотным полотном повисло над ними. Чимин все чаще натыкалась глазами на письмо. Юнги не пыталась её остановить. В голове вертелись предположения, почему родители Юнги недовольны. У Чимин не так много информации о графской семье, но то, что она знает: они все поголовно огненные маги. И одна из возможно верных догадок по поводу этого письма состоит в том, что Юнги — водный маг. — Не смотри так, а то загорится, — фыркает Юнги, крутя в руках кружку. Чимин кривится. — Наверное, к лучшему. Это тебя так расстроило, — пожала плечами огневичка, невозмутимо помешивая ложечкой свой чай. Правда, мешать там нечего, — сахар Чимин не добавляет никогда, — а это равнодушие напускное. — Так всегда, когда они пишут мне, рыбка, — горько усмехается Юнги. Кружка ставится ею на стол чуть громче и резче. — Как я уже сказала, они вечно недовольны мной. Я разочарование этой семьи. — Это из-за того, что они потомственные огневики? — Чимин не нравится утверждение Юнги, и она заранее понимает, что ей не понравится дальнейший рассказ о семье Мин. И сами будущие родственники тоже. — Для них оказалось невозможным принять тот факт, что их дочь обладает водой — ровно противоположной их стихии. Как это так, в огненной семье родился ребёнок с даром воды, которого никогда вообще не было в роду? — Юнги сжала бока кружки. Казалось, в помещении похолодало. — Знаешь ли ты, что семья Мин следует чёткой традиции жениться и выходить замуж исключительно за огневиков? Так вот, меня тоже хотели выдать замуж за такого же. Им было плевать на то, что он не моя пара вовсе, что он мне противен как человек. Им было важно только сохранить огонь семьи. Но как только открылась моя стихия, и это оказался не огонь, их мечты о помолвке с огневиком разрушились. И тогда вся их досада начала спускаться на меня. Чимин могла это представить. Совершенно ни в чем не виноватая маленькая девочка, стоящая одна с магическим пузырем в ручках посреди богато украшенного бордовым ковром и картинами известных художников коридора. Родители, постоянно твердящие, что из-за неё все сорвалось. Из-за её стихии все насмарку. Ей повезло с семьёй, полной любви и заботы. Юнги была этим обделена с самого детства. — Сейчас они пытаются что-то мне доказать этими ежемесячными письмами. С тех пор, как я уехала от них, оборвав все связи, прошло пять лет. Все никак не смирятся, — Юнги взяла её за руку, успокаивающе улыбаясь. Чимин и сама не заметила, как поддалась открытой «двери» и увидела клочок чужих воспоминаний. Их связь становилась все крепче. — А, может, ждут, когда я найду свою пару, поменяю стихию и вернусь в семью… Чимин сжала её руку, словно не желая отпускать. Юнги хихикнула на её жест. Это немного отвлекло от нарастающей злости к семье её пары. — Конечно, этому не бывать. Я давно решила для себя, что независимо от того, встречу я тебя или нет, я останусь за пределами того дома. Мне по душе моя нынешняя жизнь и рада, что когда-то ушла. Я свободна от их влияния и могу жениться на той, кто является моей истинной парой, а не выходить замуж по расчёту родителей, — Чимин пропускает мимо ушей очевидный намёк на себя в словах Юнги. Ради спасения своей очень стеснительной натуры. И все равно это грустно. Ещё печальнее то, что Юнги все равно расстраивается, когда приходят подобные письма. — В этом нет никакой драмы, милая. Просто так бывает, как бы грустно это ни звучало, — подытожила Юнги. К концу этой темы она уже расслабилась и успокоилась. До этого её движения были резкими, размашистыми, а губы постоянно поджимались в линию. Чимин уверена, если бы она посмотрела в глаза Юнги сразу после получения этого чертового письма, то там бы горел адский огонь. Часы на стене зачирикали соловьем, отбивая восемь часов утра. Через час Юнги на работу, поэтому они начали собираться. И пока Юнги отошла умываться, Чимин подошла к столу и взяла в руки письмо. Несмотря на все рассказанное, ей все же было любопытно, что писали родители её пары. Вытащив лист, Чимин вчиталась в красивый почерк. Красивый почерк, но какой же уродливый смысл он нёс. Беспочвенные обвинения, едкая просьба вернуться и такое же снисходительное обещание, что они примут Юнги даже с её даром. Во всем этом чувствовала такая фальшь, будто это не родители, а чужие люди. Чимин не из тех людей, что легко вспыхивают при злости. Она скорее из тех, кто долго терпит, а потом может взорваться. Но не в этот раз. Не после истории Юнги и её печальной усмешки. Письмо легко зажигается в её кулаке. Чимин с непроницаемым лицом следила, как отвратительные строчки чёрных чернил поглощает пламя. Оно послушно, без всякого сопротивления помогает ей уничтожить источник грусти пары. От письма не остаётся и пепла. Впредь Чимин надеется, что сможет сжигать эти чёртовы письма прежде, чем Юнги увидит их. Она не позволит своей паре грустить из-за подобного. Чимин, слишком занятая сжиганием письма, не замечает застывшую возле ванной, абсолютно завороженную представленным зрелищем Юнги. Она видит со своего места, насколько потемнели глаза Чимин, и это действует опьяняюще. И то, что сделала ради неё Чимин втихаря, принесло полное удовлетворение.