Руины в цвету

      Начало недели ознаменовалось оживлённым ажиотажем, когда за завтраком директор Диппет — перед этим с трудом поднявшись с кресла и, казалось, устав от одного лишь этого действия — сделал громкое объявление, что в стенах Хогвартса вновь возобновляет свою работу дуэльный клуб. Поначалу его слова не вызвали ожидаемого воодушевления. Переглядываясь и пожимая плечами, студенты без энтузиазма думали о лишних часах в компании профессора Вилкост, потраченных впустую на очередную лекцию о гриндилоу или вампирах, но когда с мест, радушно улыбаясь, поднялись Дамблдор и Крокер, зал взорвался шквалом аплодисментов.       Листы для записи, которые старосты вывесили в гостиных, в два счёта пополнились десятками имён — Гарри едва умудрился накарябать их с Томом фамилии в самом низу списка. Никому теперь не было дела до обычных уроков — только и слышались разговоры о клубе, дуэлях и причинах такого поспешного решения. Конечно, многие осознавали, с чем связано возрождение клуба. Имя Гриндевальда прочно осело у всех на устах, люди чувствовали себя беспомощными и беззащитными и нуждались в том, что обезопасит их и их семьи… или создаст иллюзию безопасности. Но кто был инициатором? Уж явно не Диппет, который подобно страусу прятал голову в песок и твердил, что Хогвартс — самое безопасное место в мире. Дамблдор? Гарри готов был поставить на кон всё, что у него было. Но зачем? Создавалось впечатление, что профессору не хватало времени даже на здоровый сон, не говоря уже о всяких дуэльных клубах и мальчиках, явившихся из будущего… И причём здесь Сол Крокер?       Вечером в общей комнате Слизерина царило почти предпраздничное предвкушение. Кто-то уже отрабатывал некоторые заклинания, чтобы не ударить в грязь лицом на глазах у всей школы, кто-то полировал палочку, будто от этого она станет лучше работать.       — Бывали случаи, когда дуэли заканчивались серьёзными травмами, — воодушевлённо вещал Альфард. — Люди хотят хлеба и зрелищ. Переводя на более понятный язык, крови, мяса и сломанных костей.       — Обойдёмся без этого, — поморщилась Айви.       — Я бы сломала кому-нибудь нос, — в унисон с ней пропела Айслин.       Гарри стоило огромных усилий не фыркнуть. Айслин скорее побоялась бы испортить маникюр, прежде чем дело дошло до сломанного носа.       — Дамблдору, кстати, кто-то уже, замечали? — сверкнул глазами Том.       Айслин пренебрежительно повела плечами.       — Нет привычки разглядывать стариков.       — Не такой уж он и старый, — вступился Гарри, мысленно добавив «пока что». — И вообще, думаю, нам крупно повезло, что за клуб взялся именно он, а не Вилкост. И ты не можешь этого отрицать, — добавил он, краем глаза заметив, как поморщился Том.       — Я не отрицаю, но это не значит, что я в восторге от того, что Дамблдор лишний раз будет мозолить мне глаза. Куда больше меня интересует Крокер.       — Это тот, которому не нравятся взмахи палочкой? — спросила Айви.       Том кивнул.       — Он даже выглядит скучным, — Айслин показательно зевнула. — Научит, разве что, как обескуражить противника умножением в столбик.       — Готов поспорить, он многое скрывает, — сказал Том.       Профессор Крокер и впрямь оказался не так прост. Когда наступил день икс, в Большом зале, казалось, собралась вся школа — даже те, кто не записался в дуэльный клуб (в основном первокурсники), пришли за, как выразился Альфард, хлебом и зрелищами.       Длинные факультетские столы исчезли, вместо них в центре зала возвышался помпезный золотой подиум, освещённый сотнями парящих под зачарованным потолком свечей. Протиснуться в первые ряды оказалось задачей не из лёгких, но, приметив в толпе исполинскую фигуру Тэтча Хёрста, Гарри быстро сообразил, что к чему, и, прихватив с собой друзей, двинулся за рослым парнем, умело работающим широкими плечами и разрезающим толпу младшекурсников, как нож масло.       В зале стоял гул сотен взбудораженных голосов. Кто-то взволнованно размахивал волшебной палочкой, грозя выколоть неудачливым соседям глаз, кто-то под нос себе бормотал формулы заклинаний, но едва Дамблдор и Крокер ступили на подиум, ропот смолк, задушенный исходящими от магов авторитетом и могуществом.       — Добро пожаловать, — раскинув руки в стороны, будто обнимая всех присутствующих, торжественно провозгласил Дамблдор, — на первое занятие дуэльного клуба! Многие из вас давно просили вновь открыть в стенах школы дуэльный клуб, и педагогический состав, наконец, решил прислушаться к голосу юного поколения.       Профессор мягко улыбнулся, в толпе студентов послышались смешки. Том поморщился — его привычная реакция на всё, что бы ни говорил Дамблдор.       — Наша с профессором Крокером главная задача — научить вас эффективно защищать себя и тех, кто в этом нуждается, но не может самостоятельно за себя постоять. Сразу предупреждаю: никаких опасных для жизни заклинаний, — его взгляд вмиг посуровел и обвёл зароптавших было старшекурсников. — Вам разрешено использовать всё, чему научили вас профессора в стенах Хогвартса, но советую избегать заклинаний, вычитанных в книгах и не проверенных опытным путём.       — Думаю, небольшая демонстрация не помешает, как считаете, профессор? — обернувшись к Дамблдору, своим лишённым эмоций голосом спросил Крокер.       Встретившись лицом к лицу, Дамблдор и Крокер кивнули друг другу в знак уважения; накануне вечером Гарри и Том прошерстили чуть ли не всю секцию в библиотеке, посвящённую дуэлям. Вначале всегда следовало поклониться, независимо от того, тренировочной была дуэль или решался вопрос жизни и смерти. Конечно, насмерть уже давным-давно запрещено было биться, но кого это останавливало…       — Искусство дуэли дошло до нас с незапамятных времён, — не сводя с оппонента взгляда, спокойно продолжал Дамблдор, будто вёл лекцию по Трансфигурации. — И правила дуэллинга столь же древние, как и сама традиция. Соперники приветствуют друг друга…       Резко взмыли вверх палочки, застыв в воздухе на манер мечей; кончики глядели строго в потолок.       — Принимают боевую стойку…       Развернувшись на каблуках, оба мага отсчитали по десять шагов к противоположным концам подиума, по-прежнему не опуская волшебные палочки. Гарри с трепетом наблюдал за точёными движениями и решительными лицами. Когда профессора вновь повернулись друг к другу, их взгляды скрестились; со стороны казалось, что соперники целиком и полностью поглощены друг другом, что никто и ничто вокруг не способно прервать эту церемонию, эту связь, но вот Дамблдор вновь заговорил:       — И на счёт «три» выпускается первое заклинание. Раз… два… три!       Одновременно взмахнув палочками, Дамблдор и Крокер прокричали:       — Экспеллиармус!       — Ступефай!       — Протего!       Даже несмотря на то, что профессор Дамблдор умудрялся давать комментарии касательно правил дуэллинга, он всё равно оказался быстрее. Вспышки с обеих сторон расчертили воздух; оглушающее заклинание Крокера осыпалось искрами, врезавшись в выставленный в последнее мгновение щит; его палочка мгновением позже влетела во вскинутую ладонь Дамблдора.       Большой зал разразился овациями; хлопали все, даже привидения. Даже Том. Эмоции переполняли Гарри. Присвистнув, он ткнул друга локтем в бок, заражая его привычно хмурое лицо своей улыбкой.       Вновь встретившись в центре подиума, Дамблдор вернул Крокеру его палочку, они обменялись рукопожатиями и улыбками (точнее, со стороны Крокера это было подобие улыбки, будто мышцы его лица давным-давно разучились выполнять столь простые команды) и слегка поклонились всё никак не унимающейся толпе. Наконец, профессор Дамблдор взмахнул рукой.       — Теперь мы попросим вас разбиться на пары…       Гам и возня, что охватили Большой зал, не поддавались никакому описанию. Гарри и Том быстро среагировали, встав друг напротив друга; справа от них всё хорохорился Альфард, пытаясь растормошить сосредоточенного Абраксаса; слева приняли боевую стойку Айви и Айслин. Кто-то из гриффиндорцев неподалёку затеял потасовку, не поделив партнёра, и Дамблдору и Крокеру пришлось вмешаться, чтобы навести порядок и найти каждому по паре.       Когда всё наконец-то было готово, профессор Крокер прокаркал:       — Встаньте лицом к лицу и поклонитесь!       Кончики пальцев покалывало, губы сами собой расплывались в предвкушающей улыбке. Гарри поймал взгляд Тома и увидел в нём тот же азарт. Не разрывая зрительный контакт, они медленно поклонились — жест одновременно шутливый и полный неподдельного уважения.       — Боевая стойка! — скомандовал Крокер, деловито прохаживаясь между рядами, заложив руки за спину. — Развернитесь и сделайте три шага назад!       Оторвать взгляд от тёмных глаз друга, в которых вдруг заплясали бесята, стоило Гарри огромных усилий.       — Главное правило дуэллинга: никакого физического контакта. Первые заклинания — на счёт «три». Раз… два…       Гарри не был уверен, услышал ли он и впрямь заветное «три» или воображение сыграло с ним шутку, но он выкрикнул заклинание одним из первых. В один короткий миг рот Тома приоткрылся в удивлённом «о», но уже в следующее мгновение он умело выставил перед собой защитные чары; полное решимости лицо посуровело.       Они обменивались заклинаниями, словно перекидывали друг другу мяч. Пару раз Тому удалось обезоружить и отбросить Гарри в толпу гриффиндорцев, а тот в свою очередь умудрился парализовать его, а потом — отправить в безудержный пляс. Проходя мимо них, профессор Крокер одобрительно хмыкал, порой поправляя палочку или ноги.       Слева от них Айви быстро вышла из строя, неосторожно запнувшись и повалившись на пол. Когда Гарри хотел было рванулся ей на помощь, она отмахнулась и позволила брату поднять её на ноги и отвести к стене, куда тут же поспешил профессор Дамблдор. Оставленные без партнёров, Айслин и Альфард сошлись в яркой, но непродолжительной дуэли, которая кончилась тем, что Блэк наложил на бедную девочку чары щекотки и хохотал до тех пор, пока она не расчесала себе всё лицо. Не то чтобы Гарри так уж ей сочувствовал, но оказаться предметом насмешек не пожелал бы даже врагу.       Когда силы и фантазия уже были на исходе, температура в Большом зале поднялась на пару градусов, а на лицах выступила испарина, голос профессора Дамблдора пророкотал:       — Довольно!       Словно оглушённые очередным заклинанием, студенты вмиг опустили палочки. Тяжело дыша, они вновь столпились у подиума.       — Это был замечательный опыт, — лучезарно улыбнулся Дамблдор, вновь раскинув руки, будто обнимал весь зал. — Вы все показали себя с наилучшей стороны. Наше сегодняшнее занятие подходит к концу, но я хотел бы уделить время ещё одной традиции. Лучшим дуэлянтам вечера предоставляется шанс продемонстрировать свои навыки здесь, на подиуме, на глазах всех собравшихся.       Высмотрев кого-то в толпе, профессор поманил их к себе.       — Мисс Шафик, мисс Хёрст, не будете ли вы столь любезны…       От толпы отделились невозмутимая Рен и отчего-то вдруг зардевшаяся Элсбет. Взобравшись на подиум, они поклонились друг другу, заняли позиции и вскинули палочки. На счёт «три» началась настоящая дуэль.       Это было не одно заклинание, не два и не три. Девчонки не стояли на месте, вечно уклоняясь, крутясь вокруг своей оси. Поначалу они атаковали по очереди, по очереди же выставляя защитные заклинания. Вскоре стало ясно, что Рен предпочитала свою прекрасную физическую подготовку охотницы защитным чарам, маневрируя, как опытная акробатка. Элсбет шла напролом — это было в её упрямом характере. Дуэль затягивалась, но никто не смел их прерывать; с каждым новым взмахом палочки дуэлянты всё больше выбивались из сил. Они проделали великолепную работу, и оттого сильнее была вероятность, что следующий шаг станет для одной из них осечкой. Весь зал следил, затаив дыхание, и когда наконец Рен неудачно оступилась, попав аккурат под воспламеняющее проклятье Элсбет, вмиг охватившее подол её мантии, по залу прокатился полузадушенный вздох.       — Агуаменти! — спокойно велела она и опустила палочку, признавая своё поражение.       — Отличная демонстрация, юные леди, благодарим вас! — захлопал профессор Дамблдор, провожая их сияющим взглядом. — Прекрасное окончание вечера. На этом…       — Вообще-то, я бы хотел отметить ещё кое-кого, — сухо прервал его профессор Крокер. — Риддл, Эванс, — он дёрнул головой в сторону подиума, — поднимайтесь.       Гарри и Том обменялись недоумёнными взглядами, и уже в следующую минуту улюлюкающая толпа вытолкнула их на импровизированную сцену. На мгновение их обоих охватил мандраж: по сравнению с тем, на что оказались способны семикурсницы, их тренировочные дуэли были детским лепетом в песочнице. Первым взял себя в руки Том. Расправив плечи и вздёрнув подбородок, он повернулся к Гарри. Его лицо превратилось в маску средоточия и холодного спокойствия, взгляд излучал превосходство, разожжённое похвалой Крокера. Гарри вздохнул и повёл плечами. В конце концов, это был всего лишь Том, с которым он тренировался получасом ранее, а десятки глаз — любопытных и недружелюбных — можно было проигнорировать.       Поклонившись, как полагается, они зацепились друг за друга взглядом — чуть дольше, чем следовало.       — В этот раз победа будет за мной, — самоуверенно заявил Том.       — Думаешь, я стану чёрным небом, на котором ты сможешь воссиять звездой? — усмехнулся Гарри и, качнувшись чуть ближе, одними губами произнёс: — Я поглощу тебя целиком.       Лёгкий шок на лице друга, быстро сменившийся азартом, оказался настоящей усладой для глаз. Ещё раз обменявшись молчаливыми обещаниями, они заняли позиции.       — Раз… — прокаркал Крокер. — Два… три!       — Экспеллиармус!       — Ступефай!       Два алых луча встретились в центре зала, и в следующий миг случилось нечто необъяснимое. Скрестившись в бою, выпущенные заклинания будто потеряли свою силу; вместо них их с Томом волшебные палочки оказались соединены набирающей силу, вибрирующей, излучающей жар золотой нитью. Гарри чувствовал, как нагревается под пальцами, почти обжигая, шероховатая рукоять. С каждым мгновением держать палочку становилось всё невыносимее, но нечто… некая сила не позволяла разорвать всё разрастающуюся нить. Гарри в ужасе взглянул на Тома и по полному непонимания и ужаса взгляду друга понял: с ним происходило то же самое.       Вдруг в центре золотой нити, там, где схлестнулись их заклинания, начала образовываться сфера. По мере того, как она росла, Большой зал охватила паника. Кто-то закричал, отпрыгивая от подиума, путаясь в полах мантии и сбивая с ног, будто кегли, стоящих поблизости. Краем глаза Гарри заметил посеревшее лицо несущегося к ним Дамблдора, но не успел профессор ничего предпринять, как из сферы начали вылетать золотистые лучи, один из которых отбросил его назад. Гарри в ужасе закричал. Всё ещё не в силах опустить палочку или разжать обожжённые пальцы, он лихорадочно огляделся. Лучи, что выпускала сфера, сплетались паутиной вокруг них с Томом, образуя почти непроницаемый кокон. Звуки паники отдалялись, Гарри всё ещё пытался разглядеть Дамблдора, но тщетно.       — Гарри, — скорее почувствовал, чем услышал он и метнул взгляд на Тома. Его до того напуганное лицо превратилось в позолоченную восковую маску. — Несмотря ни на что, — одними губами прошептал Том, — не опускай палочку.       Гарри судорожно кивнул. Не осталось ничего и никого, кроме них двоих и вибрации золотой нити. Сформировав вокруг них непроницаемый кокон, сфера на мгновение мигнула, но следом едва затеплившаяся надежда, что всё кончилось, разбилась в пух и прах. Разгоревшись с новой силой, из центра сферы в обоих направлениях начали скользить золотые бусинки света.       Что-то подсказывало Гарри, что он не должен подпускать их к себе и на расстояние пушечного выстрела. Ещё сильнее вцепившись в рукоять палочки, он почувствовал, как дрожит рука. На лбу выступили капли пота, глаза слепило. Вцепившись левой рукой в дрожащее запястье правой, он с облегчением заметил, что бусинки света начали отступать… только лишь для того, чтобы двинуться стремглав к Тому.       — Нет… — прошептал Гарри и опустил свободную руку, вновь чувствуя слабость в пальцах. — Нет! — повторил он упрямее и злее. — Я бросаю, Том! Я не хочу причинить тебе вред!       — Нет! — отчаянно закричал Том. — Нет, Гарри, борись до конца!       Его глаза тоже застилал пот, и руки точно так же тряслись, но жёсткая упрямая линия рта и нахмуренные брови давали понять: Том палочку не опустит и не позволит сделать этого Гарри.       — Вместе, — с трудом прохрипел он. — До самого конца.       Смирившись, Гарри кивнул и снова схватился за слабеющую руку. Бусинки света, преодолевая их сопротивление, продолжали одинаково медленно пробираться в обе стороны. Когда до столкновения оставались считанные мгновения, Гарри почувствовал, что больше не боится — глупо было бояться неизбежного. Вместо этого он поймал взгляд Тома, гадая, что скрывается за этими тёмными глазами. Испытывал ли он страх? Или сожалел? Готовился ли Том к смерти точно так же, как он?       — Ты — мой лучший друг, — успел крикнуть Гарри, прежде чем первый шар света вонзился в кончик его палочки.       Если бы золотая нить до сих пор не связывала их, не удерживала, заставляя крепко-накрепко вцепиться в рукоять палочки, их бы откинуло ударной волной. Зажмурившись от слепящего света, Гарри едва устоял на ногах и не упал на колени. Один за другим шары света вонзались в их с Томом палочки, а из тех в ответ фонтаном посыпались заклинания: алый Экспеллиармус, серебристый щит Протего, заклинание, трансформирующее чайник в черепаху, которое они накануне оттачивали на Трансфигурации — все чары, которые он использовал в последнее время, оживали вновь.       Разноцветные лучи врезались в золотой купол, не причиняя вреда. На другом конце золотой нити Том с таким же недоумением разглядывал призраки собственных заклинаний. С каждым шаром света, поглощённым их палочками, золотая нить начинала слабеть. Гарри, уже распрощавшийся с жизнью, не смел и надеяться, но вот нить превратилась в тень себя самой и он наконец-то почувствовал свободу.       — На счёт три, — велел Том. — Раз… два… три!       Вложив в рывок последние силы, они синхронно опустили палочки, окончательно разрывая нить. Ударная волна опрокинула их обоих на спину.       Мгновением позже вернулся гомон сотен голосов. С трудом раскрыв глаза, Гарри увидел, что купол над ними осыпался золотыми искрами, но не успел он предпринять и малейшей попытки подняться, как над ним возникло взволнованное лицо профессора Дамблдора.       — Тише, Гарри, — положив ладонь ему на плечо, мягко, но непреклонно велел тот. — Не шевелись, тебе нужно в Больничное крыло.       — Том… — едва шевеля пересохшими губами, начал он.       — О нём уже заботятся.       — Он…       — В порядке.       Этого было достаточно. У Гарри не было причин не доверять Дамблдору, и, кивнув из последних сил, он почувствовал, как сознание медленно ускользает от него.

* * *

      Медленно приходя в сознание, Гарри чувствовал себя так, будто его отмутузил гигантский кальмар. Еле разлепив глаза, он без труда узнал белый потолок Больничного крыла, хоть и едва ли мог разглядеть что-то вокруг.       — Привет, — прохрипел он — скорее чтобы проверить, действительно ли очнулся, чем и вправду ожидая получить ответ.       — О, ты проснулся, — эхом откликнулся знакомый голос, и расплывчатая фигура, до того неподвижная, спешно зашевелилась. Аккуратно надев на Гарри очки, Том приобрёл привычную форму. — Как себя чувствуешь?       — Нормально… — Гарри неловко подтянулся в сидячее положение. — А ты?       — Сойдёт, — Том махнул перебинтованной рукой. Только сейчас Гарри заметил, что его собственная ладонь тоже была замотана, а кожа под слоями бинтов безбожно чесалась. — Сам недавно пришёл в себя.       Том сидел на стуле возле его больничной койки; на белоснежном покрывале, там, где он ждал, когда Гарри очнётся, всё ещё осталась вмятина от его головы.       — Я так рад, что ты в порядке, — облегчённо выпалил Гарри и неощутимо коснулся его бинтов. — Больно?       — Жить буду, — Том отмахнулся, но в уголках губ притаилась улыбка.       — Что, чёрт возьми, это такое было?       — Скоро выясним, — мрачно пообещал Том. — Дамблдор заходил…       Договорить он не успел — дверь Больничного крыла тихонько приотворилась, и в палату, семеня, вошла мадам Блэйни, престарелая целительница Хогвартса. Окинув их прищуренным взглядом подслеповатых глаз, она одобрительно кивнула.       — Вижу, ягодки, вам уже лучше. Кое-кто уже второй час не даёт мне покоя и обивает порог. Я впущу их, но ненадолго. Попозже проведаю вас и велю домовикам принести ужин.       Гарри с Томом переглянулись, гадая, кому так сильно могли понадобиться. Неужели Дамблдору так не терпелось устроить допрос?       К их удивлению, это оказались их однокурсники-слизеринцы и близняшки Малфой. Рука Тома незаметно выскользнула из ладони Гарри за мгновение до того, как Айслин кинулась ему на шею.       — Вот что я называю хлеб и зрелища! — восторженно завопил Альфард, перетянув внимание Гарри на себя, прежде чем он успел поддаться раздражению.       Высыпав на больничное покрывало целую гору сладостей из «Сладкого королевства», он сам повалился на койку, чуть не переломав Гарри ноги.       — Этот олух хотел сказать, что мы очень испугались, — осторожно присев на краешек, сказала Айви. — И безумно рады, что всё обошлось.       — Да, он очень долго репетировал речь, — наконец, подоспел и Абраксас, — но в последний момент, как обычно, всё перепутал.       Сердце защемило от смятенного чувства наивной радости. Гарри знал, что Айви была настоящим другом, но не то чтобы до этого он мог позволить себе назвать Альфарда Блэка и Абраксаса Малфоя больше, чем просто приятелями. Но вот они здесь, и прождали под дверью Больничного крыла, если верить мадам Блэйни, несколько часов — просто чтобы убедиться, что Гарри и Том в порядке. Глядя теперь на их уставшие взволнованные лица, Гарри вдруг резко осознал, что недооценивал их, пренебрегал не просто их расположением, а по-настоящему тёплыми чувствами. Живот скрутило от того, как неприятен он вдруг стал сам себе.       — Вы пришли, — чуть глуповато, не сумев скрыть детский восторг, обвёл он их всех взглядом.       — Конечно пришли, — Айви сжала пальцы его невредимой руки, взгляд её, по обыкновению, оставался серьёзен, но где-то глубоко скрывалась начавшая постепенно утихать тревога.       — Я уже хотел брать эту крепость штурмом, когда мадам всё-таки соизволила нас впустить, — закивал Альфард.       — Это так… — Гарри с трудом сглотнул вставший в горле ком, — мило. Спасибо вам.       Казалось, смутились все до единого, и только Айслин продолжала щебетать, не замечая никого вокруг… кроме Тома.       — Ты настоящий герой, Том! Наверно, было ужасно больно! Позволь мне взглянуть… Когда у папы болит голова, он говорит, что моё присутствие — лучшее лекарство…       Гарри незаметно поморщился, про себя подумав, что голова у мистера Малфоя наверняка и болит из-за бесконечной трескотни Айслин.       — Вы знаете, что случилось? — старательно не обращая внимания на пустую болтовню Айслин, спросил Гарри, переводя взгляд с Айви на Абраксаса и Альфарда. Те озадаченно покачали головой.       — Всё шло как и должно, — Айви неловко дёрнула плечиком. — Пока дело не дошло до заклинаний, но тогда всё так быстро завертелось, началась давка, кто-то упал, кто-то закричал, а в следующий момент вокруг вас уже выстроился этот золотой купол, на котором ни Дамблдор, ни Крокер не смогли даже царапины оставить.       — Закончилось всё так же внезапно, как и началось, — кивнул Абраксас. — Купол осыпался искрами, вас раскидало в разные стороны, а потом всех пострадавших отлевитировали в лазарет.       — Хлеб и зрелища, — снова восторженно объявил Альфард.       — Ничего смешного, — раздражённо шлёпнула его по руке Айви.       — А кто смеётся? — ни капли не обидевшись, пожал тот плечами.       Так и не придя к какому-либо мало-мальски логичному объяснению, они проболтали добрых полчаса, по прошествии которых Гарри вдруг резко почувствовал себя выжатым словно лимон. К счастью, мадам Блэйни пришла как раз вовремя, выпроводив слизеринцев прочь и отцепив, наконец, от Тома Айслин, которая на прощание всё же умудрилась чмокнуть его в щёку. Гарри фыркнул слишком громко, чтобы остаться незамеченным.       — Что? — удивлённо воззрился на него Том.       — Ничего, — Гарри безразлично пожал плечами.       — Да что?       — Ничего, говорю же!       Схватив его за руку, Том требовательно заглянул ему в глаза.       — Я читаю твои мысли, как свои собственные!       — Если б правда читал, не допытывался бы! — ухмыльнулся Гарри, сморщив нос.       Запрыгнув на кровать, Том уселся ему на ноги, парализовав ниже пояса, и без предупреждения начал щекотать, заставив Гарри залиться диким хохотом.       — Пре… прек-ра… ти… — едва выдавливая слова, вопил Гарри.       — Говори, что! — задыхаясь, велел Том.       Привлечённая их криками, из кабинета выбежала мадам Блэйни, но увидев, что они всего-навсего лишь дурачатся, тут же строго их отчитала. Проверив повязки и напоив обоих премерзким заживляющим отваром, она хлопнула в ладоши, и мгновением позже перед мальчиками волшебным образом появились два подноса с припозднившимся ужином.       Свет потушили сразу же, как опустели тарелки, и не оставалось ничего другого, кроме как лечь спать. Лёжа в темноте, Гарри больше было не до смеха. Всё чаще у него появлялось неприятное колкое ощущение, что Айслин хотела забрать у него лучшего друга, всё чаще он ловил себя, как преступника с поличным, раздражённым и ревнивым, и ему не нравилось это чувство. Ворочаясь в кровати, извиваясь от зуда в заживающей ладони, Гарри, как бы ему того ни хотелось, не мог прогнать мысли и провалиться в беззаботный сон.       Послышался скрип старых пружин и шлёпанье босых ног по каменному полу. В следующее мгновение его матрас прогнулся под успокаивающим весом чужого тела.       — Скажи, что, — попросил Том.       В свете луны, льющемся в узкие окна Больничного крыла, его тёмные глаза казались бездонными, но, приподнявшись на локтях, Гарри без страха в них заглянул.       — Поцелуй принцессы для героя, — натянув на лицо фальшивую усмешку, прошептал он, но маска, дрогнув, тут же спала. — Ты знаешь, Айслин хочет занять моё место.       Грудь Тома медленно поднялась и так же медленно опустилась. Эти секунды показались Гарри вечностью.       — Гарри, — Том вложил свою забинтованную ладонь в его. — Она просто девчонка, а ты… ты мой лучший друг. Даже больше, чем просто лучший друг.       — Это потому что мы уже виделись раньше? — не справляясь с напряжением, снова фыркнул он.       — Да, — невозмутимо кивнул Том. — Во сне.       — Тысячу лет назад, — шёпотом закончил Гарри.

* * *

      На следующий день мадам Блэйни выпустила их из Больничного крыла только к вечеру, сняв повязки и удостоверившись, что от ожогов не осталось и следа, но не успели Гарри и Том ступить в гостиную, как Эли Розье передал им записку от профессора Дамблдора, в которой тот в своей мягкой, но настойчивой манере приглашал их на чашечку чая.       — Не нравится мне это, — проворчал Том.       — Брось. Уверен, он, как и мы, просто хочет разобраться в случившемся.       Коротко постучавшись и услышав приглушённое «войдите», Гарри привычно зашёл в класс Трансфигурации, но, заметив, что в кабинете, помимо профессора, был ещё человек, резко остановился, из-за чего Том врезался ему в спину.       — Гарри, Том, проходите, присаживайтесь, — приветливо улыбнувшись, махнул рукой Дамблдор на пару пустующих кресел. — Чаю? На прошлой неделе я прикупил в «Сладком королевстве» чудесные тыквенные котелки, настоятельно советую попробовать.       Подмигнув, лёгким движением руки он пододвинул к ним блюдо, доверху наполненное самыми разнообразными десертами, в то время как расписной заварочный чайник без какой-либо помощи сам по себе наполнял ароматным травяным чаем чашки. Неловко усаживаясь в кресло, Гарри спиной чувствовал нервозность Тома. Да что греха таить, в присутствии постороннего он и сам невольно напрягся. Поёрзав в кресле, он украдкой взглянул на гостя и вздрогнул от неожиданности, поняв, что тот всё это время не сводил с него задумчивого блуждающего взгляда прозрачно-серебристых глаз. Было в этом волшебнике что-то неуловимо… потустороннее и… знакомое.       — Том, — снова подал голос Дамблдор. — Уверен, ты помнишь мистера Олливандера.       Олливандер! Точно! И как он сразу не догадался? Как и Дамблдор, мистер Олливандер был моложе, но всё ещё легко узнаваем: те же торчащие в разные стороны клочки волос, тот же взгляд, направленный внутрь и дальше — за пределы того, что ведомо только ему.       — Гарри, позволь представить тебе моего старого друга, мистера Олливандера, известного изготовителя волшебных палочек.       — Да, я… — голос вдруг подвёл. — Я… слышал о мистере Олливандере. Приятно познакомиться, сэр.       Олливандер, наконец, будто бы посмотрел на него, а не сквозь, и коротко улыбнулся. Догадался ли профессор, что именно Гарри чуть было не выболтал? Что он уже был и до этого знаком с Олливандером?       — Пейте чай, — снова предложил Дамблдор, но никто из них так и не притронулся к угощению. — Я пригласил мистера Олливандера из-за случившегося вчера.       — Что именно случилось вчера? — резко спросил Том, вцепившись побелевшими пальцами в подлокотники.       Дамблдор вздохнул.       — Это явление называется «Приори Инкантатем». На самом деле это всего лишь заклинание, позволяющее увидеть последние магические действия, совершённые волшебной палочкой.       — Мы не накладывали никаких заклинаний! — взвился Том, вступив в защитный режим.       Профессор спокойно поднял руку.       — Конечно нет. Для того мы все здесь и собрались — чтобы выяснить, как случилось то, что случилось.       — Я бы хотел осмотреть ваши палочки, если позволите, — впервые за всё время подал голос мистер Олливандер. — Мистер Риддл?       Том колебался с минуту, но всё же нехотя протянул палочку мастеру, не сводя с него напряжённого взгляда. Гарри в жизни не видел ничего оглушительнее молчаливой тревожности друга. Незаметно протянув руку, он кротко сжал его пальцы в обнадёживающем жесте.       — Прекрасно помню эту палочку, одна из лучших моих работ, — довольно закивал Олливандер. — Тринадцать с половиной дюймов, тис, сердцевина из пера феникса?       — Да, — глухо подтвердил Том.       — Упрямая палочка. Подобные ей выбирают волшебников с железной волей и твёрдой рукой. Глациус!       Взмахнув палочкой Тома, Олливандер направил её кончик на одну из дымящихся чашек, и в следующее мгновение та покрылась тонкой корочкой льда.       — Ну вот, — сокрушённо вздохнул профессор Дамблдор и укоризненно посмотрел на Олливандера. — Такой замечательный чай пропал, Гаррик, а ведь мне его привёз очень хороший друг из самой Индии.       Не обратив на упрёк внимания, мастер вернул палочку обратно Тому.       — Мистер Эванс, позволите? Хм-м, как интересно… — Олливандер пробежался чуткими пальцами от рукояти до самого кончика палочки. — Одиннадцать дюймов, остролист и… — он прищурился, будто заглядывал в самую сердцевину, затем втянул носом воздух, — перо феникса?       Гарри кивнул. Взмахнув палочкой, Олливандер выпустил из кончика серебристую спираль дыма, маленьким смерчем промчавшуюся по классу.       — Послушная и гибкая, — одобрительно хмыкнул мастер. — И в прекрасном состоянии. Что-то знакомое… Кто, говорите, её сделал?       — Э-э… — Гарри бросил беглый взгляд на Дамблдора, прося помощи. — Я… в Америке…       — А, — обрадовался Олливандер, всё додумав за него. — Похоже на работу Шикобы Вольф. Мы встречались как-то лет десять назад. Тогда она, правда, увлекалась перьями птицы-грома, нежели феникса…       Он неохотно вернул палочку Гарри.       — Что ж, обе палочки более чем исправны и прослужат юным хозяевам верой и правдой ещё не один десяток лет.       — Тогда в чём дело? — нахмурился Том. — Откуда взялся тот золотой луч? Заклинание, — поправил он себя.       — Боюсь, доподлинно мы не узнаем, — вздохнул Олливандер. — Вопреки распространённому мнению, что волшебная палочка — всего лишь инструмент в руках волшебника, смею вас заверить, что у каждой из них есть собственный характер, воля… чувства. Профессор Дамблдор сказал, это произошло во время дуэли?       Гарри и Том одновременно кивнули.       — И я вижу, вы очень хорошие друзья. Возможно, волшебные палочки уловили глубинное нежелание ваших душ соперничать и отреагировали столь… экстравагантно. А возможно, — мастер подмигнул, — они уловили нечто иное — желание посостязаться, победить. Насколько я знаю, ни одной из них не удалось одолеть другую?       Вопросительно выгнув бровь, Олливандер дождался задумчивого кивка от Дамблдора, спрятавшего подбородок в переплетении длинных пальцев и со стороны наблюдающего за их разговором.       — Желали вы того или нет, ваши волшебные палочки установили между собой удивительную, уникальную волшебную связь, и одно я могу сказать с точностью: используемые вместе, палочки с подобной связью будут иметь великую силу, в разы превышающую возможности каждой из них по отдельности. И наоборот — используемые друг против друга, они будут сражаться неохотно, теряя немалую часть своих способностей.       Взгляды Гарри и Тома встретились в немом изумлении. Как такое могло произойти, что нечто настолько редкое и, по всей видимости, ценное случилось именно с ними и их палочками?       Затянувшееся молчание было прервано деликатным покашливанием профессора Дамблдора.       — Гарри, Том, спасибо, что уделили нам время. Надеюсь, мистер Олливандер смог ответить на некоторые ваши вопросы. Уверен, вы утомились. Ступайте в свою гостиную и отдохните как следует перед завтрашними занятиями.       Поблагодарив и распрощавшись с профессором и мистером Олливандером, они поспешно ретировались из класса, однако Том направился вовсе не в слизеринские подземелья. Поднявшись на восьмой этаж и вдвоём устроившись на подоконнике — Варнава Вздрюченный снова ойкал, огребая тумаки от троллей, — Гарри, наконец, внимательно взглянул на друга. За тёмно-карими глазами скрывался целый омут мыслей.       — О чём думаешь?       — Думаю, что чего-то они нам недосказали.       Только Гарри было открыл рот, чтобы спросить, с чего он это взял, как Том с суровой решительностью закончил:       — И я собираюсь это выяснить любой ценой.

* * *

      Альбус чувствовал, будто что-то важное ускользает от его внимания. Гарри Поттер… в последнее время он был слишком эгоистичен, слишком занят собственными проблемами, что позволил себе забыть о мальчике из будущего. Одному Мерлину было известно, чем уже обернулось для будущего его столь длительное пребывание в прошлом. И пусть его руки были связаны отсутствием необходимых знаний, Альбус понимал, что это далеко не оправдание. В конце концов, он в любой миг мог обратиться в Отдел Тайн…       — Гаррик, — глухо позвал он старого знакомого, когда они остались наедине. — Пообещай, что то, что я тебе сейчас расскажу, навсегда останется только между нами.       Олливандер удивлённо заморгал.       — Что такое важное…       — Важное, друг мой.       Рассеянность как рукой смахнуло с лица Олливандера, взгляд посерьёзнел и устремился в самое нутро. Он кивнул, и Альбус, не вдаваясь в детали, выуженные из короткого визита в память мальчика в тот самый первый день, когда они только встретились, в общих чертах поведал о юном госте из будущего и легенде, которую сам для него создал.       — Думаю, — со вздохом закончил он, — палочку Гарри изготовил ты.       — Я эту палочку впервые увидел, — изумился Олливандер.       — Возможно, в будущем, — напомнил Дамблдор. — Когда ты задал мальчику вопрос, он занервничал, потому что не мог признаться, что мастер, у которого он купил волшебную палочку, — это ты через пятьдесят лет.       — Чудеса да и только, Альбус, — Олливандер покачал головой, как вдруг просиял. — Ох пресвятой Мерлин! Ой-ой-ой…       — Что? — Альбус подался вперёд. — Что такое, Гаррик?       — Палочки! — подскочив на месте, возбуждённо вскричал тот. — Палочки мальчиков! В сердцевине обеих перо феникса! Я думал, мне показалось… но теперь я уверен более чем…       У Альбуса закралось недоброе предчувствие.       — О чём ты говоришь, Гаррик?       — Думаю, Альбус, твоя прекрасная птица в скором времени подарит мне ещё одно перо, — Олливандер одарил его многозначительным взглядом.       — Ты же не думаешь…       — Ох, нет, конечно! Я знаю.       — Приори Инкантатем… — наконец, понимающе вздохнул Дамблдор.       Он устало откинулся на спинку кресла, чувствуя необъяснимую тревогу. Насколько высока вероятность, что то, что Гарри Поттер явился из будущего именно в то время, где смог подружиться именно с тем мальчиком, чья волшебная палочка имеет ту же сердцевину, оказалось простой лишь случайностью? Или это было нечто большее…       Судьба?