Не на своем месте

Я толкаю дверь и вхожу в ванную, застав Питера в процессе переодевания. Он как раз снял мокрую от содовой футболку и джинсы, оставшись в одних трусах. Боже, это не трусы, а целая плащ-палатка – Питера в них можно вообще целиком запихать. И еще место останется. Такие же трусы носил мой дедушка. Каждое утро делал в них зарядку на балконе. Откуда Питер вообще этот ужас выкопал? Но речь сейчас не об этом. Увидев меня, Питер широко распахивает глаза и машинально пытается прикрыться руками. - Я не одет… - мямлит он. - На то и расчет, - отвечаю я, подхожу к нему, обнимаю за шею и сразу целую взасос. Руки Питера тут же оказываются на моей талии, и он прижимает меня ближе к себе. Я оглаживаю его по обнаженным плечам, попутно отмечая, что Питер, действительно в превосходной физической форме. Как будто он из спортзала не вылезает. Скорее всего, это побочный результат мутации, ну, то есть это сугубо мое предположение, потому как в фильме никогда не упоминалось, что Питер посещает какую-либо спортивную секцию или тягает железо в качалке. Таким образом, я делаю ставку на то, что до укуса радиоактивного паука Питер был самым обычным тощим хлюпиком-батаном, а после мутации вдруг превратился в Аполлона. Питер тем временем, похоже, входит во вкус, и его руки ненавязчиво оказываются у меня под рубашкой, которую я ношу навыпуск расстегнутой поверх футболки, как Лиз в фильме. А еще мне в бедро очень настойчиво упирается эрекция Питера. Зашибись. Только одно сейчас более-менее примиряет меня с реальностью: целуется Питер теперь почти сносно – без изысков, конечно, но и без лишних слюней, что меня особенно радует. Так что ситуация вцелом не такая и ужасная – ну, если забыть на мгновение, что я сейчас с пятнадцатилеткой. Забыть у меня об этом, правда, категорически не получается. Ну, и ладно. Главное сейчас не зацикливаться на этом моменте, а то я начну конкретно психовать и заниматься самобичеванием - даром, что вся эта ситуация - мой единственный шанс вернуться домой. И вернуть домой Лиз, кстати. Так что никаких эмоций и рассуждений на тему аморальности всего происходящего - я делаю то, что должна, но я этого не хочу и не получаю от этого удовольствия. Удовольствие здесь должен получать Питер. И, судя по его виду и поведению, он вполне себе удовольствие получает. Вот и отлично. Значит, будем продолжать в том же духе. В конце концов, это всего лишь поцелуи. А потом Питер немного борзеет и засовывает свои загребущие ручонки мне под футболку. Ах, ты засранец! Я решительно отстраняюсь, и Питер тут же по обыкновению принимается извиняться, решив, что перешел границы дозволенного: - Извини, я просто... я не хотел... Он-то, может, и перешел границы дозволенного, но мне очень нужно исполнить его желание, чтобы вернуться назад домой, так что сейчас или никогда. Я стряхиваю с плеч рубашку и через голову стягиваю футболку, оставшись в одном только лифчике и джинсах. - Уверен, что не хотел? Выражение лица Питера в этот момент бесценно. Да и вид вцелом тоже – особенно доставляют вот эти вот непомерно огромные клетчатые трусы, которые сейчас к тому же домиком топорщатся в районе паха. Я опять вплотную подхожу к Питеру и на этот раз обнимаю его за талию. Роскошные кубики, кстати – такой пресс, что залюбуешься. Пока я наклоняюсь к Питеру для очередного поцелуя, на мою левую грудь неуверенно ложится его правая рука. И я едва успеваю прикоснуться своими губами к его губам, как Питер издает какой-то тихий задушенный стон, вздрагивает всем телом и… кончает. Ну, пятнадцать лет, потрогал за грудь девочку, в которую влюблен, поцелуи, объятья, вдвоем в ванной полуголые – все нормально. Только вот Питер, похоже, так не считает. На лице у него сейчас чуть ли не паника. Не-не-не, так не пойдет, не хватало еще, чтобы у пацана после этого какой-нибудь комплекс развился! Надо срочно его успокоить, как-нибудь сгладить ситуацию. - Ого, это из-за меня? Я настолько сильно тебе нравлюсь? Это так… так круто, - Боже, что я несу… но, кажется, моя болтовня работает, и паника постепенно уходит из глаз Питера. Надо срочно закрепить успех! Целую его очень нежно, при этом мысленно вздыхаю: «Как же мне понять, чего именно ты хочешь?» Мои слова и нежный поцелуй сделали свое дело: успокоили Питера и даже больше – пока мы целовались, прошло, наверное, не больше пары минут, но я опять чувствую своим бедром возбуждение Питера. Резвый, однако. Пубертат или ускоренная паучья регенерация? А, может, все вместе? Питер на этот раз смелее: теперь его руки уже гораздо уверенней путешествуют по моему телу и надолго останавливаются на груди. "Прости, Лиз", - опять мысленно вздыхаю я, - "Не развлечения ради, а спасения для". Питер тем временем распаляется все больше и его поцелуй становится все более требовательным и страстным. Когда наш суперстрастный поцелуй заканчивается по причине нехватки кислорода, я кладу свои пальцы на губы Питера, не позволяя ему снова на меня наброситься и, встретившись с ним взглядом, вкрадчиво интересуюсь: - Чего ты хочешь? - где написано, что я непременно должна сама догадаться о его желании? - Фто? - переспрашивает Питер Мои пальцы на его губах мешают ему внятно говорить. - Скажи мне, чего ты хочешь на самом деле? - шепчу я, глядя Питеру в глаза, и медленно убираю свои пальцы с его губ, дав ему возможность нормально ответить. - Я хотел пригласить тебя погулять после школы..., - начинает Питер, но быстро смолкает под моим слишком прямым и внимательным взглядом. - Хотел, чтобы мы остались вдвоем и... поцеловать тебя. - Так, с этим делом у нас тут все намази, - киваю я. - Еще что-нибудь? - Ну... - смущается Питер, съезжая взглядом мне на грудь. А, понятно. Могла и сама догадаться. Я молча поворачиваюсь к Питеру спиной и, собрав волосы рукой, перекидываю их через плечо вперед, чтобы дать доступ к застежке бюстгальтера. Еще раз: "Прости, Лиз". Пару мгновений ничего не происходит, а потом я чувствую руки Питера на своей спине. Он недолго сражается с застежкой, прежде чем героически ее победить. Я поворачиваюсь к Питеру лицом, давая ему полный карт-бланш, но он не спешит делать следующий шаг и раздеть меня. - Я не думал, что так сильно тебе нравлюсь, - взволнованно говорит он. - Даже не представляешь как сильно, - улыбаюсь я. - Просто я лучше умею скрывать свою симпатию. - Да, точно, - тихонько смеется Питер, вспоминая, как я сказала, что он не умеет скрывать чувства. - И ты, правда, не против, если я...? - Питер пялится на мою все еще прикрытую бюстгальтером грудь. - Ну, это же ты, - чуть пожимаю плечами. Этот ответ неожиданно производит на Питера очень сильное впечатление, он рвано выдыхает и опять лезет целоваться – очень напористо и страстно. И только после того, как поцелуй подходит к логическому завершению, Питер набирается наглости аккуратно потянуть за одну из бретелек, оставив меня стоять перед ним топлес. Питер молча пялится на мою... на грудь Лиз, наверное, целую минуту, прежде чем протянуть руку и неуверенно положить ее сверху. - Приятно, - чуть улыбаюсь я, чтобы его поощрить. - Мне нравится. - Правда? - вскидывает взгляд Питер. - Ну, да, - улыбаюсь я. - Круто, - взволнованно выдыхает Питер и накрывает другой рукой и вторую грудь Лиз. Мы опять долго целуемся, но на этот раз медленно и очень-очень нежно, при этом руки Питера все время оглаживают и сжимают мои обнаженные… ну, то есть обнаженные груди Лиз. Ну что, Питер, теперь-то твоя душенька довольна? Довольна или нет, но, сколько бы Питер не лапал меня за грудь, чихнуть мне пока так и не захотелось. Поэтому я прихожу к закономерному выводу о том, что фантазии и желания Питера, видимо, простираются куда дальше поцелуев и поглаживаний женской груди. Что ж, в таком случае пришло время сделать следующий шаг - тот самый, который мне очень не хотелось бы делать, но выбора у меня нет. И вот теперь, действительно: "Прости, Лиз!!!". Закончив поцелуй, немного отстраняюсь, и Питер, не открывая глаз, тянется за мной, явно желая продолжения. Быстро чмокаю его в губы, заставив тем самым удивленно распахнуть глаза. Коротко улыбаюсь и, легонько подтолкнув в плечо, разворачиваю Питера так, чтобы он оказался лицом к зеркалу. Я теперь прижимаюсь к нему сзади со спины, и в зеркале, которое висит над умывальником, Питер выглядит очень удивленным моим внезапным поведением. А еще Питер выглядит очень возбужденным и распаленным. Он тяжело дышит, у него лихорадочный румянец на щеках и потемневший от желания взгляд. А вот Лиз, обнимающая его сзади, выглядит слишком... уравновешенной для невинной пятнадцатилетней девчонки, оказавшейся в такой ситуации с мальчиком, который ей нравится. И больше всего меня выдают глаза, точнее взгляд - очень уж... спокойный и оценивающий. Хорошо, что Питер слишком возбужден от всей этой ситуации, чтобы здраво мыслить и анализировать. Но я все равно опускаю ресницы и искренне пытаюсь сделать выражение своего.. то есть лица Лиз попроще, а взгляд соблазняющим. Зарывшись носом в волосы Питера у него на затылке и, сделав глубокий вдох, нежно улыбаюсь Питеру в зеркальном отражении. А потом, поцеловав в шею, мурлычу прямо в покрасневшее до малинового цвета ухо: - Ты офигенно пахнешь. - Правда? - и без того заалевшие щеки Питера вспыхнули ярким румянцем. - Ага. У меня от твоего запаха голова кружится, - ну, тут я приврала, конечно, голова у меня не кружится, но запах Питера мне, действительно, очень нравится - это факт. Честно говоря, у меня лично есть небольшой пунктик насчет запахов: например я вряд ли смогу иметь интимные отношения с человеком, если мне неприятен его запах – и речь сейчас, разумеется, не про парфюм. Я имею в виду запах самого человека. Как бы сильно не нравился мне мужчина, но если мне неприятен его запах, быть с ним я не смогу. А вот запах Питера мне, и правда, очень импонирует, поэтому я позволяю себе несколько долгих мгновений поводить носом по его загривку, мурлыча разные хвалебные словечки и перемежая их с поцелуями в шею, отчего Питер краснеет еще больше и начинает дышать еще чаще и тяжелее. Вообще вид у Питера сейчас – это что-то: лохматый, с полыхающими румянцем щеками, обычно тонкие губы припухли и покраснели – зацелованные – наверное, самое подходящее определение. И зрачки расширены, как у наркомана. А завершают этот образ огромные клетчатые трусы, торчащие домиком в районе паха, да еще и с мокрым пятном спереди от случившейся ранее эякуляции. Ну, что ж, Питер, контрольный в голову: - Я смотрела порно, - заговорщицки шепчу я ему на ухо, пока мои руки беззастенчиво оглаживают его торс. - Лиз…? – глаза Питера расширяются от моего признания. - В образовательных целях, разумеется, – строго добавляю я, чтобы не подумал о Лиз ничего плохого. – Я очень хотела, чтобы тебе понравилось то, что я собираюсь сделать. - И что... что ты собираешься сделать? - полустоном выдыхает Питер, потому что я опять целую его шею. - Вот это… - загадочно шепчу я, немного прикусив Питера за мочку уха, отчего он резко выдохнул, едва не сорвавшись в полноценный стон. Я ловлю поплывший взгляд Питера в зеркале, оглаживаю его по животу и с мыслью: «Гореть мне в аду» ныряю рукой в его трусы. Питер стонет в голос и выгибается дугой, откинув голову мне на плечо, когда я крепко обхватываю его твердый и скользкий от предыдущего оргазма член. Питеру пятнадцать и он возбужден до предела, так что много ему не нужно. Но я пока двигаю рукой не слишком быстро - растягиваю для него удовольствие. Питер закидывает одну руку назад и, видимо перестав себя контролировать, крепко хватает меня за бедро, в попытке притянуть ближе. Не то, чтобы в этом была необходимость, потому что мы и так прижаты друг к другу вплотную. Вторая его рука оказывается у меня на затылке, пригибая мою голову вниз для поцелуя. Питер пытается меня целовать и одновременно стонет, а еще между его стонами все чаще проскакивает имя Лиз и отчаянное "пожалуйста". На этот раз поцелуй опять получается очень слюнявым, но мне почему-то совсем не противно. Я не закрываю глаза, пока мы целуемся, и поглядываю в зеркало. Наверное, я должна чувствовать себя виноватой за то, что сейчас делаю, но вместо этого в мозгу вдруг, откуда не возьмись, всплывает слово "красивый". На какое-то мгновение я просто выпадаю из реальности и сосредотачиваюсь на текущем моменте, забыв о том, какие обстоятельства привели ко всей этой ситуации, забыв о том, кто я и где, забыв о том, что Питеру пятнадцать. И нет, я сейчас не чувствую сексуального возбуждения - это что-то другое... нежность, наверное. Мне хочется сделать Питеру хорошо, очень хорошо. Хочется довести его до пика, до оргазма, хочется увидеть, почувствовать, как он кончит в моих руках. Красивый… и так сладко пахнет, что не хочется от него отрываться. Сладко и терпко, чарующе... Питер толкается бедрами навстречу моей руке, и я просто подхватываю его ритм. Все происходит очень быстро - всего несколько движений, и Питер стонет мне в рот, пачкая спермой мою руку. Я прикусываю его нижнюю губу - не могу удержаться и, помедлив лишнее мгновенье, вытаскиваю руку из его трусов. А еще крепко держу его за пояс, чтобы не упал, потому что кончив, Питер на какое-то мгновение как будто начинает оседать у меня в руках, прежде чем все же хватается за край раковины и принимает устойчивое положение. Я зарываюсь носом в его затылок и, наконец, прикрываю глаза, наслаждаясь моментом и потрясающим запахом мальчишки. Какого хрена сейчас вообще произошло? С чего вдруг меня так унесло? Эти мысли вспыхивает в мозгу внезапно и отрезвляют не хуже пощечины. Я открываю глаза и натыкаюсь взглядом в зеркале на отражение Питера - похоже он еще не до конца пришел в себя и вообще осознал произошедшее. Ну, его состояние вполне объяснимо, а я-то с какого перепуга пошла на поводу у непонятно откуда взявшихся желаний и теперь не могу мозги в кучу собрать? Желание у меня вообще должно быть только одно - вернуться домой. И оно, похоже, так и останется неосуществленным, потому что я так до сих пор и не чихнула. Я перестаю обнимать Питера за пояс - благо теперь он твердо стоит на собственных ногах. Хотя по-прежнему прижимается своей обнаженной спиной к моей обнаженной груди. Очень важное сейчас уточнение, ага. Я протягиваю руки вперед, по обе стороны от Питера, дотягиваюсь до смесителя, открываю кран и, как следует, споласкиваю свою перепачканную в сперме ладонь. Не удержавшись, опять на мгновение зарываюсь носом в волосы Питера на затылке и только потом снимаю с держателя висящее рядом с раковиной полотенце, чтобы вытереть руки. Но повесить полотенце назад на держатель уже не успеваю, потому что Питер, вдруг резко поворачивается в кольце моих рук, и теперь уже он обнимает меня, крепко притискивает к себе и снова лезет целоваться - да еще так страстно и с таким напором, что я на мгновение даже теряюсь от неожиданности. Кстати для такого тщедушного пацана, силенок у Питера, действительно, многовато. Когда он в порыве страсти сгребает меня в объятья, у меня на мгновение аж воздух из легких вышибает. Похоже, Питер немного потерял над собой контроль – не слабо я, оказывается, его раздраконила. - Полегче, а то придушишь меня до смерти, - немного притормаживаю этот страстный порыв, пока мальчишка меня, и правда, не придушил или ребра мне не сломал. - Ой, прости! – Питер одним прыжком отскакивает в сторону чуть ли ни на метр, испугавшись, что действительно может причинить мне вред. - Я просила «полегче», а не «прекратить», - улыбаюсь я. – Просто ты слишком крепко меня обнял. А в остальном мне все понравилось, - соблазнительно улыбаюсь Питеру, который снова подошел и обнял меня, прежде чем нежно прижаться своими губами к моим. - Мне тоже понравилось, - немного смущенно говорит он. - Очень-очень понравилось. Я о таком даже не мечтал, - и опять лезет целоваться В смысле «не мечтал»? Он же сам мне сказал, что мечтал остаться со мной... то есть с Лиз наедине и поцеловать ее! И явно намекнул, что хотел, чтобы я, ну, то есть Лиз сняла лифчик. Ладно, идея запустить руку ему в трусы моя от и до, но это максимально близкий вариант интимной близости, на который я могу пойти, учитывая все обстоятельства. И опять же "о таком он ДАЖЕ не мечтал" то есть получается, что я как бы перевыполнила план? Вот теперь я вообще нихрена не понимаю. Выходит, что я все же исполнила его желания, но при этом почему-то до сих пор не чихнула. Как так? Нет, все. Стоп! Мне нужен тайм-аут, чтобы переварить и переосмыслить ситуацию. Все эти панические мысли пролетают в моей голове буквально за одно мгновение, и я как раз собираюсь отстраниться от целующего меня Питера, но тут в квартире громко хлопает входная дверь. Мы с Питером одновременно отшатываемся друг от друга и замираем с широко распахнутыми глазами, как нашкодившие малолетки... н-да, удачное сравнение. А через мгновение по квартире разносится громкий женский голос: - Питер? Ты дома? - Это тетя Мэй. Надо отозваться, - шепчет Питер, - а то она пойдет меня искать. - Разумеется, отзовись, - шепчу я в ответ. - Да! - громко говорит Питер. - Я в ванной. - Ты рано сегодня, - отвечает Мэй. Я решаю, что пора прекращать этот фарс - мне все равно нужно время, чтобы обмозговать сложившуюся ситуацию. Как я тогда говорила? Ночь на раздумья и завтрашний день как минимум до обеда на всякий пожарный? Ну, вот таким образом и поступим. - Так, приведи себя в порядок... а еще лучше душ прими, - командую я Питеру, пока быстро надеваю лифчик, натягиваю футболку и умываюсь, чтобы освежиться и смыть с лица тонны слюней, которыми меня перепачкал этот герой-любовник, пока я учила его целоваться. - А? – обалдело переспрашивает Питер. - Душ прими, - настойчиво повторяю я. – И не забудь откинуть окно на проветривание. А я пока пойду знакомиться с твоей тетей. Как я выгляжу? - интересуюсь я, поправив волосы. - Круто, - Питер, кажется, слегка удивлен моей проворностью, но при этом все равно улыбается, - ты всегда круто выглядишь. - О... спасибо большое, - я делаю паузу в своих сборах и, прикинув за и против, наклоняюсь, чтобы легонько поцеловать мальчишку - пусть знает, что эта близость между нами никуда не делась. - Очень хочу понравиться твоей тете, - улыбаюсь я и выскальзываю из ванной, накинув рубаху и бросив быстрый взгляд на свое отражение в зеркале. Не смотря на то, что мы с Питером сегодня вытворяли, вид у меня... у Лиз то есть, вполне презентабельный: на темной коже румянец почти незаметен, а губы если и припухли от поцелуев, то это тоже не слишком бросается в глаза, потому что у Лиз от природы очень пухлые губы. Чего не скажешь о Питере. Ладно, пока Питер приводит себя в порядок, займемся делами насущными. Итак, у нас тут знакомство с родителями - поехали: - Здрасте! - я вхожу в кухню и застаю Мэй разглядывающей обеденный стол, где все еще стоят в глубокой керамической миске остатки спагетти с овощами, а на большом блюде красуются пережившие встречу с Питером оладушки. - Привет, - улыбается мне Мэй, повернувшись, а потом в ее глазах вспыхивает узнавание. - О, Боже! Ты должно быть Лиз! - наверное, Питер показывал тете фото Лиз и говорил, что эта девочка ему очень нравится, поэтому, увидев меня, Мэй так обрадовалась. - Да, я Лиз Аллен. Приятно познакомиться, миссис Паркер, - улыбаюсь я. - Зови меня Мэй, - отмахивается от официоза тетя Питера. - Я так рада с тобой познакомиться! - Мэй подходит ко мне и немного приобнимает за плечи. - Ты такая красавица! - Оу… спасибо большое, - дружелюбие Мэй, похоже, совершенно искреннее. - И, да, кстати, я хотела извиниться за то, что немного похозяйничала на вашей кухне, - скромно потупилась я. - Мы с Питером ушли из школы пораньше, чтобы закончить подготовку к завтрашнему школьному балу, поэтому остались без обеда, и пришлось немного... импровизировать. - Это ты сама приготовила? - удивляется Мэй. - Ну, да, - киваю я. - Можно, конечно, было заказать доставку еды. Но, честно говоря, мне просто хотелось... произвести на Питера впечатление, - я делаю вид, что немного смущаюсь своего "признания". - О-о-о, это так мило! - конечно, Мэй очень приятно услышать подобное - девочка, которая нравится ее племяннику, явно отвечает ему взаимностью - вон как расстаралась. И тут в кухню влетает Питер. Судя по зачесанным назад мокрым волосам, он все же последовал моему совету и принял душ, поэтому выглядит вполне прилично, вот только его красные, как пожар щеки и сильно... очень сильно припухшие от поцелуев губы вообще не оставляют никаких сомнений в том, чем мы с ним занимались, пока были в квартире одни. Глаза Мэй на мгновение расширяются от удивления, а потом выражение лица у нее становится очень довольное и чуть-чуть шкодливое. - Похоже, я вам немного помешала, - весело улыбается она. - Нет, мы... - смущенно начинает Питер, покосившись на меня. - Ничего страшного, - улыбаюсь я. - Уже поздно и мне пора домой. Завтра школьный бал, так что надо подготовиться. - О, конечно, - кивает Мэй и широко мне улыбается. - Вы ведь идете вместе? - Да, - Питер вроде поборол свое смущение. - Я должен заехать за Лиз в семь. - Чудесно! - улыбается нам Мэй. - До свидания, миссис Паркер. Рада была познакомиться, - пора и честь знать. - Мэй, - поправляет меня тетя Питера и подмигивает. - Да, конечно, Мэй, - исправляюсь я, посылая ей в ответ искреннюю улыбку. - Очень рада нашему знакомству, Лиз! - говорит Мэй мне вдогонку, потому что Питер со словами "Я провожу!" уже тащит меня к выходу. - Уф, прости за это, - смущенно вздыхает Питер. - Просто я рассказывал Мэй про тебя, и она очень хотела с тобой познакомиться. - По-моему мы с твоей тетей вполне мило поболтали, - улыбаюсь я. - Кстати, будь готов, что как только проводишь меня и вернешься домой, Мэй спросит, есть ли у тебя презервативы. - Что?! - ошарашено оборачивается ко мне Питер. - Сто процентов спросит. Поверь мне, - я бы на ее месте обязательно спросила. - Просто предупреждаю, чтобы ты был готов к ее вопросу. Питер провожает меня до станции наземного метро, которая находится в соседнем квартале. Пока ждем электричку, мы стоим рядом, держась за руки - целоваться на публике Питер пока не решается и это обстоятельство меня, честно говоря, очень радует, потому что лимит поцелуев с малолетками я на сегодня исчерпала. Но прежде чем войти в вагон, я все же целомудренно чмокаю Питера в щечку. Когда я уже еду в вагоне, мне на телефон приходит сообщение от Питера: "Ты была права! Мэй спросила меня про презервативы. Как ты узнала?" "Женская интуиция" - мысленно вздохнула я, набирая ответное сообщение. В ответ Питер прислал смеющийся смайлик и еще: "Скорее бы завтра!!! Увидимся в семь!"