Нᴇᴏжидᴀнный Выбᴏᴩ

Новая жизнь наступила раньше, чем предполагалось. Плохих Парней привезли прямо к Мармеладу, Волк посмотрел на дом взглядом архитектора и сказал, что это явно вилла. Стояла глубокая ночь. Двое полицейских ввели их под своды дома и, откланявшись Мармеладу, поспешили уехать. Профессор встретил их радушно, словно это не они недавно пытались лишить его заслуженной награды. — Сегодня вы устали, поэтому уроки добра начнём с завтрашнего дня, — говорил он, беря Волка за лапу и давая знак остальным, чтобы следовали за ним. — Я покажу вам вашу комнату. Не обессудьте, она у вас одна общая, но зато просторная, и окна выходят прямо на море. Новое место проживания находилось на втором этаже. Мармелад открыл застеклённую дверь и обвёл лапкой помещение. — Чувствуйте себя как дома! Ни в чём себе не отказывайте. Только должен предупредить, что у меня существует чёткий распорядок дня: завтрак в восемь, первый урок — в десять. И попрошу не опаздывать, времени у нас не так много, как хотелось бы. Доброй ночи! Профессор помахал им на прощание ладошкой и спустился вниз. Вероятно, его комната была на первом этаже. — Кажется, морская крыса и правда вздумала учить нас добру, — глухо сказал Змей, осматриваясь. Ему здесь не нравилось. Как-то всё больно приторно, сахарно и неестественно. В правом углу комнаты стояли две двухъярусные кровати. — Моя сверху, — пробормотал Волк, подходя к ней. Но Змей опередил его и быстро заполз наверх. Оттуда послышался его насмешливый голос: — Размечтался. Несмотря на множество событий, которые бы взбудоражили мысли нормального человека, друзья уснули очень быстро. Только Волку показалось перед самым сном, что дверь приоткрылась, и кто-то проник в комнату. Перед глазами выросла высокая тень, которая, недолго подумав, указала сначала на него, а потом куда-то наверх тонким пальцем. Волк открыл глаза, но тень исчезла. Он повернулся на другой бок и тотчас провалился в сон.

***

Утро выдалось на редкость погожим. Солнышко ласково заглядывало через шторы в комнату, падая Волку на нос. Он одним движением спрыгнул с постели и подошёл к окну. В лицо тут же ударил свежий морской бриз, который ласково игрался с чуть помятой шёрсткой. Волк улыбнулся: не так уж и плохо начинается день. А как сладко было спать! Профессор, очевидно, искренне желал им добра, начал с заботы. Бедняжка, сам не понимает, что является всего лишь инструментом. Остальные пока ещё отдыхали. Только Змея не было видно. Волк почесал за ухом и, взяв небольшую щётку с красивого голубого столика, привёл в порядок серую шерсть. Когда с утренним процедурами было покончено, он осторожно открыл дверь и выскользнул из комнаты, чтобы никого не разбудить. Хоть вилла у Мармелада была почти безразмерной, Волк довольно быстро сориентировался, то есть попросту узнал, где столовая. Профессор, видимо, ещё спал или уже трудился в лаборатории, но не его так упорно пытался найти Волк. Он искал Змея. С самой первой их встречи каждый из них понял одну простую вещь: они дополняют друг друга. У Змея всегда был довольно специфичный взгляд на жизнь, он почти ни во что не верил. Змей отрицал всё: дружбу, любовь, сострадание, чувственность, список можно продолжать долго. Волк же, в противовес ему, любил жизнь во всех её проявлениях. Он верил во что-то, искренне считал, что он и Змей — лучшие друзья и знал, что последний тоже так думает. Всегда, когда рядом появлялся Волк, Змей начинал улыбаться, что делал крайне редко. А Волк с большим удовольствием ловил эти мимолётные улыбки, желая, чтобы они «сверкали» подольше. Змея он нашёл не сразу. Взломщик сейфов сидел в плетёном кресле на террасе, взгляд был обращён в сторону лазурного моря. Ветер колыхал его шляпу, Змей придерживал её кончиком хвоста. Волк с сожалением отметил небольшие алые раны на шее друга. Вчера полицейские перестарались. Он приблизился и занял место во втором кресле. — Чудесное утро, что думаешь? — нарушил тишину Волк. Змей вздрогнул и широко распахнул глаза. Зрачки расширились и теперь напоминали два блюдца. — На редкость отвратительное, — согласился он, кивнув. — Наши ещё не вставали? — Нет пока. А ты чего здесь совсем один? — Ты знаешь меня не понаслышке, Волчок, я люблю быть один, — хрипло рассмеялся Змей. Волк тоже улыбнулся, но только губами. Глаза смотрели серьёзно и испытующе. — Сегодня будем учиться быть хорошими, дело плёвое, но как бы этот Мармелад психологом не оказался. Он тогда нас всех выведет на чистую воду, — проговорил Волк, задавая сразу же негласный вопрос. Змей покосился на него с совершенно отсутствующим видом. — Меня меньше всего волнует моё актёрское мастерство. Вот только сама мысль о…добре уже в дрожь бросает. Должен признаться, идея хорошая, но ты уверен, что нам поверят? Обдурить Мармелада будет легко, но с другими могут возникнуть проблемы. — Что нам до других? Если Профессор поверит, а он поверит, то дальше всё пойдёт, как по маслу. Главное — убедить губернатора, — сказал Волк со странной улыбкой. Змей снова посмеялся, но горло сдавил кашель. — Признайся, ты ведь неровно дышишь к ней, я прав? — Глупости. Я это так, для правдоподобия. Ну и в доверие втереться, ты знаешь, я это умею. Втёрся же к тебе, — Волк дружески подтолкнул Змея в бок. Рептилия осклабилась. Будь на месте Волка кто-то другой, ему бы уже пришла пора удирать со всех ног за такую дерзость. — Ладно, идём. Нам ещё нужно стать величайшими преступниками века! — прошептал Змей, нехотя выползая из кресла. Волк послушно побрёл за ним в дом. В столовой уже собралась вся честная компания. Акуле, Пиранье и Сети было неловко перед Мармеладом, они сидели, уставившись каждый в свою тарелку, где лежали три поджаренных тоста, густо намазанных джемом. Возле плиты крутился мужчина неполных сорока лет с пышными рыжими кудрями, на завивку которых он потратил добрых полтора часа, в белом пиджаке, из-под которого выглядывала зелёная рубашка. На нём покачивался белый передник, видно, чтобы не запачкаться. Когда Змей и Волк вошли, все, не сговариваясь, повернули к ним головы. — А вот и вы! — воскликнул мужчина, вытирая руки о полотенце. — Мы уж думали, вы не явитесь к завтраку. — П-профессор? Как вы… — Волк так и застыл на входе, вопрос сорвался с его уст и ударился об застоявшуюся тишину. — Мой мальчик, пусть тебя это не удивляет! Ведь и ты испытал на себе прелесть человеческого тела, помнишь? Это всё такие мелочи, в сравнении с тем, чем нам сегодня предстоит… — Вы обещали объяснить это…явление, — напомнил Волк, садясь к столу. Змей уже успел занять место подле Пираньи и теперь с наслаждением лакал длинным языком кофе с двойной порцией сахара. — Да-да, конечно же. Пренепременно, это очень занятно, вам точно понравится! Но начинать надо не с этого. Завтракайте быстрее, сегодня, в честь первого дня, начнём пораньше. Приходите наверх, я буду ждать вас! Профессор ласково кивнул всем поочерёдно и, вновь приняв свой обычный облик морской свинки, вышел из столовой. — Свяжите мне плавники и назовите идиотом, если хоть кто-то здесь что-то понимает, — в сердцах сказал Акула, ковыряя вилкой тост. — Ребята, забудьте вы про него. Сейчас главное дело — убедить его в том, что мы и правда встали на путь исправления, пусть думает, что его метод работает. А там и до Вечера Добра недалеко, — Волк стряхнул пыль с костюма и принялся за еду, как бы подавая пример. Обстановка вернулась в прежнее русло: Пиранья улыбался во весь рот, отрывая куски хлеба острыми зубами, Акула, наконец, отправил к себе в разинутую пасть кусочек тоста, Сеть быстро поела и теперь что-то строчила в маленьком компьютере. Наверху их уже дожидался Мармелад. В пунктуальности ему нельзя было отказать. Жаль такого чудесного профессора обманывать, да куда деваться. — Добро пожаловать, дорогие мои, в лабораторию счастья! — поприветствовал он их, воздев лапки к небу. — Здесь мы будем взращивать ваши цветы добродетели, возвращать вас на путь истины. — С чего ты, крысиная мордочка, взял, что мы сейчас не на истином пути? — поинтересовался Змей, за что тут же получил от Волка удар по хвосту. — Не обращайте внимания, он кофе перепил малость, — поспешил сказать Волк. Профессор, у которого бровки уже поползли наверх, успокоился и лучезарно улыбнулся. — Видите ли, мистер Змей, кражи, взломы, вымогательства — это всё ужасно портит жизнь, ваши пороки губят вас и тех, кто вам дорог. Поэтому вы здесь. — Хорошо, с чего начнём? — спросил Волк с подчёркнутым интересом и воодушевлением. — С теории, разумеется. Кто из вас знает, что такое «добро»? Мистер Пиранья, прошу вас. — Добро…наверное это когда кто-то не ворует, не обманывает, не…не живёт, получается? Добрые — они все с того света? — Что? Нет, почему же! Ведь жизнь не ограничивается одними плохими делами, которые стали для вас привычными. Давайте это исправлять. Но выполнить задачу никак не получалось. Змей не мог понять, почему он должен делиться чем-то своим с кем-то, Акула вспылил и попытался его съесть, Пиранья недалеко ушёл от своего «старшего брата» — вспыхивал как спичка при каждой удобной возможности и очень яростно доказывал свою правоту, не желая больше никого слушать. Мармелад прибегнул к ещё одному упражнению, но оно было последнем в его арсенале. Он ушёл и через минуту вернулся, держа в руках рыжего котёнка, надеясь пробудить в преступниках хоть каплю умиления. Котик поначалу не понял, куда его несут, но, когда он увидел над собой несколько пар огромных зубастых ртов, то возопил благим матом и от страха вцепился в морду Волка, царапая его. Змей обвил бедняжку своим телом и чуть было не задушил. Мармелад отобрал котёнка, и тот, радуясь, что остался жив, убежал на улицу и забрался на высокую пальму. Профессор грустно посмотрел ему вслед и подпёр щеку лапкой. — Мы не с того начали. Хорошо, что вы вообще умеете делать? — Кражи, воровство, подпольная жизнь, вымогательства, взлом — вот вкратце наша специализация, — не без гордости сказал Волк, потирая исцарапанные виски. — Кражи? Если похищения подразумеваются, то у меня есть идея!

***

Но ей не суждено было сбыться. Задача была простая: вытащить бедных морских свинок из лаборатории, где над ними проводили эксперименты и ставили опыты. Однако мало кто учёл, что эти грызуны — любимая еда Змея, из-за которого операция по спасению и была провалена. Волк исподлобья смотрел на губернатора, которая приехала разбираться. И судя по её прожигающему взгляду, Диана не собиралась давать им повторный шанс. Змей не выглядел убитым, но кончик хвоста у него подрагивал, нервничает. — Позвольте Диана вас на пару слов, — сказал Мармелад, и они скрылись в комнате профессора. — Что теперь? — Сеть хрустнула лапами и вопросительно взглянула на Волка. Им всем было не по себе. Ещё и эта абсурдная одежда — не то пижамы, не то что-то другое. Волк потеребил молнию на костюмчике овечки и вздохнул. Придётся брать дело в свои руки. — Я поговорю с ней. Думаю, мне удастся убедить Диану, чтобы нам дали ещё одну возможность. — Почему с ней, а не с Мармеладом? — хмуро спросил Змей. Волк смерил его почти злым взглядом. — Теперь это тебя не касается. Волк одёрнул костюм и направился следом за губернатором и профессором. Акула сочувственно похлопал Змея по голове. Все в их команде знали, что он и Волк очень большие друзья, и ссоры были редким явлением. — Он думает я не вижу, как он на неё смотрит. Чуть не искры из глаз, — прохрипел Змей. Его начинала раздражать внезапная симпатия Волка к Диане. — Не переживай, у нас никто не способен на любовь, так ведь, ребята? — Пиранья осмотрел всех, улыбаясь. Вот кого ничто не может смутить. — Конечно. Я люблю, но только вас, — кивнул Акула, играя спинным плавником, выгибая его. — Да-да, разумеется, — закатил глаза Змей. Вопрос был почти риторический, но он всё же посмотрел на Сеть. Мисс Тарантула смущённо отвела глаза-бусины и прошептала так тихо, как будто где-то упала капля дождя. — Да, наверное… В это время Волк пытался через дверь подслушать, о чём говорят Диана и Мармелад. Голоса звучали приглушённо, но основную суть он уловил. — Прошу вас, губернатор, дайте им и мне ещё один шанс. Поймите, я поручил им слишком сложное задание, они просто не знают, как творить добро. Их надо пожалеть. — Я жалею их, как никто другой, и я бы дала им шанс, но они им вряд-ли воспользуются. Может тюрьма их научит правильно жить? — Не думаю, это будет для них пыткой. Нельзя оставлять никого из них. Они нуждаются в учителе, к тому же, они все прекрасные ученики. Каждый пытается понять то, чему я их учу, это заметно. У них в сердцах начинают прорастать семена доброты, особенно у Волка. Я же вижу, как он искренне хочет поменять свою жизнь и помочь друзьям. Диана, позволь мне и дальше вести их на правильный путь. Волк даже несмотря на преграду в виде двери услышал тяжёлый вздох губернатора. Видно, то есть слышно было, как она колеблется. Наконец Диана что-то прошептала. Волк едва успел отскочить от двери, когда она распахнулась. Вышла одна лисица. — Вас в детстве не учили, что подслушивать нехорошо? — Меня ничему не учили. Но, раз уж вы такая всезнайка, то скажете, какое решение приняли? — Да. Я дам вам последний шанс. Но я не уверена, что вы знаете, как им воспользоваться. Ваши планы были мне известны с самого начала — думали обманом получить свободу. Но поверьте, мистер Волк, это — опасная дорожка в никуда. — Откуда вам об этом знать? — спросил Волк, внутренне поражаясь глубине голоса Дианы. Поскольку она явно не хотела отвечать, он продолжил: — Не берусь говорить за всех, скажу о себе лично. Меня никто не учил добру. Некому было этим заниматься. Я нашёл удобную протоптанную тропу в жизни и иду по ней. Раз вы знаете о наших дальнейших планах, то, полагаю, вы отвезёте нас в участок? — Нет, — она красиво покачала головкой. — Есть у меня мысль лучше. Что думаете, если вы сделаете какой-нибудь доброе дело, а я вам за это заплачу?. — Вы? Заплатите мне за доброе дело? Зачем? — Так у вас будет мотивация, — Диана улыбнулась, но из портфеля вынула бумажник. Значит не насмехается. Волк пожал плечами. Попробовать стоит. — И что же от меня требуется? — Мармелад рассказал мне про котёнка. Снимите его с дерева, и эта купюра — ваша. Посмотрим, способны ли вы хотя бы на такое добро. Она помахала в воздухе банкнотой. Волк любил четыре вещи: жизнь, друзей, себя и деньги. Он вышел на улицу. Всё равно эта противная кошка не пойдёт к нему на руки. Губернатор это прекрасно знает, зря только время тратит. Волк приблизился к пальме, оттуда на него смотрела пара горящих зелёных глаз. — Здравствуй. Первое знакомство не задалось, давай начнём сначала? Моё имя Волк, мистер Волк, — он обхватил руками могучий ствол и принялся карабкаться наверх. Котёнок, перед глазами которого ещё мелькали острые страшные зубы, жалобно мяукнул и попытался самостоятельно сбежать с пальмы по листьям. Но у него не получилось: листочек надломился, и котёнок начал падать вниз. Волк откинулся назад и бесшумно успел поймать его маленькое дрожащее тельце. Преступник усадил малыша обратно. — Я понимаю, какого тебе сейчас. Страшно, да? Мне тоже было страшно, особенно на первых порах жизни. Знаешь, когда на тебя наклеили ярлык, ты уже никто. Тебя не будут слушать. В моём случае — лишь презирать и…но да ладно. Никому не говори, но я…очень хочу поменять жизнь. Не знаю, так ли, как об этом говорит Мармелад, но хочу. И ребятам помочь надо, они славные, ты зря их боишься. А ещё…только это секрет, я люблю, когда меня чешут за ухом, вот здесь, — Волк потеребил себе ушко. — Спускайся, мы с тобой похожи. Я не сделаю тебе больно. Он вытянул лапы, в глазах промелькнула слабая надежда. Котёнок секунду медлил, а потом оттолкнулся и опустился Волку в протянутые ладони. — Привет, киса, — он погладил пушистый комочек под подбородком. Котёнок довольно заурчал и даже лизнул Волка в нос. Они спустились уже вдвоём. Диана ждала их, неотрывно следя за происходящим. Волк заметил на её губах светлую улыбку. — Профессор был прав, у вас и правда есть возможность выбрать между добром и преступностью. Это ваше, заслужили, — она протянула ему купюру. Волку вдруг непонятно почему стало стыдно, он нежно, но уверенно отвёл руку Дианы. — Я не могу брать за это деньги. Я преступник, но понятие о чести имею. — Я знала, что у вас получится. Надеюсь, увидимся на Вечере Добра, — она улыбнулась ещё шире, обнажая белые зубки. Волк с ужасом понял, что хвост трясётся из стороны в сторону, а на лице выступает румянец. Диана, кажется, тоже это заметила, поэтому взяла его за щёки и приблизила к себе. — Вы не будете вызывать полицию? — спросил Волк, чувствуя её дыхание. Диана провела ногтём по своеобразной скуле и прошептала: — Нет, глупенький. Я буду ждать вас всех на Вечере. И я надеюсь, ты пригласишь меня на танец. Волк смотрел на неё, когда губернатор уезжала. На щеке полыхал короткий, но приятный поцелуй.