Руины в цвету

      Декан Слизерина, профессор Слагхорн, оказался куда лучше, чем Гарри ожидал. По правде говоря, он представлял кого-то вроде Снейпа — такого же неприятного и несправедливого типа, явно неудовлетворённого жизнью, — но Слагхорн, человек с редеющими соломенными волосами и округлым животом, был на удивление приятным и активным мужчиной.       — Напоминаю, — взмахнув руками, чтобы привлечь внимание гомонящих учеников, вещал он. — Студентам ни в коем случае нельзя посещать Запретный лес! Наш смотритель, мистер Уилкис, также убедительно просил напомнить вам не забывать про комендантский час!       Нестройный хор недовольных шепотков заставил Гарри озадаченно оглядеться.       — Уилкис любит ловить нарушителей порядка, — чуть наклонившись к нему, прошептал Том, — и наказывать их.       — Наш Филч такое тоже обожает, — мрачно кивнул Гарри.       — Заковывать в кандалы и подвешивать над ямой, например…       Округлив глаза, Гарри обернулся, пытаясь понять, шутит ли Том, но тот выглядел донельзя серьёзным, будто говорил «Если собирался что-то учудить, советую тебе десять раз подумать».       — Студентов третьего курса, — продолжал Слагхорн, — в ближайшую неделю прошу сдать мне разрешение на посещение Хогсмида.       — Хогсмид? — переспросил Гарри, снова оборачиваясь к Тому.       — Ты не знаешь? — тот удивлённо приподнял брови и вздохнул, когда Гарри лишь покачал головой. — Хогсмид — деревня неподалёку от Хогвартса. По выходным третьекурсники и старшие могут ходить туда… погулять или, не знаю, сладостей купить. Никогда этим не интересовался, но вроде бы, там есть кое-какие развлечения.       Погрузившись в свои мысли — так вот куда почти каждые выходные пропадали Фред и Джордж! — Гарри пропустил конец речи Слагхорна и вырвался из раздумий, лишь когда Элсбет помахала перед его носом листком.       — Эй, новенький! — прищёлкнула она пальцами. — Не спи!       Пробормотав «спасибо», Гарри взглянул на расписание.       — Чудно, — скривился рядом Том. — Начинаем год со сдвоённой Трансфигурации с гриффиндорцами и Дамблдором.       — Он не так уж плох, — попытался приободрить его Гарри, возвращаясь в спальню, чтобы собрать учебники.       Том многозначительно хмыкнул, но спорить не стал.       Как Гарри ни старался не ударить лицом в грязь и с какой бы надеждой на него ни смотрел профессор Дамблдор, казалось, он забыл совершенно всё, что изучал на первом курсе. Однако Том со всеми заданиями справлялся превосходно: и из спички у него вышла идеально острая иголка, и из мыши — табакерка, и из горсти камней — стайка крошечных птиц.       — Ты всё лето тренировался, что ли? — проворчал Гарри, без энтузиазма наблюдая за собственной волосатой табакеркой на мышиных лапках.       — Я читал, — кивнул тот, со смесью отвращения и веселья разглядывая дело его рук. — Не переживай, тебе нужно только вспомнить, как это делается.       — Ага, — поморщился Гарри, со вздохом возвращая мыши изначальный вид.       — Я тебе помогу, — пообещал Том аккурат в тот момент, когда по замку, возвещая о конце урока, прокатился басовитый звон колокола.       — К следующему уроку прошу вас повторить формулу и движение заклинания Авифорс, — оттолкнувшись от стола, на котором просидел половину занятия (вот это да, думал Гарри, такого Дамблдора он ещё не видел!), велел профессор. — Можете быть свободны.       Галдя, ученики вскочили с мест и, покидав в сумку учебники и пергаменты, двинулись к выходу. Гарри, не желавший толкаться в проходе, специально никуда не спешил, пропуская вперёд всех желающих, но Лестрейндж и Эйвери будто преднамеренно тащились на полшага позади, чтобы у самого выхода пихнуть его с двух сторон и, улюлюкая, унестись прочь.       — Вот гады, — со злостью прищурился Том, глядя им вслед.       Гарри махнул рукой.       — Не обращай внимания.       — Ах да, мистер Эванс, — позвал Дамблдор, когда Гарри уже практически покинул аудиторию. По правде говоря, он даже не сразу понял, что профессор обращается именно к нему. — Прошу, задержитесь на несколько минут!       Заколебавшись в проходе, Том бросил взгляд сначала на Дамблдора, потом на него, но, когда тот всё же кивнул, вышел, затворив за собой дверь. В груди Гарри начало едва теплиться светлое зёрнышко надежды.       — Присаживайся, пожалуйста, Гарри, — предложил Дамблдор, махнув на ближайшую парту, и сам снова прислонился к столу. — Как я и обещал, с твоим приездом в Хогвартс мы прочно займёмся твоей… — замявшись на мгновение, он добавил: — ситуацией.       — Так вы ничего не узнали, профессор? — с упавшим сердцем, не в силах скрыть досаду, спросил Гарри.       — К сожалению, — Дамблдор бросил на него сочувственный взгляд. — Предлагаю тебе встретиться и обсудить все детали в воскресенье вечером. Как насчёт семи?       Нервно пробежавшись пальцами по ремню сумки, Гарри кивнул.       — Отлично, — улыбнулся профессор. — Тогда до нашего занятия я прошу вспомнить всё самое необычное, что случилось с тобой накануне… путешествия. Любая деталь может оказаться ключом к разгадке.       Гарри снова кивнул, хоть мозг упорно отказывался выдавать хоть что-то необычное, помимо самого перемещения по каминной сети прямиком в прошлое.       — Что-нибудь ещё, профессор? — руки рефлекторно сжались, и ногти впились в ладони — верный признак нервозности. Так он учился справляться со страхом и переживаниями всё своё детство — единственное, что ему было позволено: не слышно и не видно.       — Вообще-то да, — Дамблдор кивнул. — Только между нами, Гарри, — он вздохнул, — но мне пришлось поколдовать над кое-какими документами. Возможно, ты уже наслышан о своей новой легенде. Чтобы ты смог продолжить учёбу в Хогвартсе без каких-либо проблем, я был вынужден солгать, что ты переехал в Англию из Соединённых Штатов и до этого учился в американской школе волшебства Ильверморни.       Ах вот оно что, а он-то всё гадал, что за «Ильвер», о котором прошлым вечером обмолвился Лестрейндж.       — Но разве ложь не вызовет ещё больше проблем? — Гарри нахмурился. — Если она всплывёт наружу?       Проницательный взгляд Дамблдора, казалось, уже в который раз за столь короткий разговор проник ему в самую душу, переворошив там всё в поисках… чего? Секретов?       — Ты очень умный и честный молодой человек, Гарри, — наконец вздохнул профессор. — И, разумеется, ты прав, но не волнуйся. Моя очень хорошая знакомая профессор Хикс поможет нам разыграть этот небольшой спектакль. Однако ты и сам должен быть осторожен. Не упоминай свою прошлую жизнь, попытайся вообще избегать подобных разговоров, если вдруг новые друзья с факультета начнут расспрашивать тебя про Ильверморни, или Америку, или твой акцент, которого, конечно же, нет…       Друзья? Это Лестрейндж и Эйвери-то? Гарри поморщился, но под выжидающим взглядом Дамблдора всё же кивнул.       — Вот и славно, — улыбнулся тот. — Не смею тебя больше задерживать, беги на урок. Буду ждать тебя в воскресенье в семь в этом самом классе.       Снова кивнув, Гарри поспешил к выходу, но вдруг застопорился.       — Профессор, — набрав в грудь побольше воздуха, он обернулся. — Вы… разочарованы, что я попал в Слизерин?       Гадкое ощущение, что он подвёл всех — и друзей, и всю семью Уизли, и своих родителей, и профессора Дамблдора, который был так рад, что тогда, год назад, Шляпа отправила его в Гриффиндор, — тем, что угодил в Слизерин, не покидало его с прошлого вечера.       — Разочарован? — чуть растерянно, будто уже упустил нить разговора и погрузился глубоко в свои мысли, переспросил Дамблдор. — О нет, Гарри. Нет. Факультет Слизерин выпустил немало достойных, умных, честных и храбрых людей. Надеюсь, — он подмигнул (или Гарри только показалось?), — я и сам вхожу в их число.       Будь у Гарри хоть чуточку меньше такта, он бы самым безобразным образом уронил на пол челюсть. Вместо этого, сухо кивнув, он поторопился прочь из класса и только в коридоре, поражённый — Дамблдор учился на Слизерине?! — прислонился к стене.       — Чего он хотел? — спросил Том, спрыгивая с подоконника и подходя ближе.       Гарри вздрогнул от неожиданности. Он-то думал, Том давным-давно ушёл!       — Ничего такого, — отмахнулся он. — Пригласил на занятие в воскресенье вечером. Велел вспомнить всё необычное, что произошло со мной перед тем, как… ну, ты знаешь.       Звон колокола застал их врасплох, и Гарри с Томом припустили бегом к теплицам. Путь был неблизкий, и, оба запыхавшиеся донельзя, они практически ввалились на занятие посреди воодушевлённой речи профессора Бири. Прервавшись на полуслове и уронив до того распростёртые в излишне театральном жесте руки, тот прищурился, забавно склонив голову к плечу.       — «Не знает юность совести упрёков», — недовольно покачал головой профессор. — Проходите, молодые люди, скорее, не стойте на пороге!       Поспешив занять свободные места у самого края стола, Гарри уже было обрадовался, что профессор не снял с них баллы — не то чтобы ему было дело до слизеринских очков, конечно, — как тот будто прочитал его мысли:       — Минус пять очков Слизерину! Так на чём мы остановились? Ах да, паффоподы…       Скривившись, Гарри чуть склонился к Тому и прошептал:       — Прости.       — Я сам решил дождаться тебя, — качнул тот головой.       — Паффоподы, как вы, несомненно, помните… — продолжал профессор Бири. — Возьмите, возьмите горшки, рассмотрите поближе! Так вот, паффоподы полностью состоят из розовых стручков, глядите…       — Не нравится мне это, — пробормотал Том, пристально рассматривая паффопод.       — С виду милый, — пожал плечами Гарри, натягивая перчатки и кончиком пальца касаясь блестящих цветов.       — Я про Дамблдора, — понизив голос, терпеливо пробормотал Том, передавая ему горшок. — Какие-то сомнительные встречи, да ещё и вечером.       — Он хочет мне помочь, — Гарри дёрнул плечом. — Но пока не знает как.       — Может, и не узнает, а ты лишь зря потратишь время, проводя вечера в его кабинете.       Нахмурившись, он взглянул на Тома, но тот, казалось, был целиком и полностью заинтересован речью профессора. Гарри нередко замечал за ним подобное: в одно мгновение Том разговаривал с ним, но уже в следующее выглядел так, будто всё это время только и делал что читал, или конспектировал что-то, или просто делал вид, что Гарри не существует.       — Не говори так, — тихо попросил он. — Пожалуйста.       Взглянув на него, Том слегка приоткрыл рот, будто вот-вот собирался что-то сказать, но в последний момент забыл, как вдруг кто-то толкнул Гарри. Горшок с паффоподом выскользнул из пальцев и с жутким треском ударился о пол, расколовшись надвое, а секундой позже прямо под ногами один за другим начали взрываться с громким «бам!» розовые стручки. Кто-то завизжал и закрыл уши руками; Гарри, схватив Тома за руку, отскочил назад, краем глаза заметив мерзко ухмыляющихся Лестрейнджа и Эйвери.       — Что тут такое?! — подскочил к ним профессор Бири, рукавом закрывая нос и рот. — Прикройтесь все, прикройтесь! Споры паффопода могут вызывать головокружение! Молодой человек! — обернулся он к Гарри, грозно потряхивая головой. — Разве вы не слушали, что я говорил? При ударе бобы паффопода взрываются! Или вы решили проверить, правдивы ли мои слова?       — Простите, профессор… — пробормотал Гарри, бросив ещё один злой взгляд на Лестрейнджа и Эйвери. — Я не смог удержать горшок.       — Минус десять очков Слизерину!       Пропыхтев под нос пару заклинаний, профессор Бири убрал растение и разбитый горшок и крайне недовольным шагом вернулся к своему месту.       Остаток урока прошёл в напряжённой атмосфере, хотя никаких инцидентов больше и не случилось — если, конечно, не считать злобных взглядов остальных слизеринцев. Гарри, ожидающий ещё какой-нибудь подставы, мрачно гадал, чем же мог так насолить новоприобретённым однокурсникам, склоняясь к тому, что проблема Лестрейнджа и Эйвери, скорее всего, была в самом факте его существования. Разумеется, его резко изменившееся настроение не ускользнуло от внимания Тома.       — Ты в порядке? — спросил тот на обратном пути в замок.       Не имея никакого желания ныть и показаться ещё более жалким, Гарри слишком поспешно перевёл тему:       — А ты знал, что Дамблдор учился на Слизерине?       Подыгрывая ему, Том пожал плечами.       — Не знал, но и не удивлён. До сих пор не могу понять, что он за человек. Слишком сложно читается.       Позабыв и про инцидент на Гербологии, и про Лестрейнджа с Эйвери, Гарри удивлённо вскинул брови.       — Читается?       Кивнув, Том вздохнул. Чуть подумав, ответил:       — Люди — как книги. Слова, жесты, привычки, внешность многое рассказывают о человеке. Я научился этому ещё в детстве. Так нужно было, чтобы… — Том замялся.       — Выжить, — подсказал Гарри.       — Да. Я рано догадался, что если мне что-то нужно от миссис Коул, то лучше дождаться глубокого вечера, когда она выпьет пару стаканов джина, или что единственным слабым местом Стаббса был его кролик, которого пришлось убить, чтобы он наконец-то от меня отстал…       По спине Гарри пробежал холодок, но он лишь закусил изнутри щёку. Билли Стаббс далеко не был хорошим мальчиком, и если Том так жестоко с ним поступил, значит, у него были на то причины. И всё же…       — Волшебники в этом плане мало чем отличаются от магглов, — продолжал Том, не заметив в нём перемен. — Профессор Бири любит внимание, жаждет, чтобы его жизнь разворачивалась, как трагедия на сцене большого театра, где взгляды всех зрителей прикованы к нему. Блэк — бунтарь. Ты ещё не знаком с его сестрицей, она учится на четвёртом курсе, но, как только ты её увидишь, всё сразу поймёшь. Малфоя я тоже долго не мог раскусить. Он был замкнутым, недоступным, взрослым не по годам, будто… будто один из нас, и в то же время чётко обозначал границы, удерживающие других на уровне ниже. Одно время я и впрямь думал, что мы могли бы подружиться. Хотя теперь я отчасти понимаю, отчего он такой.       — Отчего?       — Его сестра, — пояснил Том. — Калека.       — Не называй её так, — Гарри нахмурился.       — Почему? — по-настоящему удивлённо взглянул на него Том. — Это правда.       — Меня в детстве называли ненормальным из-за того, что со мной случались всякие необычные вещи, но я оказался волшебником, — стоял на своём Гарри. — Мы не знаем всей ситуации, чтобы вешать на кого-то ярлыки.       Отвернувшись, Том едва заметно ускорил шаг, глядя прямо перед собой.       — Ты прав, — наконец вздохнул он, когда Гарри уже решил было, что разговор снова закончился на неловкой ноте. — Извини.       Гарри улыбнулся, скользнув пальцами по тыльной стороне его ладони, давая знать, что всё в порядке.       — А я? — спросил он, когда они уже почти подошли к замку. — Что ты можешь прочитать во мне?       Том долго молчал, и Гарри уже решил было, что ответа так и не дождётся, как тихим голосом тот вдруг произнёс, так и не взглянув на него:       — Ты мой лучший друг. Мой… самый дорогой человек в этом мире.       По рукам поползли мурашки. Гарри споткнулся на ровном месте, чудом удержав равновесие. Вот уж чего он не ожидал, так подобных слов. Они были знакомы всего месяц, и порой ему даже казалось, что Том едва терпит его с его извечными глупыми вопросами и страхами, но необъяснимое тепло разлилось в груди, и слова, которые Гарри даже не успел придумать, застряли в горле тугим комком. Одновременно он был польщён и… напуган. Такими заявлениями не разбрасываются направо и налево, но хуже всего было то, что Гарри не мог ответить тем же. Скоро он отправится домой. У него не было права давать Тому надежду, и оттого сожаление о заданном вопросе ударило под дых.       Остаток пути до замка они прошли в напряжённом молчании.

* * *

      Последние лучи солнца, проникая в узкое окно библиотеки, ласково целовали щёку. Не в силах сосредоточиться, Том уже в третий раз перечитывал один и тот же абзац про заклинание Авифорс, но мысли то и дело уносились в другое русло.       Том был раздосадован. Днём он сболтнул лишнего, слишком раскрылся, чего никогда себе не позволял, и между ним и Гарри повисла практически осязаемая неловкость. Глубоко в душе Том был даже обижен. Он назвал Гарри своим лучшим другом, а тот в ответ не произнёс ни слова. Но стоило признать, это была его собственная вина. А чего он ожидал? У Гарри уже были друзья, которые ждали его в будущем, и как мог он, Том, претендовать на их место? Не мог, но в глубине души мечтал об этом.       — Не могу здесь больше, — вздохнул Гарри, закрывая учебник. — Не хочешь пойти к озеру?       Пожав плечами, Том молча собрал книги в сумку и поднялся.       У Чёрного озера было полно народу — все стремились ухватить последние дни уходящего лета. Отыскав укромный уголок под раскидистым деревом, Гарри бросил на землю мантию и уселся сверху, приглашающе похлопав рядом.       Водная гладь мелко подрагивала, зеркальная поверхность порой разбивалась на осколки щупальцем любопытствующего гигантского кальмара. Прислонившись к стволу дерева, Гарри блаженно прикрыл глаза и откинул голову. Том, раскрывший на коленях книгу больше для вида, исподтишка наблюдал за ним.       Хруст ветки заставил их обоих вскинуть головы.       — Новенький, — возвышаясь над ними и крутя в руках палочку, осклабился Лестрейндж. — Как тебе у нас в школе?       Они одновременно вскочили на ноги.       — Чего тебе, Лестрейндж? — прищурился Том, делая шаг вперёд.       — Не лезь, Риддл, — усмехнулся Эйвери. — Знай своё место.       — Мы своё место знаем, а вы, видимо, плохо ориентируетесь в пространстве, — мрачно сказал Гарри. — Помочь найти дорогу?       — Видишь ли, новенький, — подступив ещё ближе, притворно дружелюбно улыбнулся Лестрейндж. — Вчера мне показалось, ты не до конца уяснил, как у нас тут заведено. Не знаю, как там было в вашей Америке, но раз уж здесь ты оказался в Слизерине, следует уяснить несколько правил.       — Да? — откликнулся Гарри. — Мне казалось, все правила сегодня утром разъяснил профессор Слагхорн. А то, что вы — напыщенные идиоты, я и так догадался.       — Следи за языком, — прошипел Эйвери, выхватывая из кармана палочку, на что Том среагировал мгновенно, нацелив на него свою.       — Следи за своим псом, Лестрейндж, — рявкнул он.       — Нокс, — по-прежнему улыбаясь, позвал Марлон. — Мы же хотели подружиться, помнишь?       Подружиться, мрачно думал Том, как же. Эйвери, поколебавшись с секунду, чуть опустил палочку. Том переводил напряжённый взгляд с него на Лестрейнджа и обратно. Чего им надо? В прошлом году они и к нему поначалу цеплялись, но не в третий же раз за день! Будто Гарри был мёдом намазан!       — Эй, новенький, а знаешь, у нас есть традиция, — прищёлкнул пальцами Лестрейндж, чуть поведя палочкой. — Все новенькие должны искупаться в Чёрном озере.       — Не фанат воды, — спокойно отозвался Гарри, сжимая в руке палочку.       «Ну же, — мысленно говорил ему Том, — расправься с ним, как с тем магглом в Лютном!»       — У вас проблемы, мальчики?       Значок старосты ярко сверкнул на солнце. Элсбет появилась будто из неоткуда: лицо спокойное, но глаза мечут молнии, словно говоря «Хоть малейшая глупость — и я собственноручно подвешу вас за ногу над ямой с огневицами».       — Нет, — убирая палочку в карман, улыбнулся Лестрейндж. — Просто получше узнаём друг друга.       — Чудно, — сухо отозвалась она. — Марлон, Нокс, идём со мной.       — Зачем? — волчком обернулся Эйвери.       — Сказала — значит, надо, — отчеканила Элсбет и, развернувшись, зашагала в сторону замка.       Нехотя, Лестрейндж и Эйвери последовали за ней, бросив последний полный злобы взгляд на Гарри и Тома.       — И чего они прицепились? — падая обратно на землю, мрачно пробормотал Гарри, глядя им вслед.       — Не знаю, — глухо отозвался Том.       Столь пристальное внимание к Гарри ему не нравилось. Особенно если то было внимание таких, как Лестрейндж и Эйвери — избалованных папенькиных сынков, которым всё слишком легко сходило с рук. От них можно было ждать чего угодно — и жабу, подброшенную в постель, и подожжённый полог. Для себя Том твёрдо решил: если он не может быть лучше их, он станет намного хуже. Он заставит их бояться его, лишь бы Гарри был в безопасности.

* * *

      В выходной день завтрак был не самой популярной трапезой среди студентов Хогвартса — по крайней мере, думал Гарри, в его времени. Однако это воскресенье отчего-то оказалось другим. Столы факультетов были практически полностью заполнены. Кое-где ученики сидели группками, склонив друг к другу головы, кто-то мрачно просматривал свежий выпуск «Воскресного пророка», и повсюду чувствовалась эта напряжённая вязкая атмосфера ожидания худшего — даже чай, казалось, имел привкус воздуха перед бурей.       — Все такие странные, — прошептал Гарри, перекидывая ногу через скамейку и хватая пару свежих тостов.       Том пожал плечами, потому он списал свои подозрения на чересчур разыгравшееся воображение. И всё же… всё же что-то было не так. Слишком много сов, слишком взволнованные ученики, перебегающие от стола к столу, чтобы полушёпотом обсудить что-то с приятелями с других факультетов, слишком ершистые преподаватели, будто бы уже вставшие в оборону.       — Плевать на магглов, нас-то это как касается? — уловил Гарри краем уха чей-то насмешливый голос.       — Включи мозги, Тэтч! — проворчал знакомый голос. Скосив взгляд, Гарри заметил Элсбет, болтающую с каким-то парнем. — Некоторые из студентов — магглорождённые, и их семьи…       — Ну вот они пусть и волнуются, — махнув вилкой, с полным ртом яичницы и бекона пробормотал парень.       — Тэтч! — Элсбет издала нечленораздельный звук, полный злости, будто того и гляди его ударит. — Мы же не в пещере живём! Если ты не в курсе, четверть нашей торговли и коммуникаций проходят через маггловский мир, а у Министра Магии и правительства Великобритании соглашение о взаимопомощи. Не говоря уже о том, что настолько крупный международный конфликт не может не задеть и нас тоже!       — Ты слышал? — обернувшись к Тому, шёпотом спросил Гарри.       — Эй, Элсбет, — вместо ответа позвал он. — Что происходит?       Демонстративно отвернувшись от собеседника, Элсбет бросила на стол свёрнутый выпуск «Пророка».       — Да брось, Элс, — проглотив еду, простонал Тэтч. — Чего я опять такого сказал?       Показательно его игнорируя, Элсбет достаточно громко произнесла:       — Не обращайте внимания на Тэтча, мальчики. Он играет в квиддич, поэтому немного тупой.       — Э-э-э, — Гарри сконфуженно посмотрел на парня, вернувшегося к плотному протеиновому завтраку, и, понизив голос, спросил: — А он не обидится?       — Нет, он с детства привык, — Элсбет довольно улыбнулась и пояснила, заметив непонимающий взгляд Гарри: — Тэтч — мой брат.       Не желая дивиться столь высоким отношениям, Гарри склонился к плечу Тома, уже развернувшего газету на передовице.       «МАГГЛОВСКИЙ ПРЕМЬЕР-МИНИСТР ОБЪЯВЛЯЕТ ВОЙНУ»       Быстро обменявшись взглядами, оба тут же углубились в чтение. По спине Гарри пополз неприятный холодок.       «В ответ на возмутительное вторжение маггловской Германии на территорию маггловской Польши в тот же день, 1 сентября, правительство Н. Чемберлена направило ноту протеста Германскому рейху. Ранним утром 3 сентября был поставлен ультиматум, затем последовало объявление войны Германии.       На данный момент британские экспедиционные силы направлены во Францию, но основное внимание сосредоточено на Атлантике, где уже прошлым вечером немецкая подводная лодка потопила британский пассажирский лайнер “Атения”. По последним данным, более 70 пассажиров и членов экипажа погибли, 50 человек считаются пропавшими без вести, среди них — британские подданные и американские граждане…»       Скривившись, Том отодвинул газету.       — Магглы, — проворчал он. — Вечно меряются своими игрушками.       Гарри чувствовал себя так, будто в него молния ударила. 1939-й год! И как он мог забыть! Только он мог оказаться настолько невезучим, чтобы подоспеть прямиком к началу Второй мировой войны!       — О нет, — вырвалась единственная мысль, застрявшая у него в голове.       — Что?       — Это плохо.       — Почему? — Том пожал плечами. — Ничего такого. Англия вечно с кем-то воюет.       Гарри покачал головой, придвинулся ближе и, убедившись, что никто не подслушивает, зашептал:       — В этот раз всё иначе.       Уроки истории в маггловской начальной школе он не любил примерно так же, как занудные лекции профессора Биннса, но кое-что всё же помнил. В основном его старая учительница, миссис Джонс, винила войну в последующем распаде Британской империи, падении престижа страны и экономическом застое, будто обретение независимости какой-нибудь, к примеру, Ямайкой ударило по ней лично. Хотя, учитывая, насколько она была древняя, он такой возможности не исключал.       — Это не просто какая-то война, — прошептал Гарри. — Одна из крупнейших войн в этом веке, которая будет длиться шесть лет. Весь мир будет втянут, Лондон будут бомбить…       Он осёкся — отчасти из-за того, что больше ему нечего было добавить, но в основном от охватившего его вдруг ужаса. Некогда всё это было лишь параграфом в учебнике по истории, а теперь становилось реальностью.       — Может, это сыграет нам на руку, — задумчиво произнёс Том.       — Как это может сыграть нам на руку? — недовольно нахмурился Гарри.       — Возможно, это убедит Диппета позволить нам остаться в Хогвартсе на летние каникулы, — возбуждённо проговорил Том. — В приюте может быть небезопасно, да и нам там не место.       Гарри покачал головой.       — Не знаю…       На задворках сознания крутилось что-то важное — воспоминание, которое всё никак не получалось уловить, и отчего-то он твёрдо знал: планам Тома не суждено осуществиться. Даже если директор и позволит им остаться в Хогвартсе (если Гарри, конечно, к тому времени не вернётся домой), то безоблачной жизни им всё равно не видать.       — Всё будет хорошо, — заметив, что новость действительно опечалила его, ободряюще сказал Том, накрыв его ладонь своими холодными пальцами. — Мы со всем вместе справимся, вот увидишь.       Растерянно кивнув, Гарри устремил невидящий взгляд на расплывающиеся буквы и хмурое лицо маггловского премьер-министра.       Замок жужжал, и даже к вечеру новости о маггловском мире оставались у всех на устах, будто не только он знал, чем всё это чревато. Весь день Гарри провёл в прострации, будучи не в силах ни на чём сосредоточиться в ожидании занятия с профессором Дамблдором. Том пытался отвлечь его, что-то читал, что-то рассказывал, уговаривал потренировать заклинание Авифорс, но Гарри был так сильно взволнован, что мог лишь составить ему молчаливую компанию около Чёрного озера, кутаясь в зелёный слизеринский шарф и задумчиво разглядывая стальное небо и чернеющие на его фоне пики башен.       Школа, казалось, существовала вне времени. Ничто не указывало на то, что он очутился в прошлом: всё те же стены и шпили, всё та же форма учеников вокруг, точно такие же обычные дети. Гремучей ивы, лениво размахивающей ветвями, не было, разве что, и Хагрид не ворковал над высаженными за хижиной тыквами, а так… он словно вернулся домой. И рядом с Томом он тоже чувствовал себя как дома, будто они были знакомы уже сто лет и всю жизнь вот так сидели на покрывале, делая домашнее задание по Трансфигурации.       Вечером, наскоро проглотив ужин, Гарри помахал Тому и бросился к кабинету Дамблдора.       — Эй, — вдруг поймал его за руку Том. — Если вдруг… если вдруг что, не исчезай, не попрощавшись, ладно?       — Я бы ни за что не исчез просто так, — улыбнулся он. — Да и сегодня вряд ли куда-то отправлюсь. Увидимся в гостиной!       Не заметив, как задержал дыхание Том, Гарри бегом ринулся на третий этаж, по обыкновению уже опаздывая. Трижды решительно постучавшись в дверь, он, нетерпеливо подпрыгивая, ждал глухого «войдите», но его не последовало ни минуту, ни пять спустя. Нахмурившись, он постучал ещё раз, однако ответа так и не было. Прислонившись щекой к двери, Гарри прищурился и попытался заглянуть в щель, но не смог ничего рассмотреть: в классе стояла кромешная темнота.       — Мистер Эванс? — кудахчущий голос, вдруг раздавшийся за спиной, заставил его подпрыгнуть. — Что это вы здесь делаете?       Обернувшись, Гарри наткнулся на испытующий взгляд профессора Слагхорна. Держась за живот, тот с любопытством поглядывал то на Гарри, то на дверь за его спиной.       — Я… эм, — от неожиданности запнулся Гарри. — Я искал профессора Дамблдора, профессор. Он пригласил меня на дополнительное занятие. У меня, эм-м… есть кое-какие пробелы в Трансфигурации…       — Ох батюшки, неужто в американской школе так плохо учат? — всплеснул руками Слагхорн.       Гарри неопределённо мотнул головой и, выдержав недолгую паузу, осторожно спросил:       — Профессор, вы не знаете, где профессор Дамблдор?       — Что? Ах, нет-нет, мой мальчик, не видел его с самого утра. Кажется, он спешно отбыл после завтрака. Не знаю, что его так всполошило…       Нахмурившись, Гарри снова взглянул на дверь очевидно пустого кабинета — может, он перепутал время? Или день? — и, поблагодарив Слагхорна, уныло поплёлся в подземелья.       — Ты быстро, — вскинув голову, едва он зашёл в гостиную, сказал Том, откладывая книгу и поднимаясь на ноги. — Неужели Дамблдор знает, как тебя вернуть?       — Нет, — Гарри качнул головой, падая в кресло. — Точнее, не знаю. Я так и не встретился с ним.       — Почему?       Быстро пересказав слова Слагхорна, Гарри откинулся на спинку кресла, с долей злости думая, что раз Дамблдору потребовалось так срочно уехать с самого утра, то он вполне мог бы отправить ему хоть какую-нибудь весточку.       — Может, у него появились какие-то срочные дела?       Пожав плечами, Гарри прикрыл глаза, так и не заметив, что складка на лбу Тома исчезла, а хватка на подлокотниках кресла ослабла от облегчения. Расслабившись от того, что Гарри не исчез хотя бы сегодня, Том едва заметно улыбнулся и предложил:       — Хочешь, расскажу тебе историю про Тесея и Минотавра?       Вздохнув, Гарри мотнул головой, прогоняя тревожность, и улыбнулся.       — Давай.