(не)моя жизнь

На улице шумно. Стоит месяц март. Школьники начинают новый учебный год, встречаясь со своими одноклассники после длительных каникул. Им весело: они улыбаются так беззаботно, искрясь изнутри, что Дженни сама невольно давит улыбку, потому что завидует. Девушке не приходилось за все 11 лет учёбы испытать эти чувства. И от этого хочется плакать. Первый учебный день. Первые побои и, вновь притопченная мерзкими людьми, гордость. Дженни больно: тело ноет под измятой и пыльной школьной формой, уже покрытое несколькими ссадинами. Сердце ноет — буквально кричит от отчаяния и несправедливости — где — то там — за очерствевшей оболочкой. Дженни вымотана. Пустым взглядом, смотря лишь себе под ноги, она медленно идёт в сторону дома. Ехать не нужно — стоит лишь пройти пару кварталов, как она окажется в своей комнате, на своей кровати и желательно одна. Нужно выплакаться, привести себя в порядок перед встречей с родителями, заранее отрепетировав перед зеркалом подобие дружелюбной улыбки, потому что не стоит их беспокоить. У них и своих дел по горло. «Не хочу» Бьёт в голову каждый день одна и та же мысль. Перед Джису стоит девушка: крайне бледная на вид, с чуть растрёпанными длинными волосами и абсолютно пустыми глазами. На бейдже школьной формы написано имя «Ким Дженни». «Не хочу» Джису сны снятся редко, но сегодня, кажется, происходит исключение. На улице шумно. Холоднее, чем было сегодня, и Ким смеет утверждать, что месяц далеко не май, каким он был на самом деле. Девушка словно неосязаема — дымка, застывшая посреди дороги и не имеющая возможности двинуться или отвести взгляда всё от той же Ким Дженни. «Не хочу» Загорается зелёный. Дорогу переходит, почему — то, только она одна. Совершенно потерянная, словно забившийся и запуганный хрупкий котёнок, девушка не замечает ничего вокруг. Джису следит за ней неотрывно, точно завороженная и чего — то ожидающая. «Не хочу» Легковушка появляется из неоткуда: летит на полной скорости, видимо, потеряв управление, сигналит, пытаясь спасти переходящую дорогу Дженни. Слишком поздно. «Не хочу жить» Джису застывает в немом крике — ни двинуться, ни вздохнуть. Прямо перед ней лежит тело — всё той же Ким Дженни — ученицы выпускного класса 43 школы. Под её ногами растекается кровь. Кровь абсолютно неизвестного ей человека, чьё лицо начинает расплываться перед глазами из — за поступающих слёз. Дженни ещё дышит. Лежит в неестественной позе, в луже собственной крови и с ещё открытыми глазами, в которых плещется — Джису кажется — чувство облегчения. «Не хочу жить», — шепчет Ким перед тем, как окончательно сдаться. Джису, наконец, просыпается.

***

Клиника Ханнам, 303 палата. — «Сегодня утром, на улице Ханнам, произошла автомобильная авария. Общественный автобус с номером *** столкнулся с легковой машиной, перевернувшись от сильного удара. Как докладывает полиция, на камерах видеонаблюдения видно, что именно легковая машина вышла на встречную полосу и на полной скорости врезалась в пассажирский автобус. Водитель, находившийся в состоянии алкогольного опьянения, доставлен в больницу в критическом состоянии. Пятеро пассажиров автобуса получили серьёзные ранения, один погиб на месте. Ким Джису, возраст — 22 года, родителей найти пока не удалось. Приносим свои соболезнования семьям пострадавших», — еле слышимо доносятся звуки идущих новостей из телевизора. Он установлен в палате по умолчанию, почти всегда включённый, потому что тишина, царящая здесь, слишком давящая. За пределами этой комнаты хаос. Всех пострадавших в той аварии привезли сюда, и теперь докторам приходится выкладываться на все сто, а то и двести процентов, лишь бы спасти угасающие на глазах жизни. Внутри же тихо. Всё те же звуки работающего телевизора, тиканье часов и сбивчивое дыхание на четверых. Семья Ким собралась в полном составе. — Доктор сказал, что чуда ждать не стоит, — нарушает тяжёлую тишину глава семейства. Мужчина лет сорока пяти, уже изрядно выдохшийся после, чуть ли не круглосуточной, работы в компании и не менее выматывающего сидения здесь, — Мы должны как можно скорее с ней попращаться и разрешить им отключить… — Замолчи! — хрипит уже осевшим голосом МиСо, — Как ты смеешь так легко распоряжаться жизнью нашей дочери! Сегодня она дышит, а завтра мы собственными руками перекрываем ей доступ к воздуху? Для этого она борется в коме уже два ненавистных месяца? Чтобы ты просто согласился её добить? — Нет же, как ты не поймёшь, — устало выдыхает МинСок, в успокаивающем жесте, кладя ладони на осунувшиеся плечи супруги — Думаешь, одной тебе здесь больно и одна ты мучаешься всё это время? Я слаб, МиСо. Закапываю себя на работе, лишь бы хоть на время забыть тот роковой день и стараться обеспечить ей эту искусственную жизнь, но, дорогая… Она на то и искусственная, что реальную заменить никогда не сможет и обратно Дженни к нам не вернёт. — Отец прав, мама. ЁнСо обнимает родителей крепко, стараясь отдать всю свою поддержку им, продолжая: — Пора перестать надеяться на то, что уже никогда не произойдёт. Дженни к нам не вернётся, — взгляд скользит по неподвижному телу девушки, в который раз отмечая, насколько всё же ей противно это лицо. ЁнСо искренне желает Дженни скорейшей смерти.

***

Темно. Холодно. Пусто. Джису думала, что проснулась от этого жуткого сна, но по — прежнему ничего не чувствует. Вокруг кромешная тьма, и лишь звуки — точно плача — доносятся откуда — то слишком далеко. «Прости, малышка» За что, Джису понятия не имеет, но желает поскорее выбраться отсюда — проснуться и встретить день с самого его начала, где в собственной квартире всегда холодно, а на кухне заваривается очередной растворимый кофе, и лежит недоеденная, совсем невкусная плитка тёмного шоколада ещё недельной давности. Джису в той промёрзшей квартире было теплее, чем сейчас. Намного теплее.