На память мне, тебе и нам

Время летит с бешеной скоростью: казалось, что еще вчера Тэхен приехал в лагерь и понял, что его ждут две недели мучений, как вот – эти две недели мучений подходят к концу. Всё происходит настолько быстро, что ему остается только поражённо открывать рот. За последние дни произошло много интересных ситуаций, но Тэхена мало волновало то, что не касается его и Чонгука. Вот так неожиданно: Чон Чонгук вдруг занял важную роль в жизни Тэхена, хотя сам Чонгук даже и не догадывается, насколько сильно Тэхен привязался. Тэхен был вечно нуждающимся, ему в буквальном смысле хотелось, чтобы командир был рядом каждую секунду, не отходил от него ни на шаг, и это, по сути, не очень хороший знак. А еще Тэхен смелел: позволял себе целовать Чонгука, когда они оставались наедине и никто не мог их отвлечь. Командир каждый раз смотрел на него с неприкрытой любовью, относясь к подобным порывам выразить чувства крайне положительно. Они не обсуждали статус их взаимоотношений. Вроде как... они встречаются, но речи об этом ни шло. Чонгук только однажды назвал Тэхена своим «парнем», но Тэхен на это закашлялся водой и покраснел так сильно, что Чонгук решил больше не пугать его. Знать бы ему, что Тэхен краснел от любви, а не от стыда. Они все еще ведут себя относительно скрытно... Ну, во всяком случае, Тэхен уж точно ведет себя куда скрытнее, чем гиперактивный Чонгук, которому порой тяжело просто сидеть на месте во время очередного лагерного мероприятия, и он начинает то щипать Тэхена на ляжку, то гулять пальцами по его шее... И это всё было бы очень мило (а оно правда мило!), если бы Тэхен не боялся, что на них косо смотрят. Нет, ничего такого, он действительно не собирается сначала нежничать с Чонгуком, а потом делать вид, что он не гей совершенно, это всё случайности и приколы. Тэхен со спокойным сердцем признает, что влюблен в Чонгука, просто показывать это всему отряду... не слишком ли? Хоть у них и век толерантности, но это не отменяет того, что столкновение с гомофобной реакцией всё ещё возможно. Тэхен не стесняется танцевать медляки с Чонгуком, потому что всё можно спустить в шутку, а вот если Чонгука поцеловать при всех... вряд ли уже получится отшутиться. Короче, ситуация была так себе. Только Чонгука это, кажется, совсем не напрягало. В один из дней отряд в полном составе сидел на площади, прячась от жары под навесом и составляя сценарии для сценок к вечернему выступлению. Ну, занимались этим в основном те, кто хоть что-то понимает в подобном, а Тэхен просто сидел среди актива отряда вместе с Чонгуком. Чувствовал он себя как выжатый лимон: ребята слишком громкие и постоянно спорящие. Это ощущалось так, словно одного активного Чонгука умножили на пять, и вот – Тэхен сидит среди шести Чонгуков, которые вновь и вновь не могут прийти к общему решению. — Да это даже звучит тупо, ты понимаешь? Мы в детском саду с таким выступали! — Чонхи критикует предложение Ёнын, громко крича. У Тэхена от их энергетики болит голова. — Слушай: не нравится только тебе, а выступать нам всем, — прилетает в ответ от Ёнын. — Предложи что-то более подходящее. И желательно, чтобы там не были задействованы предметы, которых у нас нет. — Девочки, давайте не ругаться, решим всё мирно, ладно? — вставляет своё слово Чонгук, вынуждая девочек попридержать эмоции. — Что насчёт... Тэхен отстраненно откидывается на холодную бетонную стену, прикрывая глаза. Он бы с радостью пошел и сел отдельно, чтобы не мучить себя обществом экстравертов с лидерскими замашками, но тут Чонгук. Его бросать не хочется, пусть они и не взаимодействуют особо – просто сидят, порой касаясь кожей о кожу. Даже от этого маленького прикосновения на душе тепло. Хотя, от тепла бы как раз себя поберечь – солнца над головой хватает сполна, на градуснике сегодня почти плюс сорок. — Ты спишь? — тихо интересуется Чонгук, наклоняясь к нему, пока остальные продолжают обсуждения. Тэхен открывает глаза, вымученно хмуря брови: — Жарко, я хренею с этой погоды. Чонгук мягко улыбается, незаметно для других скользнув пальцами по задней стороне шеи Тэхена, нежно погладив влажную кожу. — Скоро накроют обед, а там и сончас скоро, пойдем в корпус, там попрохладнее будет, — убеждает его командир. — Сейчас бы кусок льда сожрать... — вздыхает Тэхен, а Чонгук вмиг вскидывает брови, кивает и поднимается с места. — Эй, ты куда?.. — Жди! — бросает он и выбегает из-под навеса. И как это понимать?.. — Куда он пошёл? — удивленно спрашивает Чонхи, повернувшись к измученному Тэхену и хлопая ресницами. Он пожимает плечами, отчего-то нервно ожидая возвращения Чонгука. А прибегает обратно Чонгук вместе с... — Что это?.. — Фруктовый лёд! — светясь, заявляет Чонгук, впихивая в руки Тэхена мороженое. Вау... Тэхен потрясённо смотрит на командира, вылупив глаза, а тот садится обратно на место к ребятам. Те тоже смотрят с каплей удивления на подобный жест. — Э-э... Спасибо? Чонгук улыбается так сладко, что Тэхен почти готов забить на то, что они далеко не наедине и поцеловать Чонгука со всей дури. Сжать в объятиях, затискать, задушить. Чонгук порой дико хаотичный. Это было неожиданно... И, кажется, выглядело подозрительно, раз на них так пялятся ничего не понимающие ребята. — Всегда пожалуйста, — Чонгук подмигивает ему, отворачиваясь от него, оставляя опешившего Тэхена сидеть, привалившись к холодной стене с грёбаным мороженым в руках. Да еще и арбузным. Наверное, нужно уже бежать в ювелирный салон и подбирать свадебные кольца. Также на днях была съемка для общего отрядного фото. Во время того, как они стояли в два ряда у моря, Чонгук мастерски изводил Тэхена. То щекотал под ребрами, то зарывался в волосы, то щипал за шею. Тэхен готов был прибить его, потому что из-за них Джихё ругалась, ведь они мешали сделать нормальный кадр. — Встань спокойно, дурак, — шипит Тэхен, пиная пристроившегося со спины Чонгука локтем. — Я стою спокойно, — невинно заявляет он. Да, словно в жопу ужаленный. — Мы мешаем всем. Чонгук показательно вздыхает, придвигаясь ближе и кладя голову на плечо Тэхену, замирая в таком положении для фотографии. Когда фотограф говорит, что всё готово и они могут быть свободны, Чонгук, пользуясь моментом, пока все забегают в воду толпой, резко целует его в щеку, убегая следом, а Тэхен угрожающе смотрит ему вслед. Ничего не стесняется. Просто невыносимый. Но такой милый. Отъезд послезавтра. Этот факт воспринимается Тэхеном заторможенно, поэтому он даже замирает, смотря в одну точку, когда Чонгук говорит об этом вскользь. — Послезавтра?.. — поражённо шепчет он, оборачиваясь к нему. Они сидят вдали ото всех, в беседке, пока остальные заняты общением, дожидаясь ужина, на который их вот-вот позовут. Снова закат – прям как в их первое свидание. — Время летит, — усмехается Чонгук. — Уже через два дня мы будем дома. — А что... будет с нами? — боязливо интересуется Тэхен. Что с ними-то будет? С их влюбленностью. — Не знаю, — пожимает плечами, — я могу сказать одно: лагерные связи рушатся вне лагеря. У меня было много друзей, с которыми я подружился в лагере, но никто из них не продолжил общения со мной. Даже учитывая то, что мы из одного города. Не знаю, парадокс какой-то. Не видел еще ни одной дружбы, которая сохранилась бы после приезда домой. Тэхен чувствует, как у него ком в горле встаёт. Глаза увлажняются, и он их сразу вытирает рукавом кофты. Но у них же... не дружба, да? У них все куда серьезнее? Правда? Чонгук замечает вмиг стихшего Тэхена, заглядывая ему в глаза. — Ты переживаешь из-за этого? «Нет, твою мать, мне вообще параллельно», — хочется съязвить. — Я бы хотел, чтобы мы продолжили... то, что у нас есть... Не говорит «отношения», мастерски избегая неловкости. Он привязался к человеку меньше, чем за две недели, а тут ему говорят, что сказка скоро закончится. Естественно, Тэхену больно от этого, чего еще можно было ожидать? Его первая влюбленность, его первый опыт, такой наивный роман, который закрутился абсолютно случайно... — Если для тебя это хоть что-то значит, то думаю, мы найдём выход, — говорит Чонгук, а следом – Юджин сообщает, что пора на ужин. «Хоть что-то значит»?.. Что вообще за выражения такие? Тэхен поднимается следом за Чонгуком, который тоже выглядит погрустневшим, словно жалеет о том, что сказал. Больно, понимает Тэхен. Тот так просто говорит о расставании, словно для него это пустое место. — Я для тебя разве не важен? — сипло спрашивает Тэхен, пока они заходят в столовую. Чонгук смотрит ему в глаза с жалостью: — Важен. Очень важен, поверь, — заверяет он. — Но как я могу знать, что у тебя-то в голове? Ты скажи прямо: «Чонгук, я не хочу, чтобы то, что было между нами, рушилось». А пока я могу только гадать. Вдруг я заявлю, что хотел бы, чтобы мы не расставались после смены, а ты, как окажется, воспринимал это всё как временное развлечение? Получается, я поставлю тебя в неудобное положение. Ты либо скажешь, что не хочешь, либо из жалости соврёшь, чтобы не обидеть. И что из этого лучше? Просто будь со мной честным, — просит он. За ужином Тэхен вяло ковыряется в тарелке, не смотря на расстроенного Чонгука, сидящего напротив. Так вот в чём дело... Чонгук думает, что Тэхен относится к этому как к обычному курортному роману, который закончится после отъезда... Только это совсем не так. Абсолютно. Уже когда они выходят из столовой, чтобы вернуться в корпус и собраться на дискотеку, Тэхен касается ладони идущего рядом Чонгука и говорит: — Я хочу, чтобы даже после приезда в город мы продолжили... общаться. Встречаться, не знаю, — запинается он, не смотря ему в глаза. — Ты дорог мне. Чонгук закидывает ему руку на плечи, притягивая к себе. — Значит, мы в отношениях? — уточняет он. Сердце колотится сильнее. Долбанные формальности. Какая разница – в отношениях или нет. Тэхен влюблен, Чонгук влюблён, разве этого недостаточно? Видимо, Чонгуку важно обозначить их статус. — Да. В отношениях, — кивает Тэхен, поднимая на него взгляд. — Хорошо. И всё? Это было так просто? У Тэхена будто гора с плеч падает. Все это время он метался, надеясь, что к нему относятся серьезно, а не играются с его чувствами. Ждал подтверждения... Боялся... А оказалось, что сказать всё в лицо не так уж и сложно. По приходе в корпус вожатые просят не разбегаться, а затем раздают те самые общие фотографии, за которые они отвалили бабла и были вынуждены торчать под открытым палящим солнцем. Обычные фотографии с уродскими надписями логотипа лагеря и нумерацией смены по краям. Но важно не это... Важно то, какими счастливыми выглядят Чонгук и Тэхен на них. Щурятся, правда, из-за солнца, поэтому рожицы их вышли немного упоротыми, будто они сфоткались для плаката «Скажи наркотикам "нет"», но зато действительно счастливые, настоящие. Очень влюбленные. Тэхен – впереди, а сзади – обнимающий его Чонгук, подбородком опирающийся о плечо Тэхена. Не идеально ли? Самая слащавая романтика в мире. Титул главной приторной парочки лагеря определенно должен достаться им. — Ты знаешь, что принято оставлять послания на задней стороне фотографии? От каждого человека из отряда, — Чонгук переворачивает его фотографию, указывая на белую пустующую поверхность. — Все так делают? — Ну, у нас так всегда было, по крайней мере. Во время сборов на дискотеку все снуют по комнатам, прося оставить послание на будущее, и Тэхен решает не оставаться в стороне. Не сказать, что он сдружился с отрядом, но у него уж точно останутся положительные воспоминания о некоторых ребятах. Спустя десять минут белая сторона уже не выглядит так скучно и пусто – все пишут послания разноцветными гелевыми ручками, которые были дружелюбно одолжены у девочек. Минхо говорит Тэхену, что читать послания сейчас нельзя, сделать это нужно уже дома, поэтому Тэхен старается лишний раз не глядеть, что ему пишут. Сам тоже оставляет пожелания другим, когда к нему подходят, а напоследок идёт и к Чонгуку. Специально сохранил для него пустое место прямо в самой середине. Чонгук, сидя на кровати и оставляя послания на чужих фотографиях, улыбается, увидев Тэхена, смущенно зашедшего в комнату. — Давай, оставлю автограф своему самому дорогому фанату, — самовлюблённо говорит он, забирая фотографию Тэхена. — Порой ты такой бесячий, — звучит с усмешкой. С влюбленной усмешкой, конечно же. Чонгук хитро глядит сначала на исписанный лист, потом на Тэхена, уточняя: — В курсе же, что подглядывать нельзя? — Уже знаю. Чонгук кивает, улыбаясь сладко-сладко, и несмотря на то, что Тэхен честно смотрит в окно, всё равно прикрывает ладонью фотографию, оставляя послание красной гелевой ручкой. Ну, точно, как учитель в школе. Командир отряда такой же зануда порой. — Держи, — отдает обратно, — посмотришь после того, как приедем в город. Боже, ну это так важно?.. Странные традиции. Но Тэхен кивает, он честно-честно не будет смотреть. По возвращении в комнату прячет фотографию в файлик, убирая в чемодан, который уже завтра придется собирать. От этой мысли опять колит сердце. Однако на дискотеке он отрывается так, как не отрывался никогда. И даже отвратительно попсовые песни не кажутся таким отвратительными, Тэхену даже нравится. Особенно приятно танцевать с Чонгуком, видеть его улыбку, от которой дурно становится, слышать его смех: высокий такой, немного детский, но искренний, чистый, громкий. Боже, Тэхен до безумия влюблен. К концу дискотеки он даже теряет голос – наорался на всю жизнь вперед.