Caelum et inferos

      На следующий день, сидя на последних парах в этом семестре, Юнги размышлял о том, как сделать свой NSFW-аккаунт популярным. Рой мыслей в голове путал мысли, но Мин смог выстроить какой-никакой план действий, что заключался в следующем:       1. Выкладывать фотографии из разряда «Сексуально, но не вульгарно».       2. Завлекающие подписи к постам.       3. Привлекающее внимание фото профиля.       4. Появляться в комментариях к горячим постам популярных в этой сфере аккаунтов и вынуждать людей подписываться на свой.       Юнги даже придумал концепцию ведения своего аккаунта, что означало начало великой закупки на профильных сайтах и интернет магазинах для поддержания единой атмосферы. В его далеко идущие планы также входила и съёмка видеороликов, но для этого следовало найти партнёра. И тут у Мина появилась загвоздка, точнее даже три:       1. Где, в принципе, найти человека, что будет согласен на то, что его тело будет красоваться в интернете. Ведь то, что попало в интернет, то остаётся в нем навечно.       2. Юнги очень хотел видеть в своих роликах только загадочного и пиздецки сексуального Caelumetinferos.       Третий пункт вытекал из самого первого       3. Вопрос безопасности: не то чтобы Мин планировал становиться айдолом или кем-то суперзнаменитым, но если его увлечения всплывут наружу, то даже те музыкальные компании, что сейчас сотрудничают с ним, могут отказаться от услуг. Поэтому, да, никакого лица на фотографиях и роликах, никаких отличительных особенностей окружающей обстановки на них же и, самое важное, никакой личной информации в переписках, общении и возможных встречах.       Не то чтобы у Мин Юнги было большое множество знакомых, а тем более друзей, ведь когда в твоей жизни присутствует только работа и четырёхчасовой сон, то до дружеских связей дело вообще не доходит, но благодаря своей нетипичной внешности он часто был объектом обсуждений в университетских коридорах.       Юнги очень тяжело сходился с людьми из-за своих внутренних страхов и каких-то ограничений. Чем это вызвано, не знали ни родители, ни сам парень. Он с детства тянулся к компаниям, хотел с ними общаться, играть в одни и те же игры, но что-то его всегда останавливало, и мальчик не мог подойти к кучке детворы и попроситься в игру. Какой-то внутренний стопор сковывал его тело и не давал ступить и шагу к абсолютно незнакомой компании, хотя самому ребёнку очень хотелось поиграть с ними в мяч или догонялки. Это состояние проследовало за Мином и во взрослую жизнь. Как и в школьное время, он никогда не подходил к незнакомцам, не заговаривал с ними первым, потому что ему было страшно сделать первый шаг в неизвестность, а тем более быть отвергнутым компанией. Дети всегда были достаточно жестоки, зная, что за них все решат родители.       В тоже время, Юнги без особых проблем мог появиться в какой-либо компании, если его туда приводил один из немногочисленных знакомых или если это являлось вынужденной мерой. Это не являлось для него каким-то стрессом, но и показывать себя настоящего он никогда не спешил. Он всегда находился в достаточном приближении к знакомому или другу, чтобы не чувствовать того сковывающего чувства родом из детства. Мин долго изучал повадки каждого, его мимику, жестикуляцию, что позволяло ему безошибочно добираться до самой сути каждой отдельной личности. За наблюдением он как вода просачивался в малейшие щели множества выстроенных стен каждого, его бесконечных масок и видел человека настоящего. И когда понимал, кто хороший на самом деле, а кто только старается им казаться, он мог начать себя вести более расковано, являя свою настоящую сущность. Порой до этого могло и не доходить. Люди в его жизни достаточно быстро сменялись один за одним, потому что никто не хотел видеть рядом всегда холодного, резкого и не стесняющегося в выражениях одного конкретного Мин Юнги.       Время шло, окружение сменялось, здание школы сменилось кампусом университета, жестокие дети стали ещё более жестокими подростками, а после и молодыми людьми, но рядом с Юнги всегда оставался один человек - Ким Сокджин. Этот парень был старше Мина на 4 месяца, а их знакомство не было бы возможным, если бы не их родители. Семья старшего была вынуждена переехать в Тэгу из-за проблем в бизнесе, поселившись в доме напротив семьи Мин. Сначала мамы провожали своих детей до школьного автобуса, здороваясь через дорогу, после начали переговариваться о каких-то бытовых мелочах, а в один из дней старшие семьи Ким сидели в гостиной младшего и распивали чай, делясь историями из жизни. Стоит ли говорить, что с того самого чаепития после ужина, сдружились не только мамы, но и главы семейств, а после и сами дети. Ну а как они могли не, если «Юнги, я тороплюсь на работу, отнеси, пожалуйста маме Сокчона моти». К слову, старшие братья семей практически не контактировали, потому что были студентами и виделись только по большим праздникам по возвращению в родительские дома.       Сокджин был на класс старше Юнги, но всегда старался проводить время в его компании. Он был единственным, кто удостоился чести увидеть искреннюю улыбку младшего, ощутить на себе всплески активной энергии, душевные разговоры по вечерам на крыше, а также всегда пытался помочь Мину с его нерешительностью. Последний год старшей школы младшего для них стал испытанием: Ким поступил в университет, уехал в Сеул, оставив Юнги одного доучиваться в Тэгу. Это не было для них особой проблемой, потому что их чуть ли не ежедневные переписки и видео-созвоны были той самой отдушиной для них двоих. Вообще, Сокдин был очень яркой личностью, он притягивал своей открытостью, натуральной красотой, высоким ростом, даже его дедовские шутки не отталкивали людей вокруг него. Но только Юнги знал, как Киму порой было тяжело из-за постоянного внимания, из-за его самооценки и что «I’m world wild handsome» это не показатель самовлюблённости, а желание донести до людей гораздо более глубокий смысл. Мол, вот ты увидел мою красоту, но посмотри ещё и на мою душу, пожалуйста.       После поступления Юнги в Сеул, ребята сразу решили, что жить они будут отдельно. Юнги любил тишину, порой встречая музу в совершенно неподходящие для этого моменты, отчего сразу срывался на написание музыки или лирики, а Сокджин безумно любил рубиться в видео игры не используя наушники «Так ощущения круче вообще-то» ночами напролёт. Поэтому дружба дружбой, но их должны разделять разные входные двери в личное пространство, а не только перегородка между спален. До инцидента Мина с родителями, парни достаточно часто вместе выбирались куда-то или заседали в квартирах с соджу и закусками. У них были собственные жизни, но они знали, что друг всегда ждёт его и никогда не откажет в встрече. Парни знали друг о друге все, и что Сокджин заигрывает с одним молоденьким преподавателем по истории искусств Кореи, и что Юнги увлекается БДСМ, не может найти себе нормального партнёра для Темы, а также пускает слюни на одного конкретного Caelumetinferos. Разница между ними лишь в том, что родители старшего приняли любые закидоны своего младшего сына, а родители Мина ставили ставки на Юнги, а не на старшего из своих сыновей. Не то чтобы брат Мина был неспособен к принятию семейного бизнеса, но он строго выставил рамки в общении и влиянии родителей на свою жизнь с раннего подросткового периода, и всегда стремился к тому, что ему нравится, а именно готовке. Поэтому Юнги, что не прожигал свои школьные годы в тусовках, алкоголе и плохих компаниях, был для родителей преемником. Ровно до того момента, пока тот не заявил о том, что управление фирмой он обязательно возьмёт на себя, но его личная жизнь останется под его собственным руководством, а родителям в ней делать нечего. Поэтому Мин и поступил в Сеульский национальный на факультет бизнес управления, чтобы потом перенять бизнес отца. Но спустя пару лет не выдержал натиска со стороны родителей, что так и хотели устроить его личную жизнь, что ошарашил их своей ориентацией, забив последний гвоздь в крышку своего гроба. С этого момента парень перестал жить, а влачил своё жалкое существование, благо не вырубался на ходу. Встречи с другом стали все реже, но все чаще он стал замечать дома приготовленную еду с гневными записками от друга «Если ты не поешь это долбанное мясо с рисом, то я не буду ждать пока твой организм откажет, а убью тебя первым, мелкий ты придурок» и подобными. Мин всегда был уверен, что эта дружба преодолеет все невзгоды.       И сейчас важно сообщить лучшему другу, что он не сядет в ближайшее время за убийство, а Юнги проживёт ещё немного.

Кому : Шкаф поменьше Эй, главная сплетница, у меня столько информации для твоих краснеющих ушек, что твоё старческое сердечко может и не выдержать.

От кого: Шкаф поменьше Слыш, чихуа-хуа, твоя задница не в моем, конечно, вкусе, но я могу хорошенько её отхлестать.

Кому: Шкаф поменьше Ты же в курсе, что мне это понравится? И чихуа-хуа? Серьёзно?

От кого: Шкаф поменьше В этом и прикол, Юнги-я. Ага. Потому что такой же маленький, агрессивный и ссышь подходить ко всем первым, если это не через забор.       Юнги закатывает глаза, но при этом улыбается. Их подначивания пошли со школьных времён, и никто из них на это не обижался. И через секунд 40 экран снова загорается оповещением входящего сообщения: От кого: Шкаф поменьше Жду в 4 у себя дома с упаковкой пива и парой пачек любимых креветочных снэков.       Мин не отвечает на сообщение, потому что никому из них не нужно подтверждения. Он заходит в свою квартирку, переодевается в более удобную одежду, заглядывает в твитер, видит, что его сообщение Caelumetinferos прочитано, но на этом всё. Мин хмыкает, где-то в душе немного расстраивается, но не теряет уверенности на счёт своей новой страницы, что станет заработком. Подчиняться мужчине, что по фото и видео кажется тебе чёртовым божеством, ради одного видео, конечно, удовлетворит определённые сексуальные желания, но денег не принесёт и обучение не оплатит. На этой ноте Юнги выходит из своей квартирки, слышит за спиной щелчок и оповещение электронного замка, направляясь уже в магазин и к другу.

***

      - Ты хочешь сказать, что он уволил тебя по смс и не рассчитал тебя за смену, когда тебя госпитализировали? – вскрикивает Сокджин.       - Мгм, - абсолютно спокойно парирует Мин.       - Ты сейчас шутишь надо мной? Ты упал в обморок на рабочем месте! Тебе не заплатили за твоё отработанное время, так ещё и выпнули пинком под жопу, Юнги! Почему ты так спокоен? Это же его вина! Он должен ползать у тебя в ногах и просить не писать на него заявление, а хотя бы просто выставить счёт за больничные услуги!       - Они оплачены, Джини-хен, - отвечает ему Юнги будничным голосом.       - Что?       - Ага. Я, когда очнулся, медсестра поведала, что в приёмное отделение меня принёс на руках какой-то молодой мужчина и он же оплатил все лечение.        -Что? – повторяет свой предыдущий вопрос Джин, не находя что ещё сказать.       - От того что ты заладил один и тот же вопрос, ситуация яснее не станет, - Юнги лишь чокается своей бутылкой пива о бутылку Сокджина, приподнимая её чуть-чуть вверх, салютуя, а после отпивает пенный напиток. Вообще, Юнги всегда любил дорогой и крепкий алкоголь, но жизнь его привела к посиделкам за пивом и снэками из круглосуточного на углу дома. И он не жалуется. Есть что-то в этом атмосферное, тёплое, домашнее. И лучше пить пиво, чем отвратительное дешманское вино, которое даже этим словом язык назвать не повернётся.       - Нууу… Понятно, что какой-то принц внёс на себе твою тушку, что походит на скелет, решил позаниматься благотворительностью и остаться неизвестным. Мило, конечно, но до усрачки пугает, если честно. Ты слежку за собой не наблюдал?       Мин широко улыбается и посмеивается со слов друга.       - Нет, никто за мной не следил, не писал с неизвестных номеров и даже не дышал томно в трубку во время полуночных звонков, - Юнги картинно смахивает свободной рукой несуществующие слезы, вызывая громкий смех Джина, - А если серьёзно, я рад, что обернулось все это именно так, а не как могло бы быть. И спасибо этому незнакомцу, что я не оплачиваю какой-нибудь счёт от этого старого озабоченного мудака Чхве из-за пары разбитых бокалов, бутылок разбодяженного алкоголя, что он выдаёт за импортные оригиналы, а также штрафа за сорванную смену.       - Ага, а дальше что? С этой истории мои ушки сплетницы не покраснеют, как ты упоминал. Давай выкладывай, - Ким ставит бутылку на низкий стеклянный столик, складывает руки на груди и серьёзным взглядом, насколько может походить взор опьянённых стеклянных глаз, выжидающе на Юнги, - Он пришел к тебе на следующий день в палату с огромным букетом, встал на одно колено и предложил в бархатной коробочке эректильное кольцо и свой член до времён пока стоять будет?       - Я решил зарабатывать тем, что мне нравится.       - Сексом что ли? - прыскает старший и отмахивается от сидящего на полу Юнги. В ответ ему не прилетает и смешка. Джин резко разворачивает голову, что он только что отвернул, и ошарашенно смотрит на собеседника, - ты, блять, с ума сошёл?       - Тише, тише, - все также посмеивается Юнги, отставляет свою уже пустую бутылку пива к трём таким же у ножки столика и начинает более подробно прояснять ситуацию, - не сексом в прямом смысле этого слова.       - Не особо успокоил, знаешь ли – прерывает его Джин.       - Да не собираюсь я ни с кем трахаться за деньги, черт тебя дери. Я завёл NSFW-аккаунт. Буду выкладывать откровенные фоточки на грани, как наберу платёжеспособную аудиторию, начну заливать видео. Достаточно безобидные, а там как пойдёт. Но я бы хотел вести аккаунт нижнего, но без пенетрации, знаешь ли. Ну там камконтрол, дрочка, порка, проникновение игрушками, возможно, ну что-нибудь в таком духе, знаешь? – задаёт риторический вопрос, - без полноценного полового акта, - поясняет уже более спокойным и глубоким голосом, - я уже составил бизнес-план, если его можно так назвать, решил, как буду продвигаться, и все в этом духе.       Тишина в комнате повисает такая, что Юнги кажется, её можно потрогать. Ровное лицо Сокджина напротив не выдаёт никаких эмоций. Старший смотрит сквозь него, просто хлопает глазами, переваривая только что полученную информацию. Потянувшись за новой бутылкой пива, открыв её, Ким возвращает свой взгляд Мину:       - И где ты найдёшь себе дома? Прошлые твои попытки закончились провалом, если ты не помнишь, бизнесмен хуев. План – говно, если честно.       - Это является достаточно большой проблемой, но мою анкету Caelumetinferos прочитал и оставил без ответа, а среди своих будущих подписчиков, возможно, я смогу найти хотя бы одного доминанта, что будет реально в Теме.       - Твою что? – снова удивляется Джин.       - А, ну мою анкету, - немного тушуется Мин, - Ну не совсем анкету, - почёсывая свой затылок поясняет, - Caelumetinferos выставил пост с поиском нового саба, а я был в таком отчаянии из-за навалившихся проблем, что в этот раз решил не упускать шанс, что так удачно подвернулся. Просто написал, что хотел бы быть его нижним и слепо подчиняться. Пару дней он не открывал моё сообщение, а сегодня я увидел, что он прочитал, но оставил без ответа.       - Ты расстроен? – резонно интересуется у него друг, потому что в курсе, что младший успел словить краш на мужчину из этого аккаунта.       - Честно? Немного. Думаю, многие тешат себя какими-то иллюзиями на счёт того, что станут теми единственными, что западут в душу их любимым блогерам, да и в целом знаменитостям, что смогут отхватить капельку личного внимания, а не общих фраз и общения, но ты же знаешь, что я конченный реалист. Моя жизнь с лихвой подкинула мне говна, что я только и успеваю разгребать. Поэтому, да, маленький огонёк в душе был, что я смогу стать его сабом для хотя бы одного видео и ощущу его власть над собой, но с другой стороны я понимал, что таких желающих десятки, даже сотни, а я не лучшая кандидатура из них.       - Юн..- что-то хочет сказать Сокджин, но Юнги его прерывает       - Это стало лишним толчком к тому, чтобы завести это аккаунт, если честно. Он не заметил меня по моему серому профилю в твитере и возможно, я не в его вкусе, но я хочу сделать так, чтобы меня захотели многие и он в том числе, потому что я буду лучшим сабом для него. Вот уж в чём я точно уверен.       - Самолюбия тебе никогда было не занимать, Ги, - расходится тихим смехом Сокджин, теплея и понимая Юнги как никто другой, главное, чтобы Мин не начал задавать ненужные вопросы.       - А как там у тебя с твоим молоденьким и «таким горячим и ходячим сексом» преподавателем? – по-доброму интересуется Юнги, подползая ближе к ногам друга, расположившегося в кресле, толкая его плечом в колено.       Именно этого и не хотел Сокджин. Потому что ну никак.       - Спокойно как в колумбарии, где захоронена моя симпатия к нему, - грустно вздыхает Ким и в натуральную расстраивается.       Юнги ошарашен, потому что такого не ожидал. Из-за жизненных обстоятельств он слишком долго не видел самого близкого себе человека, что не мог заметить его душевные разрушения. Мин встаёт с пола, тянет друга за плечо, чтобы тот встал, усаживает на диван немного перед собой, чтобы обнять старшего и успокаивать.       - Намджун-ши совершенно перестал на меня реагировать после того, как однажды в достаточно резкой и грубой форме высказал мне все, что думает обо мне и моем отношении к нему.       Юнги всем телом напрягается, потому что прекрасно знает за столько лет дружбы, каким кажется на первый взгляд старший для окружающих. Люди, что не хотят увидеть его настоящего, а судят только по красивой внешности, весёлому поведению и мнимой открытости, часто давят на самые больные точки Кима, что он тщательно пытается закрывать от окружающих.       - В прочем, ничего нового он мне не поведал: «Вы слишком самоуверенный, думающий, что из-за вашей красоты на вас любой клюнет, и что это смазливое личико раскроет перед вами все желаемые двери. Вас топит желание чего-то недоступного и неподдающегося вам, Сокджин-ши? Говорю в последний раз. Мне не нужен кто-то такой же легкодоступный как вы, ваша красота не будет жить вечно, а деньги не все решают в этой жизни. Не в моем вкусе такие открытые, самовлюблённые личности, предлагающие себя каждому, кто приглянется его непостоянной заднице. Вы свободны, Сокджин-щи.»       - Что этот ублюдок себе позволяет? – чуть ли не рычит от злости Юнги, - Он совершенно тебя не знает, а судить о книге по обложке, а тем более высказываться в такой жёсткой манере совершенно непозволительно воспитанному человеку! - Мин сжимает челюсть так, что появляются желваки сквозь тончайшую кожу на лице, а руки крепче стискивают в своих объятиях ранимого старшего, - Ему лучше не попадаться мне на глаза. Вот мразь, - сплёвывает последние слова младший.       - Все в порядке, Юн, - всхлипывает старший в районе груди Мина, - Мне просто не нужно было так увлекаться им, ведь мне не впервой такое говорят, но..       - Но впервые говорит тот, кто тебе действительно нравится, Джин-и, - Юнги поглаживает его по острым плечам, утыкаясь носом в мягкие волосы на макушке, что ненавязчиво пахнут каким-то шампунем.       Ким не произносит больше ни слова, лишь заново начинает мочить солёными слезами футболку на груди друга, крепче сжимать в объятиях талию младшего. Сокджину не хватало его, не хватало молчаливой поддержки одними глазами и уголками губ, не хватало «Да пошли они все нахуй, хен. У тебя есть я», что звучало не так часто, но нереально метко. У Сокджина был Юнги, и наоборот. Они были друг у друга, как поддержка, как отвлечение от проблем и как самые близкие друг другу люди.

***

      На утро Юнги покидает квартиру друга, направляясь к себе домой. Ночью после нервного срыва старшего он уложил его в кровать, убрал все пустые бутылки и упаковки, а утром приготовил завтрак, оставив на столе огромную записку, гласящую:

«Если честно, я думал о твоём Намджуне намного лучше. Я достаточно долго наблюдал за ним, когда ты впервые признался о своей симпатии, но не мог даже представить, что он окажется таким говном. Видимо, великий гений Мин Юнги, тоже ошибается. Бывает. Хе-хе. Если быть совсем честным, то именно с того признания и твоих глаз-сердечек в сторону молодого профессора, я переименовал твой контакт в «Шкаф поменьше», потому что надеялся, что, когда вы начнёте встречаться, у меня появится его номер, мы замутим общий чат на троих с каким-нибудь максимально тупым названием, а моими собеседниками будут Шкаф поменьше и Шкаф побольше. Но придётся придумать тебе какое-нибудь новое название настолько милое, чтобы зубы сводило. P.S.Если я увижу твоего этого Намджуна, то за себя не ручаюсь, а тем более за сохранность его смазливого личика. P.P.S. Сто лет не готовил сам, но обязательно позавтракай. Я старался. И всех тупых преподов мы шлем нахуй, потому что мой Сокджини достоин только самого лучшего. Не грусти.»

      Дом Сокджина расположен не так уж и далеко от собственного жилья, всего лишь через пару кварталов. И после каждых посиделок у друга, он проходит мимо университета. В это раз Мин ликует и потирает свои ручонки из-за картины, что открывается прямо перед ним. На парковке останавливается автомобиль молодого преподавателя, а со стороны пассажирской двери выходит какой-то неизвестный ему парень, что яркой улыбкой одаривает старшего. Юнги не тушуется, потому что либо сейчас, либо никогда.       Медленным шагом походит к автомобилю, пока преподаватель Ким забирает с заднего сидения свой кожаный портфель. Юнги оценивающим взглядом скользит по молодой мужской фигуре, что все ещё стоит около автомобиля, понимая, что это студент, а после брезгливо фыркает, переводя взгляд на преподавателя. Мин подходит к заднему крылу его автомобиля, останавливаясь в паре шагов от старшего и ждёт, когда тот обратит на него внимание. Ким в свою очередь, достаёт портфель, а когда вылезает из салона, бьётся головой о крышу. «Карма» думает Юнги, но вслух не озвучивает. Когда преподаватель захлопывает дверь, то боковым зрением замечает незнакомую фигуру, поворачивается и смотрит на него с вопрошающим взглядом и одной приподнятой бровью.       - Ким Намджун, я правильно понимаю? – интересуется Юнги, сходу начиная диалог даже без каких-либо приветствий. Уважение к человеку напротив пропало в тот момент, когда его друг рыдал полтора часа на груди.       - Да, а вы?       - Я тот, кто без зазрений совести мог бы разукрасить вашу физиономию, но не стану, потому что моё воспитание этого не позволяет, к сожалению, - Юнги смотрит на ошарашенного второго парня, а потом перевод взгляд точно в глаза опешившего преподавателя.       - Что, простите? – ошарашенно восклицает Намджун.       - Я думал, вас не интересуют легкодоступные и предлагающие себя каждому встречному красивые парни, как оказалось, это ложь, - Мин лишь немного кивает головой в сторону попутчика собеседника, - но вот мне непонятно, как преподаватель мог своему студенту выкатить речь именно в таком ключе. У вас словарный запас ограничен или мозгов не хватило на более лояльный отказ? Тогда как вы оказались самым молодым преподавателем, да ещё и по истории искусств, в одном из лучших ВУЗов Кореи? – Юнги потирает свой подбородок, словно действительно задумывается над этим аспектом, - Впрочем, меня это совершенно не интересует. Но не думал, что придётся учить или отчитывать взрослого мужчину за неподобающее поведение и поверхностное суждение о тех или иных личностях. Вы должны прекрасно понимать, что некоторые слова очень глубоко ранят, а влюблённый взгляд в собственную сторону мог не заметить только конченный придурок или слепой. Но как я вижу, машину вы водите сами, а значит, второй вариант моего умозаключения явно неверен.       - Что вы..,- не успевает договорить ошарашенный данной речью и унижением со стороны студента преподаватель.       - Что я себе позволяю? - победно усмехается Юнги левым уголком губ, - Я позволяю себе высказать такое же мнение, что недавно получил один важный для меня человек, которого я не позволю мешать с грязью людям, что ограничены в своём восприятии и не могут уловить и малейшей сути, увидеть то, что не показывают каждому окружающему. Вся ваша речь так и кричала об отвращении к ярким, не закомплексованным личностям, но что же я вижу, именно такой индивид выходит с вами из одного автомобиля на парковке университета. Купите ему юбку, преподаватель Ким, тогда его задница и бедра будут ещё охуеннее смотреться на вашем лице, - Мин делает небольшую паузу, - До свидания.       Юнги под оглушающую тишину, только звуков сверчков не хватает на фоне, разворачивается и совершенно спокойно идёт в сторону выхода с территории университета. Сегодня у него нет пар, а значит, есть время для нового занятия и начала подготовки к экзаменам.

***

*       Первым же делом по возвращении домой Юнги заглядывает в раздел контакты в телефоне и меняет название своего хёна с «Шкаф поменьше» на «Сокджини хён». Не слишком сахарно, но с ходу не может придумать ничего лучше.       Юнги резко распахивает дверцы шкафа для одежды в разные стороны и оценивает свой гардероб. Беззаботные времена, когда он мог позволить себе классные дорогие шмотки, порой даже брендовые, прошли, а сами вещи остались. Это не может не тешить самолюбие Мина, потому что на ближайшее время у него будет куча контента.       Из глубины одной полки достаются различные чулки, милые носочки, подтяжки, а под стандартным ежедневным бельём находится множество кружева, верёвочек, соединённых между собой, и даже пара мягких наручников, что почему-то лежат отдельно от его остальных секс игрушек. Юнги всегда любил красоту, эстетику и никогда не смущался перед своими партнёрами, если они хотели что-то кружевное. Да он сам был рад баловать, потому что на его достаточно хрупком теле это смотрелось очень красиво и изящно. Мин знал, как подчеркнуть все свои сильные стороны, а в постели тем более.       Мин придумывает несколько образов, тщательно подбирает все детали, в голове прокручивает позы для фотографий в том или ином прикиде. После всего он тщательно осматривает квартиру, ищет места с достаточным количеством света. Фотошоп – конечно хорошая программа, но с качественными исходниками и ебли меньше. Тем более Юнги рассчитывает сегодня снять достаточно контента на ближайшее время, чтобы полностью посвятить себя экзаменам, отвлекаясь только на выкладывание новых постов, ответы на комментарии и нативную рекламу своей странички в популярных блогах. Работы непаханое поле.       Юнги решает, что локаций для съёмки у него будет несколько. Не заставленная часть стены у окна в гостиной. Туда хорошо попадает мягкий дневной свет, а за счёт высокого белого стеллажа для книг по одаль от него, он рассеивается и также мягко падает на предметы в пространстве. Юнги подумывает, что можно будет раскидать там кучу маленьких однотонных подушек и получится идеальная зона.       Вторым местом он выбирает кровать и даже выделяет два определённых комплекта постельного белья, что будет застилать только для фотосессий: светло-серый для совсем нежных образов и бордово-красный атласный комплект, что остался со времён былой роскоши, для ярких и дерзких образов. Ранним утром на кровать красиво попадают солнечные лучи, что могут выделить и акцентировать внимание на определённых деталях, что будет являться его изюминкой как модели.       Также Мин подумывает о том, что можно будет как-то приспособить диван, застелив его пледом и вернув на него подушки с пола, чтобы создать целостность его локаций и образа в целом. В голове составляется список покупок на ближайшее время, начиная от софтбоксов, заканчивая определёнными аксессуарами и игрушками.       На часах 11:42. Один конкретный Мин Юнги приступает к тому, что должно кардинально изменить его жизнь и никогда не даст о себе забыть. Ведь что? Правильно, что попадает в интернет, то навсегда в нем останется.

***

      Расположившись на полу, раскидав семь подушек за спиной, Юнги установил телефон на штатив. Спасибо родителям, что все же не совсем забыли о своём сыне, и на день рождения подарили последнюю модель с офигительно хорошей камерой. Он располагается в кадре, оценивая окружающую обстановку, что умещается на экране, чуть-чуть двигается, чтобы больше ног влезло в кадр, и чтобы убрать из него все, что выше ключиц. Делает пару снимков, меняет позы, а после решается записать и коротенькое видео. Юнги знает, что люди – те ещё падкие на красоту существа. Они как в детстве не научились смотреть глубже, так и во взрослом возрасте продолжают оценивать по внешности. А самое ужасное, что сами устои общества, модельная и развлекательная сферы из каждого утюга пихают в умы людей стандарты красоты. Чтобы ни грамма жира, чтобы лицо вписывалось в идеальные пропорции, чтобы всегда ухоженный, счастливый, с широченной улыбкой. Но вот что странно, люди не успевают следить за трендами и стандартами красоты, потому что они, сука, меняются. Меняются чаще, чем ты успеваешь дышать. И ты только сделал себе скулы как у Джоли, а завтра популярным становится талия, что умещается в кольце не самых больших ладоней. Ты только успеваешь удалить ребра, жир, сформировать эту ебучую талию, чтобы не ловить презрительные взгляды и не слышать шёпот в свою сторону, как становится популярной жопа как у чёртовой, мать её за ногу, Ким Кардашьян. Сначала популярны худые, потом спортивные и накаченные, потом анорексички, потом врывается бодипозитив, а потом все снова по кругу: худоба, спортивные, анорексички, бодипозитив. Ёбаный адский круг без конца и края. Мода, как и все в этой жизни, циклична. Сначала нужно полюбить себя. С этим раздражающим вторым подбородком, растяжками или нереально худую, что не может никак набрать вес. Люди прекрасны в любом их проявлении. Потому что красота в глазах смотрящего. Менять себя нужно не из-за кого-то и не для кого-то, а только если ты хочешь этого САМ.       Юнги сейчас отвратителен сам для себя. Он слишком худой из-за нереального графика жизни, из-за него же он слишком бледный, а его выносливость сейчас на отметке десять пиздецов из десяти. Мин любил свою прошлую форму. Он не был слишком худым или слишком пухлым. Он был обычным, с тонкими ногами, длинными худыми пальцами, достаточно плоским животиком, но неизменными небольшими яблочками щёк. На них часто светил здоровый румянец: он то покраснеет, то заморозит их на холоде. Юнги обязательно хочет вернуться в своё прежнее состояние и перестать напоминать себе живую мумию с обтянутым кожей скелетом, и он это сделает. Для себя. Для своего здоровья, для отсутствия беспокойства за него Сокджина и для нормального функционирования в обществе.       Время за сменой образов и фотографированием самого себя проходит незаметно и очень быстро. Юнги понимает это по тому, как снимки становятся все темнее, теряя ту задуманную атмосферу лёгкости и нежности. Он обращает внимание на часы, что показывают уже начало 7 вечера, переодевается в домашнюю одежду, прибирается и оценивает фронт работ. В галерее есть куча фотографий и несколько видео в двадцати образах. Какие-то кардинально отличаются от других, в каких-то менялись незначительные детали по типу чулок, украшений, верхней одежды. Юн решил, что начнёт с лёгких снимков, без особой пошлости, обнажёнки. Решил не прыгать с места в карьер, а медленно заинтересовывать аудиторию.       К 9 часам вечера Юнги обработал все понравившиеся ему кадры, завёл себе даже отдельную заметку с расписанием дней и контента в каждом. Ему хотелось выделяться среди множества аккаунтов с одинаковым содержимым, поэтому решил, что несколько раз в месяц будет выкладывать просто коротенькие аудио со своим голосом. Свежо и достаточно ново. По крайней мере, у популярных аккаунтов он этого не видел.       В 21:52 на стене его нового профиля красовался первый пост, что послужил точкой невозврата. Уйти из этой области он всегда сможет, но контент никогда не будет забыт.       Под краткой фразой «Папочке нравится, что его детка не мёрзнет?» расположилась достаточно невинная фотография. На снимке сидит парень, что видно из-за расстёгнутой белой рубашки, что совершенно невинно раскрывает совсем маленькую полосу кожи от шеи до паховой области. Внизу виднеется светло-голубое кружево, но увидеть все полностью не даёт хрупкая ножка в милом вязаном гольфике. Левая нога Юнги стоит на носочке, пятка прикрывает пах, а светло-голубой вязаный гольф, что тон в тон подходит нижнему белью спущен в аккуратную складочку чуть ниже середины голени, оголяя острую, выпирающую коленку, что немного отведена вбок. Правая нога же коленом практически касается пола, вытянута вперёд и на ней чулок надет полностью, крепкой резинкой обхватывая область под коленом. На фото кожа на коленках немного покрасневшая, что может дать множество намёков смотрящему. Руки юнги длинными пальцами обхватывают правую ступню. Фото, действительно, получилось очень милым и достаточно сексуальным. На нездорово бледной коже очень красиво смотрится бледно-голубой цвет. Создаётся ощущение некого свечения.       Юнги полностью довольный данным снимком отправляется в комментарии доминирующих активов в твитере. Ещё одна занимательная деталь человеческого поведения: нижние никогда не подпишутся на творчество других нижних, не будут восхищаться их контентом, даже если он качественный и красивый. Юнги так и не понял, зависть это или желание казаться себе единственным и неповторимым, но очень часто заглядывал на страницы пассивов, что приглянулись ему. Но, к его огромному сожалению никто не вёл аккаунтов в том стиле, какой ему нравился. На страницах же активов в комментариях собирались несколько типов людей:       1. Никудышные активы, что пытались склеить для себя какого-нибудь нижнего. Впрочем, даже Юнги пару раз находил себе там партнёров. Стоит ли упоминать, что они на словах все Львы Толстые, а не деле хуи простые? Вот и Юнги старался даже не вспоминать. Обычный секс в жизни можно найти практически на каждом углу, если не брать в расчёт церкви, хотя, чем черт не шутит, а вот реально знающе Тему и что им делать доминанты встречались катастрофически редко.       2. Нижние, что в каждом комментарии пытались стать заметным для того, кто ведёт страницу. Причем, при переходе от блогера к блогеру, от дома, к дому, эти нижние повторялись и их сообщения абсолютно не менялись. Просто тупой ctrl-c – ctrl-v.       3. Реальные ценители и любители Темы, коих было катастрофически мало среди подписчиков. Обычно, они все уже были знакомы друг с другом. Они группировались в отдельные ветки комментарием, которые Юнги зачитывал с упоением. В этих ветках они обсуждали свои практики без персонализации, просто описывали полученные эмоции, ощущения, делились опытом и нелепыми ситуациями во время сессий. Казалось бы, возьми и напиши им первый, поведай о своих желаниях, найди нормального партнёра, с которым будут сходиться взгляды не только по Теме, но и на обычный секс, а возможно и жизнь, но отчего-то не мог. Он часами пытался вводить сообщения в открытые диалоги с топами, но тот внутренний зажим впервые не давал начать общение даже в сети. Юнги боялся открыться кому-то настолько сильно в своих желаниях.       Юнги специально подписывается на двух доминантов. Один из них Caelumetinferos, а другой Golden. И когда кто-то будет предлагать побыть его господином, он будет направлять его в свои подписки с вопросом «Можешь также?». Цинично? Да. Но Юнги знает, чего он хочет, а размениваться на несбывшиеся ожидания нет ни малейшего желания.       Работа популярных блогеров шла по определённой схеме: в дневное время, когда большинство людей уходят на обеденный перерыв, они выкладывали либо трейлеры к видео, либо одно фото, полную серию к которым так же представят вечером. Утром они могли пожелать своим подписчикам удачного дня, а ночью утроить живой вопрос-ответ в течении определённого времени.       Юнги в тупой поиск по контрольным словам ищет активов в твитере, под самыми свежими постами оставляет различные комментарии, если ему действительно нравится контент, потому что он сам очень важную роль отводит визуальной составляющей не только в социальных сетях, но и в жизни. После нескольких таких комментарием, на его странице уже 12 подписчиков и реплаи по типу «Зачем тебе эта одежда, я согрею тебя собой». Юнги от этого сдерживает воображаемые рвотные позывы. Ему бы «Ты себя плохо вёл и отвлекал меня от работы, поэтому ты заслуживаешь наказания» или «Я не разрешал тебе играть с собой», а не вот эту пере-ванильность и недо-доминирование. Мин заходит на свои любимые страницы, и также оставляет там комментарии «Господин, я жду вашего разрешения, чтобы кончить» к недавнему видео Caelumetinferos, что сразу же приносит +28 подписчиков, а также «Папочка, я очень хочу твои горячие ладони на своей заднице» для фото Golden, где он татуированной рукой держит своё возбуждение сквозь штаны, а во второй держит кляп-трензель с чёрной перфорированной поверхностью, что приносит ему ещё около 18 новых подписок.       Чтобы не заставлять своих новых подписчиков долго ждать, не терять их, Юнги следом выкладывает парочку новых фото все в том же образе. На первом фото он стоит на коленях, одной рукой сжимает полы расстёгнутой рубашки в районе паха, а другой ведёт по острой ключице, показывая смотрящему больше кожи вплоть до ореола соска. На втором же фото он повернут спиной, его все ещё сочная задница располагается на пятках, что до сих пор в светло-голубых чулочках, колени немного раздвинуты в стороны, рубашка приоткрывает совсем немного кожи ягодиц и красивого бледно-голубого кружева. Если хорошо присмотреться, то можно заметить очертания тела сквозь тонкую ткань белой рубашки. И из-за ракурса, что выбрал Мин, видно очень тонкую талию, выпирающие ключицы, оттопыривающие ткань.       На новые фото парень сразу же ловит множество восхищённых отзывов и оповещения о ещё нескольких новых подписчиках. Последним твитом на сегодня становится «Детка порадовала своего папочку и ей нужно немного отдохнуть».       Мин видит несколько новых сообщений в твитере, но выдерживает паузу, чтобы их посмотреть и ответить на них. А пока Юнги отправляется на кухню, чтобы чем-нибудь перекусить и пишет пару сообщений хёну, планируя при встрече показать ему лучшие кадры с фотосессии. Этим вечером Мин заказывает пару верёвок для шибари, прикидывая в голове, как подвинуть свой график, потому что разбавлять ваниль он будет часто. Его подписчики должны знать его скрытые желания. Инвентарь парня ещё никогда не пополнялся так часто. И никогда за последние два года он не радовался списанным суммам со своего счета.