На память мне, тебе и нам

Впервые с пребывания в лагере погода испортилась. Дождь лил всю ночь, а с утра зарядка на свежем воздухе и все дневные мероприятия были отменены из-за температуры, опустившейся до двадцати градусов. Тэхен не мог нарадоваться, потому что дождливая погода была куда комфортнее жары, во время которой ему хотелось повеситься. В целом, если не считать одного «но», день должен был быть прекрасным. Однако Тэхен, проснувшись, с ужасом вспоминал вчерашнюю дискотеку. Как известно всему миру, ближе к ночи всегда хочется чудить. Во время того, как он танцевал грёбаный, мать его, медляк с командиром, его ничего не смущало. Ну, абсолютно ничего. Потому что и атмосфера располагала, и музыка... тоже... и в целом, отчего-то он разоткровенничался с Чонгуком. Как и Чонгук с ним, впрочем. А с утра, словно после попойки и пьяного ночного бреда, Тэхен проснулся и пожалел обо всем. Естественно, он не стал подходить к Чонгуку и говорить «Ты ничего не слышал, я ничего не говорил, забудем, как страшный сон», потому что это как минимум неадекватно. Глупость какая-то. Он просто, в привычном стиле, зажато смотрел на Чонгука, когда тот смотрел на него в ответ. Удачно вышло, что сегодня Чонгук был нарасхват у вожатых: его отправляли то принести коробки из столовой в корпус, то помочь с планированием будущих мероприятий, то отвести кого-то в медпункт. Тэхен половину дня провел в одиночестве, думая... о всяком разном. И о том, почему так легко ему от мысли, что он испытывает тягу к парню, и о том, почему этот самый парень так приятно ощущается в жизни Тэхена. К часу дня погода немного прояснилась: временами выглядывало солнце, нагревая воздух. Тэхен, предупредив вожатых, вышел из корпуса в магазинчик на территории лагеря, шлепая по глубоким лужам. Купив сок и найдя лавочку в глубине лагеря, где никого нет, Тэхен устало присел. Однако не успел он расслабиться, как донесся шелест листьев на деревьях. Кто-то пробирался к нему. Замерев, Тэхен пугливо повернулся назад, и чуть не ругнулся, когда увидел Чонгука. Тот был уставшим, это ясно прослеживалось в кругах под глазами и опущенных уголках губ. Тем не менее, Чонгук не терял своей силы, продолжая держаться и помогать вожатым. Он, словно через силу, улыбнулся, не спрашивая разрешения, присел рядом на влажную от дождя лавку. Тэхен абсолютно не против его компании, что уж врать. Да – неловко из-за вчерашнего... но это всё такой бред по сравнению с тем, как погрустневши выглядит командир. — Ты как? — тихо спрашивает Тэхен, потягивая апельсиновый сок через трубочку. Чонгук переводит на него взгляд, затем – срывает с ветки дерева мокрый лист и принимается рвать его. От нервов, видимо. — Сидел сейчас с младшим отрядом. С их вожатыми что-то стряслось, их вызвали к руководству, а присмотреть за детьми некому, — он вздыхает вымученно. — Ни за что в жизни не стану учителем. Или воспитателем. У меня травма из-за этих мелких непослушных детей. Тэхен фыркает от смеха. И этот человек исполняет обязанности... командира отряда в детском оздоровительном лагере. Причем – исполняет добровольно, по своему желанию. — Сожалею, — вздыхает Тэхен и протягивает Чонгуку упаковку с соком, предлагая. Они сидят в непривычной тишине, пока командир пьет сок Тэхена, вглядываясь в лесную гущу. Тэхен и не думал, что так можно: молчание раньше казалось ему признаком неловкости, а сейчас так даже комфортнее. В один момент Чонгук двигается ближе, – что краем глаза замечает Тэхен, – и укладывает голову ему на плечо, прикрывая веки. Тэхен старательно пытается дышать ровно, а не хватать воздух рывками, панически задерживая дыхание, пока мягкие волосы Чонгука щекочут шею и подбородок. Это мило. То, как бережно Чонгук прислонился, тихо, без резкости пристроился. У Тэхена сердце где-то в горле бьётся из-за этого. Ему почти больно от этой щемящей нежности. Чонгук у него уже под кожей сидит. — Прости, я просто очень устал, — он зевает, мелко дрожа, — даже не представляю, как справляются Юджин и Джихё с нами, если мне даже командиром тяжко быть. Тэхен не сдерживает внезапного порыва погладить Чонгука по голове. Касается осторожно, боясь сломать ту эфемерную нежность между ними, перебирает прядки волос. — Ты круто справляешься. Мы все рады, что у нас такой... — Тэхен, правда, не силён в успокаивающих речах, но сейчас ему искренне нужно успокоить Чонгука. Сердце требует, — ...классный командир. Ты берешь на себя ответственность, да еще и другим отрядам помогаешь. Я вот только за соком сходил, а уже устал, прикинь, — усмехается Тэхен, надеясь, что это вызовет улыбку и у Чонгука. И действительно – Чонгук на секунду отрывает голову от плеча, со смехом смотря Тэхену в глаза, а затем укладывается обратно, прижимаясь еще ближе. Еще, еще, еще ближе. Куда уж ближе? Он и так, правда, в сердце. Все их взаимоотношения с Чонгуком напоминают Тэхену сюжет типичнейшей книги в жанре янг-эдалт. Так сопливо, розово, пушисто, что блевать хочется. Ну, по крайней мере, Тэхен всегда думал, что точно не способен на подобные нежности. А тут... А тут Чонгук случился. И все пошло через задницу. Не то чтобы Тэхен уж так недоволен этим, но всё же. Ладонь уже машинально гладит Чонгука по голове, а тот принимается в привычной манере разбалтывать все планы вожатых, которыми те по секрету делятся с Чонгуком. Он как бы привилегированный отчасти, потому что знает намного больше, чем весь отряд. Ну, а если знает он – должен знать и Тэхен. И Чонгук все болтает, болтает... Тэхен слушает, без преувеличений, всё.

*****

К вечеру небо прояснилось окончательно, температура поднялась до двадцати пяти градусов, поэтому дискотеку всё-таки решили не отменять. Естественно, такая новость всех обрадовала. Всех, кроме Чонгука, который после ужина неожиданно вцепился в Тэхена (в прямом смысле слова) крепкой хваткой и отвёл в сторону, чтобы никто не мог их подслушать. — Хочешь променять дискотеку на свидание со мной? — прям так, в лоб спрашивает он, не отпуская руку Тэхена. — Сви.... Что?! Тэхен выглядит шокированным, потому что... извините? — Я уже отпросился у Джихё и Юджин. Поскольку я уже полсмены веду себя послушно, мне, конечно же, разрешили забрать тебя к морю. Нам не всыпят потом люлей, не бойся, все согласовано. Мы выйдем через дыру в заборе на северной части лагеря, — принимается тараторить Чонгук. Он мягко стискивает руку Тэхена, тормошит его, пытаясь... убедить, видимо? — Нет-нет, постой, остановись... — Тэхен прерывает его, вздыхая так, словно только что узнал о конце света. Чонгук послушно замирает, обе руки сжимает в замочек за спиной и просто ждёт, пока Тэхен даст свое согласие. — Свидание? — голос Тэхена дрожит. Это, черт возьми, безумно неловко. От прямоты Чонгука хочется взорваться на месте. Как ему удается быть таким? — Ага, — и для большего убеждения кивает головой. Тэхен чувствует, что его сердце сжимается до мизерных размеров, потому что Чонгук милый. Он стоит, щурясь на солнце, в свободной черной кофте с капюшоном на голове. Кивает так энергично, что на глаза спадает зачесанная наверх челка. ...Но, стоп. Свидание? — Ты не думал... ну, что это слишком быстро? — неуверенно интересуется Тэхен. Ему не понять, где находится эта грань человеческих взаимоотношений, когда уже можно звать кого-то на прогулку и называть эту чёртову прогулку свиданием. Конечно, у него отсутствие опыта, следовательно – такая неуверенность. Тэхен прикладывает все усилия, чтобы понять, но в голове все равно мельтешит мысль: они торопятся. — Если ты забыл, то через восемь дней мы отсюда уедем. Думаю, стоит поспешить, — Тэхен впервые так отчетливо видит, что Чонгук краснеет, и сам старается сдержать рвущее грудь смущение. Свидание... с парнем... с Чонгуком. За территорией лагеря? Это безумие. Тэхен многозначительно мычит, соглашаясь, что времени на выжидание у них нет. — Боже, ты же командир отряда. Пример для подражания... И ты... серьезно собираешься сбежать из лагеря к морю? — поражается Тэхен. — Я же отпросился у вожатых, так что все нормально. — Но это всё ещё... неправильно. «Несвойственно тебе», — хочет сказать Тэхен. — Что именно здесь неправильно? — хмурится Чонгук, и Тэхен совершенно не хочет его расстраивать, так что быстро объясняется: — Ты всегда следуешь правилам и других заставляешь им следовать. Я просто не ожидал, что ты предложишь такое. Хмурость исчезает с лица Чонгука, он облегченно выпрямляет спину, улыбаясь. Если он думал, что Тэхен будет его осуждать, то он ошибался. Тэхен сам ни раз сбегал из дома и вообще... был трудным подростком. И сейчас всё ещё немного трудный. — Так ты согласен? — настойчиво уточняет командир, перекатываясь с пятки на носок и делая донельзя жалобные глазки. Будто бы Тэхен может отказать, конечно... — Я согласен. На свидание согласен, боже мой. Первое свидание – и уже такая романтика. Героический побег из детского лагеря... Комедия какая-то. Тэхен осведомлён, что на свиданиях возлюбленные ведут себя приторно, делают всякие милые вещи, но он понятия не имеет, как это придется повторить с Чонгуком. Они не особо тянут на приторную парочку. Наверное... В общем, это внезапно забывается, когда наступает время идти на дискотеку. Они с Чонгуком пристраиваются сзади отряда, идут до ближайшего угла, а затем незаметно сбегают. Тэхен отчего-то дико боится, поэтому мало соображает, чисто машинально хватая Чонгука за руку, пока тот, словно зная путь наизусть, тащит их меж кустов и деревьев. Когда они наконец оказываются за пределами территории, Тэхен нервно выдыхает: — Что ждёт Юджин и Джихё, если кто-то узнает, что мы выходили за пределы лагеря? Чонгук, запыхавшись, улыбается: — Их ждут не самые приятные последствия. Но давай постараемся сделать так, чтобы никто об этом не узнал. И протягивает раскрытую ладонь Тэхену, зазывающе глядя. И как тут сопротивляться? До моря они идут молча, периодически не сдерживаясь и смущенно поворачиваясь друг к другу, чтобы одновременно улыбнуться и затем отвести взгляд, словно ничего неловкого вовсе не происходит. Это просто дружеская прогулка – нет, вовсе не свидание, о котором Чонгук заявил прямым текстом. Когда они доходят до пляжа, солнце уже вовсю окрашивает водную гладь в золотой цвет и заходит за горизонт. Буквально через полчаса будет темно, так что пробраться обратно в лагерь будет куда легче. Тэхен падает на песок, щурясь на солнце, а Чонгук стягивает с себя футболку. На вопросительный взгляд Тэхена отвечает: — Идешь купаться? Купаться?.. — Куда?.. Чонгук складывает футболку, протягивая руку Тэхену, чтобы тот поднялся обратно на ноги. — В море, куда ж еще? Неожиданно, что уж. Тэхен еще ни разу не купался в лагере. Однако... они все равно на море, почему бы нет?.. — Вода же холодная... — неуверенно лепечет он, снимая верх. Чонгук усмехается: — Я тебя согрею своим теплом, — и подмигивает как самый главный бэд-бой района. Романтичный придурок. — Очень смешно, — саркастично говорит Тэхен, силясь не заулыбаться с этого дешёвого подката. Вода и правда холодная, учитывая, что сегодня с утра был дождь, но Чонгук заходит первым, пока Тэхен уже дрожит от холода на берегу. С грустью он думает о шортах, которые придется намочить, чтобы искупаться. — Не бойся, давай руку, — Чонгук оборачивается к нему, с любовью в глазах улыбаясь, увидев поджатые от холода губы Тэхена. Они берутся за руки, и Чонгук мягко тянет его к себе, смеясь с шипения Тэхена. — Ледяная, боже... А потом Чонгук хватает его за талию, резко тянет на себя, и они оба падают в воду с головой. — Ты... — выныривая, Тэхен смотрит злобно, словно готов рвать и метать, пока Чонгук сдерживает улыбку. Весело ему, значит. — Видишь, совсем не холодно, — убеждает Чонгук, которого забавляет злобная моська Тэхена. За это он в следующий момент оказывается потопленным под водой. Тэхен наваливается на него всем телом, вынуждая уйти под воду бедного Чонгука. — Ну-ну, не злись, Тэхен, — просит командир, перехватывая его руки, не позволяя творить всё, что вздумается. — Ты всё решил за меня! — Так ты бы еще час стоял на одном месте! Тэхен играется, что видно по его лицу, на котором то и дело пытается проявиться улыбка, прикрытая серьезным и злобным выражением. — Не злись, а то поцелую, — твердо говорит Чонгук, из-за чего Тэхен мгновенно становится растерянным и смущенным. Он замирает, бегая взглядом от озорных темных глаз Чонгука к его губам, как бы спрашивая: «Ты? Меня? Поцелуешь? Вот этими губами?» А Чонгук смотрит так, словно отвечает: «Да, тебя, поцелую прямо вот этими губами». И это дико смущает. — Плохие у тебя угрозы, — фыркает Тэхен, отплывая от него поглубже. Сбегает, — Неубедительные. — Да ты что, — усмехается Чонгук, хватая его за ногу и прижимая к себе, не обращая внимания на писк Тэхена и его взгляд напуганной мышки. Вода доходит им до плеч, так что Чонгуку не составляет никакого труда стоять на дне и одновременно с этим намекнуть Тэхену на то, чтобы тот обхватил его талию ногами. Тэхен это делает, мысленно спрашивая о том, не слишком ли... это откровенно для первого свидания. Но эти мысли быстро отступают, потому что Тэхен вдруг понимает, что он, чёрт возьми, висит на Чонгуке как коала и обнимает его за шею. Это что-то безумно трепетное, что-то нежное, абсолютно слащавое. Только почему-то Тэхен не кривится в отвращении, а чувствует, как краснеют мочки ушей от влюбленного (верно же? Ему не кажется?) взгляда Чонгука. — Мне так хорошо сейчас, — признается командир, перебирая пальцами мокрые пряди на затылке Тэхена. — А я не верю, что мне это не снится. Как-то слишком неожиданно. И быстро. Не знаю, — он отмахивается смущенно, опуская голову Чонгуку на плечо, слишком боясь такой открытости и честности. Почему-то с Чонгуком не получается врать, даже если сказать правду тяжело. У них с Чонгуком абсолютно по-тинейджерски наивный роман, построенный на взаимной симпатии. Им обоим нет дела (пока что...) до того, что будет спустя несколько дней, как дальше сложится их общая история... Им нет дела до того, какими людьми они являются там, в родном городе. Нет дела до того, какие пути ждут каждого из них буквально через год, когда начнется взрослая жизнь. Сейчас им по шестнадцать, они в грёбаном детском лагере, из которого, на секундочку, сбежали, чтобы поплавать в ледяном море. У них свидание: без цветов, ресторанов и парков. Им обоим до жути холодно, что видно по мурашкам на голой коже, но они обнимают друг друга, безумно влюбленно улыбаясь. Они, кажется, живут только этим моментом, цепляясь друг за друга. Нет смысла отрицать, что Чонгук влюблен в Тэхена, а Тэхен влюблен в Чонгука – все очевидно. И то, с какой любовью они оба смотрят друг на друга, щурясь на закатном солнце – это всё так типично, будто они повторяют сценарий любого романтического фильма про подростков. Но в этом и вся уникальность их ситуации – настолько банально, что даже интересно. И Чонгук, – несмотря на то, что Тэхен даже не злится, – целует. Без страсти, которой сейчас не место, – с нежностью и осторожностью. Мягко прикасается к чужим ледяным губам на пару секунд, а затем сразу отстраняется, проверяя реакцию. Тэхен смотрит в ответ растерянно, но без страха, со смущением. На самом деле у Тэхена в животе бабочки хороводы водят, учитывая, что сейчас случился его первый поцелуй. Он с гордостью может признаться, что романтичнее быть не может. Похрен, что холодно, зуб на зуб не попадает, это же так головокружительно. — Ну что, как детей назовём? — спрашивает Чонгук, самодовольно улыбаясь, пока Тэхен пребывает в прострации от смущения. — Заткнись нахрен, умоляю.

*****

Из моря они вылазят замерзшие, с дрожащими конечностями, зато счастливые и влюбленные. Обсыхают на берегу, насколько это возможно сделать, когда на небе уже нет солнца, и, надевая футболки, бегут до лагеря в потёмках. Тэхен, как узнал Чонгук, темноты побаивается, особенно когда путь лежит через лесистую местность, где фонарей не особо много. Поэтому Тэхен крепко держит командира за руку, прижимается как можно ближе к боку, чтобы не потеряться и не потерять Чонгука. Дискотека как раз должна закончиться, но, пролезая через дыру в заборе, они все еще слышат грохочущую музыку и хитро переглядываются, понимая, что удастся незаметно вновь оказаться с отрядом. Они проходят мимо корпуса к площади, и Тэхен наконец говорит, переборов собственное неумение выражать чувства: — Спасибо за это... свидание, — и смотрит Чонгуку в глаза. Он выглядит еще красивее вот таким: с растрепанными волосами, высохшими абы как после соленого моря, и светящимися глазами, в которых плещется бесконечная влюбленность в Тэхена. — Я немного боялся, что ты не согласишься, — признается Чонгук. — Но решил попробовать. «Действительно», — усмехается Тэхен. — Вообще не подозревал, что так все пойдёт. В первый день ты показался мне слишком закрытым. И уж точно не похожим на того, кто влюбится в меня. Тэхен неловко сжимается на месте, прирастая к земле от прямоты Чонгука. Он тоже не думал, что вдруг влюбится в парня. — Ты нравишься всем, Чонгук, — качает головой Тэхен, не решаясь добавить «и мне – уж тем более». Потому что Чонгук и без него это понимает. — Это не так... Ох, он так ошибается... — Как ты можешь не нравиться? Ты же воплощение того самого идеала, которого, вроде как, не существует, — недоуменно объясняет Тэхен. Он сотню раз ловил себя на мысли, что Чонгук прикалывается над ним: проспорил, может, кому-то из друзей, мол, обдурит Тэхена, сделав вид, что влюбился в него. Чонгук слишком другой, на много-много уровней выше Тэхена. Он слишком хорош для того, чтобы вообще смотреть на Тэхена и быть в него влюбленным. — Всё, что мы видим в других, на самом деле есть в нас, — и еще Чонгук мастерски переводит стрелки. Это Тэхен тоже заметил. Они сливаются с отрядом, вновь становясь в конце, и на свечке садятся рядом. Впервые вот так, а не друг напротив друга. Впервые близко, почти слипшись как карамельные конфетки. По правую руку Тэхена садится Минхо, сразу же обращая к себе внимание. — А где ты... — он переводит взгляд на близ сидящего Чонгука, — ...точнее вы, были на дискотеке? Тэхен замирает, панически стреляя глазами в Чонгука, на что тот улыбается, очевидно нервничая так же сильно, как и он. — Голова разболелась, — обращается к Минхо Тэхен, — попросил Чонгука, как командира, сводить меня к медсестре. И командир сразу же качает головой, согласно кивает, подтверждает вышесказанное. — Ох, и как? — Минхо либо дурак, который верит в их откровенно плохую ложь, либо дурак, который умный дурак, решивший подыграть. — Да ничего. Медсестра дала витаминки. И мы пошли в корпус посидели, а то на дискотеке музыка орёт громко, — Тэхен сочувственно разводит руками. — Надеюсь, сейчас тебе уже лучше, — Минхо поджимает губы и случайно задевает рукой ткань шорт Тэхена, подозрительно хмуря брови: — А чего шорты мокрые? Чонгук прыскает от смеха, а Тэхен опять отвечает с максимально серьезным лицом: — Уссался. От счастья. — Из-за витаминок? — усмехается Минхо. — Тебе не понять такой радости. После свечки, отстояв очередь в душ и получив сонник, Тэхен выходит на общий балкон корпуса, попивая яблочный сок. Где-то недалеко, в городе, слышится музыка из прибрежных кафе, на небе ни облачка, на территории лагеря – ни души. Сзади слышатся шаги, дверь тихо открывается. — Тэхен, отбой, — командным тоном сообщает Чонгук. — Пойдем, пока Джихё не вышла сюда и не дала тебе по заднице. Все должны быть по комнатам. — Ты такой зануда, жесть, — хмыкает Тэхен, поворачиваясь к нему. Чонгук склоняет голову, поднимая брови: — Мы сегодня буквально сбежали из лагеря. По моей инициативе, — вскользь напоминает. Тэхен и не забыл. Такое забудешь... Первое свидание не забывается. Особенно первое свидание с Чонгуком, от которого сердце в груди стремится выпрыгнуть наружу. Тэхен опирается спиной о железные балконные перила, улыбаясь серьезному лицу Чонгука. Он такой командир, ей-богу. — Тэхен, — повторяет он, без грубости и приказа в голосе. Он не может так говорить, просто потому, что это Тэхен, — пойдём. — Поцелуешь меня? Просьба срывается с губ Тэхена быстрее, чем он успевает вообще о ней подумать. Какой-то внезапный и глупый порыв, идущий от сердца. Чонгук зависает, не находя слов. Тэхен и сам понимает, что место для поцелуев не самое удачное: в любой момент их могут увидеть или вожатые, или отряд. Они вряд ли готовы к тому, что об их гомосексуальных взаимоотношениях узнают посторонние. Тэхен не боится – он просто не хочет, чтобы Чонгуку было некомфортно. Они не обсуждали это, поэтому... лучше не рисковать. Только вот просьба уже была услышана, а Чонгук, как известно, добросовестный человек. И желания Тэхена ему тоже важны. Поэтому он смотрит за дверь, проверяя коридор на наличие людей, и в один шаг сокращает расстояние между ним и Тэхеном, прижимая последнего к перилам и мягко целуя. С меньшей осторожностью и большей настойчивостью, чем тогда, в первый раз. И намного дольше. Тэхен... он неумелый, неопытный. И он не осведомлён, имеется ли тот самый опыт у Чонгука. Хотя, судя по тому, как умело его целуют, – опыт имеется. Тэхен от кайфа почти сжимает в руке несчастную упаковку сока, но Чонгук вовремя отрывается, улыбаясь прямо ему в губы. — Доволен? И оставляет еще один, совсем короткий поцелуй. — Очень, — прерывисто дыша, Тэхен кивает. Они оба смущенно смеются, а затем дверь всё-таки открывается, вынуждая Чонгука отступить от Тэхена. Джихё недовольно смотрит на них взглядом орлицы, складывая руки на груди. — Время видели? Марш по кроватям! Чонгук с Тэхеном переглядываются, улыбаясь как дураки, и протискиваются между вожатой и открытой дверью. — И в следующий раз осторожнее будьте, — чуть тише говорит она им вслед. Тэхен сконфуженно смотрит на Чонгука – у того щеки даже в темноте коридора красными кажутся. Становится ясно: Джихё всё видела. Они почти бегом доходят до комнат, желая друг другу спокойной ночи, а вожатая смотрит на закрывшиеся двери, поражённо качая головой и улыбаясь: — Эти парочки...