Руины в цвету

      Бомбардировка Лондона не прекратилась ни на следующий день, ни через неделю. Каждую ночь люфтваффе сбрасывали на город тонны бомб; каждый день кто-то из учеников Хогвартса получал зловещие даже на вид письма с кошмарными известиями. Порой, возвращаясь с квиддичной тренировки или покидая Большой зал после позднего ужина, Гарри бросал тревожный взгляд на избитое небо, затянутое чернильными кровоподтёками туч, и ему чудилось, что горизонт на юге полыхает рыжим заревом лондонских пожаров.       В магическом мире тоже стало небезопасно. Среди студентов разошлись слухи ещё об одной череде нападений на волшебников. По всей стране то тут, то там появлялся знак армии Гриндевальда — треугольник с вписанными в него кругом и линией, отовсюду звучал его девиз «Ради общего блага», а однажды утром почтовые совы принесли на страницах «Ежедневного пророка» крайне тревожные вести: кто-то пытался ограбить Гринготтс.       Было ли это проделками ярых фанатов Гриндевальда или его истинных аколитов, никто не знал, потому что то громкое заявление, сделанное на фоне разыгравшейся маггловской войны, казалось, развязало руки всем, кто хоть каплю разделял его взгляды об упразднении Статута о секретности и взятии магглов под тотальный контроль. Но кто бы это ни был, своей цели они добились: за короткое время магическая Британия погрузилась в саван тревоги и отчаяния. Те, кто в прежние годы, пока Гриндевальд орудовал по большей части за границей, отмахивался от мысли о реальности происходящего, инфантильно полагая, что беды материка останутся на материке, спешно паковали чемоданы, теперь, по иронии судьбы, не имея путей к отступлению, потому что, куда ни глянь, пламя кровавой революции охватило уже всё магическое сообщество.       — В этом мире невозможно жить, — пробормотал Гарри, уже который день будучи не в силах думать ни о чём другом, кроме людских трагедий и поломанных судеб.       Раньше так любившая внимание, теперь Сьюки Селвин пряталась в объятиях Люси Гринграсс. После того, как она запустила чернильницей в Эли Розье, тот больше не рисковал к ней лезть со своим напускным сочувствием, да и вообще поумерил пыл. Винки Крокетт, слизеринский загонщик, хоть и ходил на все тренировки, мысленно всегда был где-то далеко: его отец служил маггловским доктором в британском флоте.       — Война следует по пятам за моими родителями всю их жизнь, — почти небрежно рассказывал какой-то первокурсник кузенам Блэкам. — Они бежали с родины, когда царя расстреляли — это случилось уж больше двадцати лет назад, а до того было ещё три бунта. Теперь мы в Англии — и вот опять.       Как земля продолжала вращаться под тяжестью всех этих сердец, таящих столько невысказанных страхов и невыплаканных слёз?       — Но больше негде, — не отрываясь от учебника по Чарам, вздохнула Айви.       И действительно: больше было негде, поэтому пришлось отложить всю хандру и печаль за Сьюки и других ребят, кого день за днём снедали горе от уже случившегося и тревога за ещё только грядущее, облачиться в невидимые латы и жить дальше. И сколь бы понимающим ни был профессор Дамблдор, отсутствие домашнего задания во второй раз не простит даже он.       Несмотря на страшные вести извне, жизнь в Хогвартсе не замерла и продолжала идти своим чередом: уроки и перемены, завтраки и ужины, квиддичные тренировки и шахматные турниры, длиннющие, как Мерлинова борода, свитки эссе и отработка заклинаний, долгие часы в библиотеке и…       — Поход в Хогсмид!       Гарри встал на носочки и вытянул шею, пытаясь разглядеть то, что вызвало такой переполох среди слизеринцев… и отчасти невзначай показать Тому, что теперь выше него. На доске объявлений, помимо привычных брошюр шахматного клуба, кружка плюй-камней и расписания консультаций для старшекурсников, действительно висело новое объявление.       — Поход в Хогсмид запланирован на последнюю субботу сентября!       Элсбет Хёрст пыталась перекричать возбуждённых студентов, но тщетно. Её брат Тэтч, вратарь в квиддичной команде Слизерина, заметив это, тут же пришёл на помощь. Шесть с половиной футов роста и недюжинный разворот плеч быстро помогли ему разогнать и утихомирить толпу.       — А ну, цыц, — шикнул он на возмутившихся было четверокурсников. Нотт и Мальсибер, вспомнил Гарри, в прошлом году пытались подбить клинья к ним с Томом, притом, что касалось его друга, вполне успешно.       — Спасибо, — с достоинством произнесла Элсбет, хоть и раскраснелась так, будто принимать помощь от младшего братишки было чем-то постыдным. — В следующие выходные все студенты, начиная с третьего курса, могут отправиться в Хогсмид, но помните о том, что вернуться вы должны до комендантского часа, а за любую провинность вас могут лишить привилегии посещать деревню вплоть до следующего года!       На последних словах она многозначительно взглянула на Тэтча, и тот от возмущения чуть было не выпустил из рук только-только распакованную шоколадную лягушку.       — До сих пор не пойму, кто не оценил идею с заколдованным контрабасом, который сам по себе бегает по улицам и играет Ланселота д’Эата?!       — Да никто не оценил этот визг летучей мыши, Хёрст, — Монтгомери, который наблюдал за другом со скрещенными на груди руками и полным скептицизма выражением лица, закатил глаза.       — Особенно те старушки, которых контрабас чуть не разрубил пополам, — мрачно усмехнулся Мальсибер.       — И синьор Маэстро, у которого ты этот самый контрабас украл, — услужливо подсказала Лу.       — В общем, — повысив голос, взмахнула руками Элсбет. — Я вас предупредила. Третьекурсники, до конца недели сдайте свои разрешения!       Пятью минутами позже Гарри уже рылся в чемодане в поисках заветной бумажки, которые им с Томом, хоть и не без скептицизма, подписала миссис Коул.       — Что ты думаешь насчёт всего этого? — спросил он.       — Заколдовывать контрабас — дурость, — пробормотал тот, извлекая из потрёпанной временем украденной «Илиады» разрешение — без единого пятнышка и загнутого угла, настолько идеальное, будто только-только выданное Слагхорном.       — Я не об этом, — Гарри попытался незаметно разгладить собственное. — Как ты думаешь, что там, в Хогсмиде?       Том пожал плечами.       — Думаю, обычные жилые дома да пара магазинов.       — Тебе что, совсем ни капельки не интересно?       — Отчего же, — Том улыбнулся. — Капельку интересно.

* * *

      — Вот список того, что ты должен купить в Хогсмиде, — деловито протянула Айслин Малфой, отдавая Абраксасу клочок пергамента.       Пробежавшись взглядом по списку, тот возмущённо всучил его обратно, едва заметно покраснев.       — Я не буду покупать розовую помаду и фиалковую воду! Попроси маму или Эффи прислать тебе их следующей почтой!       — Чш-ш! — Айслин бросила беглый взгляд на Тома, нахмурила брови и что-то горячо зашептала брату на ухо.       В конечном итоге своего она явно добилась: всё ещё слегка смущённый, Абраксас выхватил из её пальцев злосчастный список и поспешно сунул в карман. Гарри обменялся ироничными взглядами с Айви.       Все они собрались в мальчишечьей спальне третьекурсников, готовясь к своему первому походу в Хогсмид. Айви и Айслин завистливо вздыхали, жаловались на несправедливые правила, запрещающие второкурсникам покидать территорию замка, и атаковали Абраксаса просьбами что-нибудь с этим сделать. Что он мог сделать, Гарри понятия не имел, но стоило отдать должное, с натиском справлялся стоически.       — А что Альфард делает? — отчего-то шёпотом спросил он, пытаясь переключить всеобщее внимание с розовых помад (от одной мысли снова возникло непреодолимое желание закатить глаза) и нытья Айслин.       Становилось жарко — зная, что Тому нравится, когда он носит его подарок, Гарри надел подаренный им шерстяной свитер, просто чтобы увидеть, каким удовольствием зажигается его взгляд… ну и чтобы не замёрзнуть, конечно, — и Альфард, казалось, был единственным, кого все они ждали. Стоя на коленях около своей кровати, тот с ювелирной точностью выводил буквы, от усердия даже высунув кончик языка.       — Не мешай ему, — вернув прежнее самообладание, вмешался Абраксас. Уже одно то, что Блэк молчал, а Малфой отвечал за него, говорило, что дело не шуточное.       — Но что он делает?       — Подделывает подпись отца.       Несколько секунд все они в напряжении следили за движением пера под трясущейся рукой Альфарда, который, казалось, вовсе забыл, как дышать.       — Готово! — вдруг вскрикнул он, заставив всех их вздрогнуть.       Вскочив на ноги, довольный собой Блэк замахал куском пергамента, помогая чернилам быстрее высохнуть.       — Ну как, а? — словно гордый своим детищем творец, он по очереди сунул разрешение каждому под нос.       — Может сработать, — деликатно увильнул Гарри, глядя на скачущие буквы, складывающиеся в смазанное «Поллукс Блэк».       Малфой хмыкнул.       — Только если Слагхорн на миг ослепнет, — прищурился Том.       — Почему твои родители не подписали разрешение? — изумилась Айви.       Альфард вздохнул.       — Отец всё ещё не простил мне, что я летом сбежал в маггловский мир.       — Ты сбежал в маггловский мир?! — не сумев сдержать шока, слишком громко переспросила Айслин.       — Да, — Альфард явно смутился. — В прошлом году я слышал, как Далия Хоторн и Коррин Олдридж обсуждали один маггловский фильм… и в общем, мне захотелось узнать, чем девчонок так цепляет этот Ретт Батлер…       — Ретт кто?       — Батлер! Главный герой фильма «Унесённые ветром», — Альфард уж совсем покраснел. — Ну и я сбежал в маггловский Лондон, чтобы посмотреть кино. Там, кстати, про борьбу с рабством в Америке, ну, ты, наверно слышал, — он махнул рукой в сторону Гарри. — Ты ведь из Америки.       — М-м, ага, — пробормотал тот, бросив беглый взгляд на Тома, который уверенно кивнул, словно говоря «всё в порядке».       — Отец меня так отлупил, когда я вернулся, — одновременно с восторгом и содроганием продолжал тараторить Альфард, но закусил губу, будто боясь сболтнуть лишнего.       — Рассказывай до конца, — поторопил Абраксас.       — И мне так понравилось кино, что я сбежал ещё раз, — улыбнувшись виновато и одновременно без капли подлинного раскаяния, закончил тот.       — Никогда не надоедает эта история, — на лице Малфоя чуть ли не впервые за всё то время, что Гарри его знал, появились эмоция, отдалённо похожая на веселье.       — Но вы-то должны меня понять! — Альфард обвиняюще ткнул пальцем в Тома и Гарри. — Вы же живёте там, среди магглов и всех их этих автомобилей, кинотеатров и батутов!       — Батутов?       — Ну, эти штуки, на которых прыгают.       Гарри и Том переглянулись, одновременно с шокирующей ясностью осознавая: в их до некоторых пор совершенно маггловской жизни не было таких совершенно маггловских вещей, как кинотеатры и батуты, но зато они были в волшебной от самой первого до самого последнего дня жизни Альфарда Блэка. Конечно, Гарри доводилось ездить на машине дяди Вернона, но когда Дадли и Пирс Полкинс ходили в кино на «Бэтмена» или «Один дома», тётя Петуния не считала нужным отправить его вместе с ними, а когда специально на день рождения кузена дядя надул огромный замок-батут для Дадли и его дружков, Гарри отправили в чулан, чтобы не дай бог что-нибудь не испортил или не попался на глаза соседям. И что-то ему подсказывало, что Том, всю жизнь проведший в приюте Вула, тоже мог только представлять, что из себя представляют кинотеатры и батуты.       — В общем, отец совсем взъярился. А может, его больше разозлило, что я общался с Мариусом… Это брат отца, он… — Альфард округлил глаза, будто вдруг осознал, что теперь-то уж точно сболтнул лишнего, но идти на попятную было уже поздно. — Он родился сквибом, и по достижению совершеннолетия семья выгнала его в маггловский мир.       — Сквибы, — скривилась Айслин, разглядывая ногти, будто только что нашла парочку под ними самыми. — Зачем ты с ними водишься?       — Мариус мой дядя. И он классный вообще-то.       — Я бы не стала даже дышать с ним одним воздухом.       — Айси, ты же в курсе, что сквибы не заразные, да? — Айви закатила глаза. — Ты не станешь одной из них, просто постояв рядом.       Помотав головой, словно отряхивающаяся от воды собака, Альфард сбросил гадкие слова Айслин и продолжил в уже привычной непринуждённой манере:       — Отец до конца лета посадил меня под домашний арест, который от заунывного верещания Вэл превратился в настоящую пытку, ну и не подписал разрешение на поход в Хогсмид. Всю прошлую неделю я терроризировал его мольбами смилостивиться, даже отправил парочку громовещателей, но он остался непреклонен. И вот я здесь.       Он развел руками, как артист, чьё выступление подошло к концу и который теперь ждал оваций, но Гарри не мог выказать должного удивления или восхищения, потому что едва ли понял половину слов, да к тому же задавался вопросом: неужели в волшебных семьях точно так же наказывают детей домашним арестом?       Когда настала пора прощаться, Айслин снова затянула песнь о глупости школьных правил, но, впрочем, тут же перешла на угрозы, стоило лишь Абраксасу развернуться к ней спиной:       — Не забудь, Абраксас! — прокричала она ему вслед. — Ты должен мне!       По лицу Айви пробежала тень испанского стыда. Гарри ухмыльнулся:       — Твоя сестра — злодейка.       — Слава Мерлину, мы ни капли не похожи, — для пущей убедительности Айви покрутила головой, демонстрируя в профиль лицо, идентичное лицу Айслин. Не выдержав, они оба рассмеялись.       Заметив, что Том задумчиво глядит вслед рассерженно топающей Айслин, Гарри заторопился.       — Нам пора! Хочется увидеть, чем кончится эта история с поддельным разрешением.       — Запомните всё-всё-всё! — велела Айви, помахав на прощание рукой. — Я буду ждать здесь и не прощу ни одной упущенной детали!       На выходе из замка их уже поджидал Слагхорн — с длиннющим списком в одной руке и пером в другой. Несмотря на осеннюю прохладу, на лбу профессора выступила испарина, которую он то и дело отирал тыльной стороной ладони.       — Эванс… — бормотал он, ставя галочку в пергаменте. — Малфой… Риддл… Где же Блэк, не могу найти…       Хлопнув себя по лбу, будто только что вспомнил нечто чрезвычайно важное, Альфард закопошился в карманах и наконец выудил поддельное разрешение.       — Простите, профессор! — сердечно произнёс он. — Целую неделю носил с собой и всё время забывал отдать!       На какой-то миг Гарри позавидовал его актёрскому таланту.       — Мистер Блэк, — укоризненно покачал головой Слагхорн и промокнул вновь вспотевший лоб рукавом мантии. На подпись он даже не взглянул, вместо этого напомнив: — К ужину молодым людям уже нужно вернуться в замок!       Оказавшись за стенами школы, они вчетвером синхронно выдохнули с немалым облегчением. Альфард заливисто рассмеялся, подпрыгнув в воздух, и Гарри тоже не смог удержаться. Если когда-нибудь ему придётся подделать чек на миллион галлеонов, он попросит Альфарда посодействовать. Правда, залог успеха, скорее всего, крылся в чрезмерной браваде Блэка, но парочку уроков сценического мастерства он тоже не откажется взять.       — Альфард Кастор Блэк! — вдруг над их головами пронёсся крик, от которого все четверо остановились и втянули головы в плечи.       — Бежим, — одними губами сказал Альфард, но сам не сдвинулся с места.       Обернувшись, Гарри увидел несущуюся к ним Вальбургу Блэк. Её худое птичье лицо было перекошено от злости и праведного возмущения. Следом за ней, едва поспевая, мчалась раскрасневшаяся Лу.       — Как ты посмел ослушаться отцовского приказа? — прошипела Вальбурга, вцепившись Альфарду в ухо.       — Ай… ой-ой-ой… — запричитал тот, пытаясь выпутаться из железной хватки сестры. — Это всего лишь поход в Хогсмид! Никому не станет от него дурно!       — Правда, оставь его, Вэл, — попыталась вступиться за него Лукреция.       — Тебе твой проступок просто так с рук не сойдёт! Я уже сказала профессору Слагхорну, что, что бы ты ему ни подсунул, это был лишь глупый розыгрыш! И я ещё не сообщила отцу! Ты теперь до конца года будешь по выходным делать домашнее задание с Сигнусом и Орионом…       Под ойканье Альфарда и причитания Вальбурги, ведущей брата обратно к замку, Гарри перевёл удивлённый взгляд на Лу, но та лишь виновато развела руками, мол, простите, что вам пришлось стать свидетелями этой сцены, и, смахнув выбившиеся из косы алые пряди, унеслась вслед за кузенами.       — Стоит ли нам вмешаться? — спросил Гарри, глядя им вслед.       — Нет, — в один голос ответили Том и Абраксас.       Путь до самого Хогсмида прошёл в неловком молчании. Хоть Гарри и не терпелось заболтать Тома до изнеможения, делать это при Малфое он не осмеливался. Наверно, именно поэтому он слишком уж радостно пожелал удачи, когда уже в деревне тот, с кислой миной постучав по нагрудному карману, где лежал список Айслин, объявил о своём долге откланяться.       — Это была долгая пауза, — с тенью дружеской насмешки подколол его Том.       — Думаешь, он заметил?       — Своей эмоциональностью Малфой способен удивить камень, так что, думаю, даже если заметил, то не обиделся.       Хогсмид оказался куда крупнее, чем представлял себе Гарри. Главная улица с обеих сторон была окаймлена нестройными рядами магазинов и лавочек поменьше: «Керидвеновы котлы», торгующий инновационными самопомешивающимися котлами, «Музыкальный магазин Доминика Маэстро», откуда Тэтч, наверняка, и угнал заколдованный контрабас, ателье «Шапка-невидимка», где, к разочарованию Гарри и Тома, не продавали никаких шапок-невидимок. Тут же был и местный почтамт, и аптека «Зелья Дж. Пиппина», книжная лавка «Тома и свитки», парикмахерская, из дверей которой валили клубы разноцветного дыма, и даже небольшой магазинчик палочек Олливандера. Переходя от одной витрины к следующей и так по очереди, Гарри почти забыл, что хотел спросить у Тома. Почти.       — Том, что такое сквиб? И почему дядю Альфарда выгнали за это в маггловский мир?       Долгое время Том молчал, с преувеличенным интересом наблюдая, как милая на вид ромашка лопает жирнющую муху.       — Сквибы рождаются в магических семьях, но сами волшебством не обладают, — наконец ответил он. — Они не умеют колдовать, не могут учиться в Хогвартсе, никогда не получают волшебную палочку. Сквибы — это магглорождённые наоборот, только хуже.       — И только из-за этого Блэки выгнали его из дома? — ужаснулся Гарри.       — Для таких семей это нормально, — Том пожал плечами. — Родиться сквибом — величайший позор. Если бы я родился сквибом, то предпочёл бы умереть в младенчестве, нежели порочить семью или быть изгнанным к магглам.       — Но ведь необязательно покидать магический мир, если не обладаешь магией!       — Да? И что в таком случае делать? — чересчур резко спросил Том. — Где работать? Никто не захочет нанимать человека, который и сноп искр наколдовать не в состоянии. На что тогда надеяться? Выйдет ли хоть какая-то мало-мальски уважающая себя ведьма, даже магглорождённая, за сквиба? Станет заводить с ним детей?       Если бы Гарри и собрался на ком-то жениться (такую мысль он допускал, хоть она и казалась ему нелепой — не дай Мерлин запасть на девчонку вроде Айслин Малфой), в последнюю очередь его волновало бы, сквиб она или волшебница, но Тому он об этом говорить не стал. Вместо этого изо рта сами по себе, даже не до конца обдуманные — больше защитная реакция, — вылетели слова:       — Наш завхоз в Хогвартсе… ну, в моём времени… мистер Филч — сквиб. Мне так кажется, потому что я ни разу не видел у него волшебную палочку, и полы он моет всегда шваброй… В общем, я говорю это к тому, что он сквиб, но никто не прогонял его к магглам, он работает в школе точно так же, как учителя, и хранитель ключей, и медсестра.       — И что, к нему относятся точно так же, как к учителям, хранителю ключей и медсестре?       Так же? Нет. Гарри вспомнил, как постоянно насмехались над Филчем ученики — особенно близнецы Уизли, — которые не позволяли себе того же по отношению к мадам Помфри или профессору МакГонагалл. Он закусил губу, и Том, уже заранее зная ответ, покачал головой.       Был он прав или нет, Гарри порой совершенно не нравилось, какой оборот принимали мысли и убеждения друга. И мало того, что не нравилось… пугало. Временами Том говорил совершенно жуткие вещи — то магглы не достойны жить, то сквибам не место в волшебном мире, — или вдруг его взгляд зажигался каким-то неправильным, искажённым восторгом, если вдруг кто-то заводил речь о Гриндевальде или бомбардировке Лондона. До сих пор Гарри помнил и всё то, что Том когда-то наговорил Айви, и его слова про Хагрида, и чем чаще он думал об этом — чем чаще сталкивался с новыми проявлениями эгоизма и жестокости, — тем чётче становилась мысль, что стрелка морального компаса Тома указывает неверное направление. Но пока праведное негодование и стремление к справедливости рвалось из груди, превращая всё внутри в огненное месиво, Гарри впивался ногтями в ладони и упрямо сжимал губы, обуздывая этот мятежный дух. Однажды он уже потерял доверие друга, и больше не собирался идти на поводу эмоций. В конце концов, тот ведь не делал ничего дурного, правда?       Очередь широкой рекой разлилась около входа в «Сладкое королевство», тем самым нет-нет да привлекая Гарри и Тома. Несмотря на то, что заходить туда они не планировали, любопытство взяло верх, и спустя какие-то полчаса они уже во все глаза глядели на стеклянные шары, до отказа набитые неоновыми кислотными шипучками, или целый стеллаж, заставленный исключительно шоколадными фигурками — шариками, котелками, скелетами, волшебными палочками.       — Гляди! — прошептал Гарри, потянув Тома за рукав. — Кровавые леденцы! Как думаешь, они правда со вкусом крови?       — Не знаю, но лучше оставим их вампирам. И ты только посмотри на это! Тараканьи гроздья! Мерзость какая!       — Фу-у, выглядят как настоящие тараканы.       — А тут вообще засахаренные крылья бабочек.       — Надеюсь, не настоящие…       — Ещё какие настоящие! — захохотал кто-то справа от них.       Карамелизированные ананасы, мышки-ледышки, мармеладные слизни, нетающее мороженое, перечные жабы, разноцветный кокосовый лёд и даже мятная нить для чистки зубов — ничего подобного в тележке со сладостями Хогвартс-экспресса и не бывало. Будь у Гарри деньги, он бы скупил полмагазина, просто чтобы всё попробовать. Даже тараканьи гроздья. Тыкая в разные диковинные сладости и смеясь над тем, как время от времени взрываются карамельные бомбы или кого-то тошнит от леденца «Берти Боттс» со вкусом козявки, Гарри чувствовал, что лёд между ним и Томом, порождённый недавним разговором, треснул.       Выходя из «Сладкого королевства», они всё ещё смеялись. Ведьма за прилавком, несмотря на отнекивания, угостила их теми самыми кровавыми леденцами. Никакой крови там, конечно, не оказалось, но рот конфеты окрасили на славу, будто они и впрямь были вампирами.       — Вот вы где!       Заставив от неожиданности подпрыгнуть на месте, кто-то налетел на них со спины и обнял за плечи. Обернувшись, Гарри от удивления вытаращил глаза.       — Что ты здесь делаешь? — всё ещё чувствуя, как от испуга бьётся в горле сердце, спросил он улыбающегося от уха до уха Альфарда. Где-то позади него маячил Малфой, тщетно пытающийся скрыть в кармане мантии подозрительный розовый пакет.       — То же, что и вы, конечно! Наслаждаюсь жизнью!       — Но как ты тут оказался? Я думал, твоя сестра…       — Тс-с-с! Не здесь! — зашипел Альфард. — И не вспоминай её! Не зря говорят, вспомнишь солнышко… Пойдёмте!       Пригнувшись и подталкивая их в спины — Гарри догадывался, что Блэк просто использовал их в качестве живого щита, — он повёл их вверх по главной улице Хогсмида, пока не остановился у двухэтажного здания, на вид такого же старого, как сам Хогвартс. Качающаяся на ветру вывеска гласила «Паб “Три метлы”»; резьба по дереву, с которой беспощадный ход времени давным-давно смахнул всю позолоту, вторила названию.       — Паб? — зашептал Гарри, обращаясь скорее к Тому. — Нам вообще можно…       Но Альфард уже втолкнул их в двери.       Внутри было тепло и шумно. Когда глаза привыкли к тусклому свечному освещению, Гарри заметил много знакомых лиц — учеников Хогвартса, а где-то даже, кажется, блеснули и звякнули браслеты старой Цици Онай.       — В самый дальний угол, — скомандовал Альфард, и они с трудом начали пробираться сквозь толпу.       Найти свободное место оказалось непросто, и, недолго думая, они заняли первый столик, что попался на глаза. В той части паба стоял дым — какой-то мистер в капюшоне пыхтел трубкой, как паровоз, — но, на удивление, пахло вовсе не табаком, а мятой и шиповником.       — Кажется, я видел огра, — пробормотал Том, с сомнением проведя пальцем по стулу.       Стоило отдать должное, паб был чистым и даже… уютным. Столы блестели, на стульях не было ни жевательной резинки, ни чего похуже. Правда, это Гарри — не без доли облегчения — понял, уже только когда сел.       — Да, — кивнул Абраксас, до сих пор воюя с каёмкой розового пакета, никак не желающего прятаться в карман. — Это не «Дырявый котёл», конечно, но и тут порой собираются сомнительные личности.       — Альфард, как ты здесь оказался?!       — Это история требует особой атмосферы. Я скоро! — подмигнул тот и был таков.       Гарри перевёл озадаченный взгляд на Малфоя.       — Не спрашивай, — покачал головой тот.       Вернулся Блэк спустя добрую четверть часа, с трудом удерживая в руках четыре громадные пивные кружки.       — Налетайте! Самое лучшее во всём магическом мире сливочное пиво!       В унисон Гарри с Томом запротестовали:       — Не стоит, правда…       — Нет, спасибо.       — Отказы не принимаются!       И слава Мерлину! Потому что ничего вкуснее Гарри в жизни не пробовал. Кому вообще в голову могло взбрести изготовить молочный ирис в жидком виде? Дайте этому гению Орден Мерлина! Нет, два!       — В общем, — начал свой рассказ Альфард, заговорщически склонившись к ним. — В Хогвартсе на четвёртом этаже есть статуя одноглазой ведьмы, видели? За ней скрывается потайной ход в Хогсмид, который выводит прямиком в подвал «Сладкого королевства»! Нужно лишь сказать пароль, горб ведьмы расколется и откроется вход в подземный туннель.       — Бред! — возмутился Абраксас, у которого над верхней губой застыла пенка от сливочного пива.       — Никакой не бред, — фыркнул Альфард. — Я шёл целую вечность и уже думал, сгину там, среди крысиных костей и канализационной вони.       — Откуда ты узнал про этот потайной ход? — скептично выгнул бровь Том.       — Э-э… семейная тайна…       Гарри переглянулся с Томом и Абраксасом.       — Говори! — хором потребовали они и забарабанили ладонями по столу. — Говори! Говори! Говори!       — Да тише вы! — зашипел Альфард, взволнованно заозиравшись по сторонам. — Ладно, ладно. Мне про него рассказала Седрелла, а ей — Септимус Уизли!       — Предатели крови? — поперхнулся Абраксас, но Гарри, услышав фамилию «Уизли», дальше уже не слушал.       Привлечённая шумом за их столиком, к ним подошла средних лет ведьма. В ожидании замечания компания вдруг притихла, но женщина лишь приветливо улыбнулась (отчего одновременно качнулись и её кудри, и второй подбородок, и пышная грудь, вытесняемая из платья чересчур туго зашнурованным корсетом) и спросила, хотят ли они ещё чего-нибудь.       — Четыре сливочных пива, пожалуйста, э-э…       — Мадам Лавиния.       Вытащив из кармана несколько монет, Альфард очаровательно улыбнулся и проследил взглядом за удаляющейся мадам Лавинией.       — Эй, у тебя что-то выпало! — заметил Том.       Но Гарри оказался ловчее и уже подобрал с пола пакетик с белёсой пыльцой. Правда, поднимаясь, он ударился головой о столешницу, переполошив всех в радиусе двух ярдов. Шипя от тупой боли и потирая ушибленное место, он бросил пакетик Блэку.       — Дай посмотреть, — потребовал Том, отнимая руки и осторожно перебирая волосы. Его холодные пальцы легко прошлись по пульсирующему темени, унося с собой часть боли. Отстранившись (о чём Гарри самую малость пожалел), он укоризненно вынес вердикт: — Ну и шишка будет.       — Что это? — проворчал Гарри, кивая на пакетик пыльцы на столе.       В глазах Альфарда заплясали черти.       — Зашёл в «Зонко», прикупил кое-чего. Это чесоточный порошок, чтобы проучить Вэл. О, дорогую сестрицу ждёт незабываемая ночь!       Догадаться об эффекте чудо-порошка было несложно, и Гарри не хотел даже думать, какая кара будет поджидать Альфарда утром.       Улыбчивая мадам Лавиния принесла сливочное пиво, которое они дружно распили, но вскоре Блэк и Малфой развязали горячий спор, и Гарри с Томом не нашли ничего лучше, кроме как под шумок выскользнуть из паба.       Темнело. На улице стало не так многолюдно; ученики Хогвартса парами и тройками брели обратно к замку. С наступлением вечера ощутимо похолодало, и Гарри поблагодарил себя за предусмотрительность и Тома — ещё раз — за подаренный свитер.       — Может, и нам стоит прикупить пакетик чесоточного порошка? — спросил Том.       Гарри бросил на него вопросительный взгляд — пол-лица скрыто за широким слизеринским шарфом, а руки — наверняка озябшие — упрятаны глубоко в карманы.       — Подсыплем в кровати Эйвери и Лестрейнджа, — объяснил тот.       Гарри тихонько рассмеялся.       — Не стоит.       — Почему?       — Оставим их в покое. Они ведь больше к нам не лезут.       Том хмыкнул. Некоторое время они шагали в молчании, Гарри с весельем заметил, что, как бы намеренно он ни отставал или не забегал вперёд, их шаги всегда синхронизировались.       — Эй, гляди, — резко остановившись, из-за чего Гарри наступил ему на пятку, вдруг прошептал Том. — Это что там, Дамблдор?       — Похоже на то.       — Куда он идёт? Не кажется мне, что в «Сладкое королевство».       — Профессор Дамблдор — взрослый человек, — Гарри закатил глаза. Порой паранойя Тома превосходила даже самые смелые вымыслы. — Может, он просто решил посидеть в пабе или встречается с кем-то.       Фантазия тут же подкинула дикую картину, как профессор сидит на свидании вместе с кем-то вроде мадам Лавинии, окружённый цветами и конфетами, и он фыркнул.       — Он прячется за шляпой и постоянно оглядывается, — упрямо поджал губы Том. — Это странно.       — Если б кто-то был так помешан на мне, я бы тоже прятался, — пробормотал Гарри.       — Давай проследим за ним!       Не дождавшись ответа, Том схватил его за руку и потащил в тень коренастых домиков. Они держались чуть вдали от Дамблдора, но старались не терять его фигуру из виду. Волны горячего стыда охватывали Гарри — следить за профессором казалось кощунством и даже преступлением, будто одно то, что он учитель, не давало ему право на личную жизнь. Однако чем дальше Дамблдор уводил их от главной улицы, чем меньше встречалось по пути горящих тёплым светом окон и больше — подозрительных теней по углам, тем ярче разжигался азарт в крови.       Наконец, остановившись возле неопрятного даже на вид трактира — зловеще скрипящая на ветру табличка гласила «Кабанья голова», — Дамблдор трижды постучал. Ему отворили, загудели голоса, но рассмотреть другого человека Гарри не удалось — профессор проворно скользнул внутрь.       Немного выждав, Том поманил его и, на цыпочках подкравшись ближе, слегка толкнул дверь. Из образовавшейся щёлки на улицу пролился свет, послышался низкий гул разгорячённого спора, но не успели они ни слова разобрать, ни даже одним глазком заглянуть внутрь, как кто-то резко распахнул дверь. Едва не сбитые с ног, в следующее мгновение они уже неслись вверх по улице, надеясь, что этим кто-то был не Дамблдор, который мог распознать их в два счёта.       — Хулиганьё! — подгонял их чей-то злой голос. — Малолетние преступники!       Сердце билось в горле, грудь горела, но изо рта один за другим вырывались эйфорические смешки. Отбежав, как ему показалось, на достаточное расстояние, Гарри остановился, сделал рваный вдох, затем второй, третий и истерично расхохотался. Смех причинял боль, но он был так бесконечно счастлив в это самое мгновение, в этот самый день, что не обращал внимания. Вместо этого он взглянул на Тома и заметил в его тёмном взгляде смешинки, а в следующее мгновение они хохотали уже вдвоём. Это было сродни тому, как когда-то они делились секретами и страхами. Особый тип близости. Бесценный, почти интимный.       Впервые за последнее время Гарри чувствовал себя безоговорочно счастливым — почти без страха и переживаний за будущее. Если бы можно было закупорить день и проигрывать его, словно пластинку, снова, снова и снова, он выбрал бы этот, полный смеха, пинт сливочного пива, приятной компании и улыбок Тома, который улыбался так редко, но так…       Конечно же, всего этого он Тому не сказал. Обняв того за плечи и хихикая под нос всякие глупости, Гарри побрёл обратно в замок, твёрдо намереваясь пронести впечатления от этого приключения вплоть до следующего похода в Хогсмид.