Глава 4. Жребий брошен
21 мая 2022 г., 00:02
Золото августа постепенно сменилось серостью и сыростью подступающей осени. Порой дни тянулись медленно, будто временами кто-то специально ставил их на паузу, но в целом три недели пролетели, будто снитч перед носом. Узнав, что за избиение Билли Стаббса и его дружков миссис Коул выпорола Тома, Гарри старался держаться — и держать Риддла — подальше от неприятностей, благо, никто к нему больше и не лез. Они послушно ходили на воскресные службы в церковь Святой Анны, помогали в саду (вскоре, однако, Лотти, одна из воспитательниц, поняла, что вреда от них больше, чем пользы), а большую часть дня проводили у себя в комнате, читая взятые из городской библиотеки книги и подержанные учебники для первого курса. Ладно, Том читал, в то время как Гарри предпочитал слушать. И ждать, словно на иголках, хоть какой-то весточки от Дамблдора.
Несмотря на то, что Том оказался человеком, у которого скелетов в шкафу было больше, чем у самого Гарри и всех людей, кого он когда-либо знал, вместе взятых, и держал он их под замком, ключ от которого давным-давно проглотил, даже за столь недолгое время Поттер смог разведать кое-что о своём новом друге.
Например, он узнал, что Том любит читать, — всё, от брошюрок, что раздавали на улицах, вплоть до пыльных талмудов, которые старушка-библиотекарь выдавала ему, скрепя сердце. Особенно сильно Том любил мифы Древней Греции, а среди них всех — историю о Троянской войне. Ещё Гарри узнал, что Том боится темноты, хоть тот никогда этого вслух и не признавал, но, просыпаясь посреди ночи, он не раз замечал подрагивающий от ровного дыхания крошечный огонёк свечи, оставленной на стуле.
Иногда Тому снились кошмары. Просыпаясь посреди ночи от сдавленных стонов — Том никогда не кричал, будто и это было запрещено негласным сводом правил миссис Коул, — Гарри тряс его за плечо, из-за чего тот вскакивал, вспотевший и взлохмаченный, дикими тёмными глазами озирался вокруг и, наконец, выхватив в слабом свете догорающей свечи лицо Гарри, успокаивался. Наутро они делали вид, словно минувшей ночью ничего и не случилось, и по обыкновению шли завтракать, а оттуда — в библиотеку или обратно в свою комнату.
Сова принесла письмо за неделю до отъезда в Хогвартс. Грешным делом Гарри уже начал сомневаться в словах профессора, а последние дни только и думал, что же с ним будет, если Том уедет, а он сам останется здесь, в приюте, совершенно один. Потому плотный желтоватый пергамент, исписанный почерком Дамблдора, заново вдохнул в него надежду.
Письмо было адресовано мистеру Г. Эвансу, а ниже с точностью до номера комнаты был указан адрес приюта. Нетерпеливо сломав печать с гербом Хогвартса, он вытащил два аккуратно сложенных листа и билет на поезд. Первое письмо, совсем как то, что принёс Хагрид год назад, гласило:
«ШКОЛА ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА “ХОГВАРТС” Директор: Армандо Диппет (Кавалер ордена Мерлина II степени, Великий волшебник, Верховный чародей)
Дорогой мистер Эванс! Мы рады проинформировать Вас, что Вам предоставлено место на втором курсе в школе чародейства и волшебства “Хогвартс”. Пожалуйста, ознакомьтесь с приложенным к данному письму списком необходимых книг и предметов. Занятия начинаются 1 сентября. Поезд “Хогвартс-экспресс” отходит в 11:00 с платформы 9¾, вокзал Кингс-Кросс. Искренне Ваш, Альбус Дамблдор, заместитель директора». На втором листе шёл стандартный список необходимых книг, учебных принадлежностей и одежды. Приписанные в самом низу две строчки заставили Гарри с грустью вздохнуть: «Студенты также могут привезти с собой сову, кошку или жабу. Напоминаем, что второкурсники по желанию могут иметь собственные мётлы». Гарри скучал по дому. Нет, вернее, не так. Он скучал по друзьям, по Хедвиг и по своему Нимбусу-2000, скучал по тому Хогвартсу, который стал для него настоящим домом, и даже чуточку — самую малость, разве что, — скучал по Дурслям. На следующий день, кое-как отпросившись у миссис Коул, они с Томом вновь отправились в Косую Аллею. Ко второй лапке совы, что принесла письмо из Хогвартса, был прикреплен небольшой мешочек со скромной суммой, которой, по словам Тома, едва хватало на подержанные мантии и учебники, против чего Гарри, в принципе, не возражал. Закупившись двумя комплектами книг и писчими принадлежностями для них обоих, а также одеждой и инструментами для Зельеварения для Гарри, они, купив по мороженому на оставшиеся деньги, лениво прогуливались по Косой Аллее, обсуждая учителей. — Слагхорн, — рассказывал Том, одновременно руками показывая немалый объём профессорского живота, — скользкий тип, но к нему можно найти подход, если ты хорошо разбираешься в зельях. Или, — мрачно добавил он, — если ты из богатой чистокровной семьи. Гарри досадливо пнул подвернувшийся под ногу камень. — Единственное хорошее, что я могу сделать на Зельеварении, — это не расплавить котёл, и то не факт, — вздохнул он. — Но во всяком случае этот профессор Слагхорн не может быть хуже Снейпа. — На самом деле он не плохой, — согласился Том. — Особенно по отношению к слизеринцам, ведь он наш декан. — А Дамблдор? — спросил Гарри. — Ты говорил, он ведёт Трансфигурацию? Как всегда при упоминании Дамблдора, Том едва заметно скривился. — Да. Ещё он декан Гриффиндора и заместитель директора. Слишком много на себя берёт, как по мне. Сочтя за лучшее промолчать и не влезать в ненужный спор, Гарри в свою очередь рассказал про профессора МакГонагалл, Том — про эксцентричного учителя Гербологии профессора Бири, а после, когда речь зашла об Истории магии, они в один голос воскликнули: — Биннс! Гарри рассмеялся. Том тонко улыбнулся, снова подкидывая ему мысль, что Риддл отчего-то не позволял себе сознательно проявлять сильные эмоции. Пожалуй, настоящего Тома за минувшие пару недель Гарри видел только несколько раз: когда тот просыпался от кошмаров, или в ту ночь, когда спас Гарри, избив Стаббса с дружками, или… в тот самый первый день, в Лютном. Проходя мимо «Волшебного зверинца», Том вдруг затормозил, с неподдельным интересом разглядывая витрину. — Хочешь зайти? — предложил Гарри. Поймав неуверенный кивок Тома, он схватил его за руку и потащил внутрь. В многочисленных клетках и террариумах кого только не было! И говорящие вороны, и чёрные крысы, прыгающие через собственные хвосты, и странные на вид коты с огромными шестипалыми лапами, и непонятные скачущие комочки шерсти. С интересом крутя головой, глядя то на надувшихся пурпурных жаб, то на карликовых сов, под собственными крыльями прячущихся от солнечного света, Гарри вдруг заметил, что Том стоит неподвижно у одного-единственного террариума. Подойдя ближе, он прочитал приклеенную к стеклу табличку: «Молочная змея и маисовый полоз». В террариуме, переплетясь друг с другом и обвив хвосты вокруг куска коряги, лежали, лениво пробуя языком воздух, две маленькие змейки: красная с чёрными пятнами и белыми полосами и молочная с коралловыми ромбами на спине. Толщиной обе были не шире пальца. Глядя заворожённо, даже с обожанием, Том… разговаривал с ними. — Откуда вы? — спрашивал он, и голос его звучал необычно, как-то… слишком шипяще. — Из-за моря, юный мастер, — отвечала одна из змей, заинтересованно качая головой. — Раньше мы не встречали змееустов, — прошипела вторая. — Вы пришли забрать нас? — Я хотел бы… — с грустью вздохнул Том, — но не могу. Пока не могу, — добавил он уже твёрже. — Почему? — непонимающе спросил Гарри. Змеи, высунув языки, заинтересованно качнули головами в его сторону. Том резко обернулся, впиваясь в его лицо дикими глазами. Этот взгляд испугал бы Гарри, если бы прежде Том не схватил его за руку и буквально не выволок из магазина. Найдя укромное место в тени двух кренящихся друг к другу лавок, он шёпотом прокричал, вцепившись Гарри в плечи. — Ты тоже змееуст? — Кто? — непонимающе нахмурился тот. — Маг, который может разговаривать со змеями! — Разве не все волшебники могут? — Нет! Казалось, Том был на грани истерики. Отпустив Гарри, он нервно сжал руки в кулаки и заходил из стороны в сторону, вытаптывая небольшой пятачок пыльной земли. — Это что-то плохое? — наконец спросил Гарри спустя пару минут тревожного созерцания. По правде говоря, Том начинал его пугать. — Нет! — снова воскликнул тот, оборачиваясь к нему; тёмные глаза занимали половину лица. — Это… это замечательно! Брови Гарри непроизвольно поползли вверх. — Почему? — Потому что таких на свете больше нет, — с гордостью и толикой чего-то, смутно напоминающего теплоту, ответил Том, снова хватая его за плечи. — Только ты и я. Змееусты, возбуждённо рассказывал он по дороге в приют, были редким видом волшебников, которые могли разговаривать со змеями. Дар этот был настолько исключителен, что Том за всю свою жизнь встретил только одного человека, который, так же как и он, знал парселтанг — змеиный язык, и этим человеком оказался Гарри. Сам Салазар Слизерин, один из основателей Хогвартса, поведал Том, пустив в голос капельку пафоса, был змееустом, оттого и на гербе его факультета изображена змея. Гарри всё это не сказать чтобы нравилось. Он знал: всё, что связано со Слизерином, ничем хорошим быть не может, начиная с Малфоя и заканчивая Волдемортом. «Все злые волшебники оканчивают Слизерин», — вспомнились ему слова Рона, но в то же время… Том учился на Слизерине и вовсе не был оттого ужасным. Да и разговоры со змеями не приносили Гарри ничего плохого. Вспомнив забавный случай в зоопарке, случившийся с удавом и кузеном Дадли, он поспешил рассказать про него Тому. — Не могу поверить, что Дамблдор тебе ничего не сказал! — покачал головой Том. — На меня он посмотрел так, будто я сам вдруг стал змеёй. — Ну, скорее, это я ему ничего не сказал, — потупив взгляд, признался Гарри. — А что не так со змеями? — Со змеями всё так, — заверил его Том. — Просто даже некоторые волшебники настолько ограничены, что считают одно лишь умение говорить на парселтанге тёмной магией. — Но ты ведь не злой волшебник, — убеждённо пожал плечами Гарри. — Я — нет, — кивнул Том. — И ты тоже. Резко замолчав, будто вдруг передумал договаривать мысль, он, как это нередко случалось, без каких-либо видимых на то причин погрузился в свои мысли, и остаток пути они прошли в молчании.* * *
— Я — нет, — кивнул Том. — И ты тоже. «Ты самый хороший», — чуть было не сболтнул он, но вовремя прикусил язык. Неделя тянулась бесконечно, и день ото дня кожа всё больше зудела от нетерпения и предвкушения: скоро он вернётся в Хогвартс! И Гарри будет с ним! Они уедут из этого жалкого маггловского приюта по крайней мере до следующего лета, а может, если Тому всё же удастся убедить директора Диппета, и навсегда! Возможно ли быть счастливее? Первого сентября, таща за собой огромные чемоданы, уже в половину одиннадцатого они заняли одно из многочисленных пустующих купе. Ярко-красный «Хогвартс-экспресс» сверкал на солнце, как новенький, слепя до рези в глазах. С волнением Гарри рассказывал, что за полвека поезд ничуть не изменился, только сидения в вагонах стали мягче. Том переоделся сразу же, желая поскорее снять с себя маггловскую одежду в целом и в особенности ненавистные холщовые брюки. Гарри с любопытством глядел в окно, чего тот старательно избегал делать. Не то чтобы он завидовал, глядя, как других детей провожают родители, дедушки и младшие сёстры, но… как и любому сироте, ему хотелось, чтобы и его тоже любили. Порой Том задавался вопросом, что будет, когда он найдёт своего отца? Будет ли тот так же наставлять его перед отъездом в школу? С теплотой во взгляде хлопать по плечу? Исподтишка подкладывать деньги в карман на шоколадных лягушек и леденцы «Берти Боттс»? — Поскорей бы уже приехать, — выдохнул Гарри, наконец отворачиваясь от окна. Поезд медленно тронулся, опоздавшие пассажиры, в последний момент успевшие запрыгнуть на подножку, закидывали внутрь чемоданы и махали на прощание родственникам. — Прибудем только к вечеру, — сказал Том, по привычке забыв, что Гарри и сам прекрасно это знает. От глупых объяснений его спасла внезапно открывшаяся дверь купе, и в проходе возникло знакомое вытянутое лицо, обрамлённое зачёсанными назад белёсыми волосами, а за ним — две любопытствующие девчоночьи головы с теми же чертами. — Извините, — пробормотал Малфой. — Мы ищем свободное купе. И не сказав больше ни слова, он закрыл дверь. Абраксас Малфой был странным. За минувший год Том смог раскусить всех своих сокурсников — деля одну спальню на пятерых, волей-неволей приходилось кое-что друг о друге узнавать, — всех, кроме Малфоя, который был будто не от мира сего. Что движет другими, Том видел кристально чисто. Эйвери и Лестрейндж презирали его за маггловское происхождение и неизвестную фамилию, но за внешним фасадом крылась зависть, что Том был лучше и умнее них. Блэк, судя по наблюдениям, оказался типичным прожигателем жизни, хотя здесь тоже всё было не так просто. Находясь в тени — довольно устрашающей, стоило признать, — старшей сестры, он, казалось, делал что угодно, лишь бы не прослыть таким же ханжой: сбегал в Запретный лес, нарушал комендантский час, даже общался с этими простофилями хаффлпаффцами! Но Малфой, сколько Том помнил, был всегда скромен и тих, ни над кем не смеялся и не смеялся вообще, скорбен и напряжён, словно Атлант, на чьих плечах покоился целый небосвод. — У меня странное чувство, будто я уже переживал нечто подобное, — медленно проговорил Гарри, глядя на закрытую дверь. — Это Малфой, — произнёс Том. — Он тоже второкурсник со Слизерина. — Малфой? — выпучив глаза, слишком громко переспросил Гарри. — Да, Абраксас Малфой. А что? Ты его знаешь? Покачав головой, Гарри, словно вспомнив что-то неприятное, повёл плечами. — Нет, — ответил он. — Но я знаю другого Малфоя. Драко. — Вы были друзьями? — отчего-то напряжённо спросил Том, непроизвольно впиваясь пальцами в сиденье. — Что? — у Гарри вырвался нервный смешок, и Том не мог не воспринять это на свой счёт. Глупый, глупый! — Нет, конечно! Мы не поладили с первого взгляда. — Почему? — всё же спросил он. — Не знаю… Он был таким… надменным. Будто раз он Малфой, то все остальные априори хуже него. Том кивнул. — С такими я не раз сталкивался. Не желая и дальше выставлять себя на посмешище, Том достал из чемодана новый учебник по Чарам и уткнулся в него. Не сумев сосредоточиться ни через десять минут, ни через час, он с раздражением захлопнул книгу и бросил на сиденье. Будто только этого и ждал, Гарри тут же вскинул голову. — Том? — позвал он. — Что если профессор Дамблдор не нашёл способ отправить меня домой? О, Том на это надеялся. Как бы эгоистично это ни было, ему не хотелось расставаться с Гарри. Впервые за целую жизнь у него появился настоящий друг, который не терпел его, скрипя зубами, и не раздражал самого Тома. Странное чувство родства и близости, будто они были разлучёнными в детстве братьями, заставляло сердце болезненно сжиматься от одной лишь мысли, что когда-нибудь Гарри исчезнет, забудется, словно прекрасный сон на рассвете. Вслух он, конечно, сказал другое. — Не переживай, мы сами что-нибудь придумаем. Немного расслабившись, Гарри улёгся на спину, подложив руки под голову и закинув ногу на ногу. — Расскажи что-нибудь, — попросил он, прикрывая глаза. — Я всю ночь из-за волнения не мог уснуть. — Неужели я так отвратительно рассказываю, что тебя клонит в сон? — фыркнул Том, почувствовав, как кольнуло самолюбие. — Нет, — Гарри повернул голову набок, взглянув на него серьёзно, внимательно. — Твой голос меня успокаивает. Том прикусил изнутри щёку, чтобы не вскрикнуть от расцветающего в груди необъяснимого тепла.* * *
Потолок Большого зала отражал ясное звёздное небо. Первокурсники, сопровождаемые профессором Дамблдором, с вздохами потрясения и робкими шепотками оглядывались по сторонам. Зажатый между ними, Гарри чувствовал себя так, будто заново смотрит какой-то старый фильм — один из тех, что крутили по субботам и что так нравились тёте Петунии, — но волнения было не меньше, чем в самый первый раз. И хотя теперь он был чуть больше уверен, что Распределяющая Шляпа не выгонит его из Хогвартса, заново проходить сортировку оказалось не менее волнительно. Ах если бы можно было остаться в Гриффиндоре, но нет же! Отведя его в сторону, Дамблдор снова несколько раз повторил, что ни одна живая — и мёртвая — душа не должна знать, что Гарри явился из будущего. А значит, башню Гриффиндора он вновь увидит лишь после повторного распределения, которое, как назло, пройдёт самым последним. Лежащая на трёхногом табурете Шляпа вдруг раскрыла рот и запела, заставив и без того волнующихся первокурсников вздрогнуть. Гарри, нервно вытирая вспотевшие ладони о мантию и пытаясь поймать взгляд Тома, сидящего за слизеринским столом, не уловил ни слова из её песни и понял, что та закончила, лишь когда зал взорвался бурными аплодисментами. Выдержав торжественную паузу, профессор Дамблдор обратился к толпе перед собой: — Добро пожаловать в школу чародейства и волшебства «Хогвартс»! — лучистый взгляд по очереди остановился на каждом ученике, задержавшись на Гарри, казалось, чуть дольше, чем полагалось. — Через несколько минут вы присоединитесь к одному из четырёх факультетов: Гриффиндор, Хаффлпафф, Рейвенкло и Слизерин, каждый из которых прославился великими выпускниками и их не менее великими достижениями! Ваш факультет станет для вас семьёй. В течение учебного года вы будете помогать друг другу в борьбе за главный приз — Кубок Школы. За достижения в учёбе, спорте и внеучебной деятельности вам будут присуждаться баллы, за нарушение правил факультет будет их терять. Пару мгновений многозначительно помолчав, Дамблдор продолжил: — Теперь тот, чьё имя я назову, должен выйти вперёд, сесть на табурет и надеть Распределяющую Шляпу, а после присоединиться к своему факультету за праздничным столом. Итак, начнём! — Развернув свиток, он зачитал первое имя: — Астор, Мэриголд! От толпы взбудораженных первокурсников отделилась девочка с торчащими в разные стороны хвостиками. Неловко запрыгнув на табурет и надев на голову Шляпу, она впилась пальцами в колени. — Рейвенкло! — минуту спустя проскрипела та, и Мэриголд, облегчённо выдохнув, сорвалась с места, кинувшись к бурно аплодирующему столу своего факультета, чуть не забыв снять Шляпу. Для того, кому суждено быть последним, распределение тянулось мучительно долго. Гарри наконец-то поймал взгляд Тома, который вытягивал шею и крутил головой, нервничая, казалось, сильнее него самого. Махнув ему рукой, Гарри ободряюще улыбнулся, как вдруг знакомое имя заставило его резко обернуться. — Малфой, Айслин! — громко объявил профессор Дамблдор. Светловолосая девочка гордо выплыла в центр зала, показательно перебросив через плечо украшенную заколками косу. Узнав в ней одну из девчонок, что маячили за спиной Абраксаса Малфоя, когда тот ворвался в их с Томом купе, Гарри решил, что Айслин была его младшей сестрой. — Слизерин! Ну кто бы сомневался, мрачно усмехнулся он. У девчонки выражение лица было точь-в-точь как у Драко. — Малфой, Айвори! — тем временем снова позвал Дамблдор. Мелькнула точно такая же светлая коса с заколками, и от толпы, неловко прихрамывая и опираясь на трость, отделилась вторая девочка. Гарри, сам не отдавая себе отчёта, сочувственно нахмурился. У неё было то же красивое лицо, но там, где Айслин плыла, Айвори сражалась за каждый шаг. Распределяющая Шляпа скрыла её глаза, прятавшиеся за стёклами очков, и зал погрузился в тишину, будто всем было неловко от одного лишь вида этой девочки, поломанной и наспех заново собранной недобросовестным кукольником. Молчание затягивалось, среди студентов, словно рой пчёл, прошёлся шепоток. — Слизерин! — наконец выкрикнула Шляпа, отчего многие вздрогнули. Спустившись с табурета, Айвори захромала в сторону вяло аплодирующего слизеринского стола, где её, поднявшись, уже ждал с протянутой рукой старший брат. — Роудс, Майкл! — Гриффиндор! — Розье, Эли! — Слизерин! Распределение продолжалось как ни в чём не бывало, как будто Айвори Малфой только у одного Гарри застряла в голове — так прочно, что он пропустил тот момент, когда остался стоять в одиночестве в центре Большого зала. — Эванс, Гарри! По залу прошёлся очередной шепоток, но Гарри, на ватных ногах шагая к табурету, ничего не слышал, будто погрузился под воду. Не полностью отдавая себе отчёт, он машинально опустил на голову Шляпу и сел. Тишина обволокла его со всех сторон. Как и в прошлый раз, молчание затягивалось, но вдруг скрипучий голос недовольно проворчал: — Сложно, очень сложно! Ничего нового, подумал Гарри, сейчас она снова начнёт говорить, что в Слизерине ему будет лучше… слишком поздно осознав, что Шляпа может читать его мысли. — Какие интересные умозаключения, — произнесла та, и он готов был поклясться, что складки, которые заменяли ей брови, удивлённо поползли вверх. — Какой необычный ребёнок. Мы раньше с тобой уже встречались? — Нет, — напрягшись, соврал Гарри, на что Шляпа лишь хмыкнула, будто милосердно позволяла: «Хочешь — храни свои тайны». — Твой мозг твердит, что место тебе в Гриффиндоре, но сердце указывает на Слизерин. Кто ждёт тебя там? — Ник… — Гарри спохватился, из-под полей Шляпы пытаясь снова отыскать взглядом Тома, но та, как назло полностью загораживала вид. — А, вижу, — в голосе Шляпы зазвучала улыбка. — Том Риддл. Такие амбиции, такая неуёмная жажда… и такое одиночество. Вы очень похожи, и в то же время — две противоположности. Вода слышит и понимает, лёд не прощает. Вместе вы достигнете величия, в этом нет сомнения. — Подождите… — Вместе вы поможете друг другу добиться большего… — Нет, подождите! — Слизерин! Не веря собственным ушам, Гарри ещё несколько мгновений сидел неподвижно, пока не почувствовал, как кто-то стягивает с его головы Шляпу. Соскользнув с табурета, он взглянул на галстук и нашивку на мантии, сменивших цвет с серого на серебристо-зелёный, до сих пор не в силах поверить, что Шляпа и впрямь отправила его в Слизерин. — Боже мой, — выдохнул Том, схватив его за руку, едва Гарри упал на скамью. — Боже мой, я так боялся, что она отправит тебя в Гриффиндор! Подняв голову, Гарри неожиданно утонул в бесконечном облегчении и радости, что наполнили тёплый взгляд Тома. Заставив себя улыбнуться, он сжал его пальцы в ответ, твёрдо для себя решив: неважно, на каком факультете он будет учиться. Главное, Том теперь с ним, а там… возможно, долго ждать и не придётся и Дамблдор уже совсем скоро вернёт его домой. Деликатное покашливание заставило их взглянуть в центр зала. Дамблдор куда-то исчез, табурет и Распределяющая Шляпа — тоже. Из-за учительского стола поднялся болезненный и очень старый на вид волшебник — лысый, если не считать несколько торчащих в стороны клочков волос, весь высохший, словно мумия, будто бы даже прозрачный. Гарри казалось, он был старше Дамблдора в его времени раз в пять точно. — Директор Диппет, — прошептал ему на ухо Том. — Первокурсникам — добро пожаловать! — тем временем объявил директор. — Всем остальным — с возвращением! Поздравляю вас, дорогие студенты, и вас, уважаемые коллеги, — чуть обернувшись, он кивнул профессорам, — с началом нового учебного года! Как и всегда, Хогвартс рад вновь приветствовать вас в своих стенах. Хочу напомнить, что завтра утром по традиции состоится обязательное собрание в гостиных факультетов, на котором деканы напомнят вам правила школы, ну а пока… да будет пир! Директор Диппет хлопнул в ладоши, и в тот же миг золотые тарелки наполнились мясом, пирогами, пудингом и тыквенной кашей. У Гарри с самого утра ни крошки во рту не было, поэтому он тут же набросился на еду, млея от блаженства. Всё-таки школьная волшебная еда не шла ни в какое сравнение со стряпней тёти Петунии и уж тем более с тем, чем их кормили в приюте. В зале воцарился радостный гомон. Студенты делились новостями, накопленными за лето, привидения выплывали из стен, пугая первокурсников, кто-то перебегал от стола к столу в поисках друзей с других факультетов. Гарри и Том, хоть и сидели за общим столом, со своего края держались будто бы особняком. Ну и ладно, решил он, меньше неприятных столкновений. Знакомство с Билли Стаббсом и его дружками многому его научило. Полный желудок разморил Гарри, заставив позабыть о тревогах и волнении. Хотелось поскорее упасть на кровать, даже будь она не в слизеринских подземельях, а на дне Чёрного озера под боком у гигантского кальмара, но дожидаться, пока кончится пир, сил не было. Словно прочитав его мысли, Том предложил: — Хочешь, сбежим? И я покажу тебе нашу гостиную? Гарри с благодарностью кивнул. Поднявшись на ноги, Том повёл его вдоль стола, пока не остановился около девушки, на груди которой сверкал отполированный значок старосты. — Привет, Элсбет, — позвал он, привлекая внимание. Отвлёкшись от разговора, девчонка — видимо, Элсбет, — обернулась и приветливо улыбнулась. — Здравствуй, Том! Как лето? — Хорошо, спасибо, — не моргнув и глазом, солгал тот. — Элсбет, скажи, пожалуйста, пароль от гостиной. — А, точно! «Alea iacta est». Вам лучше поторопиться, если не хотите застрять в толпе первокурсников. — Спасибо! — Обращайтесь, — подмигнула Элсбет, остановив взгляд на Гарри. — Добро пожаловать в Слизерин! Не сразу догадавшись, что обращается она к нему, он с запозданием пробормотал: — Спасибо… Покидая Большой зал, Гарри поймал на себе задумчивый, отрешённый взгляд Дамблдора, но решил, что подумает об этом завтра. — Элсбет — староста, — рассказывал Том, пока они спускались в подземелья. — Теперь она уже на шестом курсе. В прошлом году она мне здорово помогла освоиться, разрешала задерживаться в общей гостиной, подсказывала, когда лучше сходить в библиотеку. Я не… очень люблю находиться в спальне с остальными, — поморщившись, признался он. — Мы… не ладим. — Почему? — Они считают меня ничем не лучше магглов. — Из-за…? Том кивнул. — Из-за фамилии, из-за приюта — да из-за всего, в общем-то. Резко свернув, он остановился напротив стены — совершенно пустой и ничем не примечательной. Гарри решил уже было, что они забрели в один из многочисленных тупиков, но вдруг Том произнёс: — Alea iacta est. И стена, как по волшебству, отъехала в сторону. Гостиная Слизерина на вид оказалась довольно зловещим местом. Вытянутое помещение, будто бы выдолбленное внутри скальной породы, освещалось несколькими каминами и множеством ламп, которые, тем не менее, не были в силах развеять неестественный зеленоватый свет. Чёрные и тёмно-зелёные кожаные кресла и диваны стояли в какой-то строгой последовательности, между ними прятались столики из тёмного дерева, заставленные шахматными досками. — Жребий брошен, — пробормотал Том себе под нос. — Что? — оборачиваясь, переспросил Гарри. — Это пароль. Alea iacta est — «жребий брошен». По спине пробежали мурашки. Была в этих словах какая-то фатальность, но Гарри отмёл дурное предчувствие. В спальне второго курса за пологами прятались шесть кроватей. Мысленно Гарри посчитал: Том, он сам… значит, оставалось ещё четверо. И шестое чувство подсказывало ему, что это будут далеко не дружелюбные Дин, Шеймус и Невилл. Обнаружив свой чемодан у одной из кроватей, он устало повалился прямо на покрывало. Том присел на краешек своей. — Так странно, — сказал Гарри, разглядывая непривычный зелёный полог. — Я не ожидал, что Шляпа отправит меня в Слизерин. То есть, она хотела ещё тогда, в моём времени, но… — Ты жалеешь? — напряжённо спросил Том. — Не знаю. С одной стороны, ты теперь всегда будешь рядом, а с другой… Выдохнув, Том нерешительно пересел на кровать Гарри и самыми кончиками пальцев прикоснулся к его ладони. — Ты привыкнешь, — пообещал он. — В конце концов, это же всё равно Хогвартс, не так ли? Гарри машинально кивнул, как вдруг резко отворившаяся дверь заставила его подскочить на месте. Двое мальчишек ввалились внутрь. При виде Гарри и Тома их смех внезапно стих, а в глазах зажегся опасный блеск — смесь любопытства и… голода. — Так-так-так, — пытливо щурясь, протянул один из них: тёмный, как ночь, будто из глубин его глаз глядел сам ад. — Так это и есть тот новенький второкурсник, который перевёлся из Ильверморни. Ильвер-чего, успел лишь подумать Гарри. — И Риддл здесь же, — улыбнулось воплощение ада. — Уже успели познакомиться? Как он тебе? Стоит присмотреться? Может, его папочка тоже какой-то могущественный волшебник? Под прикрытием, конечно же. Хотя никогда не слышал ни о каком Эвансе. Как и о Риддле, впрочем… — Ещё услышишь, — пообещал Гарри. — Отвали, Лестрейндж, — одновременно огрызнулся Том, вскакивая на ноги. — Фу, как грубо, — сморщился второй. — Хотя чего ожидать от маггловского выродка. Настал черёд Гарри подняться и выступить вперёд. — Следи за своими словами, — спокойно произнёс он, вплотную подступая к дружку Лестрейнджа. — О, какое совпадение, — в притворно-удивлённом жесте вскинул брови тот. — Я как раз хотел дать тебе тот же совет. — Ну, Нокс, — оборвал его Лестрейндж, — дадим ему шанс… Дверь снова отворилась, и в спальню вошли ещё двое. В одном из них Гарри узнал Абраксаса Малфоя. — Что здесь происходит? — нахмурился тот, почувствовав, что воздух наэлектризован, будто перед грозой. С лица его спутника медленно сползла широкая улыбка. — Знакомимся с новым однокурсником, — не отрывая от Гарри взгляда, ответил дружок Лестрейнджа. — Оставь его, Эйвери, — спокойно велел Малфой, ослабляя галстук. Несколько мгновений спустя Нокс всё же отступил назад. Спутник Малфоя вернул на лицо неестественно широкую улыбку. — У нас не всегда такое безумие, клянусь своей семьёй, — протянул он Гарри руку. — Я Альфард Блэк, приятно познакомиться. Абраксас Малфой, Марлон Лестрейндж и Нокс Эйвери, — по очереди указав на других мальчишек, представил их Альфард. — С Риддлом ты уже знаком, как я вижу. — Да, спасибо, — сухо отозвался Гарри, осторожно отвечая на рукопожатие. — Надеюсь, мы сможем ужиться, — улыбка Альфарда стала ещё шире. Гарри сомневался. Уж насчёт Лестрейнджа и Эйвери так точно. Было в них что-то скользкое, гадкое, гнилое. Совсем как в Драко Малфое или Билли Стаббсе, и как бы Гарри ни притворялся, закрыть на подобное глаза он не мог. — Надеюсь, — эхом откликнулся он.
