Не на своем месте

День проходит чудесно. Чудесно для Кати и ее подруг, я же к концу дня потихоньку начинаю ненавидеть и Холланда, и фильм с его участием, который, по-моему, уже знаю наизусть - ночью разбудят - процитирую. Перед тем, как пойти домой, девчонки забегают в магазинчик, торгующий бижутерией, и выбегают оттуда спустя несколько минут, переглядываясь, как заговорщики, и хихикая. Потом мы заходим в супермаркет, и я накупаю для девчонок много разных вкусняшек, а для себя прихватываю пару бутылочек крафтового пива, чтобы легче пережить вечер, который обещает быть не менее насыщенным, чем день. Как и предполагалось, девчонки продолжают марафон по просмотру всего подряд, где только успел засветиться их кумир, уплетают вкусняшки и, едва увидев меня с бутылкой пива в руках, принимаются упрашивать угостить их. Разрешаю мелким вымогательницам сделать по паре глотков, после чего уровень их веселья сразу заметно повышается. Я допиваю первую бутылку пива, вторую убираю в холодильник и отправляюсь к соседке покормить кошек. Когда я возвращаюсь полчаса спустя, в квартире тихо и темно. Неужели мои гости умаялись и легли спать? Не тут-то было. Заглядываю в гостиную и чувствую, как мои глаза округляются от удивления: девчонки устроили сеанс магии. Они погасили свет во всей квартире, плотно задернули шторы и уселись на полу возле небольшого круга, начертанного мелом прямо на моем новом паркете. Единственные источники света в комнате - толстая красная свеча, стоящая внутри мелового круга, и экран телевизора, на котором застыло изображение понято кого в роли Питера Паркера. Причем момент, на мой взгляд, выбран не самый удачный: у Питера какой-то растеряно-смущенный вид, а растянутый свитер висит на нем мешком, отчего парень кажется еще худее, чем есть на самом деле. В меловом кругу рядом с толстой красной свечой стоит широкая хрустальная ваза, в которой у меня обычно лежат фрукты на обеденном столе. - Иди скорее сюда, - шепчет Катя. - Для ритуала нужны четверо. - Что за ритуал? - также шепотом спрашиваю я, усаживаясь на пол рядом с девчонками. - Любовный магический ритуал. Мы призываем Питера Паркера, - шепотом поясняет Даша. - А, ясно, - киваю я с серьезным выражением лица. - Погодите-ка... это что у вас в вазе? Мое пиво? - Ну, вообще-то для ритуала нужно вино, - поясняет Алена, - но мы перерыли все шкафы на кухне, а вино не нашли. - Я не держу дома вино, - шепчу в ответ, - предпочитаю пиво. - Пиво тоже сгодится, - авторитетно заявляет Катя. - А это что на дне? - интересуюсь я. - Кельтские медальоны? На дне наполненной пивом вазы лежат четыре небольших латунных медальона с характерным кельтским орнаментом. Тонкие кожаные шнурки медальонов торчат наружу и свисают с края вазы. - Мы хотели купить в кинотеатре медальончики с эмблемой Человека-паука, - шепчет Даша, - но они сделаны из пластика, поэтому легкие по весу и будут всплывать. Для ритуала это не годится. - Пришлось искать альтернативу, - вторит Даше Алена. - А этот орнамент очень похож на паутину, правда? - Катя достает один медальончик из вазы и подносит ближе ко мне, чтобы я смогла как следует его рассмотреть. - Да, чем-то похож, - соглашаюсь я. - Отлично, - кивает Катя, опуская медальон назад в наполненную пивом вазу. - Тогда приступим. Я честно стараюсь сохранять серьезный вид, наблюдая за тем, как девчонки с одухотворенными физиономиями по очереди читают "заклинания" - какая-то дикая смесь русского, латыни и английского. Когда очередь доходит до меня, я тоже читаю свой абзац, с трудом разбирая Аленины каракули в свете красной свечи. Потом Катя раздает каждой из нас небольшие листочки бумаги и карандаши, поясняя, что на них мы должны написать то, что хотели бы сделать вместе, ну или непосредственно с Питером Паркером. Пытаюсь не начать хихикать, пока смотрю, как девчонки старательно строчат что-то на своих листочках, краснея так, что заметно даже в полумраке комнаты. Утыкаюсь носом в свой листок, чтобы все-таки не рассмеяться и не испортить магическую атмосферу. Взяв под контроль свою веселость, пристально смотрю на экран и честно пытаюсь придумать, что бы я сама хотела сделать с Питером Паркером. В голову приходит только одно, так что я, пожав плечами, старательно карябаю на своем листочке: "накормить". Затем, по команде Даши, мы поджигаем наши записки от красной свечи, а пепел стряхиваем в вазу с пивом и медальонами. После этого снова по кругу читаем заклинания. Наконец Алена первой достает из вазы один из медальончиков и надевает его себе на шею. Ее примеру тут же следуют Катя с Дашей. Я забираю последний оставшийся медальончик и тоже надеваю его. По моей футболке на груди расползается мокрое пятно от пива. Катя задувает свечу, и мы все вчетвером, как завороженные, в полной темноте молча пялимся на несчастную моську Питера Паркера, застывшую на экране телевизора, пока я не разбиваю волшебство момента внезапным громким чихом. Фух, действительно внезапным, как будто пучок перьев под нос сунули. Мне на мгновение даже мерещится запах паленых перьев – откуда им тут взяться? Гадость какая. Тру нос рукой и командую девчонкам включить свет. Те щелкают выключателем, зажигая люстру на потолке, и я щурюсь – свет кажется слишком ярким после долгого нахождения в темноте. Алена с Катей тем временем хихикают и начинают оттирать с паркета меловой круг, подначивая друг друга на предмет загаданных во время ритуала желаний. Даша понесла в ванную хрустальную вазу, чтобы вылить использованное во время ритуала пиво, в котором теперь плавает пепел от наших записок. Прибравшись после шабаша, девчонки вновь окунаются в атмосферу веселья и до глубокой ночи не отрываются от экрана, отговорившись тем, что отоспятся завтра в электричке. Это если мы электричку все дружно с утра не проспим, ага. Поставлю-ка я будильник. Утром, пока я готовлю завтрак, девчонки натурально сходят с ума - их ритуал призыва сработал: все трое видели во сне Питера Паркера. Причем девчонки в один голос утверждают, что их сны были просто невероятно яркими, необыкновенно подробными и практически осязаемыми – как будто все происходило в реальности. По этому поводу у них столько радости, что я не могу сдержаться и все время улыбаюсь, слыша их счастливые повизгивания. Для меня ритуал тоже сработал как нельзя лучше: этой ночью ни Холланда, ни Паркера я во сне не видела. Аминь. После завтрака вызываю такси и помогаю девчонкам распихать по сумкам все недоеденные вчера сладости. Наше прощание на перроне долгое и шумное: мы обнимаемся, и я напоминаю отписаться мне, как только приедут домой. Девчонки лопочут и хихикают без остановки, благодарят за классный девичник и просят меня не расстраиваться из-за того, что этой ночью мне не приснился сами-знаете-кто. Я клятвенно обещаю им, что не буду плакать по этому поводу. Вернувшись домой, я без жалости выбрасываю все недоеденные чипсы в мусорное ведро - дальше только нормальное здоровое питание! Покормив соседских кошек в последний раз - соседка возвращается сегодня, оставляю ключи от ее квартиры в условленном месте, поскольку планирую провести сегодняшний вечер вне дома. Но до вечера еще есть время, и я затеваю грандиозную стирку - отпуск надо проводить с пользой. Пока белье стирается, немного прибираю оставшийся после девичника бардак и решаю приготовить себе хороший полноценный обед, но в холодильнике мало что осталось, поэтому следующий пункт моего плана - поход в супермаркет. Но развешивая на балконе белье и прикидывая список покупок, я вдруг осознаю, что страшно затупила: я постирала всю свою одежду. Ну, то есть вообще всю, подходящую для этого времени года. И в чем мне теперь идти за покупками? В халате и тапочках? Очень надеюсь, что где-нибудь на дне шкафа завалялся какой-нибудь забытый сарафанчик, до которого я со своим стремлением к порядку не добралась. Перерыв весь шкаф, нахожу тоненький белый свитер-лапшу с небольшими разрезами по бокам - вполне сгодится для пасмурного июльского дня, но надеть его не с чем. Хотя, почему это не с чем? Можно позаимствовать что-нибудь подходящее из гардероба любимой племянницы - не все же ей у меня шмотки стрелять. В моем комоде один из ящиков забит Катюшиными вещами "на всякий пожарный" - наверняка там найдется что-нибудь подходящее для меня. Модные джинсы с драными коленками, почти сплошь усеянные стразами, я отметаю сразу. Как и мини-юбку из лакированной кожи, и пеструю юбку-пачку из цветных перьев - чисто дискотечные варианты. Ах, так вот куда подевался мой любимый красный свитер! Я-то думала, что забыла его в раздевалке спортзала, а, оказывается, племянница прихватизировала моего любимчика без суда и следствия. Ну, Катюха! Так, а вот это, кажется, подойдет: мне на глаза попадается синяя юбка-трапеция с большими металлическими пуговицами. Юбка выглядит вполне прилично, и я решаюсь примерить. Что ж, неплохо, вот только я все же немного выше Кати, поэтому на мне юбчонка смотрится несколько коротковатой, во всяком случае, на мой вкус. Но, поскольку альтернативы все равно нет, придется идти в таком виде, только вместо босоножек на каблуке надену высокие кеды - так вид будет менее вызывающим. Кеды, и правда, спасают ситуацию, но зато теперь в белой кофточке, синей юбочке с большими пуговицами и белых кедах я несколько смахиваю на школьницу. Ну и ладно - не хочу больше тратить время на переодевания. Перед выходом из квартиры еще раз оглядываю себя в зеркало и замечаю на шее тонкий кожаный шнурок - волшебный амулет, заряженный на призыв Питера Паркера. Невольно улыбаюсь, вспоминая вчерашний вечер, и вытягиваю амулетик из-под кофты наружу. Он симпатичный, и вполне сочетается с моим "школьным прикидом", так что пусть останется. Прихватив сумочку, выхожу из квартиры и слышу, как пиликает телефон, оповещая о пришедшем сообщении. Сообщение от Кати - они с девчонками добрались, все отлично. Быстро набираю ответ и едва успеваю его отослать, как вижу входящий вызов от мамы. - Привет, мамуль! - Здравствуй, доченька! Катюша с подружками приехали, - информирует мама. - Да, знаю. Я получила ее сообщение. - А ты к нам когда? - закономерный вопрос. - Через пару-тройку дней, - тараторю я, сбегая вниз по лестнице. - Накопились кое-какие дела. - Одна приедешь? Ты еще никого себе не нашла? - Мам, не начинай, - обреченно вздыхаю я. - Тебе двадцать семь, пора уже всерьез думать о том, чтобы завести семью, – седлает любимого конька мама. – Детишек надо родить, пока молодая, - и-и-и-и коронная мамина фраза – Часики-то тикают! - Давай не будем обсуждать это по телефону, - делаю я попытку соскочить с темы, но маму не так-то легко сбить с курса. - Детка, я понимаю, что тебе разбили сердце, и ты очень страдала, но пора уже жить дальше. - Не напоминай, - бурчу я в ответ. Я, правда, не люблю вспоминать все это: когда мне было двадцать два, я очень сильно влюбилась. Он был немного старше, высокий, красивый и очень галантный. Я чувствовала себя рядом с ним по-настоящему счастливой. Мы встречались почти год, прежде чем он сделал мне предложение – просто волшебная сказка, вот только с несчастливым концом. За месяц до свадьбы выяснилось, что, пока я порхала от любви, выбирала свадебное платье и верила, что нашла свое счастье, мой жених параллельно крутил бурные романы еще с двумя девушками, и одна из них даже от него забеременела. Понятное дело свадьбу я отменила и вернула ему кольцо, а потом еще год была в страшной депрессии, из которой меня долго и упорно вытаскивали родители и сестра с мужем всеми возможными способами и, в итоге, у них получилось. Но это предательство любимого человека настолько вышибло меня из колеи, что, честно говоря, я до сих пор еще не до конца пришла в себя и не могу начать снова доверять мужчинам. Может быть, поэтому попытки завести новые отношения, которые я, собравшись с духом, несколько раз предпринимала, в итоге не продлились долго и закончились тем, что я сама уходила, так и не решившись довериться и впустить кого бы то ни было в свое сердце. Мама понимает, что расстроила меня, поэтому пытается отвлечь, выспрашивая про мои дела, работу, попутно давая советы и ценные указания. Со стороны это, наверняка, выглядит довольно потешно. Я сейчас стою на тротуаре возле пешеходного перехода в ожидании зеленого сигнала светофора, прижав телефон к уху, терпеливо слушаю маму и отвечаю примерно следующее: - Да, мам. - … - Хорошо, мам. - … - Я знаю, мам, я поняла. - … - Нет, мам. - … - Хорошо, мам. - … - Да, мам. Высокий широкоплечий кудрявый парень с карими глазами, стоящий рядом со мной, весело улыбается, показывает мне большой палец вверх и беззвучно шепчет одними губами: «Молодец!». Я улыбаюсь и немного пожимаю плечами – мол, мама же – куда денешься? Он задорно смеется в ответ. Махнув ему рукой на прощанье, перебегаю дорогу по пешеходному переходу и сворачиваю на соседнюю улицу. Здесь проезжая часть шире – целых четыре полосы, поэтому есть подземный пешеходный переход. Я, наконец, прощаюсь с мамой и направляюсь к нему – супермаркет на той стороне улицы. Возле самого спуска в переход стоят двое мальчишек примерно Катиного возраста и о чем-то спорят. Когда я прохожу мимо них, один вдруг толкает второго и тот со всей дури влетает в меня, чудом умудрившись удержать равновесие на краю и не полететь кубарем вниз по ступенькам. А вот у меня удержать равновесие не получается. Последнее, что я помню - это широко распахнутые перепуганные глаза мальчишки, случайно столкнувшего меня вниз, и ощущение падения. А потом темнота. Сознание возвращается громким звоном в ушах и гулом голосов. Кто-то легонько похлопывает меня по щекам, заставляя открыть глаза. Я медленно и тяжело разлепляю веки. Похоже, что я лежу на полу, а надо мной склонился какой-то пацан с большими голубыми глазами, одетый в зеленый свитер - не уверена тот ли это пацан, что меня столкнул или его приятель - не успела их рассмотреть. Вокруг почему-то целая толпа людей. Точнее детей. А еще мы в каком-то коридоре... а, ну да, я же упала в подземный переход... только вот откуда в подземном переходе часы на стене и еще телевизор? Я через этот переход каждый день хожу и никаких часов, а тем более телевизора тут отродясь не было. Чушь какая-то. Глаза снова закрываются, и я начинаю уплывать в темноту. Но мальчишка в зеленом свитере, что склонился надо мной, опять похлопывает меня по щекам. - Эй, очнись, - говорит он. Говорит почему-то по-английски. - Ммм...? - это единственное, на что я пока способна. - Ты меня слышишь? Лиз? - опять тормошит меня странный англо-говорящий парень. «Что еще за Лиз?» - думаю я. - Кто такая Лиз? - озвучиваю я свою мысль вслух каким-то чужим, совсем не похожим на мой, голосом. И внезапно осознаю, что тоже говорю на английском, хотя внутри моей головы все мысли были на русском. В коридоре же моментально наступает тишина, словно кто-то нажал на пульте кнопку и поставил все происходящее на беззвучный режим. Тем временем я пытаюсь подняться с пола и мальчик, назвавший меня Лиз, помогает мне в этом нелегком деле, потому что меня ведет вбок, как пьяную. На помощь англо-говорящему мальчику приходит какая-то рыжая полненькая девчушка и, благодаря им, я, наконец, принимаю сидячее положение. Вокруг собралась целая толпа каких-то детей и подростков, и все они смотрят на меня так, словно чего-то ждут. Что вообще происходит? И где я? Это точно не подземный переход - больше похоже на... школу? А еще среди окруживших меня детей много темнокожих - мулатов и негров - как бы нетолерантно это не звучало. - Лиз, ты в порядке? - снова спрашивает кто-то из толпы и опять же по-ангийски. Почему вся речь кругом, включая мою собственную, звучит на английском? Последствия удара головой? И что у меня с голосом? - Я не Лиз, - говорю я, потому что ЭТО я знаю точно. - Меня зовут... - собственное имя маячит где-то на краю сознания и вертится на кончике языка, но упорно не хочет с него соскакивать. – Меня зовут... - да что ж такое?! - Мое имя... - Оппа! Амнезия! - констатирует стоящий рядом парень индийской внешности, который кажется мне очень знакомым, но я не успеваю додумать эту мысль, потому что вокруг все вдруг начинают галдеть: - Доктор! - Доктор здесь! - Пропустите доктора! Толпа расступается, и ко мне подходит высокая женщина в белом халате. - Доктор Бэнкс, Лиз не помнит свое имя, - тут же ябедничает индус, и я как раз собираюсь в очередной раз сказать ему, что я никакая не Лиз, но вдруг замечаю мальчишку, который пришел вместе с доктором, точнее он, видимо, доктора сюда и привел. И вот этого пацана я совершенно точно узнала! - Ты! - ошарашено ахаю я, указывая на мальчишку рукой. - Я тебя знаю! Ты... - я хотела сказать "Человек-паук", но слова буквально стали у меня поперек горла, когда я внезапно осознала, что моя рука, которой я указываю на вышеупомянутого Человека-паука, черная. Точнее темнокожая. Я подношу руку к своему лицу и принимаюсь рассматривать ее со всех сторон. И знаете что? Это не моя рука! И не только из-за цвета кожи. Она просто вообще другая! Форма ладоней, пальцев, ногти - все другое. Это как понимать?! - Лиз, посмотри на меня, - на этот раз ко мне обращается женщина в белом халате. - Лиз? Я поднимаю на доктора взгляд, чувствуя, как кровь начинает громко бухать в ушах. Что-то мне как-то нехорошо. Видать взгляд у меня сейчас довольно шальной, поэтому доктор хмурится и пробует снова: - Лиз, ты меня слышишь? Но я уже не смотрю на доктора, я смотрю ей за спину, потому что там на стене висит большое зеркало, и в зеркале отражается и сама доктор, и толпа, собравшаяся вокруг, и мальчишка в зеленом свитере, который придерживает за плечи темнокожую девочку... которую я тоже моментально узнаю - это первая любовь Питера Паркера - Лиз. Мои глаза распахиваются от удивления. Глаза Лиз в зеркале делают то же самое. Я наклоняю голову вправо, темнокожая Лиз в зеркале тоже наклоняет голову вправо. Я поднимаю левую руку и сжимаю ее в кулак, Лиз в зеркале повторяет мои действия. В коридоре мертвая тишина, доктор тоже молча наблюдает за моими телодвижениями. А я вдруг осознаю, что та Лиз в зеркале одета в тонкий белый свитер-лапшу с разрезами по бокам, короткую синюю юбку-трапецию с большими блестящими пуговицами и высокие белые кеды. Один в один мой "школьный прикид" для похода в магазин. Только кулончика на груди у нее нет. Я судорожно сгребаю кофту у себя на груди, пытаясь нащупать кельтский медальон, Лиз в зеркале делает то же самое, и результат у нас с ней одинаковый - нулевой. Однако доктор Бэнкс трактует этот мой жест неправильно: - Что такое, Лиз? В груди болит? Давит под ребрами? Скажи что-нибудь?! В голове моей на родном русском языке громко и четко всплывает слово "Блядь!" - Fuck! - слетает с моих губ на чистейшем английском голосом Лиз, и я мягко укладываюсь в обморок во второй раз за день.