На память мне, тебе и нам

Шел пятый день пребывания в лагере, и Тэхен уже даже перестал испытывать невыносимую боль при подъеме в восемь утра. Да и всякие командные игры не так страшны. Еда, конечно, все еще дерьмовая, но жить можно. И вылазки с отрядом теперь даже не кажутся каторгой, наоборот, Тэхен сегодня в довольно приподнятом настроении. Они, а также еще несколько отрядов помладше, отправились на пешую прогулку в горы. У Тэхена со спортом так себе, поэтому спустя три минуты подъема он выдыхается, отставая от своего отряда. Тяжело, он совсем хилый по сравнению с Чонгуком, который в привычной манере следит за всеми, помогая ребятам подниматься, подавая руку. И как он еще не помер? Тэхен упирается руками в колени, загнанно дыша. Не мудрено, что у него тройка по физкультуре. — Давай, чего встал? Не отстаем, — Чонгук, спустившись вниз, хватает Тэхена за запястье, с силой (которой позавидуешь) таща его вверх. — Ну нет, не могу, — кряхтит Тэхен, словно старый дед. Чонгук выглядит в буквальном смысле потрясающе: на нем большая белая футболка с логотипом лагеря, белая вожатская кепка с таким же логотипом и черные спортивные шорты. Тэхен с долькой зависти смотрит на его улыбку и черные глаза, контрастно выделяющиеся на фоне белой одежды. Он вообще выглядит как настоящий вожатый, особенно учитывая то, как ему доверяют Юджин с Джихё. Чонгук у них как третий вожатый: точно так же командует и любит ребят. Юджин даже кепку и футболку дала ему, вот это уровень доверия. — Все у тебя в голове, Тэхен, — не ведется на его уговоры Чонгук. — Ты думаешь, что тебе тяжело, но это все ерунда. Ты думай, что тебе легко, и тогда сразу силы появятся. Тэхен еле поспевает за Чонгуком, потому что если он вдруг запнётся о камень или выступ, то вниз покатятся они оба – командир очень крепко держит Тэхена за руку, не позволяя вырваться. — По твоей логике, если у меня сердце сейчас остановится, то это всё из-за моих мыслей? Они догоняют отряды, которые остановились на первой точке, чтобы передохнуть. До самой вершины им еще идти и идти, хоть и гора, на которую они поднимаются, не очень высокая. — Естественно, — улыбается ему Чонгук, присаживаясь на выступ. Тэхену вообще неловко рядом с ним. Но эта неловкость не такая, из-за которой плохо или некомфортно, это та неловкость, из-за которой трепетно и хорошо. С Чонгуком интересно: он умный, разносторонний, искренний. Тэхен на него смотрит с восхищением даже сейчас, потому что тот будто бы и не устал совсем. Сидит себе, смотрит на город и побережье, которые отсюда хорошо видно, щебечет о своём, Тэхен только и успевает слушать. Уникальный. Джихё командует, что пора продолжать, а Тэхен тяжело вздыхает, поднимаясь на ноги. Чонгук зачем-то, будто это крайне необходимо, берет его за запястье и вновь тащит вверх. Это значительно облегчает задачу для Тэхена, поскольку не нужно так стараться и тянуть всё свое тело – за него это частично делает силач Чонгук. Конечно, совесть не позволяет Тэхену халтурить, поэтому он поддается командиру, прикладывая усилия и шагая рядом с ним. Они отрываются от отрядов на пару метров, быстрее всех поднимаясь ко второй точке. — Как ты это делаешь? — интересуется устало Тэхен, чувствуя, как дрожат ноги. — Делаю что? — Являешься лучшим? Не знаю, — пожимает плечами Тэхен. Чонгук смеется, смущенно опуская лицо и смотря под ноги. — Это не так. Его голос прерывистый из-за ходьбы, но все равно такой искренний и честный, что Тэхен даже не думает, будто Чонгук специально отрицает очевидное. Видимо, и вправду не считает себя лучше остальных, а подобные вопросы выбивают его из колеи. Тэхен не представляет, как бы он проводил время в лагере, если бы рядом не было Чонгука. Только из-за командира под боком всё поменялось – Тэхен вдруг без стеснения смог начать находиться среди людей, разговаривать с ними, даже смеяться и шутить. Конечно, другие не сравнятся с Чонгуком, с ними все равно временами тяжело и страшно, но это уже огромный прорыв для Тэхена. А с Чонгуком все просто, за исключением таких моментов, как, например, вчера перед отбоем. Тэхен еще долго ворочался, пытаясь убрать из головы слова придурка Минхо, который решил поугарать над бедным Тэхеном. Чонгук же наутро вел себя привычно приветливо и позитивно, совсем не смущаясь и не показывая, что что-то изменилось. Ничего же не изменилось, так? — Это всё? — спустя десять минут очередного подъема Тэхен чувствует, что сейчас умрет. Он валится на близстоящий камень, мучительно дыша. Чонгук присаживается рядом, также устало вздыхая, но не теряя улыбки. — Ага. Пришли. Ты посмотри, какая красота, — указывает он Тэхену. И правда: красота. Тэхен, правда, сначала на Чонгука смотрит, а потом только понимает, что надо смотреть на то, что их окружает. Действительно красиво. Через минуту подходят остальные, вокруг раздаются восхищенные охи и ахи, а Тэхен, отдышавшись, внимательно наблюдает за Чонгуком, который заботливо подходит к каждому, спрашивая про самочувствие. Беспокоится. Милый. Тэхен улыбается, ему отчего-то по-особому приятно, что он дружит с таким хорошим человеком. — Нам нужно сделать селфи, — Чонгук встает, загораживая палящее солнце своим туловищем. И смотрит серьезно, будто приказывает. Руки на груди сложил, брови нахмурил, всем своим видом показывает, что ему ой как не следует отказывать. Тэхен, смутившись, вытягивает из заднего кармана айфон и отдает Чонгуку. Под таким взглядом попробуй отказать, ну-ну... — Улыбнись, — уже более мягким голосом просит Чонгук, присаживаясь рядом, совсем вплотную к Тэхену. С экрана телефона на них смотрят двое привлекательных юношей: один – с кроличьей улыбкой и горящими глазами, второй – хмурый, стеснительный, но всё-таки поддающийся на просьбу Чонгука и мягко улыбающийся. Командир не отдает телефон владельцу ни после первой фотографии, ни после второй. Он изводит Тэхена, сжимая его щеки свободной рукой, надевая на него вожатскую кепку, в которой Тэхен смотрится самую малость комично, корча рожицы и заставляя Тэхена терпеть всё это. Не то чтобы Тэхен-то прям терпит... Ему вполне... ну, нормально. Привык. Даже уже не смущает. Почти. После того, как галерея Тэхена начинает трещать от фотографий, Чонгук не успокаивается, пока не пролистывает ее сто раз, выбирая самое лучшее (ужасное, по мнению Тэхена) фото и устанавливая его на экран блокировки. — Ну и зачем? — со вздохом интересуется Тэхен, рассматривая локскрин, на котором красуется его недовольное лицо, которое обращено к Чонгуку, изображающему чёртову уточку с надутыми губами. — На память, — смеется он, поднимаясь с места. Уже пора спускаться обратно. — Чтоб каждый раз брал в руки телефон и смотрел на своего любимого, — Тэхен вскидывает брови, собираясь возмущаться, а Чонгук подмигивает как-то хитро и кидает напоследок: — Догоняй! И убегает вниз. Тэхен, конечно, в шоке. Мягко говоря.

*****

После обеда, на котором Тэхен, на удивление, объелся как зверь, следовал сончас. Усталость взяла верх, поэтому он решил, что нужно обязательно выспаться. Тем более, сегодня то самое выступление. Приняв ледяной душ (горячая вода, видно, была в дефиците), Тэхен бросил вещи в комнату и отправился к Чонгуку. Чисто автоматически, даже не задумываясь, зачем ему нужен Чонгук сейчас. В комнате командира пока что все жильцы были на месте, то убираясь, то залипая в телефоны. Тэхен неловко кивнул каждому, присаживаясь на кровать Чонгука. Тот зашел только через пару минут, удивленно пялясь на Тэхена, что сидел с ногами на кровати. — Ты ко мне? — звучит растерянно. Тэхен кивает, смотря широко распахнутыми глазами. — Нельзя? — С чего бы? Ну, мало ли. Вдруг Чонгуку некомфортно, когда в комнате есть другие. На них смотрят, обращают – хоть и не пристальное, – внимание, может быть, это смущает командира. Тэхен вообще в полном недоумении от характера этого человека. Чонгук не стесняется заговорить с рандомным вожатым в очереди в столовую, не стесняется прийти к Тэхену в комнату с «сонником», не стесняется танцевать медляки с парнем, но стесняется, когда ему делают комплименты или искренне благодарят. Однако и сложившаяся ситуация, кажется, тоже не входит в список вещей, смущающих Чонгука. Он переодевает белую вожатскую футболку, заменяя ее сиреневой с надписью «Rendezvous», и залазит к Тэхену. — Я, честно говоря, хочу спать, — признаётся Чонгук. — Я тоже, — Тэхен понимает, что ему следует уйти. — Хорошо. Давай, ложись, — только у Чонгука, как обычно, другие планы. Он расправляет одеяло (представляющее из себя один лишь пододеяльник), взбивает подушку и ложится набок, оставляя половину и так узкой односпальной койки Тэхену. Даже головой указывает, мол, «ложись, чего ждешь?» Тэхен бегает глазами по комнате, понимая, что все внимание сейчас будет обращено к ним, но все равно пересиливает смущение и ныряет под прохладное тонкое «одеяло» к Чонгуку. Прижаты они друг к другу, естественно, целиком и полностью. Чонгук лежит у стены, а Тэхен всё боится быть ближе, поэтому пытается отодвинуться назад, пока не понимает, что сзади только конец кровати и пол. Он чуть ли не падает – его сразу ловят крепкие руки Чонгука, резко прижимающие к себе. Неловко. — Тебе не кажется, что... — Тэхен старается подобрать слова, — это немного слишком? Он говорит тихо, полушепотом, чтобы их не слышали другие. Смотрит Чонгуку в глаза, лежа на подушке, а тот улыбается по-новому, как не улыбался до этого. — Кажется, — пожимает он плечами. — но ничего, переживем. Легкомыслие Чонгука не может не поражать. Тэхен замолкает, сползая немного ниже, чтобы его голова упиралась Чонгуку в подбородок и они не дышали друг другу в лицо. И как спать-то в такой обстановке? Надо было уйти... — Расслабься, я тебя не съем, — говорит ему Чонгук с улыбкой, а Тэхен как раз начинает в этом сомневаться. Он неуверенно обнимает Чонгука за талию, но это точно не потому, что ему этого хочется. Просто руки некуда деть. Прижимается, утыкаясь ему в ключицы, и прикрывает глаза. Чонгук, ощущая, что Тэхен перестает зажиматься и начинает ровно дышать, даже своим неожиданно строгим голосом просит (скорее приказывает) ребят вести себя потише, на что те замолкают, а затем и вовсе ретируются из комнаты. Тэхен думает, что Чонгук очень заботливый. И сон был долгим, приятным, теплым.

*****

Выступление проходит неплохо, по ощущениям Тэхена. Он далеко не спец в таких вещах, да и его участия там было мало, по большей части танцевали те, кто умеет это делать, но вышло здорово. Перед этим, естественно, было дикое волнение, хотя чего тут бояться, казалось бы. Не шоу талантов же, не соревнования, а банальное выступление, чтобы порадовать других. Выступали все отряды, так что Тэхен не относился к этому с особой серьёзностью. В отличие от командира. Он-то перед выступлением был вдруг хмурее тучи, заставлял повторять движения сотню раз, хотя всё и так было в порядке, и успокаивал девочек, которые больше всего переживали за готовый результат. В общем, вел себя как самый настоящий лидер. Уже сейчас, отдыхая на дискотеке от всего сегодняшнего потрясения, Тэхен улыбается Чонгуку, скачет под все еще отвратительно тупые попсовые песенки вместе с ним и просто... осознаёт, что, наверное, не жалеет, что попал сюда. Где бы он еще встретил такого человека? И когда, как и вчера, начинает играть грустная медленная мелодия, Тэхен, увидев, что Чонгук ищет глазами кого-то, задерживает его, хватая за рукав толстовки. Тот смотрит вопросительно на серьезно настроенного Тэхена, бегает взглядом от его пальцев, что крепко держат на месте, к лицу Тэхена. — Что?.. — хлопает глазами Чонгук. — Давай уже потанцуем, — бросает Тэхен, притягивая к себе и не позволяя отстраниться, чтобы Чонгук вдруг не увидел его покрасневшее от стыда лицо. — Потанцуем?.. — он вертится, не понимая перемен, произошедших в Тэхене, его внезапного желания. Да не то чтобы Тэхен сам понимал, что с ним происходит. Просто вдруг понял, что не выдержит еще один вечер смотреть на то, как Чонгук танцует медляк с Хэвон. Смотреть и ревновать. Отвратительное чувство, сжирающее изнутри. — Мы же друзья? Не бросай меня, это некрасиво, — упрекает его Тэхен, будто это не он вчера отказал Чонгуку. Иногда нужно просто прикинуться дураком. Его руки неуверенно обнимают узкую талию Чонгука, на что командир хитро улыбается, обнимая в ответ за шею. Бодается, заставляя посмотреть себе в глаза. — Если ничего не путаю, то это ты меня бросил вчера. Очень некрасиво, — в тон ему говорит Чонгук. Тэхен всё-таки смотрит ему в глаза, тушуется, правда, сразу же, потому что у командира во взгляде нежность. Глядит так по-доброму, с ласковой улыбкой, будто вывести на эмоции хочет. — Я всё обдумал. Это не так уж и странно. Мы же по-дружески. Это окей, — убеждает его (или себя?) Тэхен. Ну, не всегда же медляк надо танцевать только с тем, в кого влюблен. Правда? Правда. Чонгук в темноте выглядит привлекательно. Это, конечно, странно признавать, но Тэхен признает. В его волосах скачут цветные зайчики – отражаются огни лазерных проекторов, и это выглядит ну очень красиво. И глаза его огромные, черные, счастливые. И вообще... — Как интересно, — заинтересованно склоняет голову Чонгук, так же внимательно, как и Тэхен, рассматривая его. — Ладно уж, не буду вдаваться в подробности. Мне приятно, что ты сам меня пригласил. Джентльмен прям, — он укладывает голову на плечо Тэхена, прижимаясь всем телом. Наверное, в жизни Тэхена этот момент является одновременно и самым неловким, и самым трепетным. То, с какой осторожность он сжимает талию Чонгука, вдыхает запах его волос, что щекочут щеку, – всё это невероятно странно, непривычно, но ласково. Чонгук сам по себе такой – нежный, аккуратный, ласковый. Гладит Тэхена по затылку, по волосам, мягко оттягивая, пока они кружатся на одном месте под песню. Даже она в такой ситуации кажется Тэхену довольно... неплохой. Подходящей. Тэхен не знает, что чувствует. Волнение? Тревогу? Предвкушение? Ему просто хорошо, когда Чонгук вот так рядом. Он теплый, от него вкусно пахнет, его ладони приятно ощущаются грузом на шее. Тэхен не знает – влюбленность ли это? Симпатия? Он не влюблялся до этого особо, поэтому и сравнить не с чем. Чонгук – парень, но это не смущает Тэхена, учитывая, в какое время они живут. Мама, конечно, не примет, но он как-нибудь переживет это. В крайнем случае, можно просто не говорить. И вообще, думает Тэхен, не нужно загадывать раньше времени. Они всего лишь танцуют. Просто как друзья, и ничего более. Чонгук не знает о том, что Тэхен приревновал, что Тэхен, кажется, запал на него, и ему не стоит об этом знать. Пока что. Тэхен видит, что Чонгуку все эти гейские замашки не чужды, он не плюётся ядом, а сам порой ведет себя свободно, смущая этим Тэхена. Чонгук не выглядит как человек, который грубо отреагирует. По крайней мере, Тэхен на это надеется. Ведь Чонгук... он хороший человек. — Ты прости меня, если я вдруг... обидел тебя, — полушепотом говорит ему Тэхен в ухо. Сжимает руки на чужой талии чуть крепче – так же сжимается и его сердце, когда он думает, что своим нелюдимым поведением мог сделать больно такому светлому человечку. — Ты меня еще ни разу не обижал, Тэхен, — вздыхая, говорит ему Чонгук. — И перестань так много думать. Расслабься. Хотя бы сейчас. Тэхен тихо смеется, забываясь. Ему нет дела, что они, быть может, выглядят странно со стороны, он просто прикрывает глаза, наслаждаясь песней и теплым, совершенно потрясающим Чонгуком. Лучшим командиром в мире. Когда песня сменяется другой и Чонгук отстраняется, Тэхен вдруг понимает: всё, влип. С головой. Чонгук смотрит, улыбается хитро, строит глазки, а Тэхен... а что ему остается? Поддается на все эти трюки, влюбляется. Кто бы мог подумать, что приехав в лагерь, он впервые влюбится. Да еще и в парня. Уму непостижимо. — Пойдем дальше танцевать, — говорит Чонгук, и они вновь встают к отряду. — Ты еще не устал? — потому что Тэхен за сегодня устал очень. Чонгук машет головой, призывая Тэхена забить на всё и просто веселиться. И Тэхен делает так. Потому что это его последнее свободное лето, потому что он в таком прекрасном месте, потому что рядом с ним Чонгук. Тот выглядит счастливым, а это автоматически делает счастливым и Тэхена. И часом позже, когда в его руки попадает «свечка», он впервые говорит уверенно: — Мне понравились горы. И наше выступление. И дискотека, — задумывается на секунду, а после добавляет: — И вообще, день был отличный. Чонгук знает, что Тэхен не врет. Видит по уставшим и сонным, но счастливым глазам.