Caelum et inferos

Вы: Назначим первую встречу с сессией на послезавтра?

От кого: Golden Ты все же такой нетерпеливый, хён ㅋㅋㅋ

Вы: Я бы мог решить, что ты меня не хочешь. Но это не я первый вышел на связь, мелочь. Так что как на счёт сессии послезавтра? У меня экзамены, к которым нужно будет ещё подготовиться, и работа, которая меня кормит.

От кого: Golden Хорошо. Послезавтра, так послезавтра. У меня завтра последний экзамен.

Вы: Ок

***

      Как бы вчера Юнги не готовился к политологии, все было тщетно. Он вчитывался в свои конспекты, буквы расплывались перед глазами, взгляд скользил сквозь страницы, а мысли улетали совершенно не в русло учёбы. Приходилось по несколько раз вчитываться в один и тот же абзац, чтобы уловить смысл складывающихся в предложения слов, но все было тщетно. Мозг совершенно не хотел обрабатывать полученную информацию и не усваивал ее никаким образом. Юнги было сложно воспроизвести по памяти только что прочитанный отрывок. Эта подготовка, вернее её отсутствие, сказалась и на самом экзамене. В билете попались вопросы, на которые Мин только отдалённо знал ответы и, естественно, его отправили на пересдачу. Вторая попытка должна была быть через день. Через тот самый день, на который у него с Чоном договор о пробной сессии. Естественно, ни о каком переносе их встречи речи не шло: универ универом, а вот начинать сотрудничество с плохой ноты Мину совершенно не хотелось.

***

      Полная смена в кофейне после такого стресса совершенно не расслабляла и не отвлекала. Юнги был в своих мыслях, принимая заказы и выполняя их на каком-то автопилоте. На очередной звон дверного колокольчика парень даже никак не отреагировал, а стоило бы. В обеденный перерыв к старшему заглянул Чонгук. Чон выглядел как самый настоящий подросток. На улице встретишь и даже не подумаешь о его пристрастиях в постели. Он был одет в темно-синие джинсы трубы, что внизу подвёрнуты на пару сантиметров. Его тело скрывал удлинённый белый лонгслив, что за счёт размера скрывал истинные объёмы владельца. Завершали образ чёрная кепка, бежевые кроссовки на высокой подошве и рюкзак за спиной. Юнги запоздало обводит его взглядом, останавливаясь на лёгкой, совершенно невинной улыбке. Ну прям пай мальчик: таких мамы в щёчки целуют за хорошие отметки, перед подружками их достижениями хвастаются, а отцы дают наставления о неподобающем внешнем виде «Вот костюм бы строгий, тогда человеком был». Но всё не так просто, думается Мину.       - Привет. Тебе заварить кофе? – интересуется Юнги, когда младший подходит к барной стойке.       - Привет, - жизнерадостно отвечает Чон, на что Мин чуть ли не глаза закатывает. Ему бы сейчас такое настроение, а не бушующее торнадо из мыслей в черепной коробке. – Я буду Бурунди на воронке, если есть, если нет – Эфиопию, - Юнги на это лишь кивает и запоздало отвечает.       - Да, сейчас принесу, подожди за столиком.       Чонгук занимает один из дальних столов. С него открывается вид на стойку бариста, на практически всю кофейню, а также сквозь огромное окно видно часть улицы с достаточно активным движением. Младший видит, как Мин взвешивает, а после смалывает зерно, как он проливает воронку, сливает эту воду, а после начинает заваривать кофе. Отточенные круговые движения чайника с длинным носиком, а вокруг ни одного предмета, показывающего время. Тем не менее спустя три минуты на его столе стоит кофейник с ароматным напитком и чашка. Старший же скрывается за дверью служебного помещения после вскользь брошенного «Одну минуту». Чонгук втягивает аромат напитка с закрытыми глазами, улавливая нотки абрикоса, яблока и сладость мёда, что вновь вызывает его улыбку.       - Хён, ты заварил Бурунди, - отставляя чашку с кофе чуть поодаль от себя восхищается младший только что подошедшему парню, - Спасибо.       - Не за что, Чонгук, это моя работа, - усаживаясь за стол и протягивая собеседнику папку с контрактом бесцветным голосом произносит Мин.       - Мало в каких кофейнях встретишь этот сорт зерна, буду почаще сюда заглядывать, - Чон светится не то от напитка, не то от встречи с хёном.       - У нас его тоже нет в меню, - наконец-то Мин поднимает свой взгляд на Гука, - Это из моих запасов, - продолжает старший, вызывая данной репликой широко распахнутые глаза напротив. Чонгук лишь делает глоток горячего напитка, смакуя его на языке. В рецепторы впивается сахарная сладость, сменяясь фруктовым послевкусием.       - Мммм, - удовлетворённо тянет младший, - Юнги-хён, у тебя хороший вкус, - усмехается, - Что на кофе, что на людей, - и подмигивает чертёнок.       - Это ты про себя что ли? – Юнги впервые за этот день растягивает губы в лёгкой ухмылке.       - Конечно, разве я плох? – Удивляется Чонгук, - Я молод, красив, обаятелен, умный, спортивный и с охренительным телом, мои увлечения в сек…       - Постой, постой, - уже откровенно смеётся Мин, - ты ещё тут пальцы свои загибать начни, как ребёнок ей-Богу.       - Зато ты улыбаешься, а не ходишь с каменным выражением лица. Что-то случилось?       - Профессор О случился, - отвечает Мин и улыбка с его лица мгновенно спадает. Он хмурит брови, сводя их к переносице и мило морщит нос, вызывая смешок собеседника, - Отправил на пересдачу. Не удивительно, конечно, с тем как я готовился, но блин, - Юнги от горя чуть ли не кулаком по столу бьёт, - он назначил её на послезавтра.       - Ну так успеешь подготовиться ведь, - младший реально негодует, - Хочешь, перенесём нашу встречу?       - Нет, - твёрдым тоном, от которого у Чонгука чуть ли не мурашки по спине побежали, заявляет Мин, - Ничего мы переносить не будем. Постараюсь подготовиться сегодня, чтобы завтра не забивать свой мозг посторонними вещами.       - О, - Гук играет бровями и лукаво улыбается, - Завтра ты будешь думать лишь об одном и никаких больше мыслей и близко не будет в твоей голове. Уж поверь.       - Ага, мои прошлые любовники вели себя так же, - усмехается старший, а возбуждение уже вовсю оплетает тонкой электрической паутиной всё его тело, пуская разряды, - Да вот толку не было никакого.       - Юнги, - Чонгук откидывается на спинку мягкого стула, скрещивая руки на груди. Младший толкается в щеку языком. Вместе с откинутым телом, Чон отбрасывает и любые нормы приличия, - я не люблю, когда меня сравнивают с кем-то, во-первых, - низким тоном продолжает Гук, - а во-вторых, тебе придётся хорошо извиниться за эти слова, потому что в ином случае я буду долго над тобой издеваться, не давая желаемого, - лицо Чонгука, как и атмосфера вокруг их столика, сменилось в секунду. Возбуждение все больше сковывает тело Мина, начиная проникать вглубь мышц, а после и органов, стягиваясь пока что еле ощутимым узлом внизу живота. Юнги смотрит в глаза напротив, не может оторвать свой взгляд. Тело скованно и натянуто настолько, что дышать то получается через раз. Проёб осознан слишком поздно и назад дороги точно нет. Между парнями – стол, а ощущение, что эпицентр бури: молнии шарашат, раскаты грома и все это в вакууме между ними двумя. Юнги готов прям на рабочем месте на колени упасть и сделать всё, что ему прикажут. Сопротивление бесполезно? Да. Но Мин и не хочет сопротивляться.       Ситуацию разрешает лишь очередной звук дверного колокольчика, оповещающий о новом посетителе. Чонгук возвращается в своё амплуа мальчика-зайчика, а Юнги понимает, что он конкретно так влип: стояк, что скрывает фартук, и подгибающиеся коленки – неизбежная реальность для парня от одного лишь взгляда и тона голоса.       - Пиздец, - бурчит себе под нос парень, отправляясь на своё рабочее место, - Пиздец, - вторит он, когда видит преподавателя Ким Намджуна, что расположился на барном стуле прямо перед ним.       - Здравствуй, - достаточно тихо произносит преподаватель, - Мин Юнги, верно?       - Здравствуйте. Да, верно, - Юнги не до уважительных обращений и не до светских бесед сейчас, если честно. Проблема в штанах все ещё весомая, да и настроение хуже некуда. Что ещё ему уготовила вселенная в этот день? – Кофе?       - Да, пожалуйста, - Намджун поправляет воротник своей рубашки и зачёсывает волосы назад. Видя вопросительный взгляд бариста, быстро соображает, - на твой вкус. Я не особо в этом разбираюсь.       Юнги принимается за работу, погружаясь в свой мир, где в голове лишь ритмичные удары метронома, а руки сами творят заученные за время работы движения.       - Вы хотели о чем-то поговорить? – Мин задаёт интересующий его вопрос напрямую, не желая тянуть время, и ставит перед клиентом кофейный чайник и кружку.       - Да, если честно, мне нужно тебе о многом рассказать, - начинает профессор, крутя в руках изделие из керамики, что ещё не успел наполнить кофе. Юнги выгибает одну бровь, мол слушаю, - тот парень…       - А, тот губастый милашка, которого вы возите и везде таскаете за собой? – бариста с усмешкой облокачивается одним локтем на поверхность стойки, - Согласен, такого трахнул бы даже я. Вы пришли рассказать мне какую-нибудь историю любви с первого взгляда или поведать о том, что он смертельно болен, а ваша совесть не позволяет его бросить? – Мин ещё ближе подвигается к преподавателю и уже прямо на ухо шепчет, - Меня это мало ебёт, профессор Ким. Только вот совести у Вас я тоже не заметил, поэтому с плаксивыми сказками вы обратились не к тому.       - Я, - заикается Намджун немного опешив, - Я не сплю с ним, Юнги. Это сын хороших друзей нашей семьи, что жил в Германии и из-за определённых обстоятельств вернулся на свою родину. Чимин сам по себе очень тихий и стеснительный, всю свою сознательную жизнь провёл в Европе практически без практики корейского языка. И я ввожу его не только в студенческую жизнь, но и в культуру нашей страны. Он младше меня на 10 лет, Юнги! - чуть ли не выкрикивает последнюю фразу.       - А Сокджин младше на 7, - уточняет Мин, - Вы не делаете лучше своими словами.       - Хммм.. – Вздыхает Ким, - На счёт Сокджина… Я осознал свою ошибку.       - Да что вы? – насмехается бариста.       - Я только после встречи с тобой начал наблюдать за ним. Он…- запинается старший.       - Он что? Все ещё «смазливый, самоуверенный и прыгающий по легкодоступным членам»? – ёрничает Юнги, передразнивая преподавателя.       - Нет, он…- Намджун прикрывает веки, выдыхая, собираясь с силами. – Он совершенно не такой. Как я и говорил, я начал за ним наблюдать после нашей встречи, и мне стало не по себе, если честно. – Ким наполняет кружку из кофейника только сейчас, но все равно можно заметить еле видный дымок, поднимающийся с поверхности, - Он очень меняется, когда думает, что его никто не видит. Становится таким серьёзным иногда, задумчивым, порой грустит и всю горечь можно прочитать на его лице и в бездонных глазах, а иногда он так смешно и по-детски дует губы, что кажется, что он действительно ещё совсем ребёнок, что просто вырос, а повзрослеть забыл. – Профессор Ким улыбается сам себе, глядя в черноту напитка перед собой, - И тогда я понял, как я его задел словами. Точнее, - поясняет он, - я окончательно понял это, как студенты, что практически постоянно находятся с ним в одной компании, совершенно нелестно отзывались о нем. Сложить два плюс два я могу, не совсем уж дурак.       - Нууууу, - тянет Мин, - тут уж с какой стороны посмотреть, - Проебались вы, конечно, знатно.       - Я знаю, - понуро отвечает ему Ким. – Но я не знаю, как это все исправить. У меня были свои причины для такой реакции, но я понимаю, что не должен был срываться на Сокджине, потому что кроме того, что он заигрывал со мной пока никто не видит и не одаривал вниманием, не причинил мне никакого вреда, не задумывал зла. Моё прошлое – это моя проблема, которую нельзя было проецировать на других, но мне, представляешь, - Ким горько усмехается, - мне, - делая акцент именно на этом слове, - тридцатилетнему дяде стало страшно снова ощутить боль.       - Я не знаю, что у тебя случилось в прошлом, - спустя некоторое время прерывает тишину Юнги, переходя на совсем панибратское общение, - да и мы не в таких с тобой отношениях, чтобы ты мне рассказывал. Я знаю, каким Джин может быть настойчивым, надоедливым и непонимающим отказов. У вас двоих за спиной куча говна, которое вы зачем-то несёте за собой, отравляя жизнь смрадом и ненужным грузом. – Ким на это лишь молчаливо кивает головой, мол ты абсолютно прав, - Вы это оба переживёте. Израните себя изнутри острыми осколками, соберёте в более или менее приличный вид душу и сердце, и продолжите снова. Время, конечно, не лечит, оно приводит к равнодушию. Просто переживите. Хорошо? – Мин даже похлопывает преподавателя по его опущенному плечу в знак поддержки.       - Ты прав, но… - снова запинается преподаватель, - я бы не хотел переживать Сокджина. Не после того, как увидел его без одной из масок, не после того, как услышал комментарии о нем. Я бы хотел извиниться перед ним и попытаться сблизиться. Ведь симпатия не была даже тогда односторонней. Из-за моих загонов все прекратилось, а я не хочу прекращать.       - Намджун, чтобы помогать другому, нужно самому быть здоровым, понимаешь? – устало выдыхает Мин. – Ты не вывезешь на себе ещё кого-то, если сам еле ползёшь.       - Я постараюсь, Юнги, - и преподаватель смотрит в глаза Мина с такой надеждой на одобрение, на похвалу, ну прям щеночек. Старший хочет услышать подбадривающие и мотивирующие слова, но Мин сам не знает, как это все может обернуться. Он со своей то ношей еле справляется, куда ему лезть в чужие дебри?       - Хммм… - Задумывается Юнги, - Я не могу сказать тебе, что у тебя все получится, потому что все зависит от вас самих, но…- делая паузу он раздумывает, стоит ли выкладывать все карты на стол перед Кимом, решаясь в конце концов. – Но у тебя есть шанс на то, что он не оттолкнёт тебя, потому что ты первый, к кому он испытывает такой интерес со времён средней школы.       - Что? – ошарашенный Джун даже поднимает голову, чтобы проверить, не шутит ли над ним Мин. Но видя совершенно расслабленное лицо младшего понимает, что это правда.       - Ага, именно поэтому я и сказал, что ты знатно проебался. Джин много подобного выслушивал от тех, с кем хотел сблизиться, подружиться или просто хорошо провести ночь без обязательств, но такой месс от человека, к которому он впервые за достаточно долгое время проникся чувствами, окунул его достаточно глубоко в воспоминания.       - Прости.       - Ты не передо мной извиняться должен, - поясняет Юнги.       - Перед тобой тоже должен, - уверенно заявляет Намджун, - я нанёс боль твоему другу своими словами в порыве гнева и в желании оттолкнуть, поэтому я прошу прощения и надеюсь, что когда-нибудь ты сможешь это сделать.       - Когда-нибудь точно настанет тот день. Пей кофе, остывший он не такой вкусный, – Юнги пододвигает кружку ближе к Киму.       - Юнги?       - Что?       - Я не знаю, как мне извиниться перед Сокджином, - Джун руками трёт уставшее лицо и лбом прикладывается к поверхности стойки. Получилось настолько сильно, что звук встречи черепа с деревом послышался на всю кофейню.       - Ну вроде взрослый, умный, но такой тормоз, - ворчит Юнги, - Оставь его последним на экзамене или отправь единственного на пересдачу. Расскажи ему в лоб всю правду, что был резок, ошибался, что этот Чимин тебе никто. Не могу гарантировать вам долго и счастливо, но Джини не винил тебя ни секунды после того события. Он злился лишь на себя, снова начал копаться в своих комплексах, - Юнги сам трёт свой лоб от усталости и нелепости ситуации, - Собери свои яйца в кулак, преподаватель Ким.       - Спасибо, – шепчет Намджун не поднимаясь со стойки, но Мин все равно заметил его красные уши, -Спасибо, Юнги.       В этот момент Мин видит, как из-за стола поднимается Чонгук, он прощается с ним практически незаметным поклоном головы, прослеживая его дальнейший путь до припаркованным прямо перед входом чёрным Mercedes-Benz. «Ещё бы» усмехается он про себя о наличии крутой тачки.       - Ага, шкаф побольше, не подведи – бросает он вскользь Намджуну.       - Шкаф побольше? – резонно удивляется профессор.       - Узнаешь, если все получится, - подмигивает ему старший, направляясь к столику Чона, чтобы убрать его.       - Может быть тебе с чем-то нужна помощь? – интересуется Нам с целью отблагодарить младшего за сегодняшний разговор.       - Только если ты резко не начнёшь преподавать политологию, чтобы принять у меня послезавтра пересдачу, - усмехается Юнги, когда моет в раковине кофейник.       - Ооо, - задумывается Ким, - Профессор О, правильно?       - В точку, - подтверждает Юнги, - он самый.       - Он будет спрашивать у тебя «С чем у вас произошла проблема на экзамене, молодой человек?» - передразнивает старшего коллегу Джун, - и спросит у тебя ответ на тот же самый билет, что был на экзамене.       - Все так просто? – неверяще хмурится Мин.       - Именно, - щелкает пальцами Ким, - года идут, а он свою тактику никогда не меняет.       - Спасибо, - выдыхает Юнги, сбросив со своих плеч достаточно ощутимый груз и выкинув из головы ненужные переживания.

***

      До конца смены Юнги остаётся около полутора часов, а парень морально и эмоционально вымотан настолько, как будто он снова работает на двух работах, в перерывах пишет песни, а утром не забывает играть прилежного студента. Время прихода последнего постоянного клиента прошло, поэтому Мин залезает в холодильник, чтобы вылить колд-брю и заварить на завтра новый. Только он начинает сливать напиток в раковину, как заходит клиент. Юнги смотрит на него и только ртом успевает хватать воздух. В одной руке пустой кофейник, с которого стекают последние капли напитка, в другой мокрая тряпка. Его глаза становятся похожими на блюдца, сердце барахлит и то пропускает удары, то бьётся так часто, что перехватывает дыхание.       - Вы сегодня поздно. Я думал, что уже не стоит ждать, - бормочет Юнги, пока посетитель подходит прямо к барной стойке, чтобы сегодня сидеть за ней.       - Видимо, это был мой кофе. Правильно понимаю? – интересуется клиент, кивая в сторону раковины.       - Да, простите, - тараторит Мин, - Но я каждую смену навожу вам свежий, чтобы вкус напитка был максимально ярким.       - Что ж, - тянет мужчина в деловом костюме, - Тогда что ты можешь предложить мне вместо моего постоянного напитка?       - Простите, но холодный кофе требует настаивания, я могу предложить только горячий, - все ещё лепечет Юнги, отставляя в сторону кофейник, не понимая глаз на клиента.       - Расслабься, - посмеивается старший, - тогда поэкспериментируем. Что посоветуешь?       - Я, я – заикается Юнги, - Вы всегда заказываете Эфиопию, я хотел бы предложить вам Колумбию но на аэропрессе. Он будет с достаточно заметной кислинкой во вкусе, что достигается за счёт мытого способа обработки кофейных зёрен и специфических фруктовых дескрипторов. Не хотите ли попробовать? Горечь будет ощущаться достаточно отдалённо, потому что мы сами обжариваем свой кофе микро-лотами, чтобы не уводить вкус в привычную всем горечь. Но и объем будем намного меньше, всего 180 миллилитров.       - Хорошо, давай попробуем, - посетитель с довольной улыбкой откидывается на спинку стула, что совсем недавно занимал профессор Ким, одну руку кладёт в карман брюк, а пальцами другой руки постукивает по стойке в такт мелодии из колонок.       - У вас хороший слух, - подмечает Юнги, когда заливает кофе в прессе в первый раз.       - Мгм, - ухмыляется старший, - профессия обязывает. У меня своя небольшая музыкальная компания тут неподалёку. – Юнги на это лишь вскидывает в голову вверх и удивлённо смотрит на собеседника.       - Это очень классно, - поясняет Мин свою реакцию, возвращаясь к завариванию. - Я с детства увлекался музыкой, но в определённый момент времени пришлось сменить свой вектор развития. – Юнги продавливает прессом воду сквозь таблетку молотого кофе. - И музыка осталась лишь редким увлечением, хотя я и стараюсь её не забрасывать, пишу тексты, создаю мелодии. – Бариста поднимает снова взгляд на посетителя, а потом быстро тушуется под его острым взором. – Простите, вам, наверное, не интересно, – Юнги ставит готовый напиток прямо перед посетителем.       - Это тоже вкусно, - даёт свою оценку мужчина, - и мне интересно, но так как я задержался, то совсем нет времени поговорить об этом. Продолжим в следующий раз, – Вежливо прощается клиент.       - До свидания, господин, – на автомате выдаёт Юнги, а его щеки краснеют от непрошенных мыслей на счёт обращения.

***

      Примерно в обед следующего дня Чонгук скинул Мину адрес и время для встречи.   От кого: Golden   25 Hangang-daero 30-gil, Hangangno-dong, Yongsan-gu. Я встречу тебя у лифтов на первом этаже.         За пол часа до назначенного времени Юнги стоял перед небоскрёбом, что стеклянным исполином могущественно взмывал ввысь, разрезая небо для маленького человека, стоящего перед ним, на пополам. Его душу терзают противоречия, разрывая её на мельчайшие куски, что начинают расползаться темными змеями. Он мог жить также: без забот, без финансовых проблем, тратя деньги родителей, заниматься в свободное время тем, что ему нравится. Эти хладнокровные пресмыкающиеся словно ощущаются под кожей, их движения будто видно под ней: хаотичные, волнообразные, из стороны в сторону, чтобы преодолеть намеченный путь вперёд. Плоть словно движется, бугрится, а кровь закипает. Несправедливость, обида, боль, гнев сменяются завистью, подавленностью, страхом, после переходят в воинственность, бунтарство, сопротивление. Все эти чувства закрученным вихрем сменяют друг друга, ставя Юнги в совершенно тупиковую ситуацию. Он не выбирал, что ему нравится, кем ему родиться. Он не хотел расстраивать и разочаровывать своих родителей, но именно это и случилось. Непринятие и отвращение, отражающиеся в глазах отца, слишком чётко отпечатались на его и так израненной душе. Он не сам выбирал, кого ему любить, не придумал это в своей голове, не повторял по тысяче раз, чтобы уверить в это самому. Юнги решил открыться перед самыми родными людьми, наткнувшись лишь на глухую стену своей вскрытой и вывернутой наружу грудной клеткой. Надежда на какое-то принятие и понимание разбилась в тот же миг на мельчайшие осколки в ногах парня, когда он услышал, что больше не является сыном своего отца. Эти чувства не желаешь испытать никому, а себе в первую очередь.       Наваждение сдувает порывом прохладного ветра, в секунду возвращая парня в реальность, где он крохотный человек, что сам принял решения, сам выбрал свой жизненный путь. Отбросив все мысли и эмоции, Мин проходит в холл здания, следуя к лифтам, у которых его встречает Чонгук. Поднимаясь до тридцатого этажа, парни перебрасываются парой стандартных фраз. Юнги чувствует себя странно: перед ним Чон, что младше него на пару лет, который в скором времени будет над ним доминировать. Этот резонанс бьёт изнутри черепной коробки, не позволяя старшему собраться с мыслями.       - Хён, ты в порядке? – резонно интересуется Чонгук, заметив отстранённое поведение гостя.         - Да, в порядке, просто это как-то..         - Как-то что? – спрашивает младший, пропуская Юнги первым в квартиру.         - Я странно себя ощущаю, - вздыхает Мин, - я не знаю, что мне стоит ожидать, - одновременно с озвучиванием своих мыслей разувается и следует по небольшому коридору за Чонгуком в гостиную, - я не знаю, как мне стоит начать или вообще это все начнёшь ты, - Юнги перебирает свои пальцы перед собой и смотрит лишь на свои ноги в коротких белых носках, - да и в голове не укладывается после нашего обычного общения как сонбэ с хубэ, что ты будешь доминантом, ты же…- запинается, потому что оказывается, что говорил это всё на одном вдохе из-за нервов, - ты…бли-иин, не знаю как описать все то, что крутится в моей голове, - Юнги только сейчас осмеливается поднять голову, и его взору предстаёт просторная гостиная с панорамными окнами на две стены, большим угловым кожаным диваном, таким же креслом и низким стеклянным журнальным столиком между ними. На стене справа висит огромная плазма, где на стопе стоит какой-то фильм. Под телевизором невысокая тумба, какие-то декоративные растения, журналы и акустическая система возле неё. Юнги столбенеет от вида за окнами, от интерьера, а ещё от того, что не видит перед собой Чонгука.         Младший чем-то шуршит слева, на что Мин поворачивается всем телом. Чон за каменной столешницей кухни разливает по стаканам небольшое количество янтарной жидкости. Отставив бутылку в сторону, Гук подхватывает быстрыми движениями два рокса, подходит к Юнги, аккуратно подталкивая его к дивану.         - Расслабься, хён, - спокойно произносит младший, вручая один стакан собеседнику, и отпивая из своего немного морщась, - сначала немного выпьем, поболтаем, я отвечу на все твои вопросы, а после перейдём к делу, - Чон ждёт, когда старший сделает первый глоток, - Мы сейчас с тобой все обсудим: что будем сегодня практиковать, каким образом, насколько долго, ещё раз пробежимся по пунктам договора. Хорошо?         - Хорошо, - отпуская небольшую часть напряжения отвечает Юнги. Он ощущает, как тепло начинает расползаться по всему его телу от пищевода после одного глотка виски.         - В договоре был описан пункт со стоп-словом, который более приемлем мне, - начинает Чонгук, - я люблю во время сессии спрашивать о состоянии партнёра, чтобы контролировать ситуацию и держать его в нужных границах подчинения, которые ему будут комфортны. Ты согласен с градацией «зелёный – жёлтый – красный»? – интересуется он.         - Да, согласен, - в подтверждении своих слов даже пару раз кивает, - но мне не совсем понятно, как этим пользоваться, - тушуется старший розовея щеками.         - Перед началом каждой сессии мы обговариваем то, что мы будем на ней делать. Иногда, я могу увлечься и начать совершать что-то вне этой договорённости, если ты с этим не согласен, то ты говоришь «жёлтый», я прекращаю данное действие и возвращаюсь к плану. Также «жёлтый» ты можешь использовать в моменты, когда получаемые ощущения для тебя начинают переходить грань терпения или наслаждения, тогда я либо переключаюсь на другие действия или узнаю о твоём состоянии. Во время наказания, я обычно интересуюсь о состоянии сабмиссива, поэтому посреди порки или чего-либо другого я могу спросить тебя о цвете. На это ты должен будешь ответить по реальному своему состоянию или ощущениям. После «красный» я прекращаю абсолютно все действия, и мы заканчиваем сессию. Теперь понятнее?         - Да, - Юнги делает очередной глоток. Его тело уже полностью расслаблено, язык, кончики пальцев начинает покалывать от уходящего напряжения, - но если я хочу понять свои пределы, могу ли я соврать о своём состоянии и сказать вместо жёлтого – зелёный, а вместо красного – жёлтый?         - Нет, не можешь, Юнги. – Чон сильнее откидывается на спинку дивана, - посмотри на меня, - пока что в довольно мягкой просьбе произносит младший. Когда зрительный контакт с Мином установлен, то продолжает, - если ты хочешь узнать свой предел, то мы его обязательно узнаем. Но подходить к этому нужно медленно, не кидаясь в омут с головой. В процессе сессии удовлетворение должен получить не только нижний, но и верхний. Мы получаем удовольствие не столько от наказания или поощрения за хорошее поведение, сколько от эмоций саба, что он ощущает в этот период. Поэтому мне важно понимать твоё реальное состояние в определённые моменты, чтобы не сделать хуже ни тебе, ни себе. Физическая составляющая BDSM – безусловно круто, но не забывай про эмоционально-психологическую. Большим количеством и грубой силой я могу не только нанести тебе физический вред, но и психологическую травму. Доминант также может её получить в пиковый момент эмоционального всплеска от сессии. Поэтому, пожалуйста, будь со мной честен. Хорошо?         - Хорошо, - отвечает ему Юнги, а взгляд не может оторвать от глаз напротив. Тёмный шоколад утягивает в себя, заставляя тонуть, как серены, зазывающие моряков в свои морские пучины. Мин уже не видит в собеседнике своего младшенького. Чонгук без каких-либо смен интонации, движений или приказов уже располагает к себе. Юнги хочется его коснуться. Если он сейчас этого не сделает, то не уверен, что выживет. Его организм сам не знает, что он конкретно желает. Мин как неисправные приборы в падающем самолёте. Хочется всего и сразу и ничего при этом конкретного. Старший вспоминает про пункт о том, что нельзя прикасаться к доминанту без его разрешения и не знает, что его толкает на этот шаг, ведь они вроде бы пока что разговаривают, поэтому он интересуется, - можно?         - Можно что? – резонно переспрашивает Чон.         - Можно прикоснуться к тебе? – Мин облизывает нижнюю губу, ощущая на ней остатки виски, не смея оторвать свой взгляд от Чонгука. – Пожалуйста, мне очень надо, - чуть ли не хнычет.         - Мы ещё ничего не начали, Юнги. Сессия начнётся только после моей фразы о том, что мы начинаем её, - сквозь ухмылку говорит младший, потому что ему, безусловно, льстит такое поведение Мина.         Чонгук всматривается в эмоции, что читаются в глазах напротив и понимает, что из-за алкоголя и напряжения, отпустившего старшего, тот немного поплыл. Он лишь в приглашающем жесте заводит одну руку на спинку дивана, а вторую, со стаканом, оставляет на своём бедре. Чон толкается языком в щеку и лишь кивает. Юнги на это совершенно неуверенно сокращает расстояние между ними, следя за эмоциями младшего. Юнги хочется, а что он до сих пор не знает. Мин укладывает свою ладонь на свободное бедро, ощущая под джинсами жар от твёрдой из-за мышц поверхности, ведёт ею вверх до паха, но не касается его. Он блаженно прикрывает глаза, оказавшись в нескольких десятках сантиметров от шеи Гука и втягивая аромат его парфюма. Чон же лишь наблюдает за ним, смотрит, что Юнги сможет себе позволить сам и где остановится. Старший вжимается своей грудью в бок парня, лицом утыкаясь в шею, что пахнет тяжёлыми сандаловыми нотами, рукой скользит к подкачанной груди сквозь ткань футболки, а левой впивается в бицепс руки, всё ещё покоящейся на спинке дивана. Чонгук на это лишь удовлетворённо мычит, делает последний глоток янтарной жидкости из стакана, оставляя его на столик ко второму. Он хватает старшего за бедро, перекидывая одну его ногу через себя, а другой рукой невесомо поглаживает по голове, выступающим лопаткам, пояснице в одобряющем жесте.          - Юнги, нам нужно обсудить, что мы сегодня будем практиковать. – Чонгук отвлекает старшего поцелуем в ключицу, - Так как это наша первая встреча по Теме, то можно начать с подчинения приказам, лёгкого спанкинга. Сессии минут на тридцать хватит для первого раза. Что ты думаешь об этом? – интересуется Гук у Юнги, что пытается переварить и осмыслить только что сказанные ему фразы.         - Чем ты будешь меня шлёпать? – интересуется Мин не переставая оглаживать тело под собой сквозь одежду. Возбуждение в штанах уже спутывает все мысли, на что старший начинает потираться им о пах Гука.         - Начнём с двадцати ударов ладонью. Я буду постепенно увеличивать силу, но не выйду за рамки средней. – поясняет ему Дом, что пока что не останавливает попытки Юнги снять напряжение используя себя. – Ты будешь считать каждый удар. – Мин на нем всхлипывает и снова утыкается в шею младшего, позволяя себе вольность. Он оставляет несколько поцелуев, невинных чмоков, от основания до самого уха, опаляя его горячим дыханием. – Ты подготовился или тебе нужно в душ?         - Подготовился.         - Умничка, - хвалит его Чонгук, - тогда, сессия начинается, - Чон низким голосом произносит эту фразу отчего Мин в момент замирает и перестаёт как-либо двигаться. – Встань передо мной, - отдаёт первый приказ. На что Юнги сначала тушуется, пару раз глупо моргает, переваривая информацию, а потом достаточно резко подскакивает, выполняя приказ. – Молодец, детка. – Чонгук усаживается перед ним в более удобную позу, расставляя ноги в стороны, оставляя старшего между ними. – Во время всей сессии я могу давать тебе команды, которые ты должен выполнять. «Замри» или «не двигайся» ты должен замереть и молчать. С твоей стороны не должно быть никаких движений, даже твоё дыхание должно быть тихим. Ты замер, а я двигаюсь. Я могу не дотрагиваться до тебя, а лишь приближаться как угодно близко, или могу трогать тебя, где сам пожелаю. Эти команды могут быть использованы в любое время. Ты должен выполнять их беспрекословно, какую бы позу не принимал в тот момент или какое бы действие не выполнял. Я также могу заранее сообщить позу, в которой хотел бы тебя видеть. Твоя задача замереть и находиться в ней как можно дольше или пока я не скажу обратного. Понял меня?         - Да, понял, - отвечает Мин и не смеет пошевелиться.         - Молодец, детка, - хвалит его Чон, - так как мы не обговаривали перед началом сессии конкретные обращения, ты можешь ко мне обращаться сегодня как пожелаешь, - притягивает старшего к себе, обхватив за бока. После чего приподнимает его футболку, скользя кончиком носа по впалому животу, заканчивая поцелуем в районе пупка. – Если в процессе сессии ты совершаешь ошибку и сам это замечаешь, то ты должен об этом сообщить и попросить меня о наказании и прощении, - топ невесомо оглаживает выступающие тазовые косточки большими пальцами, - понял?         - Да, господин, я всё понял, - старший не знал куда деть свои руки, поэтому всё это время держал их сцепленными за спиной.         - Если ты, например, как сегодня чувствуешь непреодолимое желание начать сессию сам, то ты можешь это сделать. Для этого нужно встать на колени, опустить голову и произнести фразу: «Я готов к сессии». Запомнил?         - Да, господин Чон, запомнил.         - Ты такой умница, - хвалит его, а сам от удовлетворения чуть ли не глаза закатывает. Чонгуку безумно нравится Юнги как в обычной жизни, так и его покорность в Теме. – Тогда продолжим в нужной комнате, хорошо, детка?         - Мгм, - лишь проглатывает фразу Юнги, когда весь его живот покрывают невесомыми поцелуями-бабочками, что в беспорядочной цепочке оставляют жар на тонкой молочной коже.         - Ты должен ответить мне словами, Юнги, - требует от него доминант, прекращая череду поцелуев.         - Да, господин. Я проследую за вами, куда вы скажете. – сабмиссив отодвигается, упираясь икрами в столик за собой, когда Чонгук решает подняться с дивана, не отпуская его бока.         - Такая послушная детка, - шепчет Гук на ухо старшему, - ты можешь меня касаться, если тебе очень сильно хочется. Запрета два: раздевать без разрешения и вцепляться в волосы. Юнги моментально хватается своими длинными пальцами за плечи. – Пошли.         Юнги послушно следует за младшим в противоположную сторону квартиры, что пропадает за одной из многочисленных дверей. Эта комната меньше гостиной, лишь одно большое окно, что занавешено плотными шторами. У одной их стен стоит большая двуспальная кровать, потайные шкафы занимают всю прилегающую стену, а напротив кровати расположена стена с несколькими крюками. Пара креплений торчат из потолка, но ничто не выдаёт и малейшего намёка на то, что может происходить в этом пространстве.         - Подойди ко мне, - снова приказ для старшего, который тот безоговорочно выполняет. Они стоят практически в центре помещения, недалеко от изножья кровати. Чон аккуратно заправляет прядку волос за ухо Юнги, касаясь его щеки ладонью. На это действие Мин льнёт к ладони, желая ощутить тепло тела напротив, что совсем недавно потерял. – Подожди немного, я обязательно позабочусь о тебе, - томно шепчет доминант на ухо саба, - а сейчас замри. – Юнги замирает, не смеет ослушаться. Старший слышит, как в ушах отдаётся звук биения сердца, его кожа – одна сплошная эрогенная зона: куда бы не прикоснулся младший, его сшибает с ног от ощущений.         Чонгук отодвигается от него, оставляя Мина даже без еле ощутимого дыхания, присаживается на кровать в изножье.         - Повернись ко мне, - Юнги безоговорочно поворачивается на 90 градусов через правое плечо, не смея поднять прямого взгляда на Чона. – Разденься. – Юнги сначала дёргает руками, не приступая, а после поднимает голову, чтобы встретиться с желанием в глазах напротив.         - Да, господин, - неловко проговаривает нижний, и раздумывает пару секунд после того, как схватился за края своей футболки. Темно-синяя ткань быстро пропадает с изящного тела парня, и он неуверенно отбрасывает её в сторону.         - Такой послушный для меня. – Хвалит его Чонгук, подбадривая и придавая уверенности старшему. – Продолжай. – не приказывает, но и не просит. Как будто просто ставит перед фактом. А Юнги абсолютно не хочется перечить ему. Он тянется к поясу, что удерживает джинсы на его ногах, быстро расстёгивает, после принимаясь за пуговицу и молнию. Саб просто позволяет им самим спасть по его ногам на пол, а потом неуверенно переступает через них, оказываясь чуть ближе к Чону. – Полностью, детка. – поясняет топ, замечая смущение на лице напротив и румянец, покрывающий уши и шею парня. Принимая решение не смущать Юнги ещё больше, Чон подзывает его к себе. – Ты можешь трогать меня, малыш, не забывай об этом. – Доминант прикладывается губами к выступающим ключицам, бесцельно расцеловывает их, оставляя мокрые следы после каждого горячего прикосновения, руками оглаживает бока, бёдра старшего, ловя себя на мысли, что несмотря на общую худобу, его ягодицы просто шикарные: мягкие, упругие, округлые, с них совершенно не хочется убирать ладони; - Какой же ты шикарный – шепчет младший, переходя с поцелуями на содрогающиеся мышцы живота.         - Мне можно гладить ваши волосы, господин? – интересуется Юнги.         - Конечно, можно, детка, - рычит Чонгук от такого поведения и обращения. Он забирается пальцами под кромку боксёров, оглаживая бархатную кожу ягодиц.         Юнги запускает правую руку в густую шевелюру младшего, пропуская стон от удовлетворения, массирует кожу волос, переходя на поглаживания, пропускает прядки меж пальцев. Чону надоедает эта ненужная тряпка на теле перед собой, и он одним рывком стягивает нижнее белье, что тут же оказывается на полу.         - Покажись мне. – властным тоном отдаёт очередной приказ верхний, а Мин тушуется, не зная, что нужно делать. – Покрутись передо мной, покажи своё тело, - поясняет Гук, а Юнги тут же отходит на шаг назад и начинает крутиться. В смущении он прикрывает свой пах сцепленными в замок руками, - Не прикрывайся, малыш, я все равно тебя всего увижу и попробую, - краснота, что совсем недавно сошла со старшего возвращается на его тело с удвоенной силой, но он расцепляет пальцы, показывая свой эрегированный член младшему.         Чонгук не выдерживает этой пытки. Перед ним такой покорный Юнги, такой изящный, красивый. Его тело распаляет огонь внутри, а желание старшего угодить срывает все цепи. Чон резко встаёт, целует Юнги так страстно, что нижний сначала даже не понимает, лишь принимает чужой язык в свой рот. Спустя несколько секунд сам включается в этот остервенелый поцелуй. Губы Гука мягкие, нижняя более пухлая, и старший не упускает возможности иногда засасывать её, цеплять зубками, но без укусов и ран. Язык дома очень настойчив, проникает все глубже, напирает на собственный язык с каждым разом все сильнее.         - На край кровати, малыш, в коленно-локтевую. – бросает Гук, пока отходит к множеству шкафов, доставая смазку, которую рассчитывает сегодня использовать.         Чон ощущает себя деятелем искусства. Перед ним нижний, изящно и глубоко прогнувшись в спине, достаточно высоко отставляет таз, половинки его попы раскрывают вид на складки сжатого сфинктера. Между непривычно бледных бёдер располагается поджавшаяся мошонка и можно увидеть возбуждение старшего, с которого стекает вязкая струйка предэякулята на постельное белье. Доминат тянется к ягодицам младшего, оглаживает их круговыми движениями, разводит половинки ещё шире, растягивая анус. Какая-то неведомая сила толкает его к краю, и он решается на первый широкий мазок прям по темноватым складочкам. Мин лишь скулит, дёргаясь вперёд на автомате, за что получает ощутимый шлепок по заднице, после которого слышен удовлетворённый стон. Чон хмыкает от полученной реакции, а потом крепко сжимает половинку в своей руке.         - Я вроде бы говорил тебе, чтобы ты считал мои удары. – низко порыкивает Гук.         - Простите, Господин, я ошибся. – хнычет от жгучей боли под пальцами младшего. – Я заслужил наказания. Простите.         - Такой умница, - Гук целует в поясницу, прекращая доставлять дискомфорт старшему, скользя рукой по животу, к груди. Он водит пальцами вокруг возбуждённых бусин сосков, изредка пощипывает. Тело под ним очень ярко реагирует на все прикосновения. Чонгуку нравится. Он хищно облизывается, сверкая неподдельным удовлетворением в темных глазах. Он готов ластиться словно лев к своей паре. – Раз ты сам заговорил про наказание, то ты его обязательно получишь.         Чон приподнимает его за плечи вверх, прижимая спиной к своей широкой груди. Он утыкается носом в его макушку, втягивая приятный аромат шампуня и уже ощутимый мускусный запах пота. Движется к уху, целуя в косточку за ним, выцеловывает линию челюсти, движется к шее, оставляя горящие следы за каждым своим касанием.         - Вставай и укладывайся мне на колени. – С последним поцелуем приказывает доминант. Юнги молча спускается с кровати, пошатываясь из-за немного онемевших нижних конечностей, отходит от изножья, пропуская Гука на прежнее место, а после укладывается ему на колени.         Топ поглаживает руками его ягодицы, приподнимает их, располагая удобнее, гладит спину, поясницу, а после отвешивает лёгкий шлепок.         - Один, - произносит Юнги после еле слышного стона. Он напрягает бедра из-за прикосновения кожи к коже. Чонгук сверху наблюдает за половинкой, что начинает слегка розоветь. Доминант поглаживает ягодицу, успокаивая чувствительность кожи мягкими касаниями, занося руку для очередного удара.         - Два – не успевает произнести саб, как в тоже самое место прилетает очередной лёгкий шлепок. – Три. – Стон.         Дыхание Юнги сбивается из-за расплывающегося жара от ударов. Он всеми рецепторами ощущает, как начинает покалывать кожу. Его возбуждённый член трётся о джинсовую ткань младшего, что до сих пор сидит полностью одетым. От осознания данного факта воздух вокруг него резко сгущается. Доминирование младшего проявляется даже в таких мелочах: похвала за хорошее поведение – наказание за плохое, ты голый – я полностью одетый, значит, мы совершенно разные. Я выше по статусу, ты ниже. Я – господин, ты всего лишь моя детка. Воздух совершенно покидает лёгкие с четвертым, очень сильным шлепком, но уже по другой ягодице.         - Четыре, - на выдохе срывается с губ саба.         - Умница, детка, твоя сочная задница такая розовая из-за меня, - после каждого удара верхний забирает пощипывания с кожи старшего теплом своей ладони.         - Пять, шесть – хнычет Мин, когда Чонгук поочерёдно резко опускает свою ладонь на задницу на своих коленях.         Доминант даёт время для восстановления дыхания, поглаживая молочные бедра. Младший разводит половинки нижнего, большим пальцем давит на пульсирующее колечко мышц, вызывая грудной громкий стон снизу. Он разглаживает складки подушечкой пальца меняя нажим, а Юнги вскидывает таз вверх, проезжаясь уже болезненным возбуждением о жёсткую ткань.         - Детка плохо себя ведёт? – Хмыкает дом. Удар.         - Семь. - Удар.         - Восемь. - Удар.         - Девять. - Удар.         - Десять, - взвизгивает Мин.         - Цвет, Юнги. – Оглаживает уже достаточно красные ягодицы сабмиссива. – Какой цвет? – повторяет Чонгук, поднимаясь ладонями к пояснице. Он вырисовывает хаотичные узоры вдоль позвоночника до лопаток. Проходится по подрагивающей спине, успокаивая и давая время отдохнуть. Доминант сам ощущает исходящий от плоти на его коленях жар, поэтому уверен, что двадцать старший не выдержит.         - Жёлтый, - хрипит Юнги. Его горло высохло, слюны практически не осталось. Он только и успевает хватать ртом воздух. На глазах пелена из слез, все пространство перед ним расплывается. Его ягодицы горят, кожу покалывает, будто в него вставляют раскалённые иглы. Мин был уверен, что его порог боли достаточно высок, но оказалось, что оценивал не физическую, а душевную.         - Ты молодец, Юнги. – доносится достаточно мягкий шёпот сверху. – Такая хорошая детка. Такой умница. – Мин на это лишь хнычет и потирается своим пахом о колени под собой, размазывая предэякулят по ткани. – Ты хочешь сейчас узнать свой порог боли?         - Д-да, - шепчет Юнги.         - Уверен? – Чонгук снова возвращается к красным пышущим жаром ягодицам.         - Д-да, господин, у- уверен, - запинается, но стоит на своём. Он не хочет непредвиденных ситуаций на съёмках, поэтому он просто должен.         - Тогда на каждый удар называй цвет, малыш. – Чон замахивается и сильно прикладывается к коже под ним, не убирая руку, а ловя такие же покалывания своей ладонью.         - Жёлтый, - стонет Юнги. От силы удара он снова проехался пахом по бёдрам младшего. Мина кроет. Ощущения его переполняют: задница горит, отдаваясь жгучей болью с постоянным покалыванием иголок под кожей, член болит от долгого возбуждения и отсутствия  какого-либо внимания, в голове пустота как от пятки, сердце по венам качает чистое удовольствие. Удовольствие на грани боли и наслаждения. Юнги ловит чуть ли не эйфорию с каждым быстрым ударом сердечной мышцы. Очередной удар приходится на другую половину ягодицы. Из Юнги вырывается крик. Он начинает извиваться на коленях. Эмоции хлещут через край. Удовольствие сменяется болью, затем наступает полное спокойствие словно штиль в океане, а потом по новой. Они скачут с такой скоростью, что он сам не успевает за их сменой.         - Какой цвет, детка?         - Жёлтый – уже кричит сорванным голосом саб. Его начинает трясти, переполняющие эмоции находят выход в слезах и оргазме прям на бёдра младшего.         Чонгук быстро переворачивает Мина, поднимает его и сажает на колени, прижимая к груди. Он целует в переносицу, лоб, макушку, куда только может достать. Гладит трясущееся тело, обходя раздражённые участки и эрогенные зоны, но это не особо спасает. Кожа старшего сейчас одна эрогенная зона. Поняв это, Чон лишь крепче прижимает его к себе, стирая солёную влагу с щёк. Успокаивает его, шепчет на ухо о том, какой он молодец, как хорошо справился. Что старший – лучший сабмиссив для него и это будет самой большой глупостью потерять такого малыша.         Спустя время Юнги успокаивается, спускается на пол между колен младшего, потираясь щекой о его бедро. Нижний бросает все ещё затуманенный взор на доминанта, руками вцепляется в бедра и движется лицом к паху. Он носом ведёт по скрытому возбуждению. Чон на это лишь в очередной раз толкается языком в щёку, после его кончик виднеется в уголке губ, наблюдая за сабом ни поощряя, ни наказывая.       - Можно я… - облизывает солёные губы Мин, - можно мне отсосать вам, Господин?         - Можно, малыш. – Планы Гука рушатся на глазах. Он хотел сегодня растянуть нижнего, чтобы понять, сколько пальцев он может принять и что из игрушек может ему подойти, но совершенно не рассчитывал на минет, планируя расправиться со своим возбуждением после сессии.         Юнги всё ещё изредка трясущимися пальцами тянется к пуговице, расстёгивая её со второго раза, жужжит молнией, а после поднимает просящий о помощи взгляд, чтобы младший приподнялся для удобства стягивания. Мин опускает деним до щиколоток, после приподнимая ногу, чтобы освободить её полностью от предмета одежды. Саб снова припадает щекой к накаченным бёдрам, трётся о них с закрытыми глазами, втягивая в себя запах кожи младшего и едва ощутимый аромат естественной смазки. Он поцелуями-укусами продвигается к паху, оставляя слегка видимые следы зубов на внутренней части бедра, утыкается носом в мошонку, языком проходится между яиц в ней вверх, ведя влажную дорожку от основания члена до щели уретры. Он пальцами впивается в бёдра доминанта, оставляя белые пятна от подушечек пальцев на них. Играясь кончиком с уретрой, Юнги постепенно начинает круговыми движениями языка облизывать головку. Погружая её меж губ, саб слышит стон сверху. С каждым поступательным движением головы Мина возбуждение погружается все глубже в рот, в конце концов упираясь в узость горла. Чон запускает пальцы в растрепавшиеся волосы нижнего, задавая темп и глубину. Саб подключает к минету руки: одной помогает по длине в такт толчкам, когда посасывает только головку, чтобы вдохнуть, а другой начинает аккуратно массировать яйца. Чувствуя ослабевшую хватку в волосах, Юнги расслабляет горло и резко опускается вниз, утыкаясь кончиком носа в гладкий лобок.         - Блять, детка, это охуенно. – стонет доминант, пока Юнги наклоняет свою голову вбок, сужая горло, и продолжая работать глоткой. Спустя время он поднимается, чтобы отдышаться. От его губ до члена тянется ниточка слюны, что он обрывает своим языком, когда скользит языком по нижней пухлой губе. Чонгук стонет на выдохе. – Продолжай. – Не просьба и не приказ.         Юнги, вдохнув побольше воздуха, вновь насаживается на член до упора, выпуская стон-мычание от получаемого удовольствия, пуская вибрацию по возбуждению младшего.         - Замри, Юнги. – рычит топ, фиксируя Мина за волосы и сам толкаясь в глотку. Комнату наполняют не только хлюпающие звуки, но и чавкающие, рык младшего, сорванные глубокими толчками стоны сабмиссива. Резко дёргая за волосы, Чонгук спускает на лицо. Сперма попадает на глаза, нос и губы.         Юнги расслабленный, разнеженный открывает глаза, семя остаётся на его ресницах, но он абсолютно довольным и удовлетворённым взглядом смотрит на Гука, что до сих пор выравнивает дыхание.         - Сессия окончена, - тихо срывается с его губ. – Ты в порядке?         - В полном, - всё ещё опьянённый эмоциями, Мин снова тянется к его бёдрам, чтобы уткнуться в них. Младший лишь поднимает его с колен и утягивает на кровать. Он быстро идёт в ванную, приносит влажное полотенце, вытирая лицо и тело партнёра.         - Расскажешь, что ты чувствовал во время сессии? – интересуется Гук, пока утягивает в медвежьи объятия несопротивляющееся тело. Юнги утыкается лицом в его грудь, закидывает ногу на бедро младшего, рукой выводя что-то на его животе.         - Мммм, - сонно тянет Мин, - это было что-то нереальное. Очень сложно описать свои чувства. Иногда я понимал, что торможу, но ты сам подводил к правильным действиям и это очень успокаивало. В середине спанкинга я думал, что кончу, но постоянное нахождение на грани боли и удовольствия удерживали меня от этого. Я ощущал себя каким-то сосудом, что наполнялся эмоциями, и в определённый момент поверхностное напряжение лопнуло, а они полились через край. Я поэтому на последний шлепок сказал, что жёлтый, я мог вытерпеть эти очередные неприятные ощущения, но не справился с эмоциями. Я боялся сделать лишнее движение без разрешения, но и ты не позволял ничего, поэтому получилось так, как получилось.         - Прости, нам ещё многому нужно будет научиться вместе, но я понял тебя. – Он треплет старшего по волосам, массируя кожу у корней. – Ты очень хорошо справился для первого раза. И ты оказался очень чувствительным. Мне буквально не нужно было искать твои эрогенные зоны, потому что ты сам был ею. Это здорово для обычного секса, но в Теме с этим мне стоит быть аккуратнее, чтобы не повторять снова переизбытка твоих эмоций. Однажды ты можешь с ними не справиться и придётся долго восстанавливаться. – Гук чмокает его в лоб. – Ты хорошо постарался, Юнги.         - Спасибо, - краснеет старший, пряча своё смущение в груди Чонгука. – Надеюсь, тебе не было со мной скучно, и я тоже доставил тебе нужные эмоции.         - Более чем, малыш. – Гук прижимает его к себе ещё сильнее, чуть ли не впечатывает хрупкое тело в свои мышцы. – У меня, на самом деле, было не так много партнёров, но ты оказался одним из лучших. Никто на первой сессии не был таким покорным и ведомым. – Чонгук поднимает Юнги за подбородок и впивается в его губы поцелуем. Он не такой страстный и напористый как раньше, в этот поцелуй он вложил всю нежность и трепет, что испытывает к парню напротив. – Поужинаем?         - Было бы неплохо, если честно, но чуть позже. – соглашается Мин.         - Конечно, - гладит своего хёна по скуле Чон, - Оставайся у меня, завтра поедешь на свою пересдачу отсюда. Согласен?         - Мгм, - бурчит Мин, что уже проваливается в лёгкий сон.