На память мне, тебе и нам

— Хей, ты на меня за что-то обиделся? — Чонгук оказывается рядом незаметно, так что Тэхен, как обычно находящийся где-то в своих мыслях, вздрагивает, подскакивая на шезлонге. За утро Тэхен уже несколько раз замечал, как Чонгук с расстояния смотрит вопросительно, не решаясь подойти. Понятное дело, что ему не ясно вообще, почему это вдруг Тэхену вздумалось обидеться. Тэхен и сам уже решил, что бред всё это, детский сад какой-то. Только вот признать, что оказался неправ и погорячился — задача не из простых. Особенно для него, обладателя гордого и своенравного характера. Сам подойти, извиниться, объясниться Тэхен не может. Стыдно. А Чонгук не подходил, потому что... Да черт знает, на самом деле, почему. Занят был. Помогал вожатым. Боялся, что Тэхен все еще в плохом настроении. Всякое может быть. Тэхен не может заглянуть в чужую голову и понять мотивы Чонгука. Поэтому оставалось ждать. Вот, дождался. Он переводит взгляд на Чонгука, который сегодня почему-то не пошел купаться со всеми, и поэтому немного неловко (он так умеет?!) жмётся на месте, пока не решает усесться на стоящий напротив шезлонг, оказываясь лицом к лицу с Тэхеном. — Ты прости, я глупый немного, поэтому не могу с первого взгляда понять, когда к людям не стоит лезть, — он еще и извиняется, вдобавок оправдываясь. Тэхену становится стыдно, однако он старается не показывать этого. — Но я привык, что всё можно решить разговорами. Ну, мама воспитала так, по крайней мере. Понимаешь? Нет, Тэхен, к сожалению, не понимает. Мамы и ее воспитания в его жизни было крайне мало. — Чонгук, — Тэхен силится вздохнуть, смотря на него в упор своими расстроенными глазами. — Забудем, окей? Тэхен не хочет говорить об этом. Ему стыдно. Банально стыдно, вот и всё. Он поступил как незрелый человек, обиделся на то, что, боже мой, к нему не подошли на дискотеке! Что за тупость! Любой, услышав причину обиды, покрутит пальцем у виска. Но Тэхен посчитал, что это существенная причина для обиды. Только это было вчера. Сейчас же он и сам готов покрутить пальцем у виска. Чонгук удивленно, со свойственной ему наивностью, вскидывает брови. — Нельзя так. Если не обсуждать обиды, то вскоре это начнет приносить проблемы. Нам разве нужны проблемы? — наклонив голову к плечу, спрашивает он. У Тэхена в области сердца треск раздается. «Нам»? Чонгук не говорит «мне», не говорит «тебе», он говорит «нам». Он рассматривает их случайные взаимоотношения в долгосрочной перспективе? Долгосрочной, естественно, в рамках смены, до конца которой осталось уже одиннадцать дней. Он хочет с ним общаться? Дружить? Разве Тэхен не является просто... одним из всех, к кому Чонгук добр? В какой момент он вдруг стал особенным? — У нас не будет проблем, — прокашливаясь, говорит Тэхен и сконфуженно отводит взгляд на море. — Просто вчера не задался вечер. И всё. Я не держу на тебя обид, обещаю. Чонгук хмыкает достаточно громко, чтобы привлечь внимание Тэхена. Когда Тэхен смотрит на него, командир щурится, будто пытаясь разглядеть правду, которую тот так тщательно скрывает. Молчание и странный взгляд длятся секунд пять, после чего Чонгук расплывается в нежной улыбке, раскидывая собственные руки в стороны: — Ладушки. Обнимемся? — предлагает он с дружелюбной улыбкой, из-за чего Тэхен стопорится, распахивая от неожиданности глаза. Он, к слову, человек нетактильный на все сто процентов. Нетактильный в особенности с теми, кто ему не родной человек. Чонгук... точно не родной. Однако он продолжает дружелюбно смотреть на Тэхена, а Тэхен... ну, что ему остается сделать? Он осторожно тянется, погружаясь в теплые объятия и неловко поджимая губы. Чонгук что-то умиленно бубнит себе под нос, с особой осторожностью прижимая к себе. Тэхен отрывается от него, убирая руки и отводя взгляд, а затем, как бы невзначай, спрашивает: — Так… куда ты пропал вчера? — Чонгук заинтересованно щурится, пока Тэхен, заметно нервничая, копошится ногой в горячем песке. — Тебя не было почти всю дискотеку. — А ты-то следил за мной, я смотрю, — Чонгук хитро улыбается. Что Тэхену сказать в свое оправдание? Не следил, конечно, просто… наблюдал, окей? Он разве не имеет на это права? Так и не дождавшись ответа от растерянного Тэхена, Чонгук меняется в лице, становясь чуть серьезнее. — Грустная ситуация. В шестом отряде есть девочка, ей всего девять. Её зовут Ли, — начинает он. — Вчера она поссорилась со своими подружками, а те объединились против нее, устроив бойкот. Ну, я отошел попить, а там она… плачет. У Тэхена отчего-то сердце болеть начинает. Он знает, что такое бойкот, знает, как жестоки бывают дети. И он, конечно, знает, как обидно быть именно тем ребенком, который становится жертвой бойкота. Тэхен давно перерос тот возраст, но воспоминания никуда не исчезли. — Я с ней посидел, поболтал, успокоил… надеюсь. Отвел к вожатой, поговорил и с ней тоже. Вожатая сказала, что разберется с этим, — Чонгук поджимает губы, задумчиво разглядывая море. Чонгук милый, думает Тэхен, он не прошел мимо, уделив внимание расстроенной незнакомой девочке, которой наверняка необходима была поддержка от кого-то постарше. Он исполнил свой долг как командира и лидера, это… мило. — А ты не боишься, что ее начнут еще больше обижать из-за того, что она пожаловалась? — Лучше быть ябедой в глазах других, чем молчаливой и запуганной жертвой буллинга, знаешь ли, — осуждающе цыкает Чонгук, словно Тэхен сказал самую глупую мысль в мире. Но Тэхен это и так знает, честно, только все равно не может не переживать за девочку. — Если она уже сейчас приучит себя к тому, чтобы молчать, когда ее обижают, то что будет дальше, когда она станет подростком и взрослой женщиной? Чонгук говорит с каплей обиды в голосе, но Тэхен другого и не ожидал. Это же Чонгук: лидер, помощник, личный психолог. Он идеал, он вызывает восхищение, не оставляя шанса не оценить его характер и смелость. Он по-настоящему заслужил быть командиром. — Чонгук, ты очень хороший человек, — искренне признается Тэхен, поднимая на него взгляд. «Ты даже представить не можешь, как бы я хотел стать таким же», — остается несказанным. Тот заламывает брови, смущенно улыбаясь и хихикая. — Спасибо, Тэхен.

*****

Сончас Тэхен считает самой скучной и ненужной частью дня в лагере. Нет, ладно бы им было лет семь, но им по шестнадцать. Почти никто в таком возрасте не спит днем, особенно летом. Извращение какое-то, не иначе. Конечно, можно сослаться на то, что лагерь называется «оздоровительным», но… Блин, у них прямо на территории лагеря расположен магазин, где можно купить газировку, чипсы, конфеты. Оздоровительный? Серьезно? Кто-то из ребят (бывалых, видимо) предусмотрительно взял кучу книг и настолок, чтобы скоротать пару часов ничего-не-делания во время сончаса, потому что интернет, как уже стало понятно, не ловит почти нигде. Тэхен взял одну книгу, уже успел ее прочитать, поэтому ему было просто откровенно скучно. Он поднимается с кровати, наблюдая за ребятами, которые тихонько играют в карты на полу, не создавая никакого шума, что не может не радовать. Тэхен уже играл с ними, это тоже теперь является скучным занятием, поэтому он выходит из комнаты, прикрыв за собой скрипящую дверь. Замечая, что соседняя дверь открыта, Тэхен осторожно заглядывает в комнату, обнаруживая в ней Чонгука, мирно сидящего у стенки на кровати и читающего книгу. Он не замечает Тэхена, пока тот не делает первый шаг, осторожно заходя внутрь. Комната на четырех человек почти пуста, за исключением Чонгука и его соседа по койке, который спит, отвернувшись к стене (всё-таки кто-то да спит днем... какой кошмар). Еще двух ребят нет. Чонгук, увидев Тэхена, вздрагивает, прижимая книгу к груди. — Ты меня напугал до жути. Тихий, прям как вор, — нервно усмехается он, пока Тэхен неловко сжимается и топчется на месте. — Заходи, не стесняйся. Чонгук двигается на кровати, позволяя Тэхену скромно присесть на мягкий матрас. Сказать, что ему неловко, – ничего не сказать. Внезапный порыв проведать Чонгука не может означать что-то хорошее, и даже удивительно, что Тэхен поддался своему желанию и смело... э-э, зашел к нему. Да уж, полная глупость. — Скучно? — полушёпотом спрашивает Чонгук, при этом ладонью надавливая Тэхену на грудь, чтобы тот был менее зажатым и откинулся наконец на прохладную стену. В комнате открыты окна и дверь, из-за чего создается приятный сквозняк, который хоть как-то помогает выжить в жару под тридцать шесть градусов. — Полный отстой, — признается Тэхен, не сдерживая осторожной улыбки, смотря на Чонгука, который откровенно кайфует от легкой прохлады комнаты. Здесь уютно, думает Тэхен. Намного уютнее, чем в его комнате. Наверное, дело в Чонгуке. — Понимаю, — с закрытыми глазами говорит командир, — я в первый раз когда приехал, тоже не знал, чем заняться в сончас. Потом только дошло, что надо эти часы тратить с пользой, приучился читать. Тэхен мягко улыбается, чувствуя, что напряжение покидает его тело. Ему становится по-настоящему комфортно. Атмосфера располагает, видимо. Тут тихо, свежо, мягко, сонно. Прям как в деревне. Тэхен расслабляется, почему-то рядом с Чонгуком сейчас особенно хорошо. Безопасно, приятно и так далее. — Все в порядке? — Чонгук, скорее всего, ожидал, что Тэхен хоть как-то ответит, но тот просто не знает, что сказать. — Все в порядке, — Тэхен зевает, прикрывая глаза. — Тут просто комфортно, — признаётся он, на что Чонгук по-доброму усмехается. — Хочешь, я тебе почитаю? — предлагает командир, открывая глаза. Тэхен даже подумать не успевает, как говорит: — Давай. Странно ли это? Нормально ли? Да ладно, какая уже разница... Чонгук открывает книгу, скользя пальцем по содержанию и выбирая, что прочитать Тэхену. — Можешь прилечь, — между делом говорит он, указывая на свое плечо, из-за чего Тэхен округляет глаза, вновь неловко сжимаясь и мотая головой. Чонгук переводит взгляд на него, выгибая бровь, как бы спрашивая: «Какие-то проблемы?» Тэхен не хочет создавать неловкую ситуацию с отказом или объяснять Чонгуку причину, почему он не хочет, поэтому, всё-таки немного постеснявшись и взвесив все «за» и «против», аккуратно укладывает голову на твердое плечо Чонгука. — Вот так, отлично, — хвалит его командир, вынуждая Тэхена краснеть. — Если станет неудобно, ляжешь на коленки ко мне, — и улыбается так, будто каждый день такое происходит. Совсем ничего необычного, ну совсем. Тэхен сидит, стыдливо насупившись, а Чонгук начинает читать полушепотом. Рассказ трогательный, про маленькую девочку, которая была бедна и одинока в канун Нового года. У нее не было ничего, кроме нескольких коробков спичек, которыми она торговала. Тэхену никогда не читали, поэтому он вслушивается внимательно в голос Чонгука, расслабленно прикрывая глаза. — Девочка присела на крыльцо, съежилась от холода. Пытаясь согреться, она зажигала спички, — Чонгук читает так, что Тэхен невольно начинает проваливаться в дрему. Не от скуки, вовсе нет, – от успокаивающего голоса, запаха, исходящего от шеи Чонгука, стоит ему в неё уткнуться, от тепла, которое кружит голову. Он рассказывает о том, как героиня, зажигая спички, волшебным образом видела печку с огнём, уютный дом, новогоднюю ёлку. Видела то, чего у нее нет и не было. Только огонек спички помогал увидеть чудеса, о которых девочка могла лишь мечтать. Но стоило спичке погаснуть, как она вновь видела серые стены, холодную улицу и темноту. — И тогда она зажгла еще одну спичку: всё вокруг засияло, а девочка увидела свою любимую бабушку, которая недавно умерла. Она попросила бабушку, чтобы та забрала ее с собой. «Я знаю, что ты исчезнешь, когда погаснет спичка, возьми меня с собой! Я устала быть одна», — сказала девочка. И тогда бабушка взяла внучку туда, где нет голода, холода, страха. Тэхен открывает глаза, наблюдая за тем, как пальцы Чонгука сжимают обложку книги. — Девочку нашли мертвой на утро. Она замерзла, но на лице ее была улыбка. «Бедняжка, наверное, пыталась согреться», — говорили люди, видя разбросанные на снегу спички. Но никто из них не знал, какие чудеса она видела в канун Нового года. Голос Чонгука затихает, а из его груди вырывается тихий прерывистый вздох. Тэхен сонно глядит в стену напротив, переваривая трогательный рассказ. — Это «Девочка со спичками»? — спрашивает он спустя минуту. — Да, люблю сказки Андерсена, — кивает Чонгук, откладывая закрытую книгу на кровать. — Ужасный финал. — Почему? — растерянно спрашивает Чонгук. — Она встретилась с бабушкой, больше ей не нужно будет мучиться в одиночестве, голоде и холоде. Она счастлива. Тэхен не согласен, что в конкретно в этом случае есть что-то от «счастья». — Она же умерла, — расстроенно говорит он, прижимаясь щекой к плечу Чонгука. — А какой смысл был в ее жизни? Думаю, там она счастлива. Может, смерть дала ей новую жизнь, — глупо предполагает Чонгук, и Тэхену становится на секунду смешно с того, чем они, шестнадцатилетние пацаны, занимаются. Обсуждают детскую сказку так, словно это глубоко философский трактат, в котором запрятана уйма важных положений. — Да уж... — тихо смеется Тэхен, закрыв глаза. — Возможно, ты прав. Чонгук вздыхает. — Сойдемся на том, что это просто сказка. Иногда стоит просто поверить в волшебство и не искать лишний смысл там, где его нет. Тэхен согласно кивает. Он не спрашивает, почему Чонгук в свои шестнадцать читает сказки для детей, а не классику или хотя бы фантастику. Тэхену нет до этого дела. Хотя, он всё-таки допускает мысль, что это очень мило. Весь Чонгук – это мило. Его мировоззрение, увлечения, принципы. Человек с огромным сердцем, для которого важна каждая душа. Человек со светлыми и оптимистичными взглядами на жизнь. Человек, при виде которого самому хочется улыбаться. Чонгук простой до ужаса, но для Тэхена он уникален. Тэхен давно не встречал простых людей, для которых не имеет значение ни статус, ни характер, ни внешность. Чонгук простой, и в этом его прелесть. И хорошо с этим Чонгуком почему-то, уходить не хочется, конечности растекаются, тело становится ватным, не позволяя пошевелиться, но Тэхен даже не пытается. Он только вдыхает грудью, а затем проваливается в сон, не сумев вынести того комфорта, который витает рядом с Чонгуком. Хорошо, возможно, сончас – относительно неплохая часть дня.

*****

Чонгук долго решался на то, чтобы разбудить сладко спавшего Тэхена. Тот завалился всем телом на командира, вынуждая сидеть, не двигаясь, почти полтора часа. У Чонгука затекла шея и спина, но он не мог себе позволить разбудить Тэхена раньше времени. Слушая его ровное дыхание и рассматривая длинные ресницы, которые подрагивали во сне, Чонгук улыбался как дурак. Когда всё-таки пришло время просыпаться, он мягко потормошил Тэхена, а затем еще минуту наблюдал за тем, как дезориентируемый парень пытается понять, где он очутился и что вообще происходит. — Ты всё забыл, пока спал? — с улыбкой интересуется Чонгук, пока Тэхен разминает шею и приглаживает волосы. — Нет, — хрипит он. Чонгук улыбается широко, с теплотой смотря на припухшие щеки и сонные глазки Тэхена. — Удобно спать на моем плече? Тэхен на секунду замирает, не отводя глаз от пола, будто и правда забыл, что заснул прямо на плече Чонгука, а затем, прикладывая все усилия, кивает. Делает вид, что его это ну совсем не смущает. — Костлявый ты, правда, — недовольно бурчит Тэхен, сползая с кровати и обувая шлепки. — Я вешу больше тебя. — А еще ты выше, так что вес – не аргумент, — он неловко поворачивается к Чонгуку, все еще сидящему на кровати. — Я пойду? — звучит с вопросительной интонацией. Почему Тэхен вообще спрашивает разрешение? Чонгук кивает, и Тэхен покидает прохладную комнату, направляясь к себе. Какой же стыд.

*****

Под вечер жара наконец спадает, оставляя приятную теплую погоду с летним морским ветром. В самый раз, ведь отряды отправляются на дискотеку. Тэхен, естественно, планировал провести это время так же, как и обычно, — то есть сидеть на скамейке и портить всю малину своим хмурым лицом. Однако у Чонгука, видимо, были абсолютно иные планы. — Нет, ты идешь со мной, — сказал он, в буквальном смысле взяв Тэхена за шиворот, когда тот по привычке направился в сторону скамеек. — Куда? — нервно переспросил Тэхен, пытаясь перекричать громко играющую попсовую музыку. — Танцевать, — Чонгук оборачивается к нему с озорной улыбкой, перехватывая за запястье, чтобы было удобнее тащить тельце, которое, к слову, не особо-то и сопротивлялось. Тэхен просто не сразу врубился, что его тянут в общую толпу отряда, откуда ему не будет выхода. Он начал протестовать только тогда, когда они с Чонгуком встали в импровизированный круг вместе с другими ребятами. Остальные немного удивленно переглянулись, встречая нового гостя, но внимания на этом не акцентировали. Тэхену было тяжело. Он признает это с чистой совестью. Ему, интроверту до мозга костей, тяжело находиться в центре толпы, пытаясь поймать тот же вайб, который поймали все. Чонгук, правда, не отходит от него, а к тому же и смотрит постоянно прямо в глаза, как бы спрашивая, все ли у Тэхена нормально. Тэхен, конечно, кивает неуверенно, силясь перебороть природную застенчивость и быть хоть капельку непринуждённее. Он чувствует себя крайне некомфортно, но стоит ему посмотреть на веселящегося Чонгука, который во все горло с ребятами орет песни, так что-то внутри Тэхена тает. Пока Чонгуку так весело и хорошо, Тэхен готов перебороть свою неловкость и неуклюжесть. Когда энергичная песня сменяется спокойной мелодией и все почему-то разбегаются и становятся по парам, Тэхен замирает на месте, смотря на Чонгука. Тот почему-то смотрит в ответ. В голове Тэхена щёлкает понимание ситуации, и он спешит придумать как можно более правдивую причину отойти с танцпола. Однако его мозговой штурм прерывает Чонгук: — Потанцуешь со мной? — он, улыбаясь, становится напротив Тэхена, преграждая пути побега. Тэхен выпучивает глаза, раздраженно сжимая кулаки: — Ты совсем?! — злится он, из-за чего командир шурит глаза, покачиваясь с ноги на ногу. Видимо, тому вообще нормально, раз он чувствует себя так раскрепощенно. — А что в этом такого? — невинно спрашивает Чонгук, при этом указывая за спину Тэхену кивком головы. — Вон, девчонки танцуют вместе, и всё в порядке. Что тебя смущает? «Нет, он точно издевается», — считает Тэхен, пока на его лице успевает отобразиться целый спектр эмоций: от злости до смущения. По итогу его лицо выражает злобное смущение. Тэхен хмурится сильнее, чем вызывает смех у Чонгука, и всё-таки уходит к скамейке, показательно не смотря в сторону командира. Однако, стоит Тэхену сесть, его взгляд сразу же обращается к Чонгуку, который, постояв на месте и пожав плечами, направился куда-то в толпу, выискивать себе партнера для медляка. Тэхен не дурак, честно, но как только он видит командира, выходящего обратно с главной красавицей смены – Хэвон, его пробирает на непонятную злость. То есть, вот так, да?! Его променяли? Хэвон знают, без преувеличений, все. Она чем-то похожа на Чонгука: тоже добрая до наивности, но при этом с твердым характером, что позволило ей стать командиршей своего отряда. Она тоже дружелюбна со всеми, и даже в тот единственный раз, когда Тэхену пришлось столкнуться с ней, Хэвон запомнилась ему милейшей девушкой этого мира. Он старается не смотреть на парочку, что танцует, плавно и медленно покачиваясь под какую-то абсолютно мерзкую завывающую мелодию, но те как специально (нет, конечно же) находятся прямо там, куда Тэхен смотрит. Прямо напротив него. Он вздыхает, проклиная собственную стеснительность, однако не видит иного исхода. Ну не пошел бы он танцевать с Чонгуком под эту тупую песенку, нельзя так. Засмеют же. Только вот, сколько бы Тэхен не пытался себя убедить в своей правоте, правота эта не помогает унять тяжелое и противное ощущение никчёмности в груди. Он еще раз смотрит на Чонгука и Хэвон: те о чем-то болтают, все еще покачиваясь, девушка периодически отрывает голову от плеча командира, отчего-то смеясь прямо ему в лицо. Видимо, им очень весело. Чонгук мягко обнимает ее за талию, не позволяя себе ничего лишнего (Тэхен и не уверен, что Чонгук может себе вообще позволить что-то лишнее, учитывая его воспитанность), тоже смеётся, а в ответ от Хэвон получает легкий подзатыльник. Интересно – за что? Тэхен делает вывод, что они смотрятся мило. А еще он, кажется, ревнует.

*****

Свечка сегодня получается немного сумбурной, потому что их отряд задержался на дискотеке, выпрашивая у диджея «ну хотя бы еще одну песню», чтобы потанцевать. К слову, Тэхен так и не встал с излюбленной скамьи, хотя Чонгук дважды подходил к нему, присаживался рядом и спрашивал, не желает ли Тэхен присоединиться обратно. Тэхен, честно, не желал. На свечке очередь сперва доходит до Тэхена, а потом уже до Чонгука. Тэхен, приняв «свечку», даже собирался что-нибудь сказать, но всё-таки не решился, передав очередь другому. Он опять не в настроении. И нет, Чонгук здесь совершенно ни при чём, это не Чонгук создает Тэхену проблемы. Проблемы себе создает исключительно сам Тэхен. Но Тэхен все равно на Чонгука злится. Почему? Потому что в такой ситуации просто жизненно необходимо свалить вину на другого, иначе Тэхен сойдет с ума от мыслей, что бурлят в его голове. Кто же знал, что он такой обидчивый и ранимый? Чонгук, получая «свечку», говорит громко, словно с гордостью: — Больше всего сегодня мне запомнился... сончас. Тэхен, прожигающий взглядом газон, жмурится, стискивая несчастную траву пальцами. Позорище. Тэхен продолжает со злостью думать о Чонгуке, расстилая постель и переодеваясь. Что он вообще себе позволяет? Это издевательство! — Бро, все нормально? — подозрительно спрашивает Минхо, свисая со второго этажа кровати, когда Тэхен запутывается в наволочке и чуть не поскальзывается на линолеуме. — Просто отлично, — раздраженно припечатывает он, откидывая ткань от себя и начиная нервно прибираться в ящике у кровати. Юджин заходит к ним с коробкой, раздавая «сонник» каждому. Тэхен, найдя силы на вежливую благодарность для любимой вожатой, хватается за несчастную коробочку молока, присасываясь к трубочке. Однако, стоит двери закрыться после Юджин, к ним заходит Чонгук. Вот так, как к себе домой. Он сразу видит Тэхена, сидящего на кровати, хмуро пьющего молоко, и подходит с милой улыбкой, нависая сверху тенью. Тэхен только спустя пару секунд удосуживается посмотреть на командира, убирая из своего взгляда всю злость и показывая на лице полнейшее безразличие ко всему происходящему. Чонгук по привычке наклоняет голову к плечу, заинтересовано смотря в ответ, а затем протягивает свою коробочку с молоком Тэхену. — У меня аллергия, а тебе, видимо, оно нравится, — поясняет он, дожидаясь, пока Тэхен переборет свою гордость и возьмет «сонник». Если честно, у Тэхена в этот момент вся обида на Чонгука исчезает вмиг. Он не позволяет себе улыбнуться, хотя очень хочется. Хочется еще сжать Чонгука в объятиях со всей силы, чтоб аж дыхание перехватило, но это тем более непозволительно для Тэхена. Он, держа в одной руке свою порцию, забирает молоко Чонгука и сконфуженно прижимает к себе, словно боится, что тот же Минхо слезет с кровати и отберет эту несчастную коробочку, цена которой вовсе не оправдывает беспокойств Тэхена. Чонгук усмехается и... смущается? Он отводит взгляд, неловко топчется, а затем и вовсе говорит: — Ну, я пойду. Спокойной ночи, Тэхен. И действительно разворачивается и движется в сторону двери. Только секунду спустя Тэхен пробуждается, слишком, наверное, громко крича вслед: — Чонгук! Спасибо! И тут же сжимается, обращая на себя внимание всех парней комнаты. Они непонимающе смотрят то на Тэхена, сидящего на кровати с грёбаным молоком в обоих руках, то на Чонгука, замершего у открытой двери. Командир, кажется, краснеет (ох уж эти дешевые лампочки, из-за которых нихрена не видно), кивает, поджимая губы, и выходит из комнаты. Тэхен громко выдыхает, пытаясь понять, что только что произошло с ним. — Он к тебе подкатывает, — доносится сверху. Минхо, свесив голову, смотрит на Тэхена и улыбается хитро. — Что?! Нет! — Тэхен вскидывает брови, откладывая порцию Чонгука на тумбочку и чувствуя, как краснеют уши. — Он буквально только что отдал тебе свой «сонник». Самую вкусную часть лагерного рациона, — стоит на своем Минхо, вынуждая Тэхена задрать ногу к матрасу сверху и пнуть его со всей дури. — Минхо, утухни нахрен, пока я тебя не сбросил с кровати. Поверь, я могу это сделать, — язвительно предупреждает Тэхен, а сам пытается совсем-совсем не слушать откровенный бред соседа. Какое, твою мать, подкатывает? Минхо протестующе бубнит, но все равно свисает с кровати опять, повторяя по слогам: — Он. К тебе. Подкатывает. И прячется обратно, уворачиваясь от запущенной Тэхёном подушки. Он садистски расправится с Минхо во сне, честно.