Не на своем месте

За разговором о «Звездных войнах» мы с Питером доходим до парка, и тут мой план дает сбой: парк выглядит совсем не так, как я себе представляла – никаких скрытых от посторонних глаз скамеек или тихих уединенных тенистых уголков, на которые я рассчитывала. Парк совсем небольшой и скорее напоминает газон, в центре которого маленький круглый пруд, а вокруг растут пять деревьев и стоят несколько открытых для всеобщего обозрения лавочек. Большинство посетителей сидят прямо на газоне на траве или гуляют по нешироким вымощенным дорожкам, пересекающим этот самый псевдопарк. Ни разу не романтично, и совершенно не подходит для моих целей – никакого уединения. Мы с Питером как раз проходим мимо пожилой леди, и та отрывается от своей книги, чтобы недовольно уставиться на Питера, который громко говорит и размахивает руками, имитируя поведение кого-то из героев саги. Не хватало еще, чтобы она сделала ему замечание, и Питер снова начал стесняться. Нет, это место категорически не подходит – придется искать новую локацию. И, кажется, у меня есть новый план: попробую заманить Питера к себе. Родителей Лиз не буде до вечера, так что уединение нам обеспечено. Питер, наконец, замечает, что мы пришли в парк, и завершает свой рассказ скромным: - Вот поэтому я считаю, что "Звездные войны" - это по-настоящему круто! - Знаешь, это, действительно, было очень познавательно, - улыбаюсь я. – Теперь мне многое стало понятно. Оказывается, я изначально неправильно идентифицировала даже саму идею саги, пыталась воспринимать ее слишком уж серьезно с научной точки зрения, как некую историю о событиях, происходящих в космическом пространстве, где действуют соответствующие законы физики. А это скорее извечная история о противостоянии добра со злом, света и тьмы, история о судьбах людей и их чувствах. Только в космических масштабах. Обязательно пересмотрю "Звездные войны" в первый же свободный вечер. Ты так классно умеешь рассказывать!- воодушевленно закончила я. - Правда? - Питер даже немного зарделся от моей похвалы. - Чистая правда, - покивала я. - И, знаешь, мне тут в голову пришла одна идея... то есть я, конечно, не хочу тебя напрягать по пустякам... - Нет-нет, говори, в чем дело, - решительно потребовал Питер. - Ну, понимаешь, это касается моей амнезии, которая подействовала на меня как-то очень избирательно. Например, родителей я хорошо помню. И тебя я, кажется, вообще не забывала, - услышав такое признание, Питер заулыбался и аж порозовел от удовольствия. - Круто, - выдохнул он. - Ага, - согласилась я, - круто. Еще я неплохо помню Бетти и Нэда, плюс нескольких ребят и пару учителей, а вот остальных забыла напрочь - будто никогда и не знала. Со временем я все же смогла вспомнить кое-кого, но большую часть так до сих пор и... - я изобразила очень расстроенный вид. - О, Лиз, я и не знал, - сочувственно смотрит на меня Питер. - Мне так жаль. Наконец-то Питер разговаривает со мной нормально, без всех этих заиканий – методика Дейла Карнеги прекрасно сработала. - Ну, вообще-то, все не так и плохо, - я немного улыбнулась, - мой доктор говорит, что память, скорее всего, вернется полностью, но для этого нужно время. Много времени. - А школьный бал уже завтра, - догадывается Питер. - Именно, - киваю я. - И в его сценической программе предусмотрены разные конкурсы и игры, часть из которых буду вести я. Все эти игры и конкурсы имеют смысл только тогда, когда ведущий хорошо знает аудиторию. У нас с Бетти не было времени подготовить кого-то другого мне на замену, поскольку я – основной ведущий, а сгружать все на одну Бетти несправедливо – ей ведь тоже хочется повеселиться. Так что я вроде как нашла выход из ситуации: просмотрела в библиотеке электронный архив, где хранятся данных на всех учеников и преподавателей. - Это не помогло? - озабоченно переспрашивает Питер. - Помогло, конечно. Но не совсем. Понимаешь, все сведения в этом архиве - просто сухая констатация фактов. Ну, то есть, какие уроки посещает тот или иной ученик, какие у него оценки, в какие ходит дополнительные секции, участвует ли в общественной жизни школы, хорошо ли себя ведет на уроках и все в таком духе. В общем, я мало кого смогла запомнить таким способом и точно всех перепутаю. Вот я и подумала, что раз ты умеешь так здорово и красочно объяснять, то мог бы пробежаться со мной по списку учеников и вкратце охарактеризовать каждого. Привнести, так сказать, личный взгляд. Может, у кого-то из ребят есть какая-нибудь прикольная привычка, или с кем-нибудь произошла какая-нибудь интересная история, в общем, что-нибудь запоминающееся. - За что твоя память могла бы ухватиться, - подытожил Питер. - Да, точно, - кивнула я. - Ну, тогда нам все равно понадобится электронный архив учеников, чтобы ты смогла видеть фото, пока я буду рассказывать о каждом, - сделал закономерный вывод Питер. – Вернемся в школу и попробуем пробраться в библиотеку? - Зачем? – искренне удивилась я. – Подойдет любой компьютер с выходом в Интернет. Я без проблем войду в архив дистанционно. - Тогда, может, пойдем ко мне…? – вдруг предложил Питер, немного смутившись. – Я живу всего в паре кварталов отсюда. Неожиданно. Вообще-то это я собиралась пригласить Питера к себе домой, то есть домой к Лиз… а хотя, может, так даже лучше. - Ну, если это удобно, и мы никому не помешаем… - начала я. - Не помешаем, - тут же взбодрился Питер. – Тети не будет до пяти, так что… будем только мы… - и покраснел до глубокого свекольного оттенка. «Ясно все с тобой, Казанова», - мысленно фыркнула я. - Хорошо, идем, - сказала я вслух и мило улыбнулась все еще красному, но зато очень воодушевленному Питеру. До квартиры Питера мы, и правда, добираемся довольно быстро, поднимаемся на нужный этаж и входим в небольшую аккуратную прихожую. - Это гостиная, вот кухня, там комната тети, а там – моя, здесь ванная, - Питер быстренько ориентирует меня, указывая, где и что. - Очень уютно, - комментирую я, оглядываясь по сторонам. - …да, правда немного тесно… - смущенно мямлит Питер. Так, погодите, откуда опять взялось смущение и запинающийся голос? Мы ведь, вроде, победили эту проблему рассказом о «Звездных войнах». Тогда в чем дело? А, понятно. Питер комплексует из-за того, что их с тетей небольшая квартирка не идет ни в какое сравнение с просторным домом Лиз. Нет, так не годится. Мне нужно, чтобы у Питера был романтичный настрой, а не смущенный. Надо как-то исправить ситуацию. - Знаешь, до того, как восемь лет назад бизнес моего отца пошел в гору, мы жили в похожей квартире, - вру я. - Правда? – удивляется Питер. - Ага. Моя память сейчас как решето, и я почти забыла свое детство, единственное, что помню, так это то, что когда я была маленькой, очень любила рисовать. Особенно Мстителей. Сначала мама вешала мои рисунки на холодильник, но вскоре их стало очень много, и тогда родители выделили для моего творчества целую стену в коридоре, - для пущей убедительности я с одухотворенным лицом указываю на стену, напротив которой стою, чтобы Питер решил, что я погрузилась в воспоминания. - Ого, - восхищенно выдыхает Питер, наблюдая за мной. - Мои рисунки висели в три ряда, - продолжаю выдумывать я, - целая картинная галерея! Я очень гордилась и таскала в гости друзей, чтобы они полюбовались и оценили всю эту красоту. Так что мои счастливые детские воспоминания связаны как раз с такой вот небольшой и уютной квартирой, - заканчиваю свой рассказ с улыбкой и оборачиваюсь к Питеру. - Круто, - Питер улыбается мне в ответ. Просто улыбка, уже без смущения. Фух, получилось. Боже, Питер, как же с тобой сложно! И еще все время это слово-паразит «круто». Любимое слово Питера Паркера. Успокоившись, Питер продолжает играть роль гостеприимного хозяина. - Как насчет пообедать? – интересуется он. – Есть арахисовое масло и джем. Можем сделать бутерброды. Назовите меня занудой и старой грымзой, но я не считаю бутерброд с арахисовым маслом и джемом нормальной едой. Перекус между основными приемами пищи – разумеется, закуска к пиву или десерт к чаю – само собой. Но никак не полноценный обед для подростка, который пришел из школы после учебного дня. Хотя в данной ситуации Питеру выбирать не приходиться – учитывая, что он, вообще-то, до самого вечера должен был отбывать наказание в школе и потому явиться домой только к ужину, который приготовит Мэй, когда придет с работы. А поскольку это я выкрала Питера из школы, где его, как и других ребят, кого оставляют после уроков, должны были покормить обедом, то вина за то, что он остался голодным целиком и полностью лежит на мне. - Бутерброды звучат заманчиво, - киваю я. - Давай я поставлю чайник и быстренько сбегаю… переодеться, - Питер смущенно указывает в направлении своей комнаты. Держу пари у него в комнате бардак, как и почти у любого мальчишки его возраста, поэтому он хочет немного прибраться, прежде чем пригласить туда Лиз. - Слушай, Питер, как думаешь, твоя тетя не будет против, если я немного похозяйничаю у нее на кухне и приготовлю нам с тобой что-нибудь вкусненькое? А ты пока спокойно переоденешься, - с самым безобидным видом интересуюсь я. - Эм… - явно удивляется Питер, - думаю, она не будет возражать. - Круто, - улыбаюсь я. - Круто, - соглашается Питер и улыбается в ответ. – Ну, тогда я пошел… - он снова указывает в направлении своей комнаты. - Да, давай, - киваю я и иду ставить чайник. Судя по грохоту, доносящемуся из комнаты Питера, он решил устроить там генеральную уборку. А я тем временем лезу инспектировать содержимое холодильника и кухонных ящиков. Мэй же вроде итальянка, нет? Значит, спагетти в ее владениях обязательно должны быть. Спагетти к моей радости находятся сразу. А еще я с удивлением обнаруживаю, что у тети Питера целый ящичек забит специями – самыми разнообразными – о некоторых я раньше вообще только слышала. Вот, что значит настоящая итальянка! Однако, как бы не горели у меня глаза на все это богатство, я все же не знаю предпочтения Питера, а потому решаю не экспериментировать и скромно ограничиться щепоткой орегано. «Ну что, Лиз, теперь у тебя будет репутация хозяюшки» - улыбаюсь я. Разумеется, я не собираюсь удивлять Питера шедеврами кулинарии, а просто приготовлю что-нибудь сытное, вкусное и на скорую руку. Для таких целей идеально подходит один несложный рецепт, который у меня в ходу еще со студенческих лет: спагетти с овощами и зеленью. Это даже не полноценная итальянская паста, а так, смесь бульдога с носорогом, но зато готовится за полчаса и прекрасно утоляет голод, тем более, что и свежие помидоры, и лук, и разнообразная зелень в холодильнике Мэй водятся в большом количестве. Питер все еще гремит чем-то в своей комнате, пока я наливаю на дно глубокой толстостенной сковороды оливковое масло и укладываю спагетти аккуратным пучком по центру. Справа и слева от спагетти я насыпаю мелко нарубленные помидоры и лук, солю, перчу, шлепаю сверху столовую ложку томатной пасты и добавляю орегано. Заливаю всю эту красоту кипятком, закрываю крышкой, включаю плиту и иду рубить зелень, которую собираюсь добавить в самом конце. С зеленью я справляюсь быстро и, чтобы не терять время, решаю приготовить что-нибудь на десерт. Идея угостить Питера настоящими русскими блинами накрывается медным тазом, потому что молоко, которое я нашла в холодильнике, оказывается не просто кислым – это уже полноценная простокваша. Ну, и ладно – значит, будут оладушки. Замешиваю тесто, ставлю на плиту еще одну сковородку, и через пятнадцать минут на столе уже красуется целая горка золотистых ароматных оладушек. Тем временем мои спагетти почти готовы, так что я поднимаю запотевшую крышку, перемешиваю все содержимое сковородки, высыпаю сверху зелень и снова закрываю крышку. Плиту теперь можно выключить и оставить спагетти постоять пару-тройку минут, чтобы дошли. Питер, наконец, выходит из своей комнаты. Он немного раскраснелся, но при этом аккуратно причесан, и еще снял с себя свитер, оставшись в одной футболке – вроде как переоделся, ага. - Вкусно пахнет, - Питер с удивлением смотрит на блюдо с оладушками, пока я помешиваю спагетти, а потом перекладываю их в большую керамическую миску для подачи. - Почти готово, - улыбаюсь я. - Поможешь накрыть на стол? - Ага, конечно, - кивает Питер. - А это как называется? - Питер в недоумении указывает на наш будущий десерт. - Оладушки, - улыбаюсь я. - Как? - удивляется Питер. - Оладушки. Я смотрела кулинарное шоу "Кухни народов мира", - придумываю находу, но звучит вполне правдоподобно. - Это традиционное русское лакомство. Можно есть с джемом. Пока мы накрываем на стол, Питер все время поглядывает на тарелку с оладьями. - Ладно, можешь попробовать, - улыбаюсь я, - только не перебей себе аппетит. - Ммм... - тянет Питер, пережевывая оладушку. - Вкусно! - На здоровье, - улыбаюсь я и ставлю на стол спагетти. Питер уплетает мою нехитрую стряпню за обе щеки - видимо и правда проголодался. Добавка тоже идет на ура. А вот я не могу похвастать отменным аппетитом, потому что мысль о том, что мне вскоре придется целоваться с этим мальчишкой, как-то не особо радует. Мягко говоря. В результате некоторое количество спагетти так и остается нетронутым. Я накрываю их крышкой и отодвигаю в сторонку, потому что мы с Питером переходим к десерту. Пока Питер накладывает в вазочки джем, я разливаю по чашкам чай и стараюсь не улыбаться, замечая взгляды, которые украдкой, как он, вероятно, думает, бросает на меня Питер. Похоже, хочет спросить о чем-то важном для него. Пару минут спустя мои догадки подтверждаются: - Лиз? Можно тебя кое о чем спросить? - ненавязчиво поинтересовался Питер, когда мы приступили к чаю с оладьями, которые, похоже, очень ему понравились - судя по тому, как быстро уменьшается их количество. - Спрашивай, - кивнула я. - А вот тогда на уроке физкультуры ты говорила... что ну... втюрилась в Человека-паука? - смущенно выдал Питер. - Типа того, - отвечаю так же, как и тогда на уроке. - А ты, ну... сильно... он сильно тебе нравится? - Питер от волнения перестает есть, и теперь топит бедную оладушку в джеме, даже не замечая этого. И что я должна на это ответить? - Понимаешь, Питер, - вздыхаю я, - сложно любить того, кого совсем не знаешь. Думаю, что мои чувства к Человеку-пауку это скорее сильное восхищение и, разумеется, благодарность за то, что спас мне жизнь. Ну, и определенная симпатия, куда ж без нее - юные девушки склонны все романтизировать. Так что да, сильная симпатия. Но не более. Возможно, я и смогла бы полюбить Человека-паука по-настоящему, но только после того, как узнала бы его поближе, узнала его как личность, какой он на самом деле человек, какой у него характер. То есть, когда он снимет маску и переобуется в домашние тапочки. Потому что, когда любишь того, кого совсем не знаешь, то на самом деле любишь не его, а лишь фантазию о нем, то есть образ, который сама домыслила, черты, которые сама ему приписала. Как-то так. - О, - Питер выглядит очень удивленным. - А... а ты бы хотела узнать, кто скрывается под маской? Я почти сказала "да". Почти. Но в последний момент мне в голову вдруг пришло, что это неправильно, и что Лиз ни в коем случае не должна знать, кто носит маску Человека-паука. Потому что именно Человек-паук отправит ее отца в тюрьму. И пусть Стервятник был преступником, который изготавливал и продавал оружие, но при этом для Лиз он всегда был и будет замечательным отцом, который очень ее любит и заботится о ней. И если Лиз узнает секрет Питера, то возненавидит его, когда Стервятник окажется за решеткой. Так что в этом вопросе будем строго следовать канону - пусть Лиз останется в блаженном неведении относительно личности супергероя, что спас ей жизнь в памятнике Джорджу Вашингтону. То есть в данной ситуации важно, чтобы Питер сейчас ни в коем случае не раскрыл мне свою тайну. Потому что если он сейчас признается мне, то будет потом думать, что Лиз в курсе его секрета. И тогда все равно проболтается или выдаст себя настоящей Лиз, которая, я надеюсь, вскоре снова займет свое тело вместо меня, и результат опять будет тем же - Лиз станет ненавидеть Питера за то, что посадил в тюрьму ее отца. А еще я вдруг вспомнила, что в фильме Питер жаловался Карен - искусственному интеллекту, встроенному в его костюм, о том, что боится, вдруг Лиз разочаруется, узнав, кто такой на самом деле Человек-Паук, потому что ожидает увидеть кого-то, вроде Старка. - Хотела бы я узнать, кто скрывается под маской Человека-Паука? Наверное, все же нет, не хотела бы, - решительно ответила я. - И дело вовсе не в том, что я боюсь разочароваться. Просто некоторым тайнам лучше так и остаться тайнами. Я кстати не жду, что под маской Человека-Паука скрывается кто-то вроде Тони Старка. Поверь, я совсем не расстроюсь, если это будет не так. - Почему? - с искренним недоумением спрашивает Питер, но я улавливаю в его голосе нотки искренней радости. - Открою тебе страшный секрет: не все в этой комнате считают мистера Старка идеалом. Некоторым девушкам нравится совсем другой типаж. - О... а... эм... круто! - все с теми же радостными интонациями в голосе промямлил Питер, покраснев под моим пристальным взглядом. - Ага, круто, - улыбнулась я. Ну, прости, что так прямолинейно, но у меня совсем нет времени, чтобы ходить вокруг, да около. Я просто побыстрее хочу проверить свою теорию с поцелуем, о котором ты, я очень надеюсь, мечтаешь. Так что зеленый свет тебе. Вперед и с песней, потому что я очень хочу назад домой. - Я просто думал, что раз мистер Старк... ну, такой офигенный, то все девушки мечтают быть с ним... в отношениях, - внезапно выдает Питер. - Мечтать, конечно, не вредно, но отношения... серьезные отношения - это в принципе очень сложная штука, - опять невольно вздыхаю я. - Даже глядя на своих собственных родителей, я могу сказать, что это совсем непросто. Отношения - это тяжелая работа. Любые отношения всегда требуют в первую очередь терпения, а также самоотдачи, умения уступать, договариваться, доверять и идти на компромисс. - Ты говоришь прямо как моя тетя, - улыбнулся Питер. - Про отношения в смысле. - Я говорю как разумный человек, - возразила я. То есть я хотела сказать: "Как взрослый разумный человек", но в последний момент прикусила язык. - Мэй тоже говорит, что отношения - это сплошные компромиссы, - опять улыбнулся Питер. - Кстати, раз уж разговор зашел о твоей тете, давай-ка уберем со стола и помоем посуду - очень невежливо оставлять ей такой бардак, - вношу конструктивное предложение в нашу беседу, чтобы съехать с темы про сходство наших с Мэй взглядов на жизнь. Питер с энтузиазмом кивает и забрасывает в рот еще одну оладушку. - Спасибо, очень-очень вкусно! - бормочет он с набитым ртом, собирая со стола тарелки. - Пожалуйста, - улыбнулась я. - А что касается мистера Старка, то он, конечно, прекрасный пример для подражания, но не нужно стараться быть слишком уж похожим на него. Не буду напоминать тебе жизнеутверждающую истину про то, что каждый человек индивидуален, а просто скажу, что в твоем... в нашем возрасте лучше понять и найти самого себя, чем тратить время и силы, пытаясь стать кем-то другим, - в завершение этой короткой нравоучительной речи я неожиданно громко чихнула - на правду, видимо. - Будь здорова, - улыбнулся Питер. - Спасибо, - я улыбнулась в ответ. Мы с Питером помыли посуду и привели кухню в порядок. Те немногие оладушки, что Питер уже не смог в себя впихнуть, остались лежать на блюде, заманчиво поблескивая поджаристыми боками. А мы тем временем пошли в комнату Питера чтобы пересмотреть архив учеников "Мидтаунской школы науки и технологии" по официальной версии, и для того, чтобы, наконец, проверить мою теорию с поцелуем на самом деле. Пока я была занята приготовлением обеда, Питер навел в своей комнате идеальный порядок. Даже пыль вытер. - У тебя тут очень мило, - улыбнулась я, осмотревшись. - А… спасибо, - довольно зарделся Питер и галантно отодвинул для меня стул, приглашая сесть за рабочий стол, где стоит его ноутбук. Я быстро и без проблем обеспечила нам доступ к школьному архиву, после чего мы с Питером, прихватив ноутбук, для удобства переместились на его кровать. В процессе этого действия лицо Питера сменило несколько оттенков красного, но я благоразумно решила не заострять на этом моменте внимание, и Питер вскоре успокоился, принявшись давать краткую устную характеристику ребятам из школы, чьи фото я поочередно выводила на экран. Вообще-то, похвалив талант Питера интересно пересказывать истории, я не слишком ему и польстила, потому что у Питера, и в самом деле, неплохо получается это делать. Теперь, когда он перестал ужасно стесняться в присутствии Лиз, и мы общаемся почти нормально, слушать его рассказы о ребятах из школы оказалось довольно весело. Но самое интересное, что Питер ни про кого из ребят не сказал ничего плохого – даже про Флэша Томпсона, который постоянно его достает и обзывает. Хотя, казалось бы - почему нет? Но Питер всегда обращает внимание только на положительные стороны и таланты каждого из учеников. Иногда он рассказывает про кого-нибудь что-то забавное или даже откровенно смешное, но при этом, опять же, не выставляя никого из них в невыгодном свете, поворачивая свой рассказ так, что смеяться хочется над ситуацией, а не над человеком. И, похоже, что Питер делает это ненамеренно. Просто у него так получается потому, что он видит в людях только хорошее. Не думаю, что Питер настолько наивен, что не понимает, как на самом деле устроен мир, и сколько в нем зла. Понимает, конечно, иначе не стал бы Человеком-пауком. Но вот в самом Питере нет ни злости, ни жестокости, ни желания обидеть или унизить кого-то, кто слабее, чем частенько грешат современные подростки. Зато есть непомерно развитое чувство ответственности за других и желание рисковать собственной головой помогая всем вокруг. Питер слишком хороший человек. Нельзя таким быть - в современном мире нужно уметь огрызаться и показывать зубы. Надеюсь, этому Тони Старк его научит. В какой-то момент я перестаю смотреть на фото, сменяющие друг друга на экране, и залипаю взглядом на самом Питере, который увлеченно рассказывает что-то про очередного ученика. Питер не сразу замечает мое пристальное внимание, а когда замечает, то слегка краснеет и немного сбивается, теряя мысль своего повествования. Теперь мы с Питером молча пялимся друг на друга – идеальный романтический момент, нет? Взгляд Питера съезжает на мои губы и остается там, но сам Питер никаких поползновений в мою сторону не делает. Ну, и чего он ждет? По мне же видно, что я не против. Долго целиться будет? Или что, мне нужно самой проявить инициативу? Но в этот момент Питер, наконец, решается. Так, и что это было? Питер с такой скоростью наклонился и так быстро чмокнул меня губы, а потом сразу же отшатнулся назад, что я в первый момент даже не осознала, что он меня поцеловал. А он, судя по его лицу, тоже не до конца верит в то, что сам сделал. Только бы не засмеяться. Ладно, хорошо. Все нормально. Для него это, похоже, вообще первый поцелуй с девочкой, так что главное все не испортить. Надеюсь, моя полуулыбка выглядит немного смущенной и очень поощряющей. Питер снова ко мне наклоняется и на этот раз прижимается своими губами к моим уже более осмысленно. И даже глаза прикрывает. Отлично. Лед тронулся, как говорил Остап Бендер*. На этот раз Питер не спешит отодвигаться, и все происходит более естественно. А когда он все же отодвигается, то уже не выглядит ошарашенным или растерянным, а даже улыбается, хотя щеки и уши у него малиновые. - Круто, - говорит он. - Круто, - соглашаюсь я, потому как ну что тут еще скажешь? И да... "Прости, Лиз". Когда мгновение спустя Питер наклоняется ко мне в третий раз, я немного не ожидаю, что он так скоро решится углубить поцелуй – и теперь мы целуемся… точнее пытаемся целоваться по-настоящему. Что ж, это было… долго. А еще очень-очень слюняво и противно. Меня как будто облизал щенок. Жуть. Хотя Питер явно получил от процесса удовольствие – вид у него слегка забалдевший. Ладно, научу пацана целоваться – от меня не убудет, а ему в жизни еще пригодится. На этот раз первой наклоняюсь я. Разумеется, я не стану показывать Питеру мастер-класс по французскому поцелую, чтобы у него не возник закономерный вопрос, откуда это Лиз такая опытная. Я просто стараюсь притормаживать его слишком буйную активность, когда он пытается достать языком мне до горла или облизать от носа до подбородка. Надо отдать Питеру должное, ориентируется он довольно быстро, и уже через пару минут наши с ним лобызания начинают напоминать нормальный поцелуй. Отодвигаясь, я слегка прикусываю его за губу, заставляя ойкнуть от неожиданности, а потом засмеяться. Ладно, поцелуй есть - то есть это желание Питера я исполнила - можно ставить галочку. Тогда почему я до сих пор здесь и еще не отправилась обратно домой? Слишком мало поцелуев? Перевести дух я особо не успеваю, потому что Питер почти сразу снова лезет целоваться. И бесцеремонно отодвигает в сторону ноутбук, который до сих пор стоял между нами на кровати, обеспечивая небольшую дистанцию между ним и мной. Теперь ноутбук валяется на самом краю кровати, а руки Питера, пусть пока и несмело, но все-таки легли мне на талию. Приплыли, блин. Почему-то у меня ощущение, что мои первые поцелуи и обнимашки с парнем не были такими неловкими. Возможно дело в том, что я тогда была почти на два года старше, чем Питер сейчас, а, возможно, мне так казалось потому, что парень, с которым я тогда целовалась, очень мне нравился. Что наводит меня на некую закономерную мысль: а, может, это только для меня данная ситуация кажется неловкой и странной, а для Питера, целующего сейчас девочку, к которой он испытывает чувства, все очень даже замечательно? Ну, тогда отлично. В смысле, это ведь и было его желание, да? Тогда почему я еще не вернулась домой? Хотя стоп, может все дело в том, что магия срабатывает не мгновенно? Ну, просто в тот раз после ритуала меня ведь тоже не сразу сюда забросило. Это произошло аж на следующий день, так почему в этот раз должно быть по-другому? Ладно, пусть так. Но тогда возникает другой закономерный вопрос: а как в таком случае понять, когда желание Питера будет исполнено на все сто процентов? Потому что, честно говоря, у меня уже губы саднят, но я продолжаю самоотверженно с Питером целоваться и при этом все пытаюсь определить, исполнила я его желание или нет. Достаточно ли поцелуев или его руки на моей талии – это желание прижаться поближе, которое я тоже должна исполнить? Ну ладно, так уж и быть, давай обнимемся. К чести Питера, его руки, хоть и поглаживают меня по талии и нет-нет ложатся на бедра, но при этом ни выше – к груди, ни ниже – к заднице не съезжают – джентльмен, однако. Вот еще бы доподлинно узнать чего конкретно этот джентльмен хочет. Хорошо бы был какой-нибудь знак, явно указывающий на то, что мы с Питером дошли до нужной кондиции в этих щенячьих ласках – ну, как лакмусовая бумажка, которую используют для того, чтобы определить уровень кислотности растворов. А хотя, погодите… Насколько я помню, там в моем мире после проведения ритуала произошло кое-что странное: я имею ввиду тот непонятный момент, когда, задув свечу, мы с девчонками остались неподвижно сидеть в темноте, залипнув на фото Питера, пока я не чихнула. Точно! Вот он триггер - как только чихну, значит, магия сработала. Что ж, в таком случае, продолжаем марафон, пока мне не захочется чихнуть. Наши обнимашки тем временем перешли во вполне себе горизонтальную плоскость, но опять же, ничего криминально. Просто мы оба лежим на боку, лицом друг к другу и продолжаем целоваться. Все происходит неспешно и вполне целомудренно ровно до того момента, пока Питер, чересчур увлеченный процессом, не наваливается на меня слишком сильно. И тогда мне в бедро вдруг недвусмысленно упирается его вздыбленная ширинка, а в плечо резко и очень больно втыкается острый край ноутбука, заставив меня ойкнуть от неожиданности. Питер тут же подскочил, красный, как вареный рак, попутно начав извиняться: - Я, я… прости, пожалуйста… мне так жаль..., - он неуклюже сшиб рукой с подоконника недопитую банку с содовой, которую сразу же успешно поймал, вот только вверх ногами, и все ее содержимое, как в самых нелепых кинокомедиях, оказалось у него на футболке и джинсах. - Ты там живой? – только бы не засмеяться. - … а… ага, - промямлил красный и смущенный сверх меры Питер. - Ноутбук, - я потирала рукой пострадавшее плечо. – Мы его чуть не раздавили. - О… ноутбук… - Питер выдохнул с явным облегчением, поняв, что стало причиной моей реакции. - Мне, наверное, нужно переодеться, - Питер старательно одергивал футболку, чтобы прикрыть пах. - Да конечно, - кивнула я, изо всех сил стараясь подавить улыбку. - Я… в ванную, - смущенно улыбнулся Питер, выскользнув за дверь. - Хорошо, - я все же не сдержала улыбку, но постаралась, чтобы моя улыбка выглядела милой, а не веселой. Хотя, если подумать, то веселиться у меня, вообще-то, повода нет. Я ведь так до сих пор и не чихнула, а, значит, желание Питера я не исполнила, и вернуться домой мне не светит. Получается, поцелуев недостаточно, и желания Питера не столь целомудренны, как я предполагала. Похоже, я недооценила мальчика. И что мне теперь делать? Я выхожу из комнаты Питера и, пройдя немного по коридору, останавливаюсь у входа в ванную комнату. Дверь не только не заперта, но даже чуть приоткрыта. Совсем немного. Я не вижу Питера, но слышу, как он копошится, снимая одежду – судя по характерному шуршанию. Нет, спать я с Питером не буду и точка. Это аморально не только и не столько по отношению к нему, сколько по отношению к Лиз. Не знаю, как Лиз относиться к кандидатуре Питера в этом вопросе, но вряд ли она мечтала лишиться невинности, даже не находясь при этом в собственном теле. И даже если предположить, что Лиз сейчас застряла в моем мире и готова на что угодно, лишь бы выбраться оттуда и вернуться домой, я все равно не стану переступать эту черту. Потому что есть вещи, которые делать просто нельзя. Тем более, когда нет вообще никакой гарантии, что эта жертва не будет напрасной. Но вот так взять и беспомощно сдаться я тоже не могу. Потому что другого шанса у меня уже не будет.