Не на своем месте

На этот раз я очнулась от легкой тряски. Я что, заснула в машине? Куда я еду? Глаза открываются как-то неохотно, но я делаю над собой усилие и все же размыкаю налитые свинцом веки. На меня смотрит школьный доктор. Бэнкс кажется. - Лиз? - зовет она. - Ты меня слышишь? - Четко и ясно, - отвечаю я. Доктор тихонько выдыхает от облегчения. Ну, да, пора прекратить панику и начать вести конструктивный диалог, чтобы прояснить, наконец, ситуацию. - Ты в карете скорой помощи. Мы везем тебя в больницу. Я уже позвонила твоим родителям, они ждут нас там. Очень хочу сказать ей, что я вообще ни разу, ни с какой стороны, и даже близко не Лиз, но сдерживаюсь, и просто отвечаю: - Спасибо. По приезду в больницу шоу продолжается: родители Лиз - темнокожая женщина, лицо которой я в фильме не особо рассматривала и мужчина, неприлично похожий на актера Майкла Китона, сыгравшего в фильме про Человека-Паука отрицательного персонажа по кличке Стервятник, кудахчут вокруг меня, выспрашивая о том, что произошло, и о моем самочувствии. Сказать мне, по понятным причинам, особо нечего. Хорошо, что со мной приехала школьный доктор - она хотя бы в курсе событий и частично оттягивает внимание родителей Лиз на себя. Доктор Бэнкс рассказывает, что Лиз вешала плакат, стоя на верхней ступеньке лестницы, оступилась, когда начала спускаться, упала, сильно ударилась головой и потеряла сознание. А когда очнулась - не смогла вспомнить собственное имя. Меня осматривает пожилой доктор в больших очках. По его указанию у меня берут кровь на анализ, увозят делать МРТ, а потом цепляют на голову какие-то датчики и подключают к монитору, на котором можно в реальном режиме наблюдать за активностью моего мозга... мозга Лиз то есть. На какое-то время я остаюсь в кабинете одна и использую этот момент, чтобы немного перевести дух после всего ажиотажа, который творится вокруг с самого моего появления в этом... э-э-э мире? Фильме? Где я вообще, а? Последнее, что помню из своего нормального реального мира, так это то, как меня столкнули с лестницы. Может, я упала, сломала себе шею и умерла? Тогда где я сейчас? Это точно не рай. На Ад тоже не похоже. Чистилище? Или все не так мрачно, и я не убилась насмерть, а просто получила серьезные травмы и сейчас лежу в больнице в коме? А все это – просто галлюцинация, которую выдал мой мозг, замученный трехдневным марафоном по просмотру фильма «Человек-паук. Возвращение домой»? Но если все вокруг – просто галлюцинация, то как можно это проверить? Первое что приходит на ум – боль. Разворачиваюсь и с силой бью кулаком в стену. - Ай!!! Я содрала костяшки до крови. Больно. Рука сильно саднит. Значит, все, что происходит вокруг все же реальность? Или мой хитрый мозг просто имитирует боль? Зажмуриваюсь и слизываю кровь с разбитых костяшек. Соленая. С послевкусием металла. Как настоящая. Но ведь мозг знает, какова кровь на вкус и может обмануть меня, подсунув нужные впечатления. Получается, надо попробовать что-то, чего я раньше никогда не пробовала, чтобы обхитрить его? А если я все-таки не в коме и на самом деле попала в выдуманный мир супергероев? Звучит дико и глупо, если только… если только шуточный любовный ритуал по призыву Питера Паркера, что устроили девчонки прошлым вечером, не сработал по-настоящему. Да нет, это чушь! Не может такого быть! Это ведь был ненастоящий магический ритуал. Что там за заклинания мы читали? Это же и не заклинания вовсе! И пиво вместо вина, и стоп-кадр на телевизоре вместо фотографии или куклы вуду – что там обычно используют в таких случаях? Ну, да, красная свеча была. И кельтские медальоны. Но девчонки же их в обычном магазине бижутерии купили, а не в какой-нибудь загадочной антикварной лавке. Но почему-то именно эти медальоны и не дают мне покоя: вдруг мудреный похожий на паутину орнамент на кельтских медальончиках на самом деле какая-нибудь магическая руна, которую мы случайно активировали? А вдруг и девчонки тоже сюда попали, как и я, в чьем-то обличии? Надо бы выяснить, никто тут кроме Лиз память не терял? А вдруг у каждой из нас свой персональный фильм для попадания? Если бы только узнать, как конкретно этот ритуал сработал для каждой из его участниц! А почему, кстати говоря, это мы сюда попали? Если ритуал был по призыву Питера Паркера, так это он должен был оказаться в нашем реальном мире, а не наоборот! Хотя, и моя племянница, и ее подружки в ночь после ритуала все дружно видели во сне Питера Паркера и еще утверждали, что их сны были невероятно яркими, подробными и практически осязаемыми. Стоп! Выходит, что Питер Паркер, как по команде, приснился трем участницам ритуала из четырех. Всем, кроме меня. То есть, получается, что девчонки его все-таки, в каком-то смысле, призвали к себе... а меня призвал к себе он? Так что ли? Глупость какая-то. А если не глупость? Ведь говорят, что за исполнение каждого желания нужно платить – ну, типа жертвоприношение. Что если девчонки так сильно хотели увидеть Питера, что смогли призвать его в свои сны? Поскольку они втроем страстно желали одного и того же, получился мощный энергетический посыл который, благодаря кельтским медальонам или еще чему-то, все-таки сработал. А меня, которая совершенно не желала с ним встречаться, и вообще участвовала в ритуале просто "для количества", так сказать, выкинуло в мир Питера Паркера в качестве платы за исполнение желания девчонок? В памяти вдруг четко всплывает момент, когда, закончив читать заклинания, надев на шею медальоны и задув свечу, мы вчетвером молча сидели в абсолютно темной комнате, разглядывая лицо застывшего на экране Питера Паркера. Какой-то странный тягучий, как патока, момент. Даже моя веселость от всей ситуации с глупым магическим ритуалом тогда как будто испарилась. И было так тихо. А потом я вдруг чихнула – громко и очень неожиданно для самой себя, как будто меня… заставили чихнуть. Мне еще тогда показалось, что пахнет палеными перьями. А вдруг шутливый ритуал все же сработал по-настоящему, отправив яркий, подробный и практически осязаемый образ Питера Паркера в сны девочек, а меня бесцеремонно закинул этот мир-фильм... ну, в качестве расплаты например? Но ведь такого не может быть на самом деле? Ахинея же полная, да? Мои раздумья нарушают голоса, которые едва слышно доносятся из-за закрытой двери кабинета. Кажется это родители Лиз и тот старенький доктор, что меня осматривал, разговаривают в коридоре. - ... согласно результатам МРТ никаких серьезных повреждений головы у вашей дочери не выявлено, - говорит доктор. - Только небольшое сотрясение. - Тогда почему она не помнит свое имя? - обеспокоенно спрашивает Стервятник-Китон. - Кхм, - прочищает горло доктор, - вы не знаете, может у Лиз есть проблемы в школе? С успеваемостью? Или учебная нагрузка для нее очень высока? Может она решила, так сказать, воспользоваться случаем и... - Нет-нет, что вы! - перебивает доктора мать Лиз. - Лиз прекрасно учится, она капитан команды по декатлону и она очень этим гордится! - У Лиз много друзей, - подхватывает папа-Стервятник. - Она любит школу. - Хорошо, - успокаивает их доктор. - Я просто должен проверить все варианты. Сейчас мы поговорим с самой Лиз и, я надеюсь, ситуация прояснится. Да, вот что бы мне точно не помешало, так это прояснить ситуацию. Начнем с того, что я знаю английский язык достаточно хорошо, чтобы общаться в тур. поездках, но недостаточно хорошо, чтобы совершенно свободно общаться на любые темы с носителями языка. Но то, как я воспринимаю английский язык сейчас, вообще не имеет никакого отношения к моим познаниям в иностранных языках и навыкам общения на них. Это очень странно, когда думаешь по-русски, а стоит открыть рот, как начинаешь говорить по-английски сам того не желая - просто само по себе так выходит без каких-либо усилий с моей стороны. И наоборот: слышишь английскую речь, а в голове она моментально трансформируется в русскую - как будто в мозгах установили встроенный переводчик. Очень уж похоже на ситуацию, когда смотришь иностранный фильм с многоголосым переводом, но при этом русский перевод не полностью заменяет оригинальную звуковую дорожку, а просто наложен на нее сверху. Поэтому можно слышать настоящие голоса и речь героев на их родном языке на заднем плане, так сказать. Вот, и у меня сейчас что-то подобное в голове происходит. Может это означает, что я попала в фильм? И еще я почему-то никак не могу вспомнить свое имя. Я имею в виду, что прекрасно помню всю свою жизнь до попадания сюда. Я прекрасно помню имена тех, кого знала, кто был близок и дорог мне в моем мире – имена родителей, сестры с мужем и любимой племянницы. А также имена друзей, коллег и знакомых. Я помню их лица, помню, кто они, какие отношения нас связывают, как давно мы знакомы и даже наши последние встречи и переписку по телефону. Но мое собственное имя просто выпало из памяти. Очнувшись в коридоре школы в теле Лиз, я напрочь забыла, как меня зовут. Каждый раз, когда пытаюсь вспомнить, будто натыкаюсь на какой-то барьер, стену, за которую никак не могу пробиться. Это раздражает и злит. И от этого устаешь. Чем больше попыток делаешь, тем сильнее устаешь и раздражаешься, но имя, на которое откликалась всю свою сознательную жизнь, так и не всплывает в памяти. И остается только дразнящее впечатление: еще чуть-чуть и ухватишь ускользающую мысль за хвост, но каждая новая попытка приносит лишь разочарование и острое ощущение какой-то отчаянной безысходности. - Лиз, как ты себя чувствуешь? - дверь распахивается, и в кабинет входит доктор в сопровождении переволновавшихся родителей Лиз. - Устала, - честно говорю я, потому что мозги уже просто закипают от попыток понять и логически объяснить происходящее. - Я не займу много твоего времени, - мягко улыбается доктор, присаживаясь на стул напротив меня, - только задам несколько вопросов, а потом ты сможешь отдохнуть. Идет? - Конечно, - вежливо киваю я, - спрашивайте, - попробую подать под видом воспоминаний Лиз все, что помню из фильма, а то добрый доктор эдак меня в дурку упечет чего доброго. - Ты знаешь, какой сейчас год? - начинает свой допрос доктор. - Две тысячи семнадцатый, - отвечаю я, и доктор одобрительно кивает в ответ, помечая что-то в своем блокноте. - А какой месяц? Так, вот это уже посложнее будет: в реальности, откуда я прибыла, сейчас июль, но здесь ученики ходят в школу, а, значит, либо лето еще не наступило, либо уже закончилось – мне пока не довелось попасть на улицу, чтобы это выяснить. Доктор, внимательно наблюдающий за мной, снова делает пометку в своем блокноте. - Точно не июль, - в итоге говорю я, покосившись на взволнованных родителей Лиз. - Все в порядке, милая, не волнуйся, - подбадривает меня мама Лиз. - Как имя действующего президента? – продолжает допрос доктор. - Дональд Трамп? - а вдруг в этом фильме у них другой президент? - Какое твое второе имя? - Я даже насчет первого не до конца уверена, - вздыхаю я. - Что ты помнишь из детства? - Ничего, - пожимаю плечами. - То есть вообще ничего? - уточняет доктор. Снова пожимаю плечами, потому что про детство Лиз мне ровным счетом ничего неизвестно, кроме одной маленькой детали: - Кажется, я любила рисовать, - родители Лиз на это активно кивают. - Что последнее ты помнишь пред тем как упала? – доктор опять что-то пишет в своем блокноте. - Я вроде плакат вешала, - во всяком случае, так говорила Доктор Бэнкс. Это похоже тот момент в фильме, когда Лиз стоит на стремянке, а Паркер с приятием пялятся на нее, обсуждают новая ли у Лиз кофта и говорят о том, что им пора прекращать таращиться, словно извращенцы. Правда тогда дело происходило в столовой, но это, наверняка, был не единственный плакат, который вешала Лиз. - Что за плакат? – тут же цепляется за мой ответ доктор. - Школьный бал, - отвечаю без промедления. – Лиз… всмысле я занимаюсь его организацией. Доктор пристально на меня смотрит пару мгновений, а потом снова делает пометки в блокноте. - Когда у тебя день рождения? – внезапный вопрос. - Понятия не имею. - Кто такой Стив Роджерс? Что-то знакомое… кажется, Катя упоминала его, когда разъясняла, кто такие Мстители. - Э... а, так он же вроде Капитан Америка, да? - Как имя астронавта, впервые высадившегося на Луну? - Нил Армстронг. - Имя первого президента Соединенных Штатов? - Джордж Вашингтон. - Ты умеешь водить автомобиль? - Не помню, – то есть я-то, конечно, умею, а вот умеет ли Лиз неизвестно. - Играть не гитаре? - Не помню, - лично я нет, не умею, а про Лиз не в курсе. - Твое любимое блюдо? - Так, стоп. Может, будет проще, если я просто расскажу, что помню? - Лиз ведь можно проявить небольшую инициативу, да? - Хорошо, - на удивление покладисто соглашается доктор. - Ладно. Я прекрасно помню, как устроен мир и как он функционирует, знаю правила дорожного движения, таблицу Менделеева, основные законы физики, географию, астрономию, математику, историю... в общих чертах. - Хорошо, продолжай, - доктор что-то активно строчит в своем блокноте. - Я помню, как выглядят мои родители, - мама Лиз весь этот допрос казалась совсем уж расстроенной, просто хочу ее немного поддержать. - И смутно припоминаю пару ребят из школы. - Продолжай, - кивает доктор. - Помню, что я - капитан команды по декатлону, и что декатлон у нас на носу, а школьный бал неделей позже. Но Я совершенно не помню себя и всю свою жизнь до сегодняшнего дня, - ну, просто потому, что в фильме про Человека-паука о Лиз никаких лишних подробностей не было. - И моя собственная внешность для меня тоже кажется незнакомой. - Ох, детка, - расстроено всхлипывает мама Лиз и папа-Стервятник приобнимает ее за плечи, чтобы успокоить. - Я не помню свой домашний адрес, - продолжаю я, - но помню, что входная дверь у нас из матового стекла. Не помню, что ела сегодня на завтрак и как добраться до школы, в которой учусь... хотя тут можно воспользоваться Интернетом... У меня все, - на всякий случай информирую я. - Док? - на этот раз подает голос папа-Стервятник, обращаясь к доктору, который что-то быстро дописывает в своем блокноте. - Ну, что ж, - доктор быстро пролистывает свои записи, прежде чем взглянуть на родителей Лиз, - у вашей дочери практически классический случай диссоциативной амнезии. Это расстройство памяти, при котором человек теряет воспоминания о событиях своей жизни и собственной личности, но при нем остаются универсальные знания и навыки. Практически классический случай, - повторяет доктор. - Практически? - уточняет папа-Стервятник. - Что это значит?- подхватывает обеспокоенная мама. - Мозг человека - самая сложная система человеческого организма. Он до сих пор не до конца изучен, - пускается в пространные объяснения доктор. - А человеческая память - вещь поистине удивительная... - Да, это здорово, - перебил доктора папа-Стервятник, - но нельзя ли ближе к делу? - Дорогой, - одернула его мама Лиз. - Простите, - тут же повинился тот, - мы просто очень переживаем. - Да-да, я понимаю, конечно, - закивал доктор. - Дело в том, что амнезия – это собирательное название разных нарушений функций памяти: восприятия, сохранения и воспроизведения поступающей информации, а также и потери воспоминаний - диссоциативная амнезия в случае Лиз, как я уже сказал. Но дело в том, что случай Лиз не стопроцентно подпадает под определение "диссоациативная". - То есть? - опять вступил папа-Стервятник. - Ваша дочь сохранила универсальные знания о мире, но при этом она как будто частично забыла некоторые события последних лет. Например, она не сразу смогла сказать, кто такой Стив Роджерс и засомневалась в том, кто сейчас является действующим президентом, тогда как в событиях произошедших ранее она ориентируется прекрасно: вспомнить, кто был первым президентом США и кто первым человеком на Луне, не составило для нее труда. Также тот факт, что она помнит вас и некоторых ребят из школы - довольно хороший знак. Воспоминание о том, что Лиз в детстве любила рисовать, также не вписывается в картину диссоциативной амнезии, при которой человек не помнит о себе вообще ничего. Так что у Лиз все не так и плохо. - И когда память к ней полностью вернется? - одарив меня взволнованным взглядом, спросил у доктора отец Лиз. - Этого, к сожалению, я не знаю, - развел руками доктор. - Как я уже говорил ранее, человеческий мозг до сих пор не до конца изучен. Память может вернуться через несколько часов или дней, а может месяцев или даже лет. Это нельзя предугадать. Иногда случается так, что память возвращается довольно быстро, но зато человек совершенно забывает все, что происходило с ним в тот период, когда он страдал от амнезии. - Детка, не переживай, - мама Лиз дотянулась и сжала мою руку. - Все будет хорошо, мы с папой рядом. - Не бойся, Лизи, - поддержал ее папа-Стервятник, - все образуется. - Я думаю, что Лиз лучше остаться сегодня на ночь в больнице, чтобы мы могли за ней понаблюдать, - вклинился доктор в семейную идиллию. - И, если ее самочувствие окажется удовлетворительным, то я выпишу ее утром. - А эта... диссоциативная амнезия, - снова обратился к доктору отец Лиз, - она совсем не лечится? Нужно просто ждать и надеяться, что память вернется сама по себе? - По большей части да, - кивнул доктор. - Есть, конечно, специальные препараты, которые мы используем в особо тяжелых случаях, но я бы не рекомендовал начинать медикаментозное лечение. Травма не столь серьезна, а Лиз молода и здорова – есть большая вероятность, что ее организм справится своими силами. А я, со своей стороны, буду вести за Лиз наблюдение. Лучшим лечением для нее сейчас будет оказаться в привычной обстановке и знакомом окружении, это может помочь подстегнуть воспоминания. - Спасибо, доктор, - вежливо благодарит мама Лиз. - Отдохни, детка, - это уже мне. - Мы приедем завтра утром, - подхватывает папа-Стервятник. - Хорошо, - покладисто соглашаюсь я. - Спокойной ночи, ма, па, - кажется, Лиз в фильме так обращалась к родителям? Опущу сцену прощания. Маме и папе Лиз, конечно, не сладко сейчас: оставлять ребенка на ночь в больнице - не дай Бог никому. Чисто по-человечески я им очень сочувствую. Но, оставшись в одиночестве, я выдыхаю с облегчением, и некоторое время просто лежу в тишине в комфортной одноместной палате, прибывая в некотором ступоре от прошедшего дня. И у голова у меня просто раскалывается. Видимо небольшое сотрясение у меня... у Лиз, то есть, все же есть. Но медсестра дала мне горсть каких-то таблеток и пообещала, что скоро станет легче. Что ж, исключить из этого уравнения головную боль было бы неплохо - мне и без нее хватает проблем. Во-первых, я все еще не могу вспомнить свое имя, и это реально бесит... и, да, пугает - чего уж там. Во-вторых, я вывихнула себе мозги, пытаясь понять причину моего появления здесь, и пока склоняюсь к версии, что виноват в этом все же любовный магический ритуал с кельтскими медальонами: Питер попал в сны девчонок, которым он нравится, а меня неведомые силы забросили в тело Лиз Аллен, которая нравится ему. Для равновесия, так сказать. В-третьих, если я сейчас здесь, в этом мире, в теле Лиз, то где тогда сама Лиз? В моем мире и в моем теле? Это же катастрофа! Потому что если я хотя бы примерно догадываюсь, что произошло, и понимаю где я, то каково сейчас ей - пятнадцатилетней девочке, которая оказалась вдруг в чужом и непонятном мире совсем одна, без родителей и друзей в теле совершенно незнакомого ей взрослого человека? Где гарантия, что вернувшись назад, я не обнаружу себя в психушке? Понятия не имею на сколько меня сюда отправили, но я не собираюсь сидеть сложа руки и просто ждать. Почему? Да потому, что я знаю, чем закончится этот фильм: Человек-паук повяжет Стервятника, который и есть отец Лиз, и Лиз с мамой переедет в другой штат, тем самым закончив так толком и не начавшиеся отношения с Питером. Хорошо, если в момент, когда Лиз окончательно исчезнет из этой истории, я просто вернусь назад в свой мир, а если нет? Даже думать не хочу о том, что я здесь навсегда, что мне придется прожить чужую жизнь и никогда больше не увидеть своих близких. Надо попытаться сделать все, что в моих силах, перепробовать все, что придет мне в голову для того, чтобы вернутся домой. А вдруг что-то сработает? Последнее, о чем я думаю перед сном: мне нужно срочно найти Питера - мать его за ногу - Паркера. Потому что не обязательно быть гением, чтобы догадаться, на ком здесь для меня все завязано. А ночью мне опять приснился Том Холланд, стоящий на красной ковровой дорожке и улыбающийся широкой голливудской улыбкой.