Руины в цвету

      Неделя пролетела стремительно, за ней — ещё одна. Шепотки о войне в мире магглов постепенно стихли. День ото дня Гарри начинало казаться, что он привыкает к новой жизни — благо, она мало чем, на самом деле, отличалась от прежней: всё те же уроки, всё то же домашнее задание, и Том был привычно (но с каких пор?) рядом. Его спокойный голос, и уверенный взгляд карих глаз, в которых солнце порой зажигало золотистые крапинки, и невесомые прикосновения холодных пальцев — всё это оказалось верным лекарством от тревоги и страха перед неизвестностью. Да, порой мелькали и досадные эпизоды: Эйвери и Лестрейндж, которые продолжали устраивать им мелкие пакости, профессор Дамблдор, будто бы совсем позабывший о своём обещании, тоска по друзьям, но в целом Гарри действительно чувствовал себя так, будто вернулся домой.       — Однажды Нарцисс, — спрятавшись подальше от остальных студентов в углу гостиной, рассказывал Том, пока Гарри пытался кое-как добить фут эссе по Чарам, — очень красивый юноша, который, кроме себя, не считал никого достойным любви, во время охоты заблудился в лесу. Там его и повстречала нимфа Эхо, которую когда-то прокляла богиня Гера, чей план та сорвала: с тех пор Эхо ни с кем не могла заговорить первой и была обречена лишь повторять слова других. Нарцисс, пытаясь отыскать дорогу, звал на помощь, и Эхо, которая влюбилась в него с первого взгляда, с радостью отвечала ему, пока, наконец, не вывела к реке. Увидев нимфу, что спасла его, Нарцисс остался равнодушен и оттолкнул её. Боль разбитого сердца убила Эхо, она начала чахнуть и таять на глазах, оставив после себя лишь голос…       — Эхо, — догадался Гарри, совершенно позабыв про эссе и задумчиво покусывая кончик пера.       — Да, — Том кивнул. — Разгневанная богиня Афродита покарала Нарцисса в отместку за Эхо и других девушек, которых погубила любовь к нему. Однажды, склонившись к ручью, он увидел в воде своё отражение и без памяти в него влюбился. Не в силах оторвать взгляд, Нарцисс так и умер — от голода, жажды и неразделённой любви к самому себе, в конце концов превратившись в цветок — символ желания, обманчивой надежды и себялюбия.       Гарри пробормотал:       — Не понимаю, каким эгоистом нужно быть, чтобы не видеть никого вокруг, кроме себя.       Том пожал плечами и тихо продолжил:       — Мне больше нравится другая версия. У Нарцисса была сестра, как две капли воды похожая на него. Она умерла, и он, раздавленный горем, мог вновь увидеть её лишь в своём отражении, и из-за этого ни одна другая женщина не могла отвлечь его внимание от созерцания.       В полумраке его внимательные глаза казались чёрными, бездонными, и оттого пугающими. Сам не понимая, что его так смутило, Гарри шумно сглотнул.       — Эй! — какой-то мальчишка вдруг подбежал к ним и дёрнул его за руку, спасая от неловкости. — Ты Гарри Эванс?       Подпрыгивая, словно мячик, паренёк то и дело оглядывался, будто куда-то спешил. Гарри вспомнил, что уже видел его раньше, на распределении. Кажется, Розье? Эли Розье? Он кивнул, и в следующее мгновение в его руку ткнулся помятый конверт.       — Профессор Дамблдор просил тебе передать, — протараторил Эли и, развернувшись, стремительно, как снитч, умчался к группе хихикающих первокурсников.       Удивлённо взглянув на Тома, Гарри поспешно сломал печать на конверте и вытащил короткую записку:       «Гарри!       Мне жаль так внезапно отрывать тебя от дел, но, пока позволяет время, я хотел бы обсудить с тобой несколько вопросов. Надеюсь, ты согласишься. Буду ждать тебя в кабинете Трансфигурации после ужина.       Профессор Дамблдор»       — Несколько вопросов? — он взглянул на Тома, передавая ему записку.       Пробежавшись по строчкам взглядом, тот согласно кивнул:       — Мне это не нравится.       Чувствуя, как отпускает напряжение, Гарри хмыкнул и вытер вдруг вспотевшие ладони о брюки.       — Тебе не нравится всё, что связано с Дамблдором.       Проворчав что-то, Том сполз в кресле и спрятался за учебником по Зельеварению. Гарри заметил, что его пальцы, крепко сжимающие края книжки, побелели, или так только казалось в тусклом свете зеленоватых ламп слизеринского подземелья?       В Большой зал они шли в молчании. Том снова погрузился в свои мысли, а Гарри ощущал смутную тревогу.       — Знаешь, не буду тянуть, — резко остановившись у лестницы, решительно сказал он. — Пойду узнаю, что Дамблдору от меня нужно.       — Но он велел приходить после ужина, — тут же вскинулся Том.       — Я пропущу. Не хочу есть.       — Постой! — Том схватил его за руку, в его взгляде было то же смятение, что и в прошлый раз, когда Гарри шёл на занятие к Дамблдору. — Если вдруг… — он запнулся. — Вернись, чтобы попрощаться.       — Я помню, — Гарри кивнул и ободряюще улыбнулся. — Обязательно.       Спиной чувствуя почти осязаемый настороженный взгляд Тома, он взлетел вверх по лестнице к кабинету Трансфигурации, постучал и услышал тихое долгожданное «Проходи, Гарри».       Дамблдор сидел за своим столом в окружении пергаментных свитков, стопок газет и горы чайных чашек. И раньше на уроках Гарри замечал, что профессор был изнурён, но теперь отчего-то это ещё сильнее бросалось в глаза: залёгшие под глазами тени, глубокие морщины на лбу, которых тогда, в Косой Аллее, он не припоминал, чтобы заметил, помятая одежда — всё будто накинуло на него лишний десяток лет. Ощутив вину за собственное раздражение от того, что Дамблдор не занимался его проблемой, Гарри неловко замялся у последнего ряда парт.       — Проходи, Гарри, не стесняйся, — мягко улыбнувшись, поманил его профессор, взмахом палочки наколдовав глубокое мягкое кресло напротив своего стола. — Хочешь чаю?       Помотав головой, Гарри для верности ответил:       — Нет, профессор, спасибо.       — Ещё раз прости меня, Гарри, — вздохнул Дамблдор, всё же подталкивая к нему пиалу с конфетами. — Мне жаль, что в тот вечер я так внезапно исчез, не предупредив.       — Я понимаю, у вас много дел.       — Да, и всё же… — Дамблдор помолчал. — Не хочется признавать, но ты выбрал не слишком удачное время для путешествия в прошлое.       — Я уже догадался, — Гарри кивнул.       — Вот как?       Заметив, что Дамблдор удивлённо вскинул брови, он заёрзал.       — Маггловская война, сэр. Сейчас все только о ней и говорят.       — И правда, — профессор чуть склонил голову, как будто от любопытства. — Полагаю, ты знаешь о ней больше кого-либо.       — Ненамного, сэр, — вежливо отозвался Гарри. Ему не нравился этот вежливый разговор — пустая дань приличиям. Позвоночник зудел от нетерпения, и он всё же не выдержал: — Профессор, позвольте спросить, вы узнали что-нибудь о…       — О том, как вернуть тебя домой? — закончил за него Дамблдор и качнул головой. — Сожалею, Гарри.       Гарри подавил желание сокрушённо вздохнуть и в молчании, что последовало за словами профессора, прислушавшись к себе, он с удивлением осознал: какая-то крошечная часть его души была даже рада такому исходу. Эта часть души уже представляла, как он вернётся в гостиную Слизерина, подойдёт к Тому и увидит на его лице облегчение и улыбку.       — Я просмотрел кое-какие книги, но ни в одной из них не был описан опыт, даже близко похожий на твой, — вновь заговорил Дамблдор. — Помнится, я просил тебя вспомнить всё необычное, что случилось с тобой накануне. Тебе есть что сказать?       Гарри честно пытался выполнить просьбу профессора и практически не спал несколько ночей, но ничего примечательного так и не припомнил.       — Ничего такого, — он пожал плечами. — Как уже говорил, я впервые воспользовался каминной сетью. Может, я неправильно произнёс место назначения, а может, летучий порох был просроченным, понятия не имею.       — Не думаю, что дело хоть как-то связано с каминами, — весомо заметил Дамблдор. — Иначе твои друзья тоже переместились бы в прошлое.       — Мой друг Рон и его братья забрали меня из дома дяди и тёти на летающей машине их отца, — добавил Гарри. — Может, Министерство Магии так меня наказало?       Тихо рассмеявшись, Дамблдор покачал головой.       — Уверен, Министерство тут тоже не при чём.       Гарри нахмурился, мысленно потянул за нить, распуская клубок воспоминаний с привкусом жары, летней пыли и… бисквитного торта тёти Петунии.       — Домовой эльф! — поражённо прошептал он, поднимая на Дамблдора шокированный взгляд. И как только он не додумался до этого раньше!       — Что, Гарри? — наклонился тот, впиваясь взглядом в его лицо. — Что ты вспомнил?       Перед глазами поплыли воспоминания, и Гарри заговорил:       — Домовой эльф явился в дом дяди и тёти. Его звали Добби, он сказал, что в Хогвартсе будут происходить страшные, тёмные дела и что я ни в коем случае не должен туда возвращаться. Он всё лето крал мои письма, чтобы я решил, будто друзья забыли обо мне, и расхотел возвращаться в школу. Но когда я сказал, что Хогвартс — мой дом, он подставил меня. Колдовал в присутствии магглов, и Министерство обвинило меня, а дядя Вернон посадил меня под домашний арест…       Гарри моргнул, и поток воспоминаний, мелькающих перед внутренним взором, резко оборвался.       — Чей это был эльф? — нахмурился профессор. — Кто его послал?       — Не знаю, никто, — Гарри задумался. — Он был очень напуган и вечно порывался наказать себя, как будто… как будто за непослушание. Словно он ослушался своих… хозяев.       — Интересно, — откинувшись на спинку кресла, Дамблдор глубоко задумался.       — Позвольте спросить, — Гарри заёрзал на месте, — что именно интересно, профессор? Вы думаете, домовой эльф мог отправить меня в прошлое, лишь бы я не возвращался в Хогвартс?       Мысль казалась абсурдной даже Гарри, который не слишком хорошо разбирался в волшебстве, однако…       — Не думаю, — профессор покачал головой. — Нет, Гарри, не думаю, что это дело рук домового эльфа. Скорее, его хозяев. Он не говорил, какой семье служит?       — Нет, — Гарри качнул головой. — Но это точно был кто-то жестокий. Добби говорил, они часто наказывают его: зажимают уши дверцей от духовки, кладут на пальцы раскалённый утюг…       — К сожалению, это не сужает круг поисков, — глубоко вздохнул Дамблдор. — Многие волшебники жестоки по отношению к домовым эльфам.       И снова они оказались в тупике. Гарри, признаться честно, уже порядком устал от этого разговора и не мог дождаться, когда профессор смилостивится и отпустит его обратно к успокаивающему спокойствию Тома.       — Хорошо, Гарри, — наконец, снова заговорил тот. — Я обдумаю твои слова и дам тебе знать, если что-то выясню. А теперь я бы хотел обсудить с тобой ещё пару вопросов, — заметив его удивлённый взгляд, Дамблдор пояснил: — Во-первых, твоя семья здесь, в этом времени. Я навёл кое-какие справки. В ближайшее время ты можешь услышать кое-какие новости, и я настоятельно прошу тебя: не пытайся связаться со своими родственниками. Время — хрупкая вещь, и любое вмешательство в ход событий может оказаться фатальным как для тебя, так и для всего человечества.       От тона профессора волосы на затылке Гарри встали дыбом. Создавалось ощущение, что за ним попятам следовал злой рок.       — Но разве я сам и моё здесь нахождение — не вмешательство в ход времени?       — Полагаю, это мы узнаем, лишь когда ты вернёшься в свою эпоху, — покачал головой Дамблдор.       — Если вернусь, — позабыв о приличиях, мрачно поправил его Гарри.       — Когда, — мягко повторил профессор. — Не будем терять надежду.       Угрюмо помолчав, Гарри всё же спросил:       — А во-вторых?       — М-м?       — Вы сказали «во-первых». А что во-вторых?       — Ах, это… — профессор глянул в сторону, будто забыл, что в классе есть кто-то ещё, помимо него. — Ничего важного. Я и так достаточно утомил тебя сегодня, Гарри. К тому же, тебе следует вернуться в гостиную до наступления комендантского часа.       Не слишком тонкий намёк, но Гарри был даже рад, что его выпроваживают.       — Если вспомнишь ещё что-то, — напутствовал Дамблдор, — сообщи мне. Я всегда здесь, чтобы помочь тебе.       — Спасибо, сэр, — пробормотал тот, поспешно направившись к выходу.       — Гарри, — глухой голос настиг его уже практически у самого выхода.       Обернувшись, он удивлённо взглянул на профессора. Может, сумрак и подрагивающий свет факелов играли с его зрением причудливую шутку, но Дамблдор в своей неподвижности и отчуждённости был похож на мраморную статую.       — Ты когда-нибудь слышал о Геллерте Гриндевальде?       Нахмурившись, Гарри задумался. Имя казалось смутно знакомым, но в памяти, как назло, не всплывало ни одно лицо.       — Я не… — он запнулся. — Не уверен, сэр.       Дамблдор кивнул, и Гарри уже протянул было руку к двери, как вдруг вспомнил.       — Точно! — резко обернувшись, из-за волнения громче, чем хотел, произнёс он. — Я вспомнил! Гриндевальд — злой волшебник, которого вы победили на дуэли, сэр! Так было сказано в карточке от шоколадной лягушки.       Дамблдор тонко улыбнулся, однако взгляд его остался серьёзным.       — Шоколадная лягушка, значит, — эхом отозвался он. — Очаровательно. Спасибо, Гарри.       Несмотря на слова, Гарри заметил, что на самом деле ничем профессор очарован не был: ни тем фактом, что карточка с ним появится в шоколадных лягушках, ни тем, что ему предстоит одержать победу над могущественным тёмным магом. Не в силах больше выдерживать гнетущую атмосферу, Гарри попрощался и вышел из класса.       В глубокой задумчивости, досадуя то ли на себя, то ли на профессора, он, не глядя по сторонам, плёлся в слизеринские подземелья. Том оказался прав, зря он рассчитывал на Дамблдора — только время впустую тратил. К тому же, очевидно было, что в последние дни профессора волновало что-то другое и возвращение Гарри домой не было у него в приоритете. Пора было брать судьбу в свои руки.       Слишком задумавшись о судьбе и руках, Гарри не заметил скрытую в сумраке фигуру, поднимающуюся по лестнице, и врезался в неё плечом. Кто-то ойкнул и вцепился в его мантию в попытке удержать равновесие, по ступенькам забрякало дерево, заплясало глухое эхо, отскакивая от каменных стен. Убедившись, что таинственный незнакомец твёрдо стоит на ногах, Гарри, перепрыгивая разом через три ступеньки, обгоняя катящийся предмет, наклонился и ловко сомкнул пальцы на… трости. Подняв голову, он встретился с непроницаемым взглядом голубых глаз. Сестра Малфоя.       — Прости, — сказал он, протягивая ей трость. — Не смотрел, куда иду.       — Ничего, — она кивнула, принимая его извинения. — В следующий раз сама буду стучать громче.       Демонстративно пару раз стукнув окованным в металл наконечником о пол, она неловко опёрлась на трость, явно собираясь продолжить путь, как лестница вдруг резко дёрнулась и медленно поплыла по воздуху, меняя направление.       — Нет! — в панике прошептала девочка, свободной рукой вцепившись в перила. — Нет, нет, что это такое?       — Лестница вредничает, — Гарри дёрнул плечом, вспомнив, как поначалу это пугало и его самого. — Скоро вернётся на место, не волнуйся.       — Я опаздываю на урок!       — Урок?       — Астрономия! Сегодня какое-то особое новолуние, и профессор Бербридж решила провести урок с наступлением темноты!       — Не переживай, скажешь, что лестница поменяла направление, — попытался успокоить её Гарри. — Не прыгать же тебе вниз.       Мягко пристыковавшись, лестница остановилась. Неловко спустившись вниз, девчонка заглянула в неосвещённый коридор и тут же попятилась назад.       — Может, отсюда я смогу добраться до Астрономической башни? — отчего-то шёпотом спросила она.       Заглянув ей через плечо, Гарри с сомнением сморщил нос.       — Думаю, лучше нам остаться на лестнице, если не хотим застрять здесь навсегда.       Со вздохом она прислонилась к стене. Гарри повторил её жест. Темнота окутала их, из тёмного коридора поддувало и, казалось, доносились какие-то зловещие звуки. Когда соратница по несчастью вздрогнула от внезапного шороха, Гарри сжалился и решил отвлечь её разговором.       — Ты Айвори, да? Айвори Малфой.       — А ты однокурсник моего брата, — кивнула она, не глядя на него.       — Гарри, — согласился он. — Почему ты одна? Где твои однокурсники?       — Полагаю, уже давно на Астрономической башне, — улыбнулась Айвори. — Им слишком понравилась идея провести урок ночью, умчались, едва солнце коснулось горизонта. А я, как ты можешь догадаться, — она снова стукнула тростью, — не фанат бега.       Не зная, как реагировать то ли на шутку, то ли на иронию, Гарри снова спросил:       — А твоя сестра?       В его представлении близнецы всегда были неразлучны — тех же Фреда и Джорджа никто надолго не смог бы друг от друга оттащить, и даже близняшки Патил, хоть и учились на разных факультетах, постоянно проводили время вместе.       — Айслин… — Айвори замялась. — У неё появились друзья, и ей стало не до меня.       — Разве это правильно?       — Я её не виню…       Вдруг лестница снова дёрнулась и поплыла в обратном направлении — туда, где она и была до того. Снова вцепившись в его рукав, чтобы удержать равновесие, Айвори пристыженно опустила взгляд, что не укрылось от Гарри.       — Ну вот, я же говорил, — неуверенно накрыв её ладонь своей, преувеличенно оптимистично произнёс он, когда лестница с тихим щелчком встала на место. — Я провожу тебя до Астрономической башни.       — Не надо… — запротестовала было Айвори, но Гарри, качнув головой, прервал её:       — Мне как раз по пути.       Они оба прекрасно знали, что он кривит душой, а ещё оба прекрасно знали, что другой знает, и всё же, позволив взять себя под руку, Айвори не отправила его прочь в подземелья. Путь до Астрономической башни оказался долгим, девчоночья рука, прижатая к его рёбрам, — напряжённой и дрожащей. Сердце Гарри разрывалось от жалости, которую он не смел выказать, и в то же время теплилось восхищением: эта маленькая девчонка-первокурсница, словно рыцарь-странник из детских маггловских сказок, в полном одиночестве сражалась с монстром — своим недугом, не сворачивала с тернистого пути, несмотря на трудности, и трость её была не тростью вовсе, а верным мечом, направленным на врага.       — Спасибо, — так и не глядя на Гарри, тихо проговорила она на подходе к Астрономической башне. — Дальше я сама.       Подняв руки вверх, показывая, что сдаётся, Гарри озорно подмигнул и зашагал спиной вперёд.       — Хорошего новолуния, Айвори, — на прощание помахал он рукой.       — Айви, — догнал его её голос. — Семья зовёт меня Айви.       — А друзья?       — У меня нет друзей.       С удивлением Гарри осознал, что она не жалуется — лишь констатирует факт. Подавив очередную волну сожаления, поднявшуюся в собственной груди, он сказал:       — Теперь есть.       Пока Гарри вприпрыжку спускался по лестнице, его спину провожал недоверчивый настороженный взгляд, в конце концов сменившийся несмелой улыбкой.       Ночь и впрямь выдалась безлунной, и даже звёзды не могли разогнать темноту. Бросив задумчивый взгляд в окно, Гарри заметил у самой кромки Запретного леса два крошечных силуэта. Кентавры, с удивлением осознал он, а потом в его голову пришла безумная идея, и тело будто молнией пронзило. Сорвавшись с места, Гарри бегом бросился в подземелья.       Гостиная была практически пуста, но Том упрямо ждал его в их уголке — с книгой, без дела раскрытой на коленях, и тревожно прикованным к входу взглядом. Заметив Гарри, он судорожно перевёл дыхание и на мгновение прикрыл глаза, беззвучно шевеля губами.       — Ты вернулся, — прошептал он, когда Гарри пододвинул к нему соседнее кресло.       — Я же обещал, — улыбнулся тот, заговорщически наклоняясь ближе.       — Почему так долго? О чём говорили?       — «Ты не должен дать знать о себе своей семье, Гарри, бла-бла-бла», — Гарри драматично вздохнул, и вышло очень даже похоже на Дамблдора. — Профессор всё ещё не знает, что со мной делать.       — Что ж… — Том дёрнул плечом, будто вовсе и не был расстроен. — Рано отчаи…       — Поэтому я решил взять дело в свои руки.       — Что ты имеешь в виду?       — Я услышал, что сегодня новолуние, — издалека начал Гарри, заговорщически глядя на Тома. — И когда возвращался, видел у кромки леса кентавров…       — И?       — И кентавры могут по звёздам предсказывать будущее…       — Ты же не хочешь…       — Мы должны отправиться в Запретный лес! — довольно закончил Гарри.       План в его голове сложился просто идеальный: они выберутся из замка, прокрадутся в Запретный лес, найдут какого-нибудь кентавра и спросят, получится ли у него вернуться в будущее. Проще простого!       — Ты шутишь, — мотнул головой Том, глядя на него во все глаза. — Нам нельзя в Запретный лес! Тем более посреди ночи!       — Всё это ерунда! Я уже бывал там, — отмахнулся Гарри. — Ничего в лесу такого страшного нет.       Если не считать мёртвых единорогов и духа Волдеморта, конечно, добавил он про себя.       — Гарри, — настороженно одёрнул его Том, но тот лишь упрямо сжал губы и решительно поднялся на ноги.       — Ты можешь не идти, Том, — он пожал плечами. — Я и один справлюсь.       — Ни за что!       Вцепившись в его руку, Том резко вскочил на ноги. Книга, что лежала на его коленях, упала с глухим стуком.       — Я пойду с тобой, — большие чёрные глаза на бледном лице придавали словам каплю фатализма. — Всегда.       В груди поднялась волна радости и облегчения, но внешне Гарри лишь кивнул и, перехватив ладонь Тома, потащил его к выходу из гостиной.       Сейчас ему как никогда не хватало его мантии-невидимки. Какая удобная была вещь! Тёмные коридоры выдавали их с головой: торопливые шаги, сбитое дыхание, шелест мантий. Факелы, как по волшебству, вспыхивали от любого движения. Гарри услышал бормотание нескольких голосов даже прежде, чем увидел магический свет. Мгновенно среагировав, он завернул за угол, утягивая за собой Тома, и вжался в нишу за доспехами. Совсем рядом, за поворотом, послышалось цоканье каблуков и чей-то смех, краем глаза он заметил, как мелькнул подол мантии, и задержал дыхание. Том, тесно прижавшийся к нему, казалось, тоже не дышал и, лишь когда стихло эхо и коридор снова окутал мрак, шумно выдохнул. Дыхание, прерывистое и горячее, царапнуло Гарри щёку, их взгляды в темноте встретились, и он смог различить лишь блеск глаз — беспокойный, испуганный, живой. Мысль, что Том явно впервые нарушает школьные правила — да и, скорее всего, хоть какие-либо правила вообще, — внезапно развеселила Гарри. Неужели он утягивал этого правильного пай-мальчика в вечно тщательно выглаженной одежде и с аккуратно зачёсанными волосами на кривую дорожку? Фыркнув, Гарри весело улыбнулся.       — Не бойся, — чуть сильнее сжал он пальцы Тома. — Я с тобой.       — Я не боюсь, — выдохнул тот.       Больше, к счастью, на пути к вестибюлю им никто не встретился, и, вооружившись палочками, они выскользнули в прохладные объятия безлунной ночи.       Ночь была тёмной, хоть глаз выколи, но оно, думал Гарри, и к лучшему: выгляни кто любопытный в окно, вряд ли увидит две карабкающиеся по холму фигуры. У самой кромки леса они остановились и зажгли на кончиках палочек Люмос. Белый свет осветил густые заросли возвышающейся чащи. Ветки деревьев, острые, угловатые и уже наполовину голые, напоминали костлявые лапы чудовищ. Где-то в глуби протяжно ухала сова и кто-то выл.       — Хотя бы не полнолуние, — прошептал Том, когда они сделали первый шаг в чащу.       — Почему? — несмотря на браваду, сердце Гарри часто-часто билось где-то в горле.       — Не наткнёмся на оборотней.       — Что? Оборотни существуют?       — Конечно, — в сумраке Гарри уловил кивок. — И вампиры тоже. К слову.       С оглушающим треском под ногой хрустнула ветка, спугнув с дерева с десяток тёмных пищащих силуэтов. Почувствовав, как вздрогнул Том, Гарри виновато прошептал:       — Это всего лишь я, прости.       Время в Запретном лесу, казалось, замерло. Наверху, в переплетении лениво раскачивающихся ветвей, рассыпались звёзды, внизу, меж стволами, сновали тёмные фигуры. Гарри предпочитал убеждать себя, что то были всего-навсего лишь кролики, но чем глубже они продвигались в лес, тем теснее грудь сдавливало страхом. Ну где же кентавры? Они не могли уйти далеко!       Свист, не похожий ни на один из звуков леса, взвился резко, и уже в следующее мгновение нечто пронеслось, жужжа и вибрируя, около самой щеки. Обернувшись волчком, Гарри лихорадочно обвёл палочкой скудный пятачок земли. Подрагивающий огонёк Люмоса выхватил торчащее в стволе ближайшего дерева перо. Нет, поправил он себя, щурясь и разглядывая трепыхающееся красное оперение. Не перо. Стрелу.       — Это было предупреждение, — раздался за спиной невозмутимый глубокий голос.       Подпрыгнув на месте, Гарри и Том резко развернулись, вскидывая палочки. Из тени не спеша выплыл кентавр: нагой торс, вороной круп, длинные вьющиеся волосы, в руке — лук, а за спиной — целый колчан стрел с красным оперением, одна из которых до сих пор вибрировала в стволе.       — Школьникам запрещено ступать на земли леса, — снова заговорил кентавр, делая ещё пару шагов по направлению к ним.       — Простите, — в горле вдруг пересохло, и, шумно сглотнув, Гарри как можно уважительнее затараторил: — Мы здесь, чтобы…       — Меня не волнует, зачем вы здесь! — громом прокатился ответ кентавра. — Нам не нужны проблемы, что придут с тобой, дитя из будущего…       У Гарри перехватило дыхание.       — Вы знаете, что я из будущего! — взволнованно произнёс он, делая шаг навстречу.       Вцепившись в руку, Том резко потянул его назад.       — Что ещё вы знаете? — пытливо продолжал Гарри. — Известно ли вам, смогу я вернуться обратно? Как? Что мне сделать?       Не спеша с ответом, кентавр медленно приблизился и обошёл их по кругу, будто раздумывал, стоит ли отвечать. По крайней мере, думал Гарри, он не спешил тянуться за следующей стрелой.       — Сможешь, — наконец, смилостивился кентавр. Помолчав, будто смакуя слова на вкус, добавил: — Захочешь ли?       Гарри нахмурился, чувствуя, как впиваются ему в кожу ногти Тома.       — Что это значит?       — Луна начинает новую жизнь сегодня ночью, — загадочно сверкнув глазами, молвил кентавр. — Начни и ты, дитя.       Молниеносным движением заведя руку за спину, он выхватил из колчана стрелу. Не успели Гарри и Том отреагировать, как та промчалась над их макушками, как по волшебству лавируя меж стволами.       — Стрела выведет вас из леса, — скрываясь за деревьями, снова произнёс кентавр.— Никогда больше сюда не возвращайтесь.

* * *

      Обратный путь прошёл без приключений. Подгоняемые смутным ощущением чужого взгляда, прикованного к спинам, Гарри и Том, влетев в гостиную Слизерина, не переговариваясь, рванули в спальню второго курса, а оттуда, даже не переодеваясь, — прямиком в собственные постели. Опасаясь, как бы кого не разбудить, они лишь обменялись взглядами, после чего оба скрылись за пологами собственных кроватей. Несмотря на бурлящий в крови адреналин и миллион мыслей, крутящихся в голове, Гарри, придавленный тяжестью эмоций и противоречивых чувств, даже не заметил, как провалился в сон — где-то между успокаивающим осознанием, что он вернётся домой, и тревожащим, многократно отдающимся в голове эхом «захочешь ли?».       Несмотря на сумбур прошлой ночи, толику страха и с десяток новых загадок, подкинутых таинственным кентавром, утром Гарри чувствовал себя на удивление бодрым. Ему не терпелось обсудить вылазку в Запретный лес с Томом. Опасаясь, как бы их не подслушали, они поспешно собрались, планируя после завтрака пойти прямиком к озеру.       — Не понимаю, тот кентавр сказал, что я смогу вернуться домой, — прошептал Гарри, держась близко к Тому, чтобы тот мог его услышать. — Но что значит, захочу ли? Захочу, конечно!       Том не ответил, и Гарри почудилось, будто плечо под его ладонью напряглось, но тут же его отвлёк взволнованный шёпот проходящей мимо пары девчонок с Хаффлпаффа, где он сумел выловить лишь одно имя — Гриндевальд. К тому моменту, как они добрались до Большого зала, Гарри показалось, он услышал его ещё по меньшей мере трижды.       — Ты заметил? — спросил он, усаживаясь за стол напротив Тома.       — Что?       — Все говорят о Гриндевальде. И Дамблдор про него вчера спрашивал.       — Да? — Том удивлённо приподнял брови, затем нахмурился.       — Ага, мол, знаю ли я что-нибудь о нём. А что?       Том склонился к нему и понизил голос.       — Имя Гриндевальда не сходит со страниц газет уже который год. Несколько лет назад он участвовал в выборах на пост Президента Международной конфедерации магов. Жаль, его не выбрали.       — Почему? — спросил Гарри, хотя подсознательно уже догадывался.       — В его прошлом есть несколько… тёмных пятен, — уклончиво ответил Том.       — Например?       — Я слышал про нападения, шантаж и… убийства.       Ага, мрачно думал Гарри, всего-то.       — Тогда почему жаль, не понимаю… — растерянно проговорил он.       — Ну, — Том пожал плечами. — Он выступает за то, чтобы мы взяли верховенство над магглами, чтобы наконец-то они боялись нас, а не мы их.       — Зачем магглам нас бояться? — нахмурился Гарри.       Ровным голосом, не выражающим ни капли эмоций, Том произнёс:       — Потому что они отвратительные.       Их взгляды скрестились, и впервые за всё время знакомства Гарри казалось, что они говорят на разных языках. Звон посуды заставил их неохотно перевести взгляд на поднявшегося директора.       — Прошу минуточку внимания, — надтреснутый голос профессора Диппета долго не мог заглушить гомон в Большом зале. — Все мы, несомненно, ошарашены последними новостями, однако я призываю не паниковать: Хогвартс остаётся вне политики. В стены школы не сможет проникнуть ни один злоумышленник, ведь нет места в мире безопаснее Хогвартса. Помните, наша с вами задача — продолжать учиться и воспитать в себе достойных магов, несмотря ни на что и вопреки всему.       С минуту Диппет подслеповато оглядывал зал, после чего вернулся на своё место, и жужжание вновь возросло с трёхкратной силой.       — Что происходит?       — Не знаю.       Гарри заозирался в поисках хоть кого-то, кто мог бы объяснить, что стряслось, как вдруг заметил торопливо шагающую к ним Айви.       — Привет, Гарри, — чуть запыхавшись, несмело улыбнулась она и неловко села рядом. — Ты — Том Риддл, да? — обратилась она к нахмурившемуся Тому. — Айвори Малфой.       Ничего не ответив, Том лишь подозрительно на неё глядел, будто на паука, гадая, ядовитый ли тот. Гарри фыркнул и толкнул его в плечо.       — Не будь таким угрюмым, поздоровайся.       — Привет, — буркнул Том и вновь замолчал.       Улыбка поблёкла на лице Айви.       — Я не вовремя?       — Нет! — поспешно вскинулся Гарри. — Всё в порядке. Как Астрономия?       Краем глаза он заметил недоумевающий взгляд Абраксаса, сидящего на противоположном конце стола в окружении Альфарда Блэка и близняшки Айви. Заметив, что Гарри глядит прямо на них, Блэк просиял широченной улыбкой и с энтузиазмом замахал рукой.       — Малоинформативно, учитывая, что я пропустила половину урока, — Айвори вздохнула. — Вы уже видели это?       Протянув им скомканный в свободной руке «Воскресный пророк», она опёрлась на трость, с интересом наблюдая за тем, как Гарри и Том, приткнувшись друг к другу плечами, склоняются над газетой.       Гигантский заголовок на передовице заставил волосы на затылке встать дыбом.       «ГРИНДЕВАЛЬД НАЧИНАЕТ ВОЙНУ»       И следом:       «МИНИСТР ФОУЛИ ПОДАЁТ В ОТСТАВКУ»       Их взгляды нашли друг на друга, как коса на камень: в глазах Гарри Том видел ужас, тот же в его взгляде читал шок и… надежду.