Глава 45. Скованные верой
14 октября 2024 г., 00:01
The boys, the girls They all like Carmen She gives them butterflies Bats her cartoon eyes She laughs like God Her mind’s like a diamond Audiotune lies She’s still shinin’ Like lightning White lightning
(Мальчикам, девочкам — Всем нравится Кармен. От неё у них в животе бабочки, Она хлопает своими мультяшными глазами, Она смеётся, как Бог, Её разум подобен бриллианту. Мелодия лжёт: Она всё ещё сверкает, Как молния, Как белая молния.)
Lana Del Rey — Carmen
За пределами замка наконец-то воцарились тепло, синева и апрель, и Гарри чувствовал себя самым свободным и счастливым человековороном на свете. Он взял за привычку оборачиваться в анимагическую форму и летать над Хогвартсом и его территорией хотя бы полчаса в день, с каждым разом набираясь всё большей уверенности движений, тренируя собственную манёвренность и чувствуя, как крепнет его птичий скелет и перья, делая его способным выносить куда более долгие полёты, чем в первые обращения. Впрочем, нередко — как, например, в этот раз — он терял счёт времени, к праведному недовольству Тома. Оправдываясь тем, что наручные часы прикрепить ему было некуда, даже если бы они у него были, а реальность воспринималась птицей слегка иначе, чем человеком (жизнь для ворона была только «сейчас»: сейчас поохотиться, сейчас поесть, сейчас поспать, сейчас облететь Гриффиндорскую башню — всё сейчас, потому что «потом» никогда не наступало), он преподносил Тому подкуп — блеснувшую в солнечном луче стекляшку, веточку с набухшими почками или… — Прости, прости! — махая руками, издалека закричал Гарри, подбегая к их секретному укрытию на пятом этаже. Запыхавшись, он протянул Тому головку сломанного ключа, которой, судя по неприличному слою ржавчины, было не одно столетие. — Я знаю, что снова опоздал! Вот, это тебе в знак моего искреннего сожаления! Вздохнув, тот закатил глаза и сунул трофей в карман брюк. Гарри довольно улыбнулся, зная, что вечером друг добавит безделушку в шкатулку к остальной его добыче — несмотря на то что по факту вещи, которые он приносил, были не более чем мусором, Том хранил их, будто самые дорогие в мире сокровища. — В этот раз у тебя получилось закатить глаза дальше Юпитера, — фыркнул Гарри, ткнув его в бок. — Идём, — буркнул Том, в самый последний момент удержавшись от того, чтобы сделать это снова. — Остальные уже собрались. Когда Гарри уже почти нажал на рычажок за зеркалом, который открывал потайной проход, в котором они с друзьями разучивали заклинания, Том вдруг придержал его за локоть. — Подожди. У тебя тут… дай-ка мне… Запустив пальцы ему в волосы, Том выудил из них очередное чёрное перо. — Да где ты их находишь! — возмутился Гарри, тряхнув головой. — Прямо в том гнезде, которое ты называешь волосами. — Это какой-то фокус, не иначе! Из рукава достаёшь и смеёшься надо мной! — Я бы не посмел! — притворно задохнулся возмущением Том, не сумев, однако, скрыть улыбку, спрятавшуюся в уголках губ. Ребята уже ждали их в тайном проходе за зеркалом. За минувшие с начала их занятий недели, эта каменная коробка стала выглядеть чуть лучше — по крайней мере, они избавились от пыли, оснастили помещение факелами, а Айви и Айслин позаботились о том, чтобы было где посидеть во время минутки отдыха, принеся в одну из встреч с полдюжины вышитых подушек. Всё это оказалось приятным бонусом к тому, что они и впрямь отлично проводили время. Сразу после каникул Абраксас взялся за обучение друзей заклинанию Карпе Ретрактум, которое образовывало магическую корду фиолетового света, притягивающую предмет или другого человека (коим для Малфоя оказался Альфард) к тому, кто наложил чары, или наоборот — фиксирующую цель на месте и притягивающую к ней самого мага. — Я узнал о нём прошлым летом, — пояснил он, сосредоточенный на том, чтобы выполнить заклинание безукоризненно. — Полезно, когда имеешь дело с лошадьми. Неделей позже Айслин демонстрировала чары Аква Эрукто, пускавшие из палочки струю льдисто-голубой — как её имя — воды. — Обычно им тушат мелкие пожары или вдруг воспламенившихся саламандр, — рассказывала она. — Но если пожелать, даже простая вода может стать оружием. После этих слов ручеёк, вытекавший из её палочки, превратился в колоссальный поток такой силы, что сбил с ног Гарри, на которого был направлен. — Прости, — прервав заклинание лишь спустя несколько мучительно долгих секунд, улыбнулась Айслин, глядя на оплёвывающегося Гарри, тщетно шарящего руками в расплывшемся вокруг него мини-озере в поисках слетевших очков. Справедливости ради, он сомневался, что сделала она это случайно, поэтому не удивился, что в её голосе не прозвучало ни капли раскаяния. Раздувать ссору Гарри не стал — ещё чего не хватало, скандалить с вредной девчонкой! Впрочем, пару дней спустя карма, казалось бы, сама нагнала Айслин, когда настала очередь Айви демонстрировать свои чары задымления. Образовывающее плотную завесу дыма, заклинание прятало наложившего чары мага — Айви — и вместе с тем ограничило противнику — Айслин — видимость, что помешало той прицелиться в ходе дуэли, и проклятье паралича, отскочив от стены, поразило саму вредную близняшку. За периметром их тесного укрытия, полного методичных побед и порой маленьких обид, всё шло как обычно. Вилкост продолжала деспотировать, назначая отработку за наказанием и наказание за отработкой. Профессор Хьюго под дружное хихиканье девчонок рассказывала о приворотных чарах, вследствие чего Абраксас по крайне подозрительному стечению обстоятельств резко воспылал чувствами к Пиппе Дэйхолт — их однокурснице с Хаффлпаффа. На Уходе за магическими существами профессор Кеттлбёрн поручил студентам практическое задание: каждому вручили банку с тремя глизнями — ядовитыми улитками, ежечасно меняющими окраску, — за которыми предстояло следить следующие три недели, а также вести записи, как и в зависимости от чего меняется их цвет. По истечении отведённого времени было велено собрать выделенную глизнями слизь и отнести Слагхорну. — Чем счастливее ваши улитки, — вещал счастливый Кеттлбёрн, — тем выше концентрация яда в их слизи и ценнее ингредиент! Надо было видеть лицо Тома, когда ему вручили новых питомцев — Гарри ухохатывался добрых полчаса! Впрочем, когда Кузнечик попытался сожрать его глизней в первый же их вечер в общежитии, и ему стало не до веселья. На уроке на примере съёжившегося и засохшего капустного листа Кеттлбёрн наглядно показал, что случается со всем живым, вставшим на пути глизня — и для Гарри начался трёхнедельный дневной и ночной дозор по сбережению одного глупого кота от верной и мучительной смерти. Возможно, гадал он, именно так чувствовал себя Том, когда пытался отговорить его от безрассудной игры в квиддич? Очередная среда началась с занудной лекции Биннса про грядущую Ночь ведьм, и Гарри не мог отказать себе в удовольствии вздремнуть на плече Тома, пока тот с неподдельным интересом строчил конспект. — …завтра ночью граница между мирами живых и мёртвых ослабнет, — бубнил профессор, не замечая, что студентов волнует что угодно, кроме границы между мирами живых и мёртвых. — Среди древних магглов существовало поверье, что в эту ночь ведьмы устраивают шабаш с самим дьяволом и хвастаются кознями, сотворёнными за год былой… — Ты пускаешь слюни мне на мантию, — самым уголком рта пробормотал Том. — Мгм… прости… — …в Ночь ведьм, чтобы отогнать зло от своих дверей, многие примитивные обвешивали дома, хлева со скотом и амбары с зерном освещёнными ветвями зверобоя и чертополоха, другие оставляли вымазанные в масле и мёде кусочки хлеба как подношение адским гончим… — Гарри, у меня плечо болит. Твоя голова слишком тяжёлая для того, кто спит на уроке. — Она полна квиддичных тактик, — не открывая глаз, заворочался он, без стеснения укладываясь щекой на парту. — …истоки праздника прослеживаются ещё в далёких языческих ритуалах плодородия и весны. После принятия христианства, языческое торжество стало одним целым с легендой об английской монахине, жившей в IX веке, которая, по преданиям, могла излечивать болезни и недуги прикосновением и добрым словом… Дрёма была слишком хороша, и история про ведьм, как древняя сказка, погружала в сон всё глубже, заставляла Гарри мало-помалу терять контроль над собственным телом, и, когда его рука соскользнула с парты, упав другу на колени… ладно, чуть… намного выше коленей, и Том, подскочив на месте и вжавшись в стену, прошипел возмущённое «Гарри!», сонливость как рукой сняло. Ошеломлённый, Гарри глядел на покрасневшего друга во все глаза. От стыда спрятав лицо за ладонями, он сдавленно зашептал: — Прости, Том, прости… я не хотел… я случайно… — Всё в порядке, — раздражённо вздохнул тот, слегка отодвигаясь. Ни в каком порядке он не выглядел. Он выглядел так, будто испытывал боль. — Я сделал тебе больно? — Нет, — коротко буркнул Том, возвращаясь к конспекту. — Всё в порядке. — Уверен? — Да, Гарри. Пожалуйста, хватит об этом. Остаток лекции Гарри провёл в состоянии полной бдительности и отдавал себе полный отчёт, какую неловкость посеял между ними. Биннс, как всегда ничего не заметив, продолжал лекцию: — Некоторые видят совпадением, что монахиня была канонизирована церковью в Ночь ведьм, но мы-то с вами знаем, что на самом деле она была одной из нас и, служа магглам верой и правдой, вместе с тем служила щитом и чистым листом своему роду, благими делами стараясь изменить тривиальное восприятие ведьм как прислужников дьявола. Именно поэтому я предпочитаю другое название, данное торжеству в честь той самой монахини, святой Вальпурги — Вальпургиева ночь… Звон колокола спас Гарри от дальнейшего виноватого изнывания, и, едва они вышли в шумный коридор, он повис на локте Тома, моля о прощении. — Всё в порядке, ладно? — смущённо отпихивался тот, отводя взгляд. — Давай просто забудем об этом. Пожалуйста. Гарри показалось, что меньшее, что он мог сделать, чтобы сгладить неловкость, это выполнить просьбу Тома, а потому о случившемся больше не заикнулся. Вечер того же дня они проводили с друзьями в гостиной Слизерина, занятые домашним заданием. Кузнечик, нервно подёргивая кисточкой на хвосте, не сводил глаз с переливающихся всеми цветами радуги глизней, заточённых в зачарованных банках, Том методично штудировал взятую из библиотеки книжку в поисках новых чар для их занятий, а Айви пытала Гарри домашним заданием по Маггловедению, которое она выбрала в качестве дополнительной дисциплины (её интересовало, как именно работают телефон и радио — вопрос, на который Гарри, прожив почти всю жизнь в маггловском мире, понятия не имел, как ответить). Чуть поодаль Альфард, твёрдо вознамерившись к концу года поставить собственное представление — на что у него оставалось меньше двух месяцев, — раздавал указания и высказывал пожелания своим актёрам — Айслин, которую он первым делом пригласил на главную роль, тем самым протянув ей ветвь мира после предрождественских распрей, своему младшему кузену Ориону и его лучшему другу Антонину Долохову. — Нет-нет-нет, Орион Блэк, ты понимаешь своего персонажа совершенно не так! — махал руками он, потрясая перед носом бедного мальчика сценарием. — Эй, Риддл! Услышав обращение, Гарри насторожился. Заметив подошедшего к Тому Лестрейнджа, он напрягся ещё сильнее и навострил уши. — Лестрейндж, — хмуро взглянул на того Том, едва ли оторвавшись от книги. — Есть разговор. — Поторапливайся. Судя по тому, как вальяжно Марлон расселся в свободном кресле в их кругу, которое обычно занимала Айслин, никуда торопиться он явно не собирался. — Знаешь ведь, как это бывает — стены полны шепотков и вздохов, да и ваши успехи на занятиях дуэльного клуба не остались незамеченными… Этими своими словами Лестрейнджу удалось заполучить полное внимание Тома. Заклав книгу своей любимой золотой карточкой со Слизерином, которую Гарри когда-то раздобыл для него из шоколадной лягушки, он спросил: — О чём ты болтаешь? — Извини, — уже на ходу бросил Гарри Айви, поднимаясь с их места. Шагнув ближе к Тому, он положил ладонь ему на плечо и не слишком дружелюбно буркнул: — Чего тебе, Лестрейндж? Когда Лестрейнджу со своего места пришлось посмотреть на него снизу вверх, Гарри испытал секундное удовольствие. — Я знаю, что вы втайне практикуете заклинания и никто вам этот ваш кружок не разрешал, — пожав плечами, протянул Марлон, мельком, словно разговор ему уже наскучил, взглянув на ногти. Гарри почувствовал, как под его ладонью напрягся Том. Они переглянулись, подумав об одном и том же: вот сейчас Лестрейндж начнёт их шантажировать, наябедничает директору или — ещё хуже! — Вилкост, или на что ещё способная его порочная фантазия, но вдруг… — Можно с вами? — спросил Марлон почти что… с надеждой? Гарри знал, что сидящие неподалёку Абраксас и Айви подслушивают их разговор, а потому не был удивлён обнаружить на их лицах то же выражение недоумения и недоверия, которое, наверняка, застыло и на его собственном. — Верить, что Вилкост чему-то нас научит — ничтожная затея, — продолжал Лестрейндж. — А я не ничтожество. — Хм, я даже не знаю, — всё ещё с подозрением, ожидая подвоха, протянул Том, выбрав, на взгляд Гарри, самое тактичное оправдание: — У нас не слишком много места для большого количества людей. — О, всего лишь я и пара приятелей, — отмахнулся Марлон, натянув на лицо улыбку, которая, впрочем, не тронула его глаз. — Вроде Эйвери? — Допустим. — Я понимаю, зачем это вам, — взвешенно размышлял Том. — Но зачем это нам? — Не притворяйся дураком, Риддл. Ты прекрасно знаешь: не смогу я — не сможешь и ты. — Не прошло и пяти минут, как просьба превратилась в шантаж, — ощетинился Гарри, вмешиваясь. — Эванс, ты же сам понимаешь: дружить намного выгоднее, чем соперничать. — Уж кто бы гово… — Мы подумаем, — перебил его Том, обращаясь к Марлону. — Я дам тебе знать, когда мы примем решение. — По рукам, — кивнул тот, поднимаясь с места, к которому уже спешила Айслин. — Подумай о перспективах, Риддл. — Чего он хотел? — спросил подоспевший Альфард, когда Марлон удалился к группке своих приятелей. Когда Том передал друзьям их с Лестрейнджем разговор, мнения среди их шестёрки разделились. — Я ему не доверяю, — качая головой, задумчиво почёсывал подбородок Альфард. — Марлон может быть сносным, — неожиданно вступился за того Абраксас. — Думаю, он лишь пытается наладить отношения. — Не думаю, что смогу чувствовать себя безопасно и уверенно рядом с ним и его дружками, — призналась Айви. — Мне всё равно до тех пор, пока это не влияет на наши тренировки, — дёрнула плечом Айслин. — Гарри? — позвал Том, и все взгляды вдруг устремились на него. Он скривился. — Если бы я составлял список людей, которых ненавижу, Лестрейндж занял бы почётное второе место, уступив в первенстве только убийце моих родителей. И я согласен с Альфардом: доверяю я ему ещё меньше, чем питаю симпатию. — Но мне кажется, Абраксас прав, — поморщившись от его слов, признался Том. — Лестрейндж пытается зарыть топор войны, причём уже какое-то время. — Тебе принимать решение, — качнул головой Гарри, где-то в глубине души чувствуя себя уязвлённым, но давя негатив в зародыше. — Но если ты его примешь и он выбросит что-то даже отдалённо мерзкое по отношению к любому из вас, обещаю, я не сдержусь и выбью из него всё дерьмо. Так ему и передай. Том усмехнулся, зная, что Гарри говорит всерьёз — именно понимание этого и растянуло его губы в коварной улыбке. Когда он отправился сообщить Лестрейнджу об их решении, Гарри сосредоточенно наблюдал за ним и движением его губ. Судя по осторожному взгляду, брошенному на него Марлоном, Том всё сделал так, как Гарри ему и велел, а может даже лучше. Он мрачно усмехнулся. Хороший мальчик.* * *
Встречу Лестрейнджу и его парочке приятелей назначили следующим вечером на пятом этаже, подальше от учебных кабинетов, но в минутной ходьбе от их тайного укрытия. Рассчитывая на раннюю договорённость, Том ожидал пару-тройку человек — самого Марлона, Эйвери, может, парочку их приятелей, но когда за спиной Лестрейнджа начали показываться один за другим не только их однокурсники, но и слизеринцы с других курсов, он напрягся. — Что за чертовщина, Лестрейндж? — прошипел он тому в лицо, когда они поравнялись. — Ты говорил о парочке приятелей, а не о половине Слизерина! Из-за плеча Марлона неуверенно выглядывал Эйвери, за спиной которого в свою очередь слишком громко шептались Сьюки Селвин, Люси Гринграсс и Амелия Леннокс. Держа расстояние, чуть поодаль стояли пятикурсники — скрестивший руки на груди Эйса Нотт, громила Нейтан Мальсибер, подружки Пальмира Хиггс и Лисистрата Фоули. Вокруг близняшек Малфой уже крутился проныра Эли Розье, что раздражало обеих, но они не прогоняли его, потому что кто ещё будет заведовать фан-клубом Айслин? Внутренне Том ужаснулся, заметив, что следом за Лестрейнджем увязалось даже несколько второкурсников — кузены Блэк вместе со своим приятелем Долоховым. — Не могу поверить, что ты сам нас не позвал! — подбежав к Альфарду, с силой наступил ему на ногу Орион и скорчил обезьянью рожицу. Взвыв, тот запрыгал по коридору, как цапля. — Брось, Риддл, парой человек больше, парой меньше, — отмахнулся Лестрейндж и, понизив голос, пробормотал ему на ухо: — Союзники лишними не бывают, особенно — без обид — для кого-то со столь сомнительным происхождением, как у тебя. Даже если допустить, что этот кто-то — истинный наследник Слизерина — а они готовы в это поверить, — дружба с союзными на протяжении многих веков родами пойдёт ему только во благо. Укол, которым оказались слова о его сомнительном происхождении, не прошёл мимо Тома, но он сделал вид, что не обратил на них ни малейшего внимания. — Ладно, — раздражённо вздохнул он. — Но у нас недостаточно места, чтобы вместить всех. Помощь Лестрейнджу пришла с неожиданной стороны. — У меня есть идея, — шагнула вперёд Пальмира Хиггс. — Идём, я покажу кое-что. Следуя за Пальмирой, они спустились на третий этаж. Это заметно напрягло Тома: здесь находилось всё, что только можно — зал изучения упырей, комната потерянных палочек, аудитория Древних Рун и, что самое страшное, класс Защиты от Тёмных Искусств и личный кабинет профессора Вилкост. Переглянувшись с Гарри, он понял, что друг теряется в догадках по тому же самому вопросу, что терзал его: не завлекают ли их в западню? С Лестрейнджа станется… Но Пальмира вела их дальше до тех пор, пока они не достигли цокольного этажа Большой башни, о существовании которого Том раньше даже не подозревал. — Это зал Иродианы Бирн, моего предка, — сказала Пальмира, зажигая на конце палочки огонёк Люмоса, чтобы осветить каменные своды над головой. — Много веков назад она работала в Хогвартсе учителем и создала это место, чтобы упражняться в чарах, но я нашла кое-что гораздо лучше. Не отставайте. Несколько поворотов и тёмных проходов спустя Том обнаружил себя перед очередной каменной стеной, коих здесь было в достатке, но Пальмира потянула за пустую факельную скобу, и часть камней, выступив из основной кладки, отъехала в сторону. Заворожённый, Том шагнул в помещение. Учуяв присутствие человека, по всему просторному залу один за другим загорелись факелы, подвесные светильники и свечи. Освещённое, помещение предстало пред Томом во всей красе: поддерживаемые резными колоннами сводчатые потолки, идеально подходящие для отработки опасных заклинаний старые доспехи, громадные бочки, шкафы с книгами и безделушками вроде вредноскопов и детекторов лжи, деревянные стойки для оружия — жаль, без последнего. О чём-то таком он не мечтал даже в самом начале, когда затеял всю эту авантюру с друзьями. Место превосходило любые ожидания. — Что это за место? — спросил Том, — подходя к триптиху, на котором были изображены пейзажи Шотландского высокогорья. — Мой отец называет это место Криптой, — встав за его плечом, ответила Пальмира. — Когда-то его ему показал старый друг… Оминис Гонт. Том почти вздрогнул. Оминис Гонт — последний Гонт, посещавший Хогвартс, младший брат Марволо, его предполагаемый… дядя? — Вот как? — ровно спросил он, чуть обернувшись. Пальмира пожала плечами. — Знание о существовании Крипты передавалось в роду Гонтов от поколения к поколению, а наследники приводили сюда верных друзей. Если ты и вправду Гонт, я рада вернуть это место тебе. Том кивнул, чувствуя, как ком встал в горле. Самое близкое к наследию предков из всего, что у него когда-либо было. — Я думаю, это место подойдёт просто отлично! — вдруг, хлопнув в ладоши, радостно объявил Лестрейндж. Почти скривившись — он явно не входил в круг близких друзей, как и почти все здесь, — Том взял себя в руки и обернулся к остальным. — Ты прав. Так, — обведя хмурым взглядом выжидающие лица, сказал он. — Чего именно вы ожидаете добиться? — Ну… — протянула Пальмира, — попрактиковаться в чарах, отработать заклинания, о которых лишь в учебнике читали, узнать что-нибудь новое. Мы — я, Лисси, Эйса и Нейт, — она обвела рукой пятикурсников, — через пару недель сдаём С.О.В., и тестовая часть — меньшее, что нас волнует. — Да, я не прочь узнать, что за заклинание ты использовал в дуэльном клубе на прошлой неделе, когда заставил Блэка проклясть самого себя, — криво ухмыльнулся Мальсибер, поигрывая волшебной палочкой. — Эй! — возмутился Альфард. — А мы, — встрял Орион Блэк, надув и без того пухлые щёки, — когда в следующем году нас пустят в дуэльный клуб, хотим надрать задницы глупым хаффлпаффцам! — ЭЙ! — снова крикнул Альфард, но ответом ему послужила лишь скорченная рожица кузена. — Что насчёт вас троих? — скрестив руки на груди, с вызовом спросила Айслин, поглядывая на Сьюки, Люси и Амелию. — А что, Малфой, ревнуешь? — фыркнула последняя, откидывая с лица тёмную прядь волос, словно готовясь к драке. Среди девчонок завязалась словесная перепалка, которая продолжалась бы ещё Мерлин знает сколько, если бы не: — А я собираюсь вырасти и заменить кузину в качестве правой руки лорда Гриндевальда, — прощебетал Эли Розье, заставив всех резко замолчать и обернуть к нему взгляды. Хихикнув, он замахал руками: — Да шучу я, ребят, расслабьтесь, вы чего… — И ты уже знаешь, чего хочу я, Риддл, — смерив Розье неприязненным взглядом, вернулся к вопросу Тома Лестрейндж. — Всего лишь пустяковая взаимопомощь. Обернувшись к друзьям, Том столкнулся с тем, что уже видел на их лицах прошлым вечером: сомнение Айвори, чувствующей себя не в своей тарелке, негодование Альфарда, направленное на младшего брата и кузена, злость Айслин, продолжающей сверлить взглядом девчонок-четверокурсниц, холодное безразличие Абраксаса, маской прилипшее к нему, как только в зоне его комфорта оказалось с дюжину посторонних лиц. Недоверие Гарри, превратившее его глаза в два пылающих угля и готовое перерасти в насилие, возникни хоть намёк на угрозу друзьям. По коже Тома побежали мурашки. Несмотря на то что реальность оказалась немного более ошеломляющей, чем они ожидали, вчера они условились дать Лестрейнджу шанс. Впрочем, хоть выбора тот им практически не оставил, они сохраняли за собой право диктовать правила. — Обсудим детали, — кивнул Том, предлагая всем занять какое-нибудь место. Парни постарше призвали в центр зала пустые бочки, кое-кто из девчонок, прежде чем усесться, подложил под себя подолы мантий, некоторые остались стоять — Том, Гарри по правую руку от него и прислонившийся к колонне Лестрейндж в том числе. — Нужно обсудить, как часто мы будем встречаться, — объявила Пальмира, деловито сложив ладони на коленях. Согласное бормотание донеслось сразу с нескольких сторон. — До этого мы занимались раз или два в неделю, — дёрнул плечом Том. — По обстоятельствам. — Звучит неплохо, — кивнул Эйвери, решившись заговорить чуть ли не впервые за весь вечер. — Мы больше склоняемся к разу, — колеблясь, высказалась Пальмира от лица всех пятикурсников. — Всё же экзамены уже на носу. — Я, Айслин и вот эти двое, — Альфард ткнул пальцем в Ориона и Антонина, — в деле до тех пор, пока это новое удобное всем расписание не мешает нашему театральному кружку. — И ещё у Гарри квиддичные тренировки чуть ли не каждый день после уроков, — напомнила Айвори. — Да, — робко улыбнулся тот. — Монтгомери с ума сходит в преддверии финального матча. — Мы с рейвенкловцами готовимся к С.О.В.ам по вторникам, четвергам и субботам, — предупредила Пальмира. — А у нас по средам школьный хор, — заметила Люси Гринграсс. — Так, может, с вас уже достаточно внеурочной активности? — ядовито спросила Айслин, чуть было не завязав новую потасовку. После получаса бесконечных обсуждений и споров, им всё же удалось выбрать день и время, которое угодило всем, и это стоило Тому порядочного количество скоропостижно скончавшихся нервных клеток и разыгравшейся головной боли. — А чем мы вообще тут будем заниматься? — вдруг спросил Эли, будто только-только очнувшись. Том прочистил горло. — Ну, до этого каждый из нас самостоятельно разучивал какое-нибудь заклинание и потом на занятии учил ему других, — взвешенно ответил он. Толпа вокруг притихла — вероятно, впервые задумавшись о дополнительной ответственности и нагрузке, которую подразумевало присоединение к их группе. Что-то подсказывало Тому: до этого они воображали только весело проведённые вечера под аккомпанемент взмахов волшебными палочками. Спустя минуту неловкой тишины Лестрейндж подтвердил его опасения: — Так не пойдёт, выйдет какая-то вакханалия. — До вас всё получалось прекрасно, — дерзко заметил Гарри. Марлон закатил глаза. — И многого вы добились? — Достаточно. — Все не могут управлять всеми, — продолжал гнуть свою линию Лестрейндж. — Нужен один лидер, который будет направлять остальных. Разумеется, он может принимать советы и помощь других при желании… — И кто этот лидер? — делая шаг вперёд, фыркнул Гарри. От Тома не ускользнуло, что с каждой секундой противостояния Лестрейнджу он всё стремительнее терял самообладание. — Ты? Плечом оттолкнувшись от колонны, Марлон вскинул руку, указывая на Тома. — Я хотел предложить Риддла, но, если ты так сильно хочешь видеть в этой роли меня, Эванс, мы можем проголосовать. Или ты сам хочешь занять место лидера? — Нет, — прищурившись, поспешно открестился Гарри. — Ладно. Голосуем. Кто за Риддла? Одна за другой в воздух начали взлетать руки — многие полные энтузиазма, некоторые нерешительно, под давлением большинства. Последним «за» проголосовал сам Лестрейндж. — Единогласно, — объявил он, ничуть не раздосадованный. Словно во сне, Том оглядывался вокруг, и словно во сне, он не различал лиц, кроме одного. Полная гордости улыбка спряталась в уголках губ Гарри, заставляя Тома ощутить небывалый прилив гордости за самого себя, и, чтобы увидеть эту улыбку ещё хотя бы раз, он готов был свернуть горы. За всеми обсуждениями время незаметно подходило к ночи, и было решено приступить непосредственно к делу при следующей встрече. Разбредясь по группкам, слизеринцы уже собирались было покинуть Крипту, когда звонкий голос Лисси Фоули застал всех врасплох: — А как мы называемся? Нам обязательно нужно название! Не можем же мы говорить просто «сбор кружка» — это глупо! Как будто мы какая-то безвестная театральная труппа… — Эй! — уже в который раз за вечер возмутился Альфард. Опешив на малую долю секунды, Том быстро взял себя в руки; его мозг включился в работу моментально. — Сегодня Вальпургиева ночь, — вспоминая вчерашнюю лекцию профессора Биннса, решительно произнёс он. — И отныне мы — Вальпургиевы рыцари, верой и правдой служащие друг другу и щитом — своему роду. — Игра слов, ха? — усмехнулся Лестрейндж. — Это то, что надо. И когда со всех сторон донеслось согласное бормотание, одобрение и уверенные кивки, мирочувствование Тома вдруг взорвалось и заново собралось воедино. Этот момент ощущался поворотным в истории его жизни. Критическим. Легендарным.* * *
К всеобщему удивлению, за какие-то пару недель Рыцарям удалось сработаться так слаженно и дружно, что со стороны могло показаться, будто они занимались вместе на протяжении многих лет. Всего их было девятнадцать — разных возрастов и темпераментов, но объединённых одной бедой и целью: научиться Защите от Тёмных Искусств вопреки стараниям жестокого некомпетентного профессора. Крипта, их пристанище и укрытие, за минувшие недели тоже изменилась: Айви и Айслин перенесли сюда свои расшитые подушки, кто-то из четверокурсниц притащил горшки с комнатными растениями, на некогда пустой стойке для оружия теперь восседал огромный плюшевый пегас (никто не признавался, чей), а в одном из дальних углов обустроили зону отдыха с креслами и столиками, заваленными шахматами, плюй-камнями, взрыв-картами и журналами с рунокко. — Ты отлично справляешься, — похвалил Гарри, всё ещё чувствуя вину за свой отталкивающий сглаз, из-за которого не успевшая защититься Айви сделала двойное сальто в воздухе. Меньшее, что он мог теперь сделать, — дать ей передышку и притвориться, что не замечает, как она, болезненно морщась, растирает ногу. — Вот, давай посидим. — Я ходячее бедствие, — вздохнула она, разочарованно уронив голову на сложенные на столе руки. — Неправда, — возразил Гарри. — У всех разный темп. Не стесняйся быть собой. Помни: цель — стать лучше, чем вчера, а не лучше, чем другие. — Знаю, знаю… — устало вздохнула Айви, поднимая на него взгляд. — Просто дай мне прожить эту минутку жалости к себе, а потом мы продолжим, ладно? Гарри улыбнулся и, рассеянно крутя в пальцах машинально подобранную с шахматной доски фигурку чёрного слона, устремил взгляд на творящийся в зале управляемый хаос. Разбившись на пары, Рыцари с переменным успехом оттачивали отталкивающий сглаз и щит к нему, пока Том прохаживался среди них, то поправляя тех, кто выполнял чары неправильно, то останавливаясь то тут, то там, чтобы внести предложение по улучшению техники. Абраксас и Альфард были примерными экземплярами, Айслин тренировалась в паре с Эли Розье и справлялась отлично, пока тот был то ли чрезвычайно плох, то ли щадил её от воздействия сглаза. Мальсибер слишком много размахивал палочкой, предоставляя Нотту миллион возможностей проклясть его исподтишка; Люси, Амелия и Сьюки пылали энтузиазмом, но были хаотичны и неряшливы, из-за чего пару раз угодили в доспехи, с грохотом разлетевшиеся по каменному полу, а однажды — случайно или нет, на веки вечные останется загадкой — в спину Айслин. Успех Эйвери был таким же фрагментарным: порой ему счастливилось наложить чары на беззащитного Лестрейнджа, но нередко, вместо сглаза, удавалось лишь заставить волосы Марлона встать дыбом. По мере того, как Том подходил к каждому и раздавал советы по поводу мельчайших деталей вплоть до того, как держать палочку, общая картина постепенно улучшалась. Пожалуй, Гарри был единственным, кто знал, чего Тому стоило достичь уровня владения чарами, позволяющего учить других: бессонные ночи, десятки отработанных сотни раз заклинаний — притом далеко не всегда успешных, — сливово-фиолетовые синяки, расцветшие на коленях вслед за неудачно выставленным щитом, поэтому, когда тот достаточно резко сказал разнывшемуся после пятого сокрушительного фиаско Ориону Блэку «Хочешь быть на моём уровне? Карабкайся, нытик!», Гарри не мог его осудить. — Я сделал это! Я это сделал! — наконец заверещал Орион, отправив Антонина в полёт через половину зала. — Молодец, — довольный, похлопал его по плечу Том. — Айви, — наблюдая за ним, позвал Гарри. — Что ты думаешь обо всём этом? Только честно. Пару недель назад она, как и он сам, была не в восторге от идеи принять в их группу посторонних, но с тех пор прошла будто бы целая вечность. Их взгляды встретились. — Папа говорит, один идиот — это один идиот, два идиота — это два идиота, но сто идиотов — это уже политическая партия. Думаю, с двумя десятками это тоже так работает. Гарри усмехнулся. — Но он действительно хорош, да? — снова прилипнув взглядом к Тому, вслух начал размышлять он. — Я так горжусь им, ты бы знала… Его трудолюбием, целеустремлённостью, твёрдостью духа… Гарри и впрямь чувствовал ошеломляющую радость, наблюдая, как с каждым занятием, с каждым своим и чужим успехом, Том шире расправляет крылья и выше поднимает голову. Он не питал иллюзий по поводу того, какое впечатление о друге складывалось у людей изначально: тихий, серьёзный, замкнутый — ожившая скульптура, к которой боязно подходить. За фасадом пряталась тревожная личность, всё время ожидающая подвоха и западни, раненый и ранимый мальчик, отчаянно нуждающийся в признании, уважении и череде малейших проявлений доброты на своём жизненном пути, и, когда Гарри увидел, что Рыцари платят Тому за его старания и жертвы именно этой монетой, он испытал облегчение и изменил своё изначально негативное отношение к затее. Впрочем, это до сих пор не отменяло его неприязни к Лестрейнджу и Эйвери и нисколько не уменьшало его готовности в случае малейшей провинности набить им морды. Наверное, так чувствует себя, например, родитель, когда его ребёнок добивается успеха. Или брат. Испытывает гордость — и капельку ревности, просто потому что когда-то давным-давно он видел всё хорошее в нём, был здесь, подле него, первым. — Без тебя ничего бы этого не было, — вырвав его из раздумий, наконец ответила Айви. — Меня? — удивился Гарри. — Ерунда. Это всё он сам. Я так… в чём-то хорош, посредственен во всём остальном. Закатив глаза, Айви пробормотала фразу, смысл которой он не понял, а потому решил пропустить мимо ушей: — Одновременно мило и досадно, что луна светит, вдохновляемая солнечным светом, а солнце никогда не просит ничего взамен. Отвлёкшись, он с изумлением наблюдал, как начали дурачиться Лестрейндж и Эйвери, отлынивая от задания и притворяясь, что выступают на воображаемом концерте, исполняя что-то из репертуара модной сейчас среди учеников Хогвартса музыкальной группы «Мой алхимический романс». На долю секунды Гарри показалось, что мир перевернулся, а в голове пронеслась мысль, что эти двое могли оказаться не таким уж и гиблым случаем, каким он их считал. Под конец занятия прощаясь с Рыцарями, Том выглядел вымотанным и нервным. Проследив, как последняя группа — их друзья — покидает Крипту, Гарри махнул им на прощание рукой, давая знать, что они догонят их позже. — Эй, — подойдя к Тому и положив ладонь ему на плечо, позвал он. — Как прошло? — Всё ещё чудно раздавать указания, — потерев затылок, признался тот. — Но далеко не так чудно, как видеть слизеринцев им подчиняющихся. — Мне казалось, ты привыкаешь, — с хитрецой поддразнил Гарри. — Привыкаю, — вздохнул Том. — Привыкал так уж точно. Гарри… можем поговорить? Изумлённо вскинув брови, он тут же потряс головой, сбрасывая удивление. — Конечно, что за дурацкий вопрос. Заняв тот же самый столик, за которым пару часов назад Гарри болтал с Айви, Том долго собирался с мыслями и подбирал слова. — Мне правда всё это нравилось поначалу, — тихо начал он, отводя взгляд. — Настолько, что голова кружилась от успеха — все эти слизеринцы пришли сюда за моей помощью, но по большей части потому, что считают меня наследником Слизерина. Наконец, Том поднял голову, и в его глазах застыло сомнение. — Но что если они ошибаются? Что если я не тот, кем они меня считают, а лишь самозванец, притворяющийся важной шишкой? — О, Том, — сочувственно вздохнул Гарри, мягко улыбнулся и протянул руку ладонью кверху, предлагая принять приглашение или отказаться от него, как сделал бы это для напуганного дикого зверя. Спустя мгновение Том без колебаний вложил свою ладонь в его. — Ты прирождённый лидер — никакая корона, трон и даже свидетельство о рождении тебе не нужны, поэтому сделай глубокий вдох и просто продолжай. Перестань чувствовать вину за то, что занимаешься тем, что тебе нравится, и перестань терзать себя за ожидания, которые возложили на тебя другие. Будь собой и помни, — повторил он те же слова, которые до этого говорил Айви: — Стать лучше, чем вчера, а не лучше, чем другие. — Я бы не смог сделать всё это без тебя, — качнул головой Том, прикусив губу. — О, ты смог бы, — мягко отмахнулся Гарри. — Если меня однажды не окажется рядом с тобой, запомни: ты храбрее, чем подозреваешь, сильнее, чем кажешься, и умнее, чем думаешь. И ещё кое-что… Поднявшись, он встал перед Томом, заставив того запрокинуть голову, чтобы встретить его взгляд. Не отдавая себе отчёта, Гарри кончиком пальца коснулся его лба, отводя в сторону непослушный тёмный локон. — Я всегда буду с тобой, — совсем тихо закончил он. Даже смутившись и покраснев — и всем своим сердцем надеясь, что в сумраке Крипты Гарри этого не заметил, — Том не смог отвести взгляда, как не смог вымолвить ни слова из той какофонии мыслей, что оглушала его изнутри, поэтому просто сидел там, а потом просто шёл за ним — мальчиком, который, на его взгляд, заслуживал целый мир, даже если мир нисколечко не заслуживал его.
