Актёры погорелого театра.

Утро. Не было каких-либо чувств помимо холода. То-ли в комнате был действительно сквозняк, то-ли это было что-то ещё. Санрайз встал раньше поставленного прошлым вечером будильника. Впрочем, в этом не было чего-то сверхъестественного. 06:10 Встаёт с постели и выходит в гостинную. Этой ночью Мундроп спал на диване. Но было видно — он явно не по размеру ночному воспитателю. Не хотелось видеть его сейчас. Совершенно. Поджав губы, Санрайз решает тихо собраться и выйти пораньше. Ни к чему ему было слушать неловкую тишину рядом с ним. Он не понимал ничего. Ни своих мыслей, ни своих действий. Может, не стоило так реагировать на те слова? ... И дать ему право просто утешить своё эго и потребность? Снова? Как и тогда на работе?Только ради этого он клеился к нему вчера? На сердце жжёт от противоречивых чувств. Прямо как и раньше.. Нет. Мысли об этом не застаивались в его голове. Как долго ты сможешь оправдывать его? Но это был не секрет. Эти двое частенько сходились на время, когда хотели тепла. И так же легко расходились, как только вспоминали о некоторых вещах. Так было все эти годы, пока существовал детсад. Они не хотели зависеть от кого-либо. Но против чувств не попрёшь. В конце концов, с тех пор, как Пиццаплекса нет, что-то меняется в их взаимоотношениях. Медленно, но верно. ... Забрав свой пакет с новой формой, тот выходит из квартиры, замыкая её на пару оборотов. Благо вчера, помимо покупок, они сделали дубликат ключей. На улице моросил дождь. Прохладный утренний ветер приятно обдувал шею. Невольно блондин поднимает голову вверх, закрывая глаза. Легко улыбается и выдыхает. « Это твоя новая работа. Нужно произвести впечатление и быть в настроении. » Да, только позитивные мысли. Постояв так минуту или две, тот идёт к ближайшей станции метро. *** 07:30 Звон будильника. Раздражающий. Громкий. В голове как в тумане. Похоже, Мундроп не смог сразу подстроиться под новый режим. С ворчанием, тот встаёт с дивана, держась рукой за голову. Боже, будто после пьянки. — Сан, подъём. — пробормотал луноликий, заходя в спальню. Пусто. Естественно. — « Неужто уже ушёл? » И вправду, квартира пуста. Заходя на кухню, тот замечает небольшое блюдце с парой бутербродов с маслом. Видимо, это единственный завтрак, что смог самостоятельно приготовить блондин без угрозы имуществу. Он и ему сделал несколько? Сделал-для-него? Никаких задорных записок не было. Ничего. Не похоже на него. Всё ещё дуется? Закончив завтрак, Мундроп быстро выходит из дома. Бешеная, непотребная усталость. А ведь только утро. Это всё, что он мог чувствовать. Наверное. Это — и ничего больше. Идти, поглубже засунув руки в карманы брюк, и ощущать, как пробирает от утреннего холода. Идти, глядя перед собой, и решать про себя, что обязательно — прямо сейчас, обязательно — придёт и всё расскажет Сану. Наверное. Какое-то херовое откровение. Зачем? А , Мун? Зачем тебе вообще это? Если ты так громко, к чёрту, орал когда-то о том, что ничего нет. Зачем тебе эти ничего-нет-поцелуи? Ничего-нет-обжимки. Ты обнимал его и сам чуть не рассопливился, когда ощутил, как его руки… Бля.. Его руки просто гладили тебя по спине. А ты чуть не начал нести этот откровенный бред, который ему нахрен не нужен. А не нужен ли? Сомневаешься. Правильно. Он тебе в любви признавался, парень. О, ты не мог этого забыть. Не так-ли? *** 6 месяцев назад. Пиццаплекс. 19:40 После рабочей смены Санрайз собирался обходить некоторые помещения торгового центра. Весь день находиться в детском саду, конечно, было замечательно. Он был словно дома. Но и развеяться не помешает. На выходе из опустевшего детсада тот видит Мундропа. Какая встреча. Боже. Он выглядел.. Более задумчиво, чем обычно. С ним всё в порядке? Может, какие-то проблемы возникли, пока протекала смена дневного воспитателя. Кто знает. Мун всё не уходит. Любопытство берёт верх. — Ты в порядке? — обеспокоенно поинтересовался Санрайз. Его коллега смотрел будто в никуда. О чем-то задумался? Сан помахал пару раз перед его лицом ладонью, чтобы привести того в чувства — Отойди, — беззвучно бросили его губы. А потом... Как легко, оказывается, игнорировать идиотские слова. Как легко делать глупости. Подойти к нему, просунуть ладони под опущенными руками и... не почувствовать сопротивления. Он напрягся, как перетянутая струна, весь застыл изваянием, когда он задал этот вопрос. Даже дыхание задержал. Здесь его запах был густым и настоящим. Мыло. Мятная зубная паста. Идиот. Так тихо. «…видели, как он колебался, прежде чем сказать про вас эту хрень?» Кем ты стал, Мун? Что с тобой сделали? — Тебе хочется побыть одному? Да? — он задал этот вопрос поскольку знал: иногда Мундропу нужен отдых. Лишь он и его мысли. Иногда какая-либо занимательная книга и чай. Сан понимал это. За время работы он не раз получал грубые замечания, когда в такие моменты навязывался к, на тот период времени, новому знакомому. Но на удивление, тот подошёл ближе. Сан не понимал, что происходит. Так что лишь посмотрел него. Он действительно волновался за него. — Ты ненавидишь меня. — выдал Мундроп. Тёплое дыхание касалось шеи. Сан не знал, что ответить. Буквально. Их взаимоотношения были настолько нестабильны, что кого-то это может ужаснуть. Были ссоры. Очень больные ссоры. Но также были и хорошие моменты, что грели порой душу. Но когда начинаешь анализировать, что же в итоге ты чувствуешь — твой мозг закипает. — Я.. — Санрайз попытался понять, правда это или нет. Но всё тщетно — Я не знаю. Но я не ненавижу тебя. Знаешь.. Обычно тебя не интересует, что другие о тебе думают. — тихо подметил Сан. Всё же это сложно было назвать ненавистью. Может неприязнь. Моментами непонимание его характера. Но на вряд-ли ненависть. А иногда так вообще чувствовалось что-то.. Другое? Когда сердце подозрительно сильно билось от ревности или от каких-то его действий. — Скажи это. — Ты.. Ты нравишься мне. Кажется, я, — замялся. Прислушивался к себе — Люблю тебя — прозвучало так тихо. Но луноликий всё услышал. Всё до последнего слова. Это не было ложью. Эти двое большую часть времени, что работали вместе, постоянно, якобы невзначай хотели сблизиться. Мимолётные касания, заинтересованный взгляд от обеих сторон. Разве это может оставаться незамеченным? Но всё же.. Он так просто сказал. Почему? Потому что ОН спросил. Очевидно. Но его реакция.. Мун не смог переступить через своё лицемерие. Не смог ответить взаимностью. Просто не мог. — Что? Я не возбуждаюсь от таких, как ты. Просто смирись с тем, что твоё пожизненное сраное клеймо в этой отталкивающей манере: ходить, говорить, поступать, жить, как херов воспитатель! Я не в отчаянии, чтобы хвататься за таких, как ты. Мне хватает проблем и без тебя. Без твоих иллюзий. Иллюзий, Сан! То, что ты себе придумал — грёбаная херня и чушь, и бред полный. И не смей воспринимать всерьез те… обжимки. Я… я ведь даже не возбуждался от этих... сложно назвать поцелуями. Эти слова градом посыпались на Санрайза. Внутри что-то закипало. Гнев? Нет, не на отказ от его чувств. На явное.. Двуличие? Да, оно самое. — Я.. Я понимаю. — вот оно. Чувство, заставляющее сжать руки в кулаки — Просто..Ты вёл себя неоднозначно. Я запутался, правда. Ты ведь мог сразу послать меня куда подальше, но нет – ты только больше лезешь. И даже сейчас! Ты стоишь чуть-ли не вплотную ко мне! — он не пошатнулся при этих словах. Лицо нахмурилось в попытках собрать мысли в кучу. Голубые глаза были раскрыты. Если Мун не чувствует к нему ничего, то что это? Лишь один альтернативный вариант объяснения. — Ты что.. Поиздеваться так решил!? Ну да, в этом же ты у нас профи. Кто бы сомневался? Если твои слова правда, то не подходи, черт возьми, ко мне! Он оттолкнул его. Действительно сделал это? — Сан, что ты… Господи... — он предостерегающе покачал головой и не успел даже поймать себя на моменте, когда неосознанно попятился, замерев только ударившись спиной об металлическую дверь. — Если это не так, то что тогда? — снова заводился солнцеликий — Да я прекрасно ведь жил и без этих ваших "отношений"! Я даже не думал ни о чем подобном! Потому что мне всего хватало. Но появился ты. И начал пестрить перед глазами. Пикапер, блять. Просто. Хватит. Так. Делать! Он действительно выругался..? Конечно. Тут сложно соблюдать субординацию. Когда тебе прямо в глаза говорят такое. Сан и не понял, что в то время как Мун отступал назад, тот, напротив – надвигался, пытаясь успокоиться. Но эта ситуация уже так давила на нервы, всё это время скапливая эмоции как снежный ком. Вот спусковой крючок и не выдержал. — Сан, — сглотнул, облизал губы. — Отойди. Но тот будто уже не слышал его слов. Он был слишком экспрессивным сейчас. — Больше никогда, сука, не делай так, ладно? — подытожил тот, настойчиво тыкнув пару раз пальцем в грудную клетку Мундропа в такт своим словам. Это было не больно. Просто движение для того, что бы акцентировать то, что было сказано. — Что ты делаешь… — его шёпот. Глухой и хриплый. Чужой. Посылающий бешеную дрожь по спине и животу вниз. — Ты вроде как говорил, что у меня "пожизненное клеймо воспитателя". Так вот, можешь считать, что я косвенно вбиваю тебе в голову банальные уроки « Что такое "хорошо" и что такое "плохо" » Мундроп чувствовал себя таким униженным и беспомощным от того, что не мог ничего сделать. Не потому, что было нельзя. А потому , что не мог. Его глаза. Его волосы. Он. Такой настоящий, живой. Почти такой же разозлённый, как и он. Что он мог сделать? Что, кроме «пустых угроз» и беспомощной злости, когда у него в носу до сих пор жил его запах? — Тебе еще аукнется это, Санрайз. Он едва не подавился собственным ядом, выплёвывая эти слова. Ненавидя его за него самого. Ненавидя себя за столь хилую угрозу. *** Сан говорил тогда серьёзно. Так ведь? Он искренне признался. Хах, ты не можешь смириться со своими чувствами и мыслями о нём? Он признался в любви. Тебе. Ну… это же так называется, правда? То есть это не просто то-что-говорит-парень-перед-оргазмом? Он сказал эту фразу, которую теперь страшно повторить даже мысленно. Просто для того, чтобы принять. Как факт. Как долбаную данность. Потому что тебе это не нужно. Или потому , что ты сам по грёбаные уши в этом. И никто тебя не вытаскивает, и ты сам себя не вытаскиваешь. Ну да, давай. Ной, ори, выхаркивай это из себя. Можешь даже порвать на себе волосы. Только нахрена, если это глубже, чем в волосах. Это в тебе. ...