Руины в цвету

Oh, and I found love Where it wasn’t supposed to be Right in front of me Talk some sense to me

(О, я нашёл любовь Там, где её не должно было быть — Прямо перед собой, Образумь меня хоть немного.)

Amber Run — I Found

      Прижимаясь щекой к сливовому дереву, которое, хоть всё ещё тонкое и гибкое, за несезон вымахало из простой косточки выше их голов — без волшебства тут явно не обошлось, — под собственной кожей и его корой Гарри ощущал вибрацию магии и жизни. Они с Томом посадили семя в прошлом году, в последний день августа, и, как и сами мальчики, дерево было юным, но уже таким же сильным. В нежно-зелёных листьях, все в заботах, с ветки на ветку скакали дрозды и синицы, заставляя Гарри отчаянно скучать по простой и свободной птичьей жизни и полётам.       Было воскресенье, они только недавно вернулись с воскресной службы, но весь дом стоял на ушах — кто-то сломал нос Билли Стаббсу. Это случилось за какие-то пять минут после окончания мессы, когда он целый и невредимый ускользнул из-под бдительного ока миссис Коул, а спустя те самые пять минут уже верещал на всю округу, размазывая кровь по лицу и побелке на задней стене церкви, куда по подозрительному стечению обстоятельств не выходили ни окна, ни частично битые витражи. Кто с ним это сделал, Стаббс упрямо держал в тайне, но животная злость в его глазах не обещала ничего хорошего.       — Его брюки были расстёгнуты, — поделился своими наблюдениями Том, когда они отделались от остальных, спрятавшись в саду.       — Да? — удивился Гарри, не особо придав этому значение даже теперь. — Я ничего такого не заметил.       — Няньки тоже, — презрительно фыркнул Том. — Стаббс для них святой, прямо-таки чудо-ребёнок, если не Иисус во плоти.       — Не сквернословь.       — Ты не понимаешь, что я имею в виду, да?       — О чём ты?       Том вздохнул.       — Наверное, это к лучшему, — качнул он головой, отметая его вопрос. — В мире должен быть кто-то хороший вроде тебя, понятия не имеющий о том, какие большинство людей звери.       — Профессор Дамблдор говорит, мы слепы лишь настолько, насколько хотим быть.       — О, — Том хмыкнул. — Значит ли это, что ты можешь быть не слепым?       — Том! — возмущённо крикнул Гарри и набросился на него, тут же сбив с ног.       Марая колени и локти в травяном соку, они катались по земле до тех пор, пока Том не выдохся, распластавшись на спине. Оседлав его бёдра, Гарри склонился над ним.       — Я выиграл, — ухмыльнулся он.       — Да, — тяжело дыша, выдохнул Том, неловко елозя. — Не стоило дразнить тебя, о великий и могучий. Не мог бы ты теперь с меня слезть?       Только Гарри собрался было подняться, как взявшийся из ниоткуда Кузнечик прыгнул ему на спину, своими мощными лапищами толкнув прямо Тому на грудь.       — Ай! — зашипел Гарри, одной рукой пытаясь выцепить крючковатые когти из своей рубашки, а другой — удержать равновесие, чтобы не впечататься лбом в лоб Тома. — Кузнечик, мы больше не играем!       — Отцепись, чудище! — шипел Том, присоединяясь к нему, и после долгой кровопролитной (Гарри казалось, его спина теперь разодрана в мясо) борьбы совместными усилиями им всё же удалось освободиться.       Красные и запыхавшиеся, они как раз поправляли одежду и думали, как бы отстирать с неё грязь и траву, пока миссис Коул не заметила их вид и не устроила взбучку, когда над их головами вдруг захлопали крылья и раздалось совиное уханье — вестники из Хогвартса, которых не спутать ни с чем другим.       — Рано они в этом году, — удивился Том, первым вскрывая упавший на колени конверт. Сова, принёсшая ему письмо, сцапала с дерева черешок с недоспелой парой вишен и уже была такова. Её подружка, бросив Гарри письмо, едва на него взглянув, последовала тому же примеру. — О Мерлин…       — Что такое? — спросил Гарри машинально, пытаясь отколупать печать.       — Я почти забыл об этом! — взволнованно пробормотал Том. — Гарри, смотри!       Вскинув голову, Гарри заметил в подрагивающих руках Тома три листа пергамента: один со стандартным напоминанием, что новый учебный год начнётся первого сентября, второй со списком требуемых учебников для грядущего курса, а третий…

«ШКОЛА ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА “ХОГВАРТС”

Директор: Армандо Диппет

(Кавалер ордена Мерлина II степени, Великий волшебник, Верховный чародей)

      Дорогой мистер Риддл!       Мы рады сообщить вам, что в свете вашей великолепной академической и внеурочной успеваемости в течение первых четырёх лет обучения в Школе Чародейства и Волшебства “Хогвартс” вы были избраны старостой факультета Слизерин.       Студенты Слизерина славятся своей целеустремлённостью, находчивостью и лидерским потенциалом. Надеемся, вы и впредь продолжите воспитывать в себе эти качества, а также со всей серьёзностью отнесётесь к своим новым полномочиям и станете для сверстников образцовым примером для подражания. В конверте вы найдёте свой значок старосты, который следует постоянно носить на школьной мантии.       Пожалуйста, явитесь в вагон для старост в 11:00 первого сентября для ознакомления со своими обязанностями.       Поздравляем!       Искренне ваш,       Гораций Слагхорн, декан факультета Слизерин».       На ладони Тома уже лежал серебряный значок с такой же серебряной буквой «С» на зелёном слизеринском фоне. Пискнув от радости, Гарри повис у него на шее.       — О Том, я так тобой горжусь! — затрещал он ему в ухо. — Ты заслужил этого как никто другой! Никто в целой школе и вполовину не старается так, как ты — столько делая для факультета и при этом постоянно получая хорошие отметки! Одиннадцать «Превосходно» два года подряд! У них просто не могло быть и мысли о том, чтобы назначить старостой кого-то другого!       — Гарри… — смущённо пробормотал ему в плечо тот.       — Я очень, очень горжусь тобой.       — Спасибо, — ещё глуше отозвался Том, сомкнув руки у него на спине. Спустя минуту неловко отстранившись, он кашлянул: — А ты? Уже открыл своё письмо?       — Ещё нет.       — Поторопись!       — К чему такая спешка?       — Ты забыл? В этом году у вашей команды будет новый капитан!       — Оу, — выдохнул Гарри. Он и правда забыл. — Я думаю, это будет Лу. Честно говоря, я даже надеюсь на это, потому что команду нужно буквально собирать заново — нас осталось трое, и нужно найти целый набор охотников и вратаря и…       Сунув ему в руки конверт, Том оборвал его поток слов, велев:       — Открывай.       Послушно сломав печать, Гарри достал три листа пергамента: стандартное напоминание, список учебников и…       «Дорогой мистер Эванс!       Мы рады сообщить вам, что вы были избраны капитаном квиддичной команды факультета Слизерин. Ваше личное дело свидетельствует о том, что вы проявляете находчивость в стрессовых ситуациях, обладаете умением руководить и способностью к лидерству, которыми с давних пор славятся лучшие студенты факультета Слизерин.       Мы уверены, что вы и впредь продолжите воспитывать к себе эти качества, а также со всей серьёзностью отнесётесь к своим новым полномочиям и станете для сверстников образцовым примером для подражания. В конверте вы найдёте свой значок капитана, который следует постоянно носить на школьной мантии и квиддичной форме.       Поздравляем!       Искренне ваш,       Гораций Слагхорн, декан факультета Слизерин».       — Я говорил тебе! — не сдержав эмоций, крикнул Том, тряхнув его за плечи. — О-о-о, я сойду с ума, но как же я рад за тебя, Гарри! У тебя всё получится, слышишь? Нет ничего, что было бы тебе не по зубам! А ну-ка, где этот значок? Дай мне на него взглянуть!       Не дождавшись, когда он выполнит его просьбу, Том сам схватил конверт и вытряхнул оттуда значок капитана — такой же серебряный с серебряной буквой «К» на изумрудном фоне, как и значок старосты, только у этого по бокам, были крылышки, почти как у снитча.       — Он так подходит к твоим глазам, — одобрительно кивнул Том. — А ну-ка, дай взглянуть.       Прицепив значок к его рубашке, он взял Гарри за подбородок и повернул его лицом к солнцу, будто хотел рассмотреть во всей красе.       — Нравится, что видишь? — фыркнул Гарри, поморщившись от того, что солнечный луч щекочет нос.       — Да, — кивнул Том, и золотистые крапинки в его глазах заискрились сильнее.       Несмотря на то, что на значки хотелось любоваться и любоваться (Том со своим так и вовсе не хотел расставаться), они решили, что самым безопасным будет спрятать их от греха — и чужих завистливых глаз и загребущих рук — подальше. Заперев всё — в том числе и порт-ключ до Косой Аллеи, который должен был сработать через пару дней, — в чемоданах, заколдованных проклятьем пылающей руки, они помчались на реку, отстирывать грязь с одежды, пока не настал ужин — то есть пора явиться на глаза миссис Коул.       Всю дорогу до реки Том рассказывал об обязанностях старосты — казалось, он знал всё и без вводного инструктажа.       — Наверняка, работа начнётся, как только ступлю в «Хогвартс-экспресс», — с энтузиазмом размышлял он. — Нужно будет патрулировать вагоны по пути в школу, а потом провожать первокурсников до слизеринского общежития, следить за украшением замка к Хэллоуину и Рождеству, дежурить в коридорах по ночам, чтобы убедиться, что никто не нарушает комендантский час…       — Разумеется, кроме нас, — фыркнул Гарри, с треском провалив попытку замаскировать шутку кашлем.       — Ты знал, что на шестом этаже есть ванная только для старост? — набирая обороты, продолжал Том. — Наконец-то больше не придётся слышать, как Блэк воет в душе, пока намыливает свои причиндалы… Кстати, ты тоже можешь ею пользоваться! Статус капитана даёт тебе то же положение, что и мне статус старосты, за исключением снятия факультетских балл… О-О-О! Гарри! Я же теперь могу снимать факультетские баллы!       Рассмеявшись, Гарри запрыгнул ему на спину, в шутку назидая:       — Не задирай слишком высоко нос, мистер староста! И не умничай так сильно, чтобы вдруг не забыть быть добрым.       — Я не добрый, — проворчал Том, руками подхватив его под колени и таща на себе.       — О, конечно добрый, — отмахнулся Гарри, уткнувшись подбородком ему в плечо.       — Только если, — Том вздохнул так, словно спорить с ним было бесполезно, — ты не будешь чересчур добрым, чтобы не забыть хоть иногда думать о себе.       — Никогда такого не бывало.       — Ой да…       Приближающийся с каждым их шагом голос, тихо напевающий нежный мотив, заставил обоих замолчать.

Ручьи Кадер Идрис В моих жилах журчат — Одна рождена, одна я пришла, Одна я всю жизнь прожила. Кадер Идрис бдит, Как скитаюсь грешна, Свободна, как клёст, легка, как свет звёзд, Кадер Идрис бдит.

      Гарри сполз со спины Тома, и на носочках они оба начали красться к реке, где с острой палкой в руке над водой склонилась их старая знакомая Таллула — дочка женщины с соседней фермы, что прошлым летом пустила их переночевать в своём коровнике (и чьи собаки, едко напомнил Том, покусали его так, что на бедре теперь на всю жизнь останутся кривые шрамы).

Кадер Идрис пятнит Платье цвета льна — Немеркнущий шрам, клеймо стыда, Зол, как судьба агнца. Сосны Кадер Идрис, Утаите меня, Спрячьте, как плащ, в глубине чащ От клеветы и огня.

      Одетая в мужской рабочий комбинезон (а ведь только сегодня утром на службе она была в симпатичном платьице в цветочек, вспомнилось вдруг Гарри), с выцветшими на солнце каштановыми косичками и яркими веснушками, за пластом которых почти не было видно белизны кожи, она была слишком увлечена своими занятиями — рыбалкой и пением, — чтобы их заметить. Серый осёл Вездепрыг, чуть поодаль за её спиной жевавший одуванчики, тоже был тем ещё стражем.

О, Кадер Идрис бдит, Как судачит толпа, Мол, я виновна, как грех, И сплю в постели лжеца. Но сон быстро придёт…

      Внезапно оборвав песню, будто всё это время лишь приманивала их к себе, как сирена, Таллула резко вытащила из воды палку. Толстая форель, уже проткнутая, строптиво махнула хвостом и соскользнула с её острия, звонко плюхнувшись обратно в воду.       — Не подходите! — пригрозила Таллула мальчикам, нацелив в них острый конец. — Я и вам нос разобью!       Удивлённо переглянувшись — что? Это она сломала Стаббсу нос? — Гарри и Том послушно сделали шаг назад.       — Привет, — несмело махнул рукой Гарри. — Я Гарри, это Том. Прошлым летом мы…       — Да, да, я вас помню, — она закатила глаза, но палку свою не опустила. — Чего хотели?       — Искупаться? — съязвил Том. — А что, нельзя?       — Можно.       — Ну, спасибо. Наверное.       Подойдя к берегу, но всё же держась от неё чуть поодаль, Гарри поинтересовался:       — Так это ты сломала нос Билли Стаббсу?       — Сломала? — глаза Таллулы загорелись огнём, но тут же она вся вновь обросла колючками, вмиг став с этой своей палкой грознее и смурнее. — А что, он ваш друг?       — Нет, — поспешил откреститься Гарри.       — Он ублюдок, — добавил Том, имея в виду каждую букву.       — Это правда, — лицо Таллулы тут же посветлело.       — А Эрика Уолли знаешь? — вдруг ни с того ни с сего спросил Том, и, не успел Гарри спросить, откуда Таллуле знать Уолли, как та залилась краской так, что тон её кожи полностью слился с веснушками.       Ткнув Тома локтем в бок, Гарри поспешил перевести тему:       — Красивая песня. Что такое Кадер Идрис?       — Это горный хребет там, за Ир-Уитвой, — Таллула махнула палкой на юг, а потом вдруг резким выбросом метнула в стремительное течение и извлекла на острие золотистого карпа. Принявшись нанизывать его на верёвку с уже пятью рыбами разных цветов и размеров, она объяснила: — Много лет назад это был трон великана Идриса — Кадер Идрис это и значит, «трон Идриса», — а потом и до сих пор это охотничьи угодья Гвина ап Нудда, предводителя Дикой охоты, и его своры Аннуна — потустороннего мира. Вой этих огромных гончих предвещает смерть. Стая вгрызается в душу того, кто их слышит, и тащит её в подземный мир.       — Звучит, как место, куда не стоит совать нос, — несмело пошутил Гарри.       — Да нет, почему, — связав концы верёвки, Таллула повесила её, словно сумку, на плечо и сунула палку под мышку. — Там очень даже красиво. Главное, не быть мерзавцем, и тогда Гвин ап Нудд не угонит твою душу в вечное рабство.       Взяв ослика за верёвку, служившую тому поводьями, Таллула махнула мальчикам рукой, прощаясь.       — Тебя проводить? — крикнул Том ей вдогонку, немало удивив тем самым Гарри.       Обернувшись, Таллула покачала головой и фыркнула.       — Может, это мне проводить вас? Помнится, это вы в ту бурю заблудились. Не переживайте, я знаю эти места как свои пять пальцев и умею сильно бить.       Гарри не знал, зачем и кого она собралась бить, а Том упрямо проигнорировал все его вопросы, а потом за купанием и стиркой грязных вещей это и вовсе вылетело у него из головы. Когда они вернулись на ферму, оставалось лишь отужинать и лечь спать, но парни Вула, как обычно, с последним не спешили.       — Давай! Давай! Давай! Раз-два-три-четыре! Раз-два-три-четыре! — гудели они лихорадочным полушёпотом, глядя, как щербатое лезвие кухонного ножа в руках Смита мелькает в свете единственной свечи, втыкаясь в деревянные доски пола между растопыренными пальцами Ирвинга. Тот хныкал и дрожал, хоть и участвовал добровольно. — Быстрее, быстрее, быстрее! — скандировала жадная до изуверства толпа, залезая друг другу на плечи и спины, чтобы не пропустить первую кровь.       — Чёрт, Смитти! — вдруг завопил Ирвинг, сунув кровоточащий палец в рот. — Ублюдок!       Отовсюду послышалось рассерженное шиканье — этажом выше как всегда чутко спала миссис Коул.       Несмотря на то, что Ирвингу чуть не отрезали полпальца, случившееся не отпугнуло — наоборот, лишь распалило азарт парней Вула. Нож перекочевал в руки Стаббса, чей нос теперь занимал половину лица. Решив пустить остальным пыль в глаза, он, гаденько ухмыльнувшись, велел дружкам вытащить из кровати уже уснувшего дурачка Неда Бо.       — Оставьте его в покое! — не выдержал Гарри, поднимаясь со своего тюфяка. Ногти Тома царапнули его запястье в тщетной попытке удержать.       — Не лезь, Эванс, — рыкнул Салливан, таща за руку уже хныкающего Неда.       — Я сказал, — звенящим металлом голосом медленно повторил он, подступая ближе, — оставьте. Его. В покое.       — Хочешь занять его место, Эванс? — подступил грудью к его груди Стаббс.       — Хочешь, чтобы я задушил тебя во сне, Стаббс? — прошипел Том, оттолкнув Гарри в сторону. — Только попробуй его тронуть. И этого убогого отпусти, — кивнул он на Неда Бо.       — Вспомним старые добрые времена, Риддл? — ощерился Билли.       — Это те, когда ты и твои дружки скулили у моих ног, зовя на помощь своих дохлых мамаш? — выплюнул Том.       Грызня назревала медленно, но верно уже не один день, и до того Гарри и Тому удавалось её виртуозно избегать. Но сегодня он не сдержался и сам полез вперёд, девчонка сломала Стаббсу нос, из-за чего тот пребывал в ещё более мерзком расположении духа, чем обычно, и слишком поздно Гарри осознал, что в руке у Билли до сих пор был нож. Именно в тот момент, когда, казалось, побоище неизбежно, Нед Бо заревел в голос.       Молнией парни Вула бросились по кроватям и тюфякам, накрываясь одеялами с головы до ног и задерживая дыхание, притворяясь, будто видят уже десятый сон. Когда миссис Коул спустя две минуты отворила дверь, она увидела лишь Неда, громко икающего и размазывающего по лицу сопли.       Несмотря на то что матрона увела мальчика вниз, вылезать из-под одеял никто не спешил. Адреналин стучал у Гарри в висках и горле, его рука покоилась в дикой хватке Тома, будто бы стремившегося удержать его на месте. Наверняка тот был зол, думал Гарри. Он и сам на себя злился, но разве мог он поступить иначе?       Стук лезвия по дереву разбудил Гарри в ночи пару часов спустя. Не шевелясь, он искоса огляделся и встретил тёмный, напряжённый взгляд Тома. Едва заметно тот мотнул головой. Выгнув спину, Том увидел четыре фигуры, склонившиеся над тюфяком Эрика Уолли — один держал его ноги, второй левую руку, третий прижимал к лицу подушку. Эрик кричал и извивался, но его мольбы о помощи глушил плотный гусиный пух. Стаббс, удерживая его правую руку, чуть ли не сидя на ней, вонзал между пальцев нож, приговаривая:       — Раз-два-три-четыре… — И снова, с каждым разом всё ловчее и искромётнее: — Раз-два-три-четыре…       Гордыня и нос Билли Стаббса пострадали сегодня, и кто-то должен был за это ответить — жажду крови просто так не утолить. Вдруг вопль Эрика под подушкой перерос в прямо-таки истошный: Билли попал в цель. Отчего-то Гарри ощутил солёный металл на собственных губах.       — Видишь, Уолли? — выпрямившись, Стаббс вытер со лба испарину и сунул нож за пояс брюк. — Это всё твоя бешеная сука виновата. В следующий раз, как её увидишь, посоветуй вести себя с мужчиной поласковее.       Где-то в лесу — а может, в безлунном небе над горами — раздался душераздирающий вой.       «Д-И-К-А-Я О-Х-О-Т-А», — понадеялся Гарри, выведя эти слова у Тома на руке. Остальное, он знал, тот сможет додумать сам: вот бы свора адских гончих забрала Стаббса и утащила его душу в вечный плен, перед этим выцарапав ту из всё ещё живого тела. Том сжал его ладонь, большим пальцем успокаивающе обведя чудом целые и невредимые костяшки.

* * *

      Никакая Дикая охота, к сожалению, не забрала Стаббса, но Эрик Уолли через день исчез без следа. Ну, по крайней мере, так считали все, не обнаружив парня ни на территории старика Гарета, ни в лесу, ни в горах. Впрочем, что-то подсказывало Тому, что Уолли можно было найти — просто никто не хотел этого достаточно сильно — по другую сторону реки в доме с веснушчатой девчонкой в мужской одежде, её боевой мамашей, серым ослом и адскими псинами, которые никого и близко на ту землю не подпустят.       Через несколько дней Тому и Гарри наконец-то удалось ненадолго вырваться туда, где их не пытались вывести на конфликт каждую секунду: в субботу в указанное в пришедшем неделей ранее письме время они схватились за порт-ключ, который переместил их в Косую Аллею. Вероятно, кто-то (Дамблдор?) принял во внимание прошлогодний инцидент, и время, которое им отводилось на покупки и через которое тот же самый порт-ключ должен был перенести их обратно в Уэльс, увеличилось аж до восьми часов, а это значило, что они не просто почти весь день смогут пробыть в родном мире, но и не придётся хотя бы этим вечером терпеть выходки Стаббса.       Косая Аллея держалась на плаву как могла, а здешние торговцы старались делать вид, будто внешний мир никак на них не сказался, хотя некоторые окна были заколочены, а двери мерцали от обилия защитных чар. Впрочем, все школьные лавки работали исправно, продавая то, в чём острая необходимость не пропадала никогда: мантии, учебники, перья и чернила.       В этом году, к облегчению Тома, им требовалось всего лишь два новых учебника, с чем они расправились в том же магазине подержанных книг, где закупались уже не впервые. Перья, чернила, пергаменты и колбы — стандартный набор покупок к учебному году уже болтался в бумажном пакете у Гарри в руке, оставалось лишь разобраться с формой и… Том помедлил перед витриной ателье «Твилфитт и Таттинг», которая, безупречно начищенная, отражала его почти так же хорошо, как любое зеркало. Она же без прикрас показывала все изъяны в его внешнем виде: за год Том вырос — если отражение не лгало, теперь он был выше Гарри на целый дюйм, что не могло не радовать, — рубашка стала узка в плечах и ткань вгрызалась в плоть каждый раз, как он поднимал руки. Рукава тоже были коротки, открывая вид на запястья с тонкими прожилками голубых вен и бледной кожей, их обтягивающей. Та же история была с брюками. Впрочем, скрепя сердце решил он, ничего такого, что нельзя было бы скрыть под мантией.       — Гарри, знаешь, ты иди, — сказал он, кивнув на ателье. — Мне в этом году не нужна новая форма — и прежняя неплохо сидит.       Как бы ему ни хотелось выглядеть презентабельно в своей новой должности со сверкающим значком старосты на груди, Том уже несколько дней как расставил приоритеты и принял решение.       — Что? — удивился Гарри. — Кто ты и что сделал с Томом, который считал, что нет ничего важнее внешнего вида с иголочки?       — Я… — Том замялся. Он не хотел говорить правду. И одновременно хотел с кем-то поделиться. Он не мог лгать, глядя в эти глаза, но истина отдавала горечью и мучением. К тому же, он был более чем уверен, что Гарри его затея совершенно не придётся по вкусу. — Я чувствую себя самозванцем, ладно?       — Ты о том, что Рыцари считают тебя наследником Слизерина? — сразу догадался Гарри. Он знал его слишком хорошо.       — Я точно должен узнать, кто такой Марволо Гонт и почему я ношу его имя. Мне нужна наконец-то правда.       — А если она тебе не понравится?       — Тогда у меня будет выбор, как ею распорядиться. Сейчас у меня нет ничего.       — Хорошо, — Гарри согласился. — Как ты собираешься это разузнать? Мы столько раз пытались и постоянно заходили в тупик.       Том глубоко вздохнул, собирая воедино те крохи уверенности в этой затее, которые ему удалось взрастить за последние пару дней.       — Я пойду в Лютный, — спокойно начал он, но по мере того, как глаза Гарри ошарашенно округлялись, а потом опасно сужались, затараторил: — Я быстро, туда и обратно. Ты и не заметишь, что меня не было. Пока покупаешь одежду, я уже вернусь. Встретимся в во-о-он том кафе, хорошо?       — Нет, — скрестив руки на груди, ответил Гарри.       — Что?       — Нет, — спокойно повторил он, качнув головой.       — Гарри, ты не понимаешь, — Том начинал сердиться. — Если где я и могу раздобыть информацию о моём отце, то только в Лютном.       — Это не единственный выход, — тоже начинал злиться Гарри. — Просто тебе не нравятся другие! Профессор Дамблдор мог бы…       — Нет! — почти закричал Том, обрывая его на полуслове.       С минуту они стояли молча, сверля друг друга гневным взглядом.       — Я всё равно пойду, — тихо сказал наконец Том.       — Знаю, — ответил Гарри. — И я пойду с тобой.       — Что… нет!       — Ты не спрашиваешь меня, а я не спрашиваю тебя.       Ох. Его сердце пропустило удар.       — Гарри…       — Так мы идём или нет? — шумно вздохнул Гарри, будто это Том мешал ему заняться делом.       Проглотив возражения, Том кивнул головой в сторону противоположного от «Дырявого котла» выхода из Косой Аллеи.       Вход в Лютный переулок был тёмным и мрачным, как и всё место в целом вместе с его завсегдатаями. Вымощенные булыжником улицы плутали, как им вздумается, ловили случайных захожих вроде них в тупики и подворотни. Некоторые магазины и лавки, как и в Косой Аллее, блестели витринами и заманивали разноцветными вывесками — которые, вполне возможно, были заколдованы, — другие выглядели так, будто на их стены и двери кто-то стабильно мочился хотя бы раз в день. Впрочем, застав и такую картину в одном из закоулков, Том думал, что был не так уж и неправ в своих догадках. Помимо выглядящих зловеще — с их-то расставленными в витринах и развешанными над дверьми сушёными головами, чадящими настоящим ядом свечами, человеческими по крайней мере на вид ногтями и плотоядными слизнями, — но респектабельно магазинов, в Лютном было полно и сколоченных из палок и навесов шатров и даже одиноких торговцев, прячущих свои товары в нашитых под плащами и мантиями карманах. Предлагали они разное — от сглазов, из-за которых у обидчиков выпадают глаза и зубы, до ядов для неверных мужей. Игнорируемые, они начинали вопить и плевать в спину проклятия, а одна старуха даже схватила Тома за руку, но взвыла, когда Гарри со всей силы толкнул её в грудь.       — Отвали! — прорычал он, ткнув в неё волшебной палочкой, после чего та, причитая и стеная о потерявшей всякий стыд молодёжи, поковыляла в другую сторону.       Ох, зашлось бешеным стуком сердце Тома.       — Ты знаешь, что искать? — спросил Гарри, больше не выпуская палочку из рук.       От минувшего инцидента волосы на затылке Тома до сих пор стояли дыбом.       — Нотт советовал найти некого Звёздного пророка, — ответил он и напомнил: — Гарри, нельзя колдовать! Тебя могут исключить!       — Если встанет выбор между нашими жизнями и школой, — тот чуть замедлил шаг, чтобы взглянуть ему в глаза, — то никакого выбора на самом деле и не будет, Том. Это иллюзия.       Только после этих слов Том до конца осознал, в какой тупик загнал их обоих. Как сильно сплоховал. Прости, хотел сказать он, я не хотел лишать тебя выбора. Ведь выбор, который он предоставил Гарри — пойти с ним в Лютный или остаться примерять новые мантии в «Твилфитт и Таттинг» — тоже был не более чем иллюзией, потому как Гарри никогда бы не отпустил его туда одного. О чём он вообще думал?       — «Звёздный пророк» — что это? Человек? — снова спросил Гарри.       — Я… не знаю.       — Ох, Том…       Подозрительные люди — некоторые из них и на людей вовсе похожи не были — текли мимо рекой, но больше их никто не трогал. Вероятно, благодарить за это надо было решительный вид Гарри, так и не спрятавшего волшебную палочку, а возможно, они каким-то образом чувствовали то же, что чувствовал Том — как горели огнём эти ладони, крепко вцепившиеся ему в руку. Лавки сменяли друг друга: «Горбин и Бэркес», в чьей витрине красовалась коллекция черепов разных размеров, цирюльня, которой Том бы не доверял, учитывая, что вывеска была написана чем-то подозрительно походящим на кровь, магазин костяной мебели «Дистальная фаланга», аптека Малпеппера, откуда несло тухлыми яйцами и гнилыми кабачками. Здесь был даже паб под названием «Белая виверна», откуда прямо на глазах Тома и Гарри выбросили какого-то вдрызг упившегося мужика — тот был синим-пресиним, правда, неясно, от рождения ли или в результате посещения «Виверны».       — Вот оно, — вдруг остановился Гарри, ткнув пальцем в неприметную серую дверь, на которой вместо таблички была лишь напечатанная листовка с рекламой, которую он зачитал вслух: — «Звёздный пророк. Поведаю тебе о прошлом, настоящем и будущем». Как думаешь, нужно постучаться?       Толкнув дверь, Том осторожно ступил через порог.       Внутри было темно, узко и затхло. Где-то в глуби этой кротовой норы брезжил тонкий намёк на свет — оттуда же, заманивая, доносились жуткие звуки флейты.       — Эй? — позвал он, одной рукой нервно сжимая палочку, а ногтями другой впиваясь в ладонь. — Есть кто-нибудь?       Музыка оборвалась — к счастью, потому что дальнейшего нагнетания атмосферы Том бы не выдержал, — и свет начал разгораться всё ярче и ближе, пока, наконец, перед ними не появился хозяин лавки — слепой старик, такой же мрачный и грязный, как и помещение, которым он владел.       — Здравствуйте. Вы Звёздный пророк?       Старик втянул ртом воздух, словно пробовал его на вкус.       — Юноши, — проскрипел он, констатируя, и вдруг забранился: — Вы что, читать не умеете? Или я повесил на дверь не тот лист? Чёрным по белому написано: Звёздный пророк! Ещё кого-то тут видите? Стало быть, это я!       — Извините, — без капли раскаяния продолжил Том. — Мне сказали, что вы можете раздобыть любую информацию.       — Любую не могу! — снова взвился старик.       — А что тогда можете?       — Могу то, что звёзды скажут или уже сказали!       — Эм… а разузнать информацию об одном человеке можете?       — Смотря о каком!       — Марволо Гонт, — затаив дыхание, благоговейно произнёс Том.       — Это будет стоить денег, да много! — предупредил Звёздный пророк, щуря слепые глаза.       Спешно выудив из кармана присланный из Хогвартса мешочек с монетами, Том вложил его в протянутую ладонь старика. Не развязав тесёмок, тот лишь подкинул его в руке и вынес вердикт:       — Здесь недостаточно!       Второй мешочек, звякнув, упал на стол перед ним.       — Гарри, нет! — прошипел Том, попытавшись забрать деньги, но Гарри схватил его за запястье. — Давайте так, — крикнул он пророку, — часть сейчас, часть потом…       — Так не пойдёт! — вскипел старик.       — Вы всегда кричите на клиентов? — ядовито осведомился Гарри.       — А?! — нахмурился пророк. — Повтори погромче, парень, я немного глуховат!       — Возьмите второй мешок, сэр. Теперь этого достаточно?       Ох. К горлу подступил ком.       Снова взвесив деньги в руке, тот наконец кивнул и спрятал оба мешка в складках мантии. Засучив рукава, Звёздный пророк наощупь отыскал клочок пергамента, перо, и, окунув то в чернила, кривыми буквами накарябал «Марволо Гонт».       — Имя заказчика? — скрипяще осведомился он.       — Том Риддл, — чувствуя необратимость данного действия, ответил Том. — Когда я получу информацию?       — От двух рабочих дней до двенадцати месяцев!       — Что? Но почему так долго?       — У меня не справочное бюро! — взвился старик, всплеснув руками. Взяв свечу, он начал удаляться в том направлении, откуда появился ранее. — Не я решаю, когда заговорить со звёздами! Звёзды решают, когда заговорить со мной!       — Но… — снова запротестовал было Том, однако Звёздный пророк уже скрылся в недрах своей норы.       Взяв за руку, Гарри потащил его к выходу, велев:       — Идём, Том.       Из Лютного переулка обратно в Косую Аллею они неслись чуть ли не бегом, как кегли сшибая всех, кто пытался их остановить или заманить в ловушку, а миновав границу, резко ощутили разницу: за пределами Лютного даже дышалось свободнее и слаще, и уж точно никто не пытался схватить их за руки или застегнуть на шее проклятый амулет.       Вечерело. Косая аллея постепенно затихала, начинал мелко накрапывать дождь. Немногочисленные посетители прятались под крышами магазинов и под навесами вокруг кафе-мороженого, чьи окна горели тёплым золотисто-жёлтым светом.       — Хочешь мороженое? — спросил Гарри, до сих пор не спуская с Тома своей хватки. Между пальцами его свободной руки серебряной вспышкой мелькнул сикль. — Последний, должно хватить.       Не слушая возражений, Гарри отстоял очередь и купил им по рожку: с тремя шоколадными шариками Тому, и тремя разными вкусами себе, прямо как в их первую встречу на этом самом месте. Спрятавшись под навесом, они сидели за столиком, слизывая бегущее по пальцам мороженое, несмотря на пришедшую вместе с дождём прохладу, а их свободные руки были сцеплены в замок, касаясь английской булавки — обещавшего в любой момент отнести их обратно в Уэльс порт-ключа.       — Прости, — не чувствуя аппетита, пробормотал Том. — Я не хотел, чтобы ты остался без денег и без школьной формы.       — Ерунда, — пожал плечами Гарри. — У меня куча одежды.       — Я всё верну, как только смогу, обещаю.       — Том…       — Я глупец, скажи? — наконец, в отчаянии озвучил он свои сомнения. — Что если я отдал все свои и, что хуже всего, твои деньги шарлатану? Звёздный пророк — а звёзд даже увидеть не может. Да и вообще сомнительно, что он из своей норы хоть изредка нос на улицу кажет. В итоге ни ответов, ни денег…       — Том, — Гарри сильнее сжал его руку, останавливая бесконтрольный поток слов. — Это всего лишь деньги. Мы были в Лютном и вышли из него целыми и невредимыми. И ты, возможно, узнаешь что-то о своём отце. По-моему, это победа.       — Наверное ты прав, — так и не убеждённый, пробормотал Том.       — Ты не заметил у Звёздного пророка под мантией лошадиный круп? — со смешинками во взгляде спросил Гарри.       — Нет, — он нахмурился. — У него был лошадиный круп?       — Вроде нет, но разглагольствовал про звёзды он слишком уж похоже на кентавров.       Они оба хихикнули, а потом, заражённые друг другом, рассмеялись в голос, давая выход адреналину, напряжению, страхам и сомнениям. Впрочем, со стороны Тома это скорее был не смех веселья, а смех отчаяния.       Портал выбросил их на лугу, где все колокольчики, маки и нарциссы уже отошли ко сну, закрыв бутоны от усиливающегося натиска дождя. Пока Том и Гарри продрались сквозь расходящуюся непогоду к ферме, промокли до нитки и они, и их покупки, но хуже всего выглядел Кузнечик, нетерпеливо и злобно дожидавшийся их на заборе, несмотря на дождь.       Дверь им открыл капрал. Не задавая вопросов ни об их внешнем виде, ни о пакетах в их руках, ни о том, где они пропадали целый день, он впустил их внутрь, отвёл на кухню, где накормил остатками ужина и напоил подогретым молоком с мёдом. Велев этой ночью ночевать в гостиной у камина, греясь и обсыхая, он ещё некоторое время и сам посидел в своём кресле, куря трубку и стругая какую-то деревяшку, после чего поднялся наверх, предоставляя их самим себе.       — Ты согрелся? — спросил Гарри, положив ладонь Тому между лопаток. Он напрягся, но, спохватившись, постарался расслабиться.       — Почти.       Прозвучало глуше, чем он хотел бы.       — Не терзай себя, Том, — продолжил Гарри, мягко потерев то место, которое и так горело от его прикосновения. — Может быть, твоя интуиция тебя не обманула и Звёздный пророк и впрямь приведёт тебя к отцу. Может быть, следующим летом тебе не придётся возвращаться сюда, потому что ты будешь жить в собственном доме.       — Ты был зол на меня сегодня, — сказал Том, не сумев полностью убрать из голоса вопросительную интонацию, будто ожидал опровержения.       — Был немного, — честно признался Гарри. — Не потому что не хочу, чтобы ты нашёл отца, а потому что не хочу, чтобы ты рисковал. Но всё закончилось благополучно, и я больше не сержусь.       — Как ты уделал ту бабку, а? — улыбнулся Том, вспомнив, благодаря кому именно всё снова обошлось в этот раз.       — Не то, чем я горжусь, — хмыкнул Гарри и вдруг поднялся на ноги.       — Что ты делаешь? — спросил Том, удивлённо взглянув на его протянутую руку.       — Давай, потанцуй со мной, — нетерпеливо поманил пальцами тот, повторяя слова, сказанные танцовщицей в Портмэдоке. — Земля крутится, мы не можем просто стоять на ней.       — Танцор из меня не очень, — смутился Том. — Могу лишь перетаптываться с ноги на ногу.       — Тогда перетаптывайся с ноги на ногу возле меня, — заявил Гарри и сам потянул его за руку, ставя на ноги.       — Музыки нет, — чувствуя себя глупцом, прошептал Том. Ему казалось, он вот-вот сгорит от смущения.       — Мы можем её придумать, — заверил Гарри, обхватив Тома за шею и заглянув ему в глаза. В его собственном взгляде зажигались звёзды. — Или просто слушай своё сердце, оно уже отбивает для тебя ритм.       Том гадал, чувствует ли Гарри, как то самое его сердце сейчас, заходясь, лихорадочно бьётся в его ладони? Неловко покачиваясь под воображаемую музыку и украдкой бросая взгляды на крутящегося и дрыгающегося, как сумасшедший, Гарри, Том вдруг кое-что осознал. Резко замерев, он глядел, как тот, закрыв глаза, полностью отдался одному ему ведомому ритму. Том вдруг ощутил привычный тёплый спазм во всём теле, горько-сладкое щемление в сердце, которому, кажется, наконец-то находилось название.       Ох, громом грянуло в его голове ошеломляющее осознание. Ох.       И внезапно каждый стих и каждая песня, даже та беззвучная, под которую Гарри танцевал, даже — в особенности — песня его сердца, были о нём. Внезапно всё в мире было о Гарри. В груди Тома расцветало что-то нежное — нежное, как гематома.       О боже, в ужасе думал он.       О боже.       Этот мальчишка.       Моё сердце.       О боже.