На память мне, тебе и нам

Для Тэхена является неожиданностью лицо Чонгука, которое он видит, стоит ему продрать заспанные глаза. — Подъем, отряд, встаём! — громким и высоким голосом командует он, при этом тормоша Тэхена за плечо. Тэхен от испуга подрывается, оглядывая комнату. Другие ребята недовольно ворчат, просыпаясь следом. — Почему ты здесь? — все еще сонным и хриплым голосом спрашивает Тэхен у Чонгука, который выглядит, скажем так, словно бодрствовал уже пару часов. Кто вообще в восемь утра может быть таким весёлым и иметь силы на то, чтобы не валяться лениво в постели? — Как это «почему»?! — с высоко поднятой головой восклицает Чонгук, принимаясь будить соседа Тэхена, Минхо, который расположился на втором этаже кровати. Его, видимо, не разбудил даже громкий голос Чонгука. — Я же командир отряда! Помогаю вожатым, они девочек будят, а я – мальчиков. Тэхен откидывается обратно на подушку, глубоко вздыхая. Он привык просыпаться от будильника, мелодия которого никогда не начинает играть резко, поэтому и пробуждение куда приятнее, чем громкий голос Чонгука, напугавший до жути спящего Тэхена. — Всё, хватит дрыхнуть! Проспите море, а ну-ка встаём! — он громко хлопает в ладоши, пытаясь зарядить своей бодростью и энергичностью других. Пройдясь ещё раз до каждого обитателя комнаты и убедившись, что те проснулись и начинают собираться, Чонгук подходит к кровати Тэхена, деловито вставая и скрещивая руки на груди. — Тэхен, давай, не спи. Тэхен прикрывает глаза в последний раз, поднимаясь с постели. В сон клонит дико, но под зорким взглядом Чонгука, видимо, нет иного выхода, кроме как подчиниться. — Вот, отлично, — обращается Чонгук ко всем. — Через тридцать минут спускаемся на первый этаж, по расписанию зарядка и завтрак. Затем идём на море, — сообщает он, а Тэхен вымученно хмурится, переодеваясь в другую футболку. Зарядка... завтрак... море... и всё по расписанию. Мысль о том, что лагерь — это тюрьма, всё ещё актуальна. Чонгук уходит, вновь оставляя после себя приятную тишину, прерываемую не такими активными и скорее сонными переговорами между парнями. После зарядки, которую Тэхен описал бы лаконичным словом «кринж», отряд отправляется на завтрак, во время которого Тэхен искренне желает позвонить маме и начать вопить о том, чтобы она забрала его из этого жуткого места. Манная каша?! Кто в здравом уме ест на завтрак манную кашу? Какой извращенец вообще составляет меню в их лагере? Тэхен, ругаясь себе под нос и кривясь лицом, толком не наедается, зато вымаливает у своего соседа по комнате Чонхо пару бутербродов, за что готов боготворить его. После завтрака отряд идёт на море. Юджин и Джихё выглядят не менее бодро, чем Чонгук, шагающий почти в самом конце отряда и замыкающий его. Один Тэхен еле плетется сзади, даже дальше, чем Чонгук, всё ещё надеясь, что над ним сжалятся и отпустят обратно спать. Он вообще чувствует себя чмом последним, стоит ему посмотреть на своих соотрядников, на лицах которых сияют улыбки. Тэхен напоминает тучку, которая случайно затесалась среди двадцати солнышек. Ему кажется, что он здесь лишний. Никто не идёт с ним рядом, разговаривая о чём-то, никто не обращается к нему по любому поводу, предпочитая в принципе не взаимодействовать с ним. Возможно, думает Тэхен, он выглядит слишком отталкивающе. И его грустное, вечно хмурое, усталое лицо, и его однотонная скучная одежда, и копна его черных отросших волос, наверное, нагоняют апатию. Тэхен бы сам с собой не захотел общаться. К счастью, ребята добрые, понимающие, так что пока Тэхену просто дискомфортно и одиноко (хотя он всячески показывает, что ему совершенно плевать на окружающих), и никто его не обижает (хотя он сам, в крайнем случае, обидит в ответ, сможет постоять за себя... Наверное...) Погода стоит солнечная, жаркая, голову напекает, поэтому Тэхен, — как только отряд приходит к зоне, отведённой для лагерных ребят, — прячется под навес, скромно присаживаясь на пластиковый шезлонг. Практически все, кроме трёх девочек и Тэхена, сразу убегают к воде. Джихё остаётся на берегу, чтобы присматривать за теми, кто сегодня не захотел купаться, а Юджин уходит вместе с другими. Тэхен смотрит на то, как ребята забегают в воду по команде инструктора-спасателя, радостно визжа, и ему становится ещё более тоскливо. Не то чтобы он не хочет... он хочет, в этом и суть, но там же медузы... Мама предупредила его о том, чтобы Тэхен был осторожен в воде, а Тэхен, в свою очередь, воспринял все в штыки, совсем опасаясь теперь заходить в море. Мало ли что... Да и что ему там делать?.. Он и так чувствует себя лишним, наблюдая за веселыми ребятами. Внезапно рядом обнаруживается Чонгук. Он подходит к девочкам, спрашивая, почему те не купаются, а получив ответ – понятливо кивает, улыбаясь. — А ты? — обращается уже к Тэхену, подходя ближе и присаживаясь на рядом стоящий шезлонг. Тэхен отводит взгляд на море: — Не хочу что-то. Видимо, его грустная интонация обеспокоила проницательного Чонгука, потому что тот смешно хмурится, становясь серьезнее. — Всё в порядке? Тэхен, вздыхая, врёт: — Всё супер. А лицо говорит об обратном, думает Чонгук, вновь улыбаясь. — Ты хотя бы ножки помочи, жарко же, — предлагает он, снисходительно глядя на Тэхена, который вовсе не спешит глядеть в ответ. Он молчит какое-то время, сомневаясь. Дело-то простое: всего-то встать и пройти пять метров к воде... Но Тэхен неуверенно жмется, не находя в себе сил на это. — А там много медуз? — вздыхая, спрашивает он, наконец обращая свой взгляд на Чонгука, который вмиг светлеет от вопроса. — Вовсе нет! Сейчас вообще не сезон, когда их много! — у Чонгука глаза загораются, стоит ему начать переубеждать Тэхена. — Пойдем, сам убедишься! — он встаёт напротив, смотря сверху вниз на Тэхена, во взгляде которого вмиг проскальзывает паника. Однако он встаёт, оказываясь лицом к лицу с Чонгуком, и идёт к берегу. Чонгук тихо идёт рядом, следя за Тэхеном, будто направляя. — Вот, смотри, — говорит он, когда стоп Тэхена касается мокрый песок. И правда, медуз нет. Тэхен немного удивлённо смотрит на Чонгука, который заходит в воду, поворачиваясь голой спиной к солнцу и улыбаясь. — Давай, не бойся, — он зачем-то протягивает раскрытую ладонь Тэхену, зазывая к себе. — Я не боюсь, — хмурится Тэхен, несмело делая шаг. Ледяная же вода... Он шипит, недовольно смотря на веселого Чонгука. — Как тебе не холодно вообще? — Это только сначала кажется, что холодно, — он вновь трясет рукой, привлекая внимание к ней. Тэхен зачем-то хватается за нее, сжимая, хотя это совсем не нужно ему. Зачем тогда? Не очень понятно. Он заходит по колено, чтобы вода не касалась ткани шорт, и не может поднять взгляда от дна. Рука Чонгука приятно ощущается несмотря на всю странность ситуации. — Не хочешь снять одежду и искупаться? — с надеждой спрашивает командир, хитро поглядывая на серьезно-хмурое лицо Тэхена, который изо всех сил пытается не начать стеснительно заплетаться в собственных словах. — Это уже слишком. — Если в этот раз мне удалось затащить тебя по колено, в следующий раз затащу полностью, — кивает сам себе, раскачивая замочком из их ладоней. Как же это глупо смотрится со стороны, думает Тэхен. — Самонадеянно. Когда подходит время возвращаться на территорию лагеря, Чонгук лично помогает вожатым собрать всех ребят, а Тэхен вновь становится в конец строя, думая о своём. Так и продолжается, пока отряд не начинает движение, а немного уставший на вид Чонгук не встаёт в конце рядом с Тэхеном. Удивительно... — Я тут с тобой побуду, хорошо? — спрашивает он с милой улыбкой, и что вообще Тэхен может сказать в ответ? «Нет, сорри, уйди от меня подальше»? Даже если бы он действительно хотел этого, то точно не стал бы говорить. А он не хочет, ему... приятно, что с ним рядом идёт не абы кто, а сам командир отряда, лидер, человек, которого уважают и дети, и вожатые... А Тэхену не совсем понятно, почему Чонгук ошивается именно рядом с ним. Тэхен заурядный, молчаливый и скучный... Полная противоположность Чонгука. Однако, стоит признать, что ему льстит такое внимание. Это позволяет Тэхену чувствовать себя особенным. — Без проблем, — кивает он, смотря на магазинчики возле побережья, мимо которых они проходят. Делает всё, лишь бы не смотреть на чересчур светящегося Чонгука. Кажется, ему доставляет огромное удовольствие должность командира. — Тебе тут нравится? — вдруг неожиданно интересуется Чонгук. Тэхен даже задумывается, что же лучше: неловкое молчание, которое было до этого, или разговоры по душам. Тэхен не умеет разговаривать по душам, кажется. — Ну, терпимо. Но дома лучше, — уклончиво отвечает он. — Правда? Так странно... я наоборот всегда рад уехать из дома. Хотя семья у меня отличная, живём счастливо, — задумчиво говорит Чонгук, смешно надувая щеки. У него на голове жёлтая панамка, защищающая от солнца, и в целом Чонгук смотрится как гиперактивный цыпленок. У Тэхена на лице неожиданно появляется улыбка от такого сравнения. — Почему тогда хочешь уехать, раз все хорошо? — переступая через собственную неразговорчивость, интересуется Тэхен. — У меня же три младшие сестры, они такие шумные, знаешь, — он щурится на солнце. — А летом, когда нет школы, дома творится ад. Никакого уединения и спокойствия. — Но тут тоже нет уединения и спокойствия, — хмыкает Тэхен, вспоминая, с кем по соседству живёт он и какой в принципе распорядок дня в лагере. — Нет, тут другое. Тут классно, интересно. Тут я прям отдыхаю, — воодушевленно говорит Чонгук. Тэхен этого не понимает. Они слишком разные. — Ужас, — не находя других слов, отвечает он. У Тэхена дома почти всегда тихо, потому что мама работает целыми днями, а его никто больше не беспокоит. Лето Тэхен почти всегда проводит в одиночестве. Видимо, из-за этого ему сейчас крайне сложно приспособиться к такой жизни в лагере. Слишком много людей, много общего, много командного. Слишком не эгоистично, как привык Тэхен.

*****

К двенадцати часам дня на улице становится еще жарче, поэтому отряд во время прогулки прячется в тени высоких тополей. Тэхен сидит на перекладине, то пытаясь словить интернет, чтобы зайти в соцсети, то наблюдая за Чонгуком и активом отряда, которые заняты подбором движений к флэшмобу. Флэшмоб этот пройдет на днях, чего Тэхену искренне не хочется. Участие обязательное. Вот вам и свободный выбор и уважение желания ребенка. Для Тэхена вновь стало открытием, что во время смены у них будут постоянные мероприятия, к которым действительно придется готовиться всем вместе. Это полный отстой, по мнению Тэхена. Что ему-то делать в такой ситуации? Человеку, который в коллективе себя чувствует неловко. Тут и речи быть не может о выступлениях перед парой сотен детей из других отрядов. — Я так устал, боже, — жалобно говорит Чонгук, присаживаясь рядом с бездельником-Тэхеном. — Мы не можем подобрать нормальные движения! Как только кто-то один предлагает вариант, другому этот вариант не нравится! — Чонгук выглядит уже не так позитивно, как было с утра, что также непривычно для Тэхена. — Утихомирь их. Ты же командир, — напоминает Тэхен очевидный факт. — Ах, если бы все было так просто... Тэхен с интересом смотрит на Чонгука. А все остальные незаметно смотрят на них. Удивляются, что Тэхен и Чонгук, два абсолютно разных человека, сейчас сидят рядом и говорят. — На тебя все надеются. Не зря же именно ты командир. Посоветуйся с Джихё-нуной, она говорила, что занималась танцами. — Не слишком ли это неправильно? Ну, обращаться к нуне. Это же самостоятельная деятельность. Мы сами должны это сделать, — Чонгук поглядывает на вожатых, которые болтают между собой. Не хочется их отвлекать. Всё-таки расчёт был на то, что Чонгук самый крутой командир, который сможет справиться сам. — А как по-другому? Надо разрулить ситуацию, пока она не переросла в конфликт, — Тэхену отчего-то совсем легко говорить с Чонгуком. Даже со старыми друзьями со школы, которых он знает несколько лет, порой сложнее общаться. Нужно подбирать слова, а тут... Конечно, неловко и страшно, потому что Тэхен Чонгука совсем не знает... Но Чонгук кажется таким простым и в то же время близким к каждому человеку, что с ним легко. Чонгук знает, как расположить к себе. Не зря же он командир отряда. Тэхен слышал, как Чонхи почти кричала на Тэмина из-за их разных мнений насчёт движений в танце. Боже, какой-то галимый флэшмоб, а ругань такая, будто это что-то неимоверно серьезное. Но они еще подростки, им сложно сразу прийти к единому мнению, поэтому Тэхен (которому бы тоже поучиться самоконтролю и пониманию других людей) и предлагает обратиться к Джихё. Чонгук вздыхает, кивая то ли Тэхену, то ли самому себе, и вновь улыбаясь и светясь подходит к вожатой, вежливо отвлекая от разговора с Юджин. Конечно же Джихё помогает, а Чонгук в перерывах кидает благодарный взгляд Тэхену, который всё так же продолжает наблюдать за ними из-под кроны дерева. Галимому флэшмобу быть, видимо...

*****

Опять дискотека, опять Тэхен сидит на скамейке, скучающе закинув голову на спинку. Вокруг веселье, шум, дикий топот сотни ног, а Тэхену скучно. Он ловит себя на мысли, что ему бы сейчас Чонгука сюда, ну, на поболтать, например, но сразу же отгоняет эту мысль от себя. Не привязываться. Людям нельзя верить. Особенно таким открытым, как Чонгук, потому что для командира Тэхен — всего лишь один из многих, а для Тэхена Чонгук — один из всех. Нечестно получается. Чонгук одинаково мил и добр со всеми, кто есть в их отряде. Одинаково уделяет внимание, подбадривает, поддерживает командный дух, заставляя всех танцевать. Только почему-то Тэхена в этот раз не трогает. Отчаялся? Все возможно. Тэхен старается вообще не думать об этом. Просто такой вот он человек: к нему проявили банальную доброту, а он уже успел возомнить себя избранным, важным. Одиночество убивает и унижает его. Он кидает взгляд на экран телефона. Восемь вечера. Еще час дискотеки. Потом свечка и отбой. Интернет ловит плохо, связь еле-еле держится. Такое чувство, что тут стоят глушилки... И какой толк от телефона, если связь ловит только в некоторых частях лагеря?.. О нормальном интернете и речи нет... Поэтому Тэхену и скучно. Он вновь смотрит на свой отряд, однако не замечает там Чонгука. Странно. Ушел куда-то? Спустя десять, а затем и двадцать минут его всё ещё нет. Ну, точно сбежал, думает Тэхен. Только вот — куда? И зачем? И почему? Слишком много беспокойств о том, кто, вообще-то, не является важным для Тэхена человеком. Не нужно так. Не рационально. Дискотека подходит к концу, а Тэхен почти засыпает, сидя на скамье, пока к нему не подходит Юджин, заботливо тормоша за плечо и сообщая, что все уже расходятся на свечки. Тэхен сонно двигается следом. Трава холодит голые ноги, когда все вновь усаживаются в круг у корпуса. Тут вдруг, сквозь темноту, подбегает и Чонгук. На него обращают внимание, уступая место. Вожатые кивают ему, а сам командир усаживается аккурат напротив Тэхена. И улыбается почти незаметно. Тэхен в ответ не улыбается, а отводит обиженно взгляд. Юджин начинает свечку, рассказывая о том, что ей запомнилось за день. Все хихикают, когда она говорит о том, что запомнилась ей Джихё, которая мастерски разрулила конфликт, связанный с флэшмобом. — Она настоящая мастерица, не правда ли? — спрашивает у отряда Юджин, приобнимая Джихё за плечи. — Не льсти мне, онни, — Джихё закатывает глаза, а очередь переходит к следующему человеку. Когда начинает говорить Чонгук, Тэхен всеми силами старается заполнить голову другими мыслями, чтобы даже не слышать того, что там рассказывает командир. Вроде как получается, Тэхен пребывает в своих мыслях до тех пор, пока «свечка» не переходит в его руки. Немного подумав, он вновь передает ее следующему, не находя, что рассказать. Хотя Тэхен бы с радостью рассказал кое-что. Но не будет. Когда всё заканчивается, отряд отправляется в корпус, чтобы готовиться к отбою. Тэхен, выжидая, когда подойдет его очередь принимать душ, несколько раз ловит на себе взгляд Чонгука, который стоит в нескольких метрах от него у стены, также ожидая, когда подойдет его очередь. — Как тебе дискотека? — спрашивает внезапно Чонгук, когда они остаются вдвоем в коридоре. На часах почти десять вечера, горит старая лампочка, временами мигающая, Тэхена от всей этой атмосферы клонит в сон. В сон, потому что во сне нет Чонгука и его дурацких вопросов. — Как обычно, — Тэхен отворачивается, разглядывая закрытую дверь. Из нее вот-вот должен выйти его сосед по комнате, и вот тогда Тэхен наконец-то сможет сбежать в душ. — Ну, это как? Тэхену кажется, что Чонгук временами полный придурок. Разве Тэхен не показывает всем своим видом, что у него нет настроения болтать. Не то чтобы Тэхен сам знает причину, почему у него такое настроение, но всё же. Факт остаётся фактом. — Чонгук, — он вздыхает, прикрывая устало глаза. Борется со своими чувствами и мыслями, — отвянь. Ну, по-братски, — скрипя зубами, просит Тэхен. Он знает, что когда у него дерьмовое настроение, к нему лучше не лезть. Потому что иначе дерьмовое настроение будет у всех. Тэхен действительно не понимает на что обижен. Вроде как и повода не было. Или был? Или Тэхен всё-таки возомнил себя особенным? Если так, то зачем? Чонгук ему никто. Чонгук ему ничего не должен. Чем раньше Тэхен это поймет, тем лучше. — Эй, — Чонгук обиженно складывает руки на груди, а Тэхен даже не смотрит в его сторону. — У тебя что-то случилось? — Нет, — и даже сложно понять: ложь ли это? Чонгук вздыхает, обиженно подходя к Тэхену, но Тэхена спасает вовремя открывшаяся дверь в душевую, за которой он вмиг скрывается, оставляя Чонгука позади. Сбегать, оказывается, очень легко. Когда Тэхен выходит из душа, Чонгука у двери уже нет.