Руины в цвету

      Как и обещал директор Диппет, жизнь в Хогвартсе, несмотря на жуткие вести, шла своим чередом: уроки, перемены, движущиеся лестницы и проказы Пивза.       Новости про семью, о которых говорил Дамблдор, появились в газете неделей позднее: некий Карлус Поттер в канун Нового года собирался жениться на Дорее Блэк. По правде говоря, Гарри вряд ли узнал бы о чём-то таком, если бы не Альфард, который, с утра пораньше ввалившись в общую спальню, изливал душу Малфою, с преувеличенной театральностью приложив руку к сердцу.       Уловив собственную фамилию, Гарри незаметно напряг слух, нарочито медленно завязывая галстук и складывая учебники в сумку.       — Все как будто с ума сошли, а бабка так вообще с катушек слетела, — жаловался Альфард, страдальчески распластавшись на кровати. — Дори то, Дори это, Дори умница, ла-ла-ла. Кассиопея просто вне себя от ярости, ну и ещё бы: она старше Дореи на пять лет, а всё ещё ходит в девках. Говорят, какая-то гадалка ещё до рождения напророчила ей судьбу старой девы…       — Твоя сестра? — не утерпев, спросил Гарри, взглянув на Блэка в отражение в зеркале. — Выходит замуж?       Том удивлённо взглянул на него, на мгновение отвлёкшись от пуговиц на рубашке, но всё внимание Гарри было сосредоточено на Альфарде. Тот, наконец, получив то внимание, которого так и не добился от Малфоя всей своей пылкой речью, перекатился на бок, подперев рукой щёку.       — Одна из моих тёток, — просиял он. — Хотя моя семья настолько большая, что я и сам не могу порой вспомнить, кто есть кто.       Гарри хмыкнул и, стараясь не выдать подлинной степени своего интереса, как можно безразличнее поинтересовался:       — А этот Поттер, жених? Кто он такой?       — А, — Альфард удивлённо округлил глаза и испытующе глядел на него несколько долгих мгновений, прежде чем ответить. — Карлус. Они с Дореей учились на одном курсе. Странный малый.       — Да у них в принципе вся семейка какая-то ненормальная, — усмехнулся Лестрейндж, очевидно тоже подслушивавший их разговор. — Отец рассказывал, что папаша этого Поттера был членом Визенгамота лет двадцать назад и публично обвинил тогдашнего Министра Магии в том, что мы, маги, видите ли, не помогли магглам в их войне. А должны были, спрашивается? Не удивительно, что после таких-то высказываний Поттеров исключили из списка «Священных двадцати восьми».       — После такого позора я бы за его потомков не выдал ни сестру, ни тётку, ни старую деву, ни даже бабку, — хмыкнул Эйвери, согласно кивавший на протяжении всей речи Лестрейнджа.       — Карлус хотя бы чистокровный, — пожал плечами Альфард, вмиг помрачнев. — И не предатель крови. Ещё одного скандала семья бы не пережила.       — Ах да, точно, это же одна из ваших сбежала с Уизли пару лет назад? — усмехнулся Эйвери, но Блэк его не услышал. Или сделал вид.       — Не вижу ничего плохого в Поттерах, — наконец тихо проговорил Абраксас, которому Альфард с самого начала и изливал душу. — Они чистокровные, богатые. Говорят, старший сын Генри Поттера — чуть ли гений в Зельеварении, сразу после окончания школы создал какое-то зелье для волос, чем за пару лет удвоил семейное состояние, а сейчас с тех пор уж лет десять прошло, так что…       — Ах, зелье для волос, — гаденько захихикал Эйвери, подскочив к Абраксасу. — А я всё гадал, чего это у тебя, Малфой, волосы такие блестящие и мягкие…       Потянувшись было к шевелюре Малфоя, он тут же схлопотал затрещину от Лестрейнджа.       — Идём, не трогай его, — схватив приятеля за плечо, тот потащил его к выходу, что-то шепча на ухо. Гарри показалось, он уловил нечто вроде «тебе не по зубам», но мотнул головой. Мысли и так наскакивали одна на другую, так что Лестрейндж и Эйвери ему там вдобавок точно не сдались.       — Ты когда это его волосы успел так хорошо изучить, а, Нокс?! — смеясь, прокричал им вслед Блэк.       Подгоняемый Малфоем, уже, казалось, и вовсе позабывший о семейной драме, Альфард вылетел вслед за Лестрейнджем и Эйвери, оставляя Гарри и Тома одних в спальне.       Голова шла кругом, полнилась именами и перемешавшимися фактами и слухами. Одно Гарри знал точно: Карлус Поттер и Дорея Блэк женились, а значит, были его семьёй. Вот только кем? Родителями отца? Раз профессор Дамблдор так настаивал на том, чтобы Гарри не искал с ними встречи, то наверняка. А этот Генри Поттер, который хотел помочь магглам? А его старший сын, гений в Зельеварении? Вот уж кто явно не был его предком, так это он…       — Гарри? — позвал Том. — Ты в порядке?       Обернувшись, он натолкнулся на внимательный взгляд уже полностью собранного Тома.       — Я… да, — Гарри нахмурился, чувствуя, что на душе скребут кошки и что Тома просто так не проведёшь, после чего всё же признался: — Нет.       Дёрнув запутавшийся в непослушных пальцах галстук, он раздражённо отбросил его на кровать. Здесь, в Слизерине, даже галстуки были гадкие. Том проследил за его нервными метаниями, поднял галстук и подтащил его к себе.       — Что не так? — спокойно спросил он, не глядя на Гарри и полностью сосредоточившись лишь на завязывании его галстука.       — Они говорили о моей семье, — беспомощно взмахнул руками тот.       Том кивнул, мол, я знаю.       — И они знают о ней больше, чем я, — Гарри тяжело вздохнул. — Я никогда ничего о них даже не слышал, только видел однажды.       — Видел?       — Да, в зеркале Еиналеж. Оно показывает каждому его самое сокровенное желание. Я видел всю свою семью.       Закусив губу, Том пригладил его галстук, добавляя последний штрих. Ладонь задержалась в районе солнечного сплетения. Подняв взгляд, он решительно предложил:       — Так давай узнаем всё, что ты захочешь.       Гарри недоверчиво качнул головой.       — Но профессор Дамблдор говорил, что этого нельзя делать.       — К чёрту всё, что говорит Дамблдор, — упрямо сжал губы Том. — Если ты правда этого хочешь, я опрошу всех в Хогвартсе, кто хоть что-то знает о твоей семье.       — Правда?       — Для тебя — что угодно, — кивнул в ответ тот.       В груди, под ладонью Тома, разгоралось нечто жаркое. Оно душило Гарри волнами признательности, радости и… привязанности, выжигая в нём кристально-чистое осознание: он и сам был готов сделать для Тома что угодно.       Стушевавшись, Гарри неловко отвёл взгляд, чувствуя, что краснеет.       — Поверить не могу, что Блэк — мой родственник, — спеша перевести тему, усмехнулся он.       — Да уж, — поддержал его Том, неловко отступая и впиваясь пальцами в лямку сумки. — Я бы такого идиота к себе в семью ни за что не захотел.       — Эй, — засмеялся Гарри. — Не обзывайся. Кстати, а что такое Визенгамот?       По дороге в общую гостиную Том успел рассказать, что Визенгамот — это суд волшебников, а «Священные двадцать восемь» — список чистокровных семей, в чьих жилах не текло ни капли маггловской крови. Откуда он всё это знает, Гарри предпочитал не думать. Порой ему казалось, что у Тома в голову была загружена энциклопедия со всеми на свете ответами. За исключением, пожалуй, одного: как же всё-таки вернуться назад в будущее.       В гостиной Слизерина было подозрительно оживлённо: толпа мальчишек и девчонок с первого по седьмой курс возбуждённо толкалась у стенда с вывешенными объявлениями. Кто-то, разочарованно вздыхая, тут же отходил прочь, другие принимались взволнованно перешёптываться с друзьями. Заинтригованный, Гарри подошёл поближе и, привстав на цыпочки, вытянул шею в попытке разглядеть, что же там такое.       — Ничего не видно, — сокрушённо пожаловался он, не оставляя тщетных попыток пробиться дальше.       Том повторил его манёвр. То ли он просто оказался удачливее, то ли пара дюймов, на которые он обгонял Гарри, сыграла свою роль, но спустя минуту он повернулся к нему, незаинтересованно пожав плечами.       — Слизеринская команда по квиддичу проводит набор новых игроков.       — Что? — тут же встрепенулся Гарри. — Когда?       — Сегодня вечером на квиддичном поле.       — А кто им нужен?       — Загонщик. И ловец вроде бы.       При слове «ловец» у Гарри загорелись глаза, чего Том, конечно же, не мог не заметить. Разумеется, играть за Слизерин представлялось не лучшей перспективой, но Гарри так соскучился по полётам, по метле, по адреналину, что разгорается в крови во время игры, по привкусу свободы в слегка разреженном воздухе, что ему было наплевать. В конце концов, он уже учился на Слизерине и зарабатывал для него очки, так что какая разница? Всё складывалось донельзя удачно: и квиддич, и вести про семью. Как будто с тем новолунием и впрямь начался новый виток жизни, куда более удачный, чем был до него.       — Я знаю этот взгляд, — скептично произнёс Том. — Ты что-то задумал.       — Я люблю квиддич, — Гарри пожал плечами и только-только собрался уже было рассказать (не без толики гордости), что в своём времени он стал самым молодым ловцом за последнюю сотню лет, как к ним совершенно беззвучно, точно кошка, подкралась Айви, из-за чего он даже подпрыгнул.       — Привет, — улыбнулась она, довольная произведённым эффектом: толстые ковры скрадывали стук трости, чем она беззастенчиво пользовалась. — Почему все на ушах стоят?       — Сегодня вечером отбор в команду по квиддичу, — пояснил Гарри, как только они втроём вышли в благословенную тишину подземелий. — Я вот тоже думаю, может, испытать удачу?       — Шутишь? — воскликнула Айви. — Конечно! Я приду за тебя поболеть. И Том тоже. Правда, Том?       Краем глаза Гарри заметил, как тот едва скривился, но не мог понять отчего: от компании ли Айви, к которой до сих пор не привык, или из-за его желания попасть в команду.       Выкинуть из головы квиддич Гарри не мог целый день, чем уже успел навлечь на себя и ненароком на Тома негодование профессора Вилкост, которая в тот самый момент, как он решил поделиться своими сомнениями, словно гарпия, налетела на них с кучей вопросов про банши. Гарри, которого никакие банши в тот миг совершенно не интересовали, растерялся, но Том, к разочарованию противно ухмыляющихся Лестрейнджа и Эйвери, быстро сориентировался и спас их от потери факультетских баллов.       — Не знаю, — шептал Гарри на ухо Тому на Истории магии. Вот уж где бояться было нечего, так на уроках у старого, всё такого же прозрачного и совершенно ничего не замечающего профессора Биннса. — Я так хочу вернуться в команду, но что если меня не примут? Что если найдётся кто-то лучше?       — Первый официальный процесс по обвинению в колдовстве состоялся во Франции в 1390-м году… — бубнил профессор, и Том был полностью увлечён его речью. И, что самое забавное, во всём классе он, казалось, был единственным, кто действительно слушал, за исключением девчонок с Хаффлпаффа, устроившихся за первыми партами и приличия ради вынужденных изображать заинтересованность. — Годом позже Жанна де Бриг была приговорена к сожжению на костре. Случай положил начало плеяде казней, самой знаменитой из которых, конечно же, является суд в Салеме в 1692-м году… Одного не могли уразуметь маггловские священники, демонологи и инквизиторы: сжечь ведьму — значит, признать, что магия существует, а раз существует колдовство, то либо так угодно их богу, либо никакого бога на самом деле и нет вовсе…       Аккуратно выведя на пергаменте «Сжечь ведьму — значит, признать, что магия существует», Том наконец ответил:       — Ты не узнаешь, если не попробуешь.       — Ты прав, — с готовностью кивнул Гарри и понизил голос до едва различимого шёпота. — Но что если профессор Дамблдор вдруг найдёт способ вернуть меня обратно? Как я брошу команду в разгар игрового сезона?       Том снова обратил всё внимание на профессора Биннса, сделав вид, что слушает лекцию, но от Гарри не укрылось, как вдруг его плечи будто окаменели. Мысленно он ударил себя по лбу. Он же прекрасно знал, что Тома напрягает любое упоминание Дамблдора (хоть всё ещё и не смог разгадать причину), но продолжал упорно об этом забывать.       — Чаще всего в колдовстве обвиняют женщин — вдов и совсем молодых девушек с роскошными длинными волосами, — продолжал вещать профессор заунывным голосом, будто видел всё это как наяву. Хотя, подумал Гарри, вдруг и видел? — Может, такие чересчур тщеславны, а может, на них чаще смотрят с завистью и вожделением. Дождь, молния, град — во всём обвиняют ведьм. Ведьмы отравляют колодцы, распространяют чуму, убивают младенцев, чтобы их съесть, поклоняются дьяволу, насылают болезни, чтобы отомстить соседям. Не всегда обвиняли настоящих ведьм, часто горели даже просто неугодные общине «чёрные овцы». Поводом для обвинения могло послужить что угодно: живёт обособленно, не ходит в церковь, слишком часто ходит в церковь, носит сломанные чётки, часто переезжает, дерзко себя ведёт, гуляет по ночам, не может вылечить больного или, наоборот, излечивает его от болезни.       — Том, — когда молчание затянулось, он слегка тронул друга за плечо.       — Думаю, тебе нужно попробовать, — откликнулся тот вдруг дрогнувшим голосом. — Мало ли что там Дамблдор может найти или не найти, что теперь, не жить? Как все эти ведьмы в ожидании приговора.       Удивлённо округлив глаза, Гарри всё же довольно улыбнулся. С утра ему показалось, что Том не был в восторге от новости, но, очевидно, он ошибся. Откинувшись на спинку стула, он мечтательно закусил кончик пера, вполуха слушая усыпляющий бубнёж Биннса. Позвоночник горел от нетерпения, и звон колокола на обед стал поистине спасением.       Как дожил до вечера, Гарри искренне не помнил: еле-еле дождавшись конца уроков, они устроились в гостиной, но ни о каком домашнем задании и речи идти не могло, а потому, пока Том скрупулёзно выводил буквы в своём эссе про гонения на ведьм, Гарри играл с Айви в волшебные шахматы, проигрывая самым позорным образом. На квиддичное поле он шёл с решимостью приговорённого к смерти. В прошлом году ему не приходилось проходить отбор в команду — профессор МакГонагалл всё за всех решила сама, просто поставила перед фактом: Оливера Вуда — о том, что нашла ему в команду ловца, Гарри — о том, что он теперь будет играть в какой-то таинственный квиддич. В глубине души он не удивился бы, если бы она и директора известила постфактум о самовольном исключении из правил, ведь первокурсникам не разрешалось не то что играть, но даже иметь своих мётел…       К слову о мётлах… Гарри тоскливо осмотрел потрёпанные школьные экземпляры — кривые, обтёртые до неприличия. На древке едва можно было различить полустёртую надпись «Комета-140» и герб школы. Да этой модели было лет десять, не меньше, если верить «Истории квиддича»! С его любимым Нимбусом-2000, конечно, не пойдёт ни в какое сравнение!       Оставив позади пыльный сарай для мётел, Гарри подбежал к друзьям, дожидающимся его в стороне от галдящей толпы претендентов на место в команде. Тому явно было некомфортно, однако всем своим видом он старался этого не показывать, но даже за ту пару месяцев, что они были знакомы, Гарри выучил: плотно сжатые губы — дурной знак.       — Мы будем болеть за тебя, — подпрыгивая на месте, Айви волновалась, казалось, сильнее самого Гарри, будто это ей предстояло пройти отбор.       Он оглядел внушительную толпу студентов всех возрастов, собравшуюся на поле. Кто-то, точно так же как и он сам, волновался, нервно вытирая вспотевшие ладони об одежду, другие выглядели чересчур уверенными в себе. Как раз-таки ко вторым относились и Лестрейндж с Эйвери, вырядившиеся в спортивную форму и перекатывающие в пальцах сверкающие древки новеньких мётел.       — Спасибо, удача мне понадобится.       Словно приманенные его взглядом, они лениво подошли.       — Эванс, — вскинул брови Лестрейндж, будто и впрямь удивился. — Вот уж не думал, что увижу тебя здесь.       — Не думал? Действительно странно, — съязвил Гарри, но тот пропустил его слова мимо ушей — видимо, так сильно хотел доиграть собственную партию.       — Неужели маленьких магглов учат играть в квиддич? Или ты претендуешь на место квоффла?       Эйвери за его плечом загоготал, схватившись за живот, и Гарри искренне недоумевал: правда ли Ноксу было смешно или он просто тешил эго приятеля?       — Смотри, как бы ты не занял место бладжера, Лестрейндж, — рыкнул Том, делая шаг вперёд, но Гарри схватил его за руку, не без труда удерживая на месте.       — Гарри станет ловцом! — вместо него пылко вступила Айви.       — Ловцом? — усмехнулся Лестрейндж, после чего противно захихикал и ткнул пальцем в школьную Комету. — Какой из него ловец? Да ещё и на этом? Эванс даже на Гербологии горшок в руках удержать не может! Монтгомери его на раз-два с поля вышвырнет!       — Зато я отлично удержу твою тощую шею, — снова вскинулся Том, но не успел он и шага сделать, как раздался громкий свист и команда:       — Построиться в шеренгу!       — Увидимся потом, — торопливо шепнул Гарри и махнул друзьям рукой, отправляя их на трибуны.       — Удачи! — услышал он, прежде чем втиснуться в уже сформировавшуюся в центре поля линию.       Перед ними выстроились пятеро игроков в квиддичной форме Слизерина: три девчонки и два парня. В одном из них Гарри узнал Тэтча, брата Элсбет. Другой парень, на чьей груди висел капитанский свисток — по всей видимости, Монтгомери, — вышел вперёд.       — Первокурсники, — скомандовал он. — Шаг вперёд.       Двое мальчишек взволнованно сделали, как было велено. Без капли удивления Гарри узнал золотые кудряшки Эли Розье, гиперактивного мальчугана, который вечно крутился вокруг близняшек Малфой, из-за чего Айви нередко выходила из себя.       — Хёрст, — капитан кивнул Тэтчу. — Покажи им, где выход.       Недовольный гомон, готовый было вырваться, так и застыл в горле Эли, замороженный суровым взглядом капитана.       — Итак, — повысив голос, снова скомандовал Монтгомери. — Разделитесь на две группы: те, кто претендует на позицию загонщика, — налево, ловцы — направо.       В считаные мгновения одна длинная шеренга разделилась на две поменьше. Гарри мрачно заметил, что Лестрейндж, как и он сам, собирался попытать удачу со снитчем. Как только вернулся Тэтч, капитан вновь заговорил:       — Не ждите никакого индивидуального подхода! Мне плевать, кем работает ваш папочка. Не умеете играть в квиддич — места в команде вам не видать.       Гарри усмехнулся и скосил взгляд на недовольно насупившегося Марлона.       — Сегодня всё будет почти по-настоящему. Охотники, — Монтгомери кивнул в сторону двух приветливо отсалютовавших девчонок, — и вратарь, — на этот раз Тэтч отвесил шутливый поклон, — будут вести свою игру и следить за вами с воздуха. Загонщик, — третья девчонка перекинула через плечо длинную рыже-красную косу, — в этой игре, против обыкновения, будет делать всё, чтобы сбить вас с метлы. Я останусь здесь, и поверьте, от моего взгляда не ускользнёт ни одна деталь.       В большом окованном железом ящике недовольно бились мячи. Гарри хотелось поскорее покончить с предисловием и приступить к делу, потому что от выброшенного в кровь адреналина уже начало подёргивать.       — Загонщики взлетают по одному, каждому даётся по десять минут, чтобы проявить себя. Задача обычная — защищать команду от Лу. Ловцы вступают в игру одновременно. И глядите, — добавил капитан, зловеще ухмыльнувшись, — постарайтесь не умереть на моём поле. Всё ясно?       Нестройный гул голосов стал ему ответом. Тэтч взлетел, направившись к кольцам. Крышка ящика откинулась, одна из охотниц забрала квоффл, после чего обе взмыли вверх, занимая позиции.       — Прескотт? — спросила красноволосая Лу, склонившись над ящиком.       — Ты, — ткнул Монтгомери пальцем в первого попавшегося загонщика, кинув ему биту. — Будешь первым. Взлетай.       Когда перепугавшийся паренёк всё же неловко взмыл вверх, капитан кивнул. Щёлкнули застёжки, и бладжеры, вспоров воздух, со свистом взмыли вверх. Схватив вторую биту, Лу со смехом последовала за ними.       — А вот этот маленький проказник, — Монтгомери обернулся к ловцам, покрутив в пальцах снитч, — для вас.       Расправились и быстро забились белые крылышки, тускло сверкнул золотой корпус. Дёрнувшись из стороны в сторону, будто сканируя местность, на пару секунд снитч застыл на уровне глаз Монтгомери, после чего с невероятной скоростью и едва различимым стрёкотом скрылся из поля зрения. По полю пронёсся зубодробительный скрежет капитанского свистка, и с этого самого момента Гарри перестало волновать всё, кроме снитча.       Взмыв настолько высоко, чтобы в зоне видимости оказалось не только поле, но и остальные игроки, он завис в воздухе, пытаясь отыскать снитч. Метла под ним натужно вибрировала, но Гарри было не до того. Остальные ловцы гонялись над полем, и он всё никак не мог понять, действительно ли они заметили снитч или просто метались от нечего делать. Краем глаза он выхватил напряжённое лицо Лестрейнджа, погнавшегося в южную часть поля. Гарри не торопился, терпеливо выжидая, и стоило ему лишь бросить взгляд на трибуны, чтобы убедиться, что крошечные размытые фигуры Тома и Айви действительно, как те и обещали, были там, как сразу же около его лица выпорхнул снитч, самым наглым образом кончиком крыла хлестнув по щеке.       Рванув за ним, Гарри лишь в последний момент заметил, что попятам за снитчем следовал бладжер. Чудом вывернув древко, он резко ушёл вниз. Бладжер просвистел в дюйме над ним. Не забивая голову лишними мыслями, он снова бросился вслед за ускользающим снитчем.       Гарри не видел ничего, кроме превратившегося в золотисто-белую вспышку мячика, а потому нехилый удар в плечо сбил его с траектории. Бросив негодующий взгляд налево, он заметил несущегося параллельно ему нехилых размеров детину, неповоротливого, но тяжёлого, как танк. Такому, в недоумении думал он, стоило пробоваться на роль загонщика, но никак не ловца. Однако у детины, по всей видимости, метла была куда новее, чем у Гарри, а потому преимущество в скорости у него было существенное. Снитч по-прежнему мельтешил где-то впереди, и к ним уже подтягивались другие ловцы. Ситуация становилась всё плачевнее, и на мгновение он уже было распрощался с мечтой снова играть в составе команды, но ни с того ни с сего все бросились врассыпную.       Послышался далёкий свист капитана, но Гарри это мало волновало: расстояние между ним и снитчем сокращалось с каждой секундой, он протянул руку… как вдруг перед глазами, подрезая, пронеслась тёмно-красная вспышка.       — Ты что, ненормальный?! — крикнула загонщица Лу, с трудом переводя дыхание и прослеживая взглядом траекторию отбитого бладжера. — Если бы я не успела, от тебя мокрого места не осталось бы! Ты предупреждающий свист не слышал, что ли?       Так вот, почему все бросились прочь! Гарри растерянно огляделся, но было уже поздно: снитча и след простыл.       — Я думал, ты, наоборот, должна меня сбить! — крикнул он в ответ.       — Должна, — согласилась та. — А второй загонщик должен тебя спасать, но он бездарь! Скажу Монтгомери, чтобы вообще запретил ему на поле ступать и звал следующего!       Подмигнув, Лу перекинула через плечо биту и стрелой бросилась вниз.       Вновь заметил снитч Гарри спустя бесконечно долгие десять минут. Насмешливо сверкая у самых трибун Рейвенкло, тот завис в воздухе, будто издеваясь. Однако заметил это не он один: с другого конца поля, злобно сверкая глазами, наперерез бросился Лестрейндж. Гарри налёг на метлу, всеми правдами и неправдами уговаривая её не подводить. Поравнявшись с Лестрейнджем бок о бок, Гарри распластался на древке и вытянул руку вперёд.       — Даже не думай, Эванс, — прошипел тот, повторив его манёвр.       Их обоих от снитча отделяло всего лишь несколько футов, но метла Марлона была быстрее, и с каждой секундой он всё сильнее вырывался вперёд. Но вот снитч проворно вильнул вниз, и им обоим не осталось ничего другого, кроме как последовать за ним. Земля приближалась с чудовищной скоростью, но Гарри не мог позволить себе затормозить. Позволить Лестрейнджу утереть ему нос? Ещё чего! Он лучше расшибётся в лепёшку!       Однако и сам Лестрейндж, похоже, был того же мнения. До самого последнего он гнал свою метлу вниз, но когда до аккуратно подстриженной лужайки оставалось не больше двух футов, грязно выругался и резко дёрнул древко вверх, снова взмывая ввысь.       Гарри был настолько сосредоточен, что не мог даже позлорадствовать. Что было мочи вытянувшись в струну, он напряг пальцы руки, но не хватало лишь какого-то жалкого дюйма… и тогда, не думая о последствиях — потому что думать было совершенно некогда, — он прыгнул.       Кубарем повалившись на землю, несколько раз перекувыркнувшись через голову, Гарри распластался на поле, с широченной улыбкой глядя на трепыхающийся в кулаке снитч. Убедившись, что всё действительно взаправду, он устало откинул голову на влажную траву и глубоко задышал, восстанавливая сбившееся дыхание. Открыв глаза, он заметил, что вокруг уже собралась приличная толпа.       — Ты точно ненормальный, — протянув руку, вздёрнула его на ноги Лу.       — Нам такие и нужны, — ухмыльнулся Монтгомери, хлопнув Гарри по плечу. — Добро пожаловать в команду, новичок.

* * *

      Тело Тома превратилось в напряжённую струну: тронь — и порвётся.       День не задался с самого утра. Ему не нравилось, что Гарри начал узнавать о своей семье. Не нравилось, что он начал догадываться, что его окружают пусть дальние, но всё же родственники. Том ни с кем не хотел его делить — ни с Блэком, ни с квиддичными игроками, ни с этой мелкой калекой Айвори Малфой, которая сейчас так жалобно куталась в шарф и непроизвольно вскрикивала от всего, что происходило на поле, ни с кем-либо другим. Гарри принадлежал ему. У Тома не было никого, кроме него, а потому он не хотел, чтобы и у Гарри был кто-то, помимо него самого.       И всё же, скрепя сердце, он сидел на трибунах рядом с Малфой, с ужасом наблюдая за одной-единственной фигурой, зависшей в воздухе. Тому казалось, он зарабатывал мини-инфаркт каждый раз, как Гарри подставлял себя под удар: сначала тот едва увернулся от бладжера, потом какой-то верзила решил его подрезать, снова бладжер — и если бы не Лукреция, один только Мерлин знал, чем всё могло кончиться. Когда Гарри и Лестрейндж устремились вниз, к земле, Том нетерпеливо вскочил на ноги, хотя и с места ему было прекрасно видно, что такое необдуманное действие не могло кончиться ничем хорошим. Но вот даже Лестрейндж в последний момент одумался, а Гарри всё нёсся вниз, кончиком древка практически касаясь травы.       — Гарри! — непроизвольно закричал он, сбегая с трибун.       Пробороздив телом несколько футов, Гарри развалился на поле. Том замер, напряжённо вглядываясь в тёмную фигуру, но вот со всех сторон того начали окружать члены команды и другие кандидаты на место в команде, и он едва мог хоть что-то разглядеть. Какое-то шевеление в плотном кругу заставило его оживиться, он снова бросился вниз, как вдруг круг разомкнулся, и из него выбежал Гарри.       Встретившись с Томом взглядом, он бросился ему навстречу, перепрыгивая сразу через две ступеньки и с разбегу влетая в его объятия. Растерявшийся всего лишь на долю секунды, Том сжал его плечи, что было мочи, рваными рывками выдыхая накопившееся напряжение.       — Меня взяли, Том! — слова обожгли ему шею, за ними крылась едва сдерживаемая лихорадочность.       Том чувствовал его широкую улыбку и, не глядя, видел свет в его взгляде. Гарри был самой жизнью, диким и свободным, идеально, правильно-хаотичным — полной противоположностью его самого, что одновременно и привлекало, и чертовски сильно пугало. Чувствуя, как напряжение постепенно отпускает, выходя короткими нервными смешками, вдыхая запах вечернего осеннего воздуха, запутавшегося в волосах Гарри, он думал: ну и ладно. Пусть играет в квиддич, пусть дружит с Айви, пусть делает что угодно, раз это делает его таким счастливым. Главное, пусть он просто будет. С остальным Том примирится.       — Только не делай так больше, — тихо попросил он. — Не пытайся умереть на этом поле.       Гарри тихо рассмеялся ему на ухо.       — Ничего не могу обещать.