Нᴇᴏжидᴀнный Выбᴏᴩ

Губернатор уехала. А с нею вместе ушли мысли о чудесной новой жизни, которую он мог бы начать со своими друзьями. Было много причин, почему стоило забросить эту мысль и затоптать её на корню. Первая и самая главная — бороться с прошлым бесполезно. На них будет пожизненно висеть клеймо «плохих парней», как бы горько это ни звучало. И никто не сможет ничего изменить. Голова от таких мыслей закружилась, завертелась, как игрушечный волчок. Но прощальный взгляд Дианы, её нежные прикосновения помогли Волку отойти от них и подумать о гораздо более интересных вещах. Губернатор заигрывает с ним или на самом деле что-то чувствует к нему? Мистер Волк никогда не любил кого-то, кроме своих друзей. Он плохо помнил своих родителей, а девушки у него не было. Только мимолётные увлечения, которые и были нужны лишь для дела. Сердца Волк ещё никому не отдавал, но Диана смогла пробудить в нём давно уснувшие чувства… Из раздумий его вывел окрик Мармелада. Профессор семенил к нему на своих маленьких лапках и чему-то улыбался. — Я придумал, как ещё вы можете заслужить доверие нашего уважаемого губернатора, а заодно и совершить добрый поступок! — объявил он Волку, потирая руки. Преступник склонил голову набок, вопросительно посмотрев на профессора. Неужели для них остался шанс после того, как они с треском провалили сегодня легчайшее задание? — Идём в дом, всё расскажу, — Мармелад поманил Волка за собой. Тот вздохнул и побрёл за ним. Ну что может придумать эта маленькая крыса? — Всё очень просто. В городе, как вам, возможно, известно, живёт и процветает одна преступная…вообще-то организация, но наша цель — лишь одно её ответвление. Они именуют себя «Грозовой Перевал». Специализация у них достаточно узкая — контрабанда древностей, произведений искусства, иногда занимаются укрывательством беглых преступников. Но в этих областях, поверьте, они самые настоящие профессионалы, — Мармелад склонился над белым матовым столиком. Друзья расселись полукругом. — Я знаю этих господ, — усмехнулся Волк. — Нам однажды приходилось работать вместе. Если это будет нужно, я даже могу примерно представлять, где у них находится штаб-квартира. — Помнится ты ещё знаком с их руководителем? — вставил Пиранья. Волк многозначительно кивнул. — Это всё, конечно, неплохо. Но лидер у группировки сменился, так что теперь там всем заправляет…волчица, прозвище — Гроза, — сказал Мармелад, смущённо отводя взгляд вниз. Волк выгнул дугой брови, Змей фыркнул, что у него означало неудержимый приступ веселья. — Мило. Но делу это не помешает, от слова совсем, — последние слова Волк произнёс с нажимом, специально для Змея. Последний закатил глаза, но улыбаться не перестал. — Чудно. Ваша задача предельно ясна — пробраться в их штаб-квартиру и задержать их до прихода полиции, которую я чуть позже вызову. — Мне кажется, мы можем и сами их повязать, — протянул Акула. — Не кажется, а так и надо! Мы не будем дожидаться копов! — воскликнул Пиранья, от нетерпения показывая острые зубы. — Можно и так. В любом случае, на месте вам будет гораздо удобнее сориентироваться и понять, как действовать. У меня лишь одна просьба — будьте осторожны. Они не брезгуют убивать всех, кто будет им неугоден, — Мармелад взглянул на часы. — Сейчас подходящее время, они наверняка только вернулись с очередного дела. Если поторопитесь, то успеете накрыть их до полуночи. Я выйду за вами через полчаса, чтобы никто не заподозрил ни вас, ни меня в сотрудничестве. — Хорошо. Итак, распределим роли. Акула — ты будешь на входе, постарайся отвлечь их внимание, пока мы проберёмся вовнутрь. Сеть — за тобой система безопасности и охраны, нужен мощный вирус. Пиранья — ну, с тобой и так всё ясно, — Волк посмотрел на Пиранью, губы которого расплылись в дьявольской улыбке. — Так, Змей, самая лучшая часть — для тебя, — Волк повернулся к другу. Рептилия в предвкушении высунула раздвоенный язык и потянула им воздух. — Мистер Волк, можно вас на минутку? — вдруг прервал их Мармелад. Профессор глазами указал на выход. Волк поднялся и, доверительно погладив Змея по голове, скрылся за дверью. — Вы что-то хотите со мной обсудить? — Вообще-то да, Волк. Не пойми меня неправильно, но эту операцию будет лучше и целесообразнее провести без… Змея. — Что?! Да как ты смеешь, наглый крысёныш! — Волк не любил, когда притесняли кого-то из его близких друзей и на минуту забыл о приличиях. Но профессор был готов к такой вспышке чувств. Он взял Волка за лапы и заставил его опуститься вниз. Преступник ещё вспомнил, что кто-то недавно точно так же касался его лап, но память в этот раз подвела его. — Не пойми меня неправильно, мой мальчик, но у Змея очень расплывчатое понятие о добрых делах. Он хочет измениться, я по глазам вижу, но ему не хватает теории, рановато пока переходить к практике. Я прекрасно знаю о ваших с ним отношениях, у вас крепкая дружба, которой я лишь могу позавидовать, но просто доверься мне — идите без него. Я полчаса потрачу на объяснение ему грани между добром и преступностью, и в следующий раз Змей составит вам компанию. — Но мы с ним очень давно дружим. Я не хочу и не могу его бросить. — Никто не просит тебя его бросать. Постарайся разъяснить ему, что так будет лучше для него и для вас. Сегодняшнее происшествие со свинками нельзя отнести к хорошим делам, думаю, мои мысли предельно понятны? — Да, разумеется. Идёт, — Волк сдался, скрепя сердце. — Но вы пообещаете, что ему здесь будет хорошо в наше отсутствие. Он, знаете, был очень одинок, пока я его не нашёл. Глушил сигареты пачка за пачкой. Я привязан к нему всей душой, как и он ко мне. Ему нельзя чувствовать себя одиноким и брошенным. Это плохо сказывается на его здоровье. — Я даю тебе слово, что в моей лаборатории он не заскучает. К тому же, вы ненадолго, а я оставляю Добряка, моего ассистента, он присмотрит за Змеем. На сердце у Волка скребли кошки. Всё так хорошо начиналось и тут ради первого шага на пути к исправлению придётся бросить своего друга. Что-то в этом было не так. Волк чувствовал, что где-то Мармелад не договаривает, но списал он всё это на личное восприятие. Сначала работа, потом друзья. Змей поймёт, должен понять…

***

В машине было тихо. Идея оставить одного из команды никому не пришлась по вкусу, но изменить никто ничего не мог. Опять. У Волка перед глазами стоял тот взгляд Змея, который друг бросил ему при расставании. В острых зрачках рептилии читалась плохо скрываемая боль, но Волк довольно долго и убедительно доказывал, почему Змею и правда будет лучше остаться. — Ты слишком хорошо знаешь меня, Волк. Будь на твоём месте кто-то другой, я бы бросил его и обозвал последними бранными словами. Но поскольку это ты, я послушаюсь твоего совета и останусь. Я верю тебе. Волк при этих словах друга чуть было не прослезился. Нервы ни к…но да ладно. Змей всегда отличался понятливостью, он не задавал лишних вопросов и никогда не тянул на себя внимание. Поэтому Волк и отличал его в команде. А друзья и сами были не в лучшем расположении духа. Акула грустно смотрел в затонированное окно машины, Пиранья облокотился о его широкое плечо. Сеть сидела в своём миниатюрном креслице впереди, то пристёгивая ремень, то отстёгивая его. Ей нравилось проводить время со Змеем, несмотря на то, что последний был самым настоящим «гадюкиным сыном». Он не обращал на неё особого внимания, но Кнопе просто хотелось быть рядом с ним, смотреть в его бездонные острые зрачки, полные то любви к друзьям, то ненависти к полиции. Сеть вздохнула и прикрыла глаза. Вскоре впереди показался многоквартирный дом. В одной из квартир живут те самые преступники. Это было их отличительной чертой: выкупать помещение у владельца и снимать на неопределённый срок. — Так, — наставлял Волк, попутно снимая белый пиджак, под которым виднелся чёрный обтягивающий костюм. — Акула, ты прикинешься хозяином квартиры, как будто пришёл за оплатой. Главное — освободить проход, дальше будет легче. Пиранья, держись за спиной Акулы, если ситуация будет критической, пустишь в ход зубы. Сеть, что там по системе охраны? — Я пытаюсь подключиться. На первых порах смогу лишь отключить камеры и блокировку дверей, но, думаю, пока этого достаточно. — Ну, поехали, — прошептал Волк, с болью вспоминая, как раньше они со Змеем начинали вместе любую операцию. Как интересно он там? Ждать пришлось недолго. Акуле не составило труда вырубить охранников, которые долго смотрели в экран, пытаясь понять, кто взломал их систему. Квартира оказалась всего лишь с одной комнатой плюс кухня. Волк даже руки потёр. Дело предстояло нетрудное. Но как только они переступили порог тёмной, плохо освещаемой комнаты, из мрака вперёд выступили три фигуры, и одна из них сильно ударила Волка в грудь. Преступник, хотя теперь уже «хороший мальчик», отлетел в другую сторону комнаты и пребольно приложился головой об стену. Перед глазами всё плыло, в ушах звенело, благодаря этому Волк не увидел, как «Грозовой Перевал» расправляется с его напарниками. Над ним нависла чья-то тень. Кто-то схватил его за ворот и приподнял. — Мистер Волк? Пришли проведать конкурентов? — послышался насмешливый голос. Вероятно, это и была лидер группировки — Гроза. Волчицу нельзя было толком разглядеть из-за темноты, но Волк увидел, как хищно сверкают её оскаленные зубы… — Что вам здесь нужно? — спросила Гроза, встряхнув Волка. Последний промолчал, потому что не мог выговорить ни слова. Тогда волчица швырнула его на пол. — Что вы делаете? Вы же его насмерть расшибёте! — закричал Акула, которому скрутили плавники. Пиранья оставил ситуацию без комментариев, но угрожающе лязгнул клыками, ему тут же надели намордник. — В другой раз будете умнее и не станете мешать честным людям работать, — промурлыкала Гроза, вынимая из чехла револьвер… Но вдруг комнату осветила молниеносная вспышка. Сияние исходило от Волка и передавалось каждому из его команды. — Что происходит? — Сеть с удивлением смотрела на свои восемь лапок, которые укорачивались и становились похожими на человеческие руки. То же самое происходило и с Акулой, Пираньей. — Давайте поиграем в игру, называется «превращения». Вам же не раз приходилось это делать при ограблении банков? — Волк, который знал, к чему ведут эти вспышки, поднялся на ноги, вытирая уже рукой подтёки крови с лица. — Что с вами творится? Что это? — спросила ничего не понимающая Гроза, отходя назад. — Игра, — сказал Волк уже в образе человека. Он легко откинул нависшую прядь с высокого лба и, услышав звуки полицейской машины, добавил: — А это — ваш проигрыш.

***

Змей обвил стул в их временном доме и покачивался из стороны в сторону. Он решил заняться воспоминаниями, всё равно делать было нечего. Часы в главной зале пробили одиннадцать ночи. Интересно, как у них там всё проходит? Змей не сомневался, что Волк в конечном счёте всё равно достигнет желаемого результата, то есть засадит этих недопреступников за решётку, но лёгкое волнение всё же затронуло его каменное сердце. Он медленно подполз к окну и вдохнул свежий морской воздух. Сейчас он был бы рад любому обществу, но рядом никого не было. Змей опустил голову на подоконник. Если ничего не делать, время пройдёт быстрее… — А ведь он тебя бросил. Тишину нарушил чей-то знакомый голос. Змей нехотя оглянулся. Профессор стоял, обперевшись о косяк двери. — О чём ты? — поинтересовался преступник, не двигаясь с места. Мармелад рассмеялся, и от этого смеха у Змея похолодело всё внутри. — Волк от тебя избавился, вот, что я хочу сказать. Ты ему не нужен. Он прекрасно понимает, что ты тянешь его назад или, точнее, на самое дно. — Гнусная ложь. Думаешь, я идиот? Я сам видел, как вы о чём-то шептались за дверью, это ты дал ему идею оставить меня здесь. — Возможно. Но тебя не смущает то, с какой лёгкостью он согласился? Даже не попробовал отстоять тебя или просто настоять на своём, а? Змею на это нечего было ответить. Он тяжело вздохнул и отвернулся от профессора. Зачем он говорит ему это? Если только… — Слушай сюда, маленькая мерзкая мордочка. Я не знаю, что ты там задумал, но ты не сможешь настроить меня против моего лучшего друга, тебе ясно? — Да. Но мне и не придётся, ведь ты и сам всё понимаешь. Он скоро променяет тебя на губернатора, а потом и вовсе забудет про вашу нелепую работу. Ты снова будешь одиноким и никому, слышишь, никому не нужным… — Прекрати! — Змей вспыхнул и бросился к двери. Профессор ловко отпрянул и закрыл её на ключ. Рептилия врезалась клыками в тяжёлую дверную панель. Змей заскулил от боли, старые осколки прошлого вновь резали слух. Он уже был один и не хотел вновь прочувствовать это, когда единственный твой собеседник — воздух, а единственное утешение — сигарета. — Но ты не такой как все они. Они, быть может, захотят исправиться, но только не ты. Пообещай мне, что останешься плохим мальчиком, — профессор прислушался к тихим стонам Змея. — Заткнись и проваливай. Чтобы духу твоего здесь не было, водяная крыса, — прохрипел Змей, отползая от двери и забираясь на кровать. Вновь он услышал этот жуткий, въедающийся в уши смех. — Ты сам ко мне придёшь. Змей рухнул на подушку. Сейчас не перед кем скрывать боль, хотя он обычно это и делает. В детстве его никто не замечал и никогда не любил. Волк был единственным, кто понимал его и принимал таким, какой он есть. Он не может потерять своего друга… — Волк, прошу тебя, поспеши. Ты очень нужен мне…