Глава 53. Смрад отчаяния
16 декабря 2024 г., 00:03
When my time comes around Lay me gently in the cold, dark earth No grave can hold my body down I’ll crawl home to her
(Когда настанет моё время, Аккуратно уложите меня в холодную тёмную землю, Но никакая могила не удержит меня — Я приползу домой, к ней.)
Hozier — Work Song
Случившееся вызвало сильнейший резонанс в Министерстве Магии — по крайней мере, так сказали Тому Малфои, у которых ему позволили провести оставшиеся две недели лета. Резонанс, мрачно думал он, как же — этот их резонанс явно был нацелен не на то, что нужно. Вместо того чтобы наказать магглов Вула, Министерство посадило под замок Гарри, пострадавшего больше кого бы то ни было… впрочем, обо всём по порядку. После того, как авроры забрали Гарри, Тома постигла та же участь. Он ошибался, ожидая обнаружить себя в каменном мешке с решёткой-частоколом с одной стороны, но даже оказавшись в светлом, тепло освещённом приёмном покое больницы Святого Мунго, Том не перестал брыкаться, рычать и пытаться выгрызть себе путь из вцепившихся в него мёртвой хваткой лап авроров. — Брось, парень, — запыхавшись, попытался уговорить его один из них, не сумев до конца выжечь из голоса досаду и злость. — Мы тебя сюда аппарировали, чтобы подлатать и только. Сам себе хуже делаешь… Подтащив его к стойке с дежурной медведьмой — «привет-ведьма», гласил бейдж на её лимонно-жёлтой форме, и «Если вы не знаете, куда обратиться, не в состоянии нормально говорить или не помните, зачем пришли, наша привет-ведьма с удовольствием вам поможет» заявляла табличка «Справка» на её столе, — авроры неловко переглянулись и заговорили с красоткой, перебивая друг друга и заикаясь от волнения, словно школьники: — Э-э, мисс… — Не могли бы вы присмотреть за юношей… — Нам нужно вернуться на место происшествия… — Не поверите, там произошла настоящая резня… — Где-то здесь уже должен быть наш главный… — Он другого мальчонку доставил… — Ему в любом случае нужна помощь… — Этому, — кивнул тот, что справа, на Тома. — Не главному… Замерев, Том заозирался в попытке выглядеть в переполненном даже в столь поздний час коридоре Гарри, но безрезультатно — сплошь и рядом ходили лишь люди с моржовыми клыками, горящими синим пламенем волосами и издающие звуки, подозрительно похожие на волчий вой. Привет-ведьма велела аврорам следовать за ней, после чего Том, не успев опомниться, оказался заперт в крошечной палате, где из мебели были лишь кровать, тумбочка да стул для посетителей. Бросившись на уже закрывшуюся дверь, он колотил в неё руками и ногами, дёргал за ручку, кричал во всё горло, веля выпустить его и отвести к Гарри, но тщетно. Он не знал, сколько прошло времени, когда дух борьбы окончательно покинул его. Прислонившись к двери плечом, он без сил сполз на пол, не обращая внимания на боль во всём теле — особенно в спине, — и зарыдал, как не рыдал, наверное, с самого детства, поняв, что никому до его слёз не было дела. — Том? — звук чужого голоса и сочувствие в нём заставили его вздрогнуть. Поднявшись с пола, на котором пролежал невесть сколько, прижавшись к нему щекой, Том заморгал, ослеплённый резко разлившимся в его темноте светом из коридора. На миг он снова почувствовал себя одиннадцатилеткой — таким маленьким казался он сам себе и таким большим, могущественным, меняющим судьбы — он. — Том, мне очень жаль. Вскарабкавшись на ноги, Том исподлобья взглянул на Дамблдора. — Отведите меня к Гарри, — велел он, не утруждая себя вежливостью и формальностями. — Прежде позволь целителю осмотреть тебя… — Это всё из-за вас! Если бы вы позволили нам остаться в Хогвартсе… — Том, — вскинув в примирительном жесте ладонь, Дамблдор сделал к нему шаг. — Прочь! — закричал Том. — Прочь! Уйдите от меня! Гарри! — крикнул он в коридор за его спиной и попытался пробиться мимо Дамблдора и маячившего за его спиной целителя, но те ловко перехватили его под мышки. — Гарри! Где Гарри?! Отведите меня к нему! — Том, Гарри восстанавливается, — прижимая его к себе почти по-отцовски, своим взвешенным, разумным тоном убеждал его Дамблдор. — Я отведу тебя к нему, если ты разрешишь нам помочь тебе. Я обещаю, я даю тебе слово. — Я вам не верю, — к стыду своему, всхлипнул Том и снова без сил опустился на пол, позволяя делать с собой что им заблагорассудится, если был хотя бы мизерный шанс, что это поможет ему снова увидеться с ним. Он разрешил целителю обмазать его спину и то, что ниже, какой-то вонючей пастой, но яростно выплюнул всё, что тот попытался влить ему в рот. Он не был уверен, что его не обманут и не отключат насильно каким-нибудь зельем сна без сновидений, чтобы он наконец-то перестал брыкаться и голосить. То, что они могли с лёгкостью сделать это и при помощи заклинания, пришло ему в голову уже гораздо позже, когда он в десятый, сотый, тысячный раз прокручивал в голове каждую минуту того дня, терзая себя всё сильнее и сильнее. — Эти магглы просто звери, — бормотал целитель, обматывая бинтами его спину. Том не стал разубеждать его. Пускай это он и сделал с собой сам, магглы Вула и впрямь были ублюдками. — Том, расскажи, что произошло, — глухо попросил Дамблдор, отошедший в тень, чтобы не мешать лекарю. — Отведите меня к Гарри, — пропустив его слова мимо ушей, снова потребовал Том. Вздохнув, Дамблдор обратился к лекарю: — Целитель Маклагген, не могли бы вы проводить нас к другому мальчику? — Да, профессор, — почесав лоб, неохотно согласился тот. — Но должен предупредить, мы погрузили его в лечебный сон, он нескоро проснётся. — Пожалуйста, будьте так добры, — настойчивее попросил он. Оказалось, Гарри был на том же этаже, буквально в паре палат от Тома. Он лежал, укутанный накрахмаленными простынями, мирный, словно во сне, потрёпанный, но выглядящий куда лучше, чем Том запомнил. Вся позолота летнего загара стекла с него, как вода, оставив бледность, вызванную потерей крови. Синяки и ушибы постепенно рассасывались, царапины и порезы, смазанные той же скверно пахнущей мазью, что и его спина, затягивались, от крови и грязи не осталось и следа. Несмело подойдя ближе, Том присел на краешек кровати и взял его за руку. — С ним всё будет в порядке? — спросил он. Прежде чем ответить, целитель дождался кивка Дамблдора, будто бы развязавшего ему язык. — У него были многочисленные переломы, серьёзное сотрясение мозга и внутреннее кровотечение, не говоря уже о гематомах, ссадинах и истощении. Потребуется несколько дней на полное восстановление, но он поправится. Том кивнул. — Расскажи, что случилось, Том, — присев на стул для посетителей, пристально взглянул на него Дамблдор, когда целитель вышел из палаты. Не спуская глаз с Гарри, будто тот мог исчезнуть в любой момент, Том выложил всё подчистую, опустив лишь причину своего отсутствия подле Гарри. Ему практически нечего было скрывать. Наоборот, он хотел, чтобы Дамблдору было так же тошно, как ему, при мысли о том, на что он их обрёк. — Сейчас тебе не о чем беспокоиться, Том, — со вздохом подвёл итог тот. — Нам ведь не придётся больше возвращаться туда, верно? — наконец, силой воли заставив себя метнуть взгляд в Дамблдора, спросил он. — Не так ли, профессор? Именно этот момент проклятый целитель выбрал для того, чтобы вернуться. — Профессор, — поприветствовал он, будто они не виделись целую вечность. Его неприкрытое лизоблюдство перед Дамблдором было отвратительно. Он кивнул на Тома. — Этого мальчика можно забирать, через пару дней он будет здоровее, чем был до этого. Вот этой пастой ещё три дня утром и вечером нужно смазывать спину и ягодицы, чтобы не осталось следов. Другого перемещать было бы нельзя, даже будь он здоров — глава Аврората распорядился. — Я не оставлю его, — тут же ощетинился Том, почти распластавшись у Гарри на груди. — Том, вам с Гарри обоим нужны покой и отдых, — миротворчески начал Дамблдор. — Ты не можешь оставаться здесь, это больница, а не отель. — Я не вернусь… — Я не возвращаю тебя в приют, — вздохнул он. — Остаток лета ты мог бы пожить… — Я не оставлю Гарри! — Том… — Прочь! Вам придётся убить меня, если вы хотите, чтобы было по-вашему! Дверь в палату тихо скрипнула, приоткрывшись, и в проёме показалась голова привет-ведьмы. — Профессор Дамблдор? С вами хотят поговорить насчёт юношей. Вздохнув так тяжко, словно бремя всего мира покоилось у него одного на плечах — какое же лицемерие! — Дамблдор поднялся и, чуть помедлив, вышел, оставив мальчиков с компании целителя. Забыв о последнем, Том протянул руку к лицу Гарри и кончиком пальца проследил линию его челюсти, скулу, височную впадину, ласково отвёл в сторону чёлку. Прижавшись щекой к ладони, которую до сих пор сжимал, он зажмурился, изо всех сил борясь с вновь подступившими слезами, и выдохнул туда, где тихо-тихо бился пульс в его запястье: — О, Гарри… Лёгкая, нежная рука легла ему на плечо. — Здравствуй, Том, — поприветствовал женский голос, заставив его резко обернуться. — Миссис Малфой? — часто заморгал он, словно она могла оказаться не настоящей вовсе, а плодом его размытого зрения или ангелом, которого он выдумал. — О, мой мальчик, — с искренней грустью в голосе вздохнула она и присела на стул для посетителей. Она не была такой, какой Том привык её видеть ту пару раз, что они встречались: тёмно-золотые волосы были убраны в растрёпанную косу, из-под мантии выглядывало домашнее платье, под подолом которого пенилось кружево ночной сорочки. Том выглянул в окно, за которым раскинулось чернильное небо. Должно быть, она уже отходила ко сну. Что же она делала здесь? Наверное, этот вопрос он задал вслух. — Мы получили эти ужасные новости. Как только стало известно, что мальчики, о которых в столь поздний час гудит всё Министерство, это вы с Гарри, мы с Ингрэмом тут же отправились сюда. Дети все с ума сходят, ты не представляешь… Она взглянула на Гарри с той жалостью и нежностью, на которую способны только матери. — Мерлин всемогущий, бедные дети… столько натерпеться… Вы оба должны остаться у нас — до конца этого лета уж точно! Ни за что не позволю вам вернуться обратно к этим монстрам! Наши дети не должны жить в мире, где с ними обращаются так… по-скотски! Прости мне мои слова, Том, но сердце кровью обливается, когда я думаю, что вам пришлось пережить, — взяв его за руку, миссис Малфой почти умоляюще взглянула ему в глаза: — Том, ты позволишь нам позаботиться о вас? Стань дорогим гостем в нашем доме, мы все будем этому только рады! К тому же, скоро начнётся учебный год, сможешь отправиться в школу вместе с Абраксасом и девочками… В её словах звенели надежда, жалость, доброта. Том не мог огрызаться на неё так же, как делал это с Дамблдором. — Миссис Малфой… я не могу оставить Гарри. — Ты не оставляешь Гарри, милый. О нём здесь позаботятся, а когда он поправится, то тоже погостит у нас. Через пару дней — вот увидишь. — Я не знаю… — Ты не сможешь остаться здесь, Том, как бы сильно ни кричал и ни бросался на людей, — вздохнула она, и Том смутился от того, что она знала всё о том, как он здесь себя вёл до этого. — И это не принесёт Гарри никакой пользы. Позволь нам помочь тебе. Вам обоим. Он снова посмотрел на Гарри. Чёлка, которую он поправил совсем недавно, снова тыкалась тому в глаз, упрямая, совсем как хозяин. Он улыбнулся, чувствуя ком в горле, и снова убрал её за ухо. — Гарри тоже сможет приехать? — уточнил он, чтобы быть уверенным наверняка. — Когда поправится, — мягко согласилась миссис Малфой. — Хорошо, — кивнул Том и, подняв его ладонь, прижался к ней губами, после чего прошептал: — Я рядом, кариад. Я приду, как только понадоблюсь. Я почувствую, клянусь. Мы скоро увидимся. Отдыхай и набирайся сил, я… я буду отважным за нас двоих в этот раз, обещаю. Том знал, что оглядываться чревато дурными последствиями, но не мог удержаться. При виде Гарри ему снова захотелось броситься обратно, но рука миссис Малфой на его плече, нежная, но твёрдая, не позволила этого сделать. В коридоре Дамблдор о чём-то тихо переговаривался с мистером Малфоем — у того из-под мантии тоже выглядывали пижамные брюки, а платиновые волосы, коими славилось всё семейство, были всклочены, будто его и впрямь недавно подняли с подушки. Что-то оживлённо обсуждая, мужчины кивали друг другу, словно устраивали сговор. Тому это не понравилось. — Ингрэм, дорогой, — позвала миссис Малфой, когда они с Томом приблизились к тем двоим. — Мы с Томом решили, что всем будет удобнее, если остаток лета он проведёт у нас. И конечно же, Гарри тоже, когда полностью поправится. Верно, Том? Он неохотно кивнул. В серых глазах мистера Малфоя промелькнуло сомнение, и Том списал это на нежелание пускать в свой дом незнакомца. Он не был слишком обижен. Даже негостеприимный хозяин лучше возвращения в приют Вула. — Разумеется, — наконец, кивнул мистер Малфой и пожал Тому руку — запоздалое приветствие и закрепление уговора. — Благодарю вас, миссис Малфой, — вмешался Дамблдор. — Ваш дар убеждения пригодился бы нам в Визенгамоте. — О, ну что вы, профессор, — улыбнулась миссис Малфой, пригладив волосы Тома, будто бы машинально, как делала уже не один раз. — Мы все будем этому только рады. — Наши вещи и книзл, — вдруг вспомнил Том. — Они остались… — Не переживай, Том, — поспешил успокоить его мистер Малфой. — Их доставят в поместье до исхода ночи. Поместье, промелькнула тогда у него мысль, надо же. Дом Малфоев и впрямь оказался поместьем — с широкой подъездной дорогой, обсаженной живой изгородью, высокими коваными воротами, фонтаном, белыми павлинами и трапезной достаточно просторной, чтобы вместить две дюжины гостей. Встретили Тома радушно — несмотря на поздний час, никто не спал. Едва завидев его, Айвори повисла у Тома на шее, зашедшись рыданиями — и судя по её покрасневшим глазам, было это не впервые. Обняв её, Том и сам еле сдержался. Они с этой девчонкой не всегда ладили, часто тыкали друг друга в больные места, ковыряли старые раны, но любовь к Гарри объединяла их крепче любых иных уз, и если кто и мог хотя бы отдалённо понять, что за чудовищная боль разрывала сердце Тома, то только Айви. К утру их чемоданы, метла Гарри и Кузнечик, чья шерсть побурела от чужой крови, и впрямь были доставлены в поместье, а раны на спине Тома затянулись тугой розовой плотью. Заживляющая паста, которую передал целитель для того, чтобы не осталось шрамов, нетронутая лежала на тумбочке в комнате, в которой его разместили. Он не думал, что достоин лечения, а потому хотел, чтобы в напоминание о его ошибке остались хотя бы шрамы. Дни сменялись днями, но Гарри так и не появлялся на пороге поместья. Том знал, что он идёт на поправку стремительно и смело, как всегда это делал, но им не позволяли даже видеться. По распоряжению Министерства, Гарри было суждено оставаться в Мунго под наблюдением целителей и авроров до самого слушания, назначенного на двадцать седьмое августа. Будто он был каким-то особо опасным преступником, ей-Мерлин! — Я собираюсь проведать Гарри, — объявила миссис Малфой утром в день накануне слушания. — Почему бы вам не передать ему весточку? Думаю, он будет очень рад. — Можно мне с вами? — тут же встрепенулся Том, забыв о тарелке с завтраком. — Ингрэм смог договориться лишь об одном посетителе, Том, милый, — мягко, сочувственно отказала та. — И то лишь потому, что на слушании Гарри понадобится приличная мантия. Мне очень жаль, это всё, что мы с вами можем сделать. Это было нечестно, Тому хотелось кричать от несправедливости, но он лишь кивнул и поднялся в свою комнату, достал писчие принадлежности, занёс перо над пергаментом… Капля чернил соскользнула с латунного наконечника, распластавшись по бумаге кляксой. Скомкав пергамент, Том швырнул его на пол и занёс руку над новым. «Дорогой Гарри», — вывел он, снова замерев. «Дорогой Гарри, Я скучаю по тебе». Нет, со злостью решил он, этого недостаточно. Какие слова могли описать то, что творилось в его душе? Скомкав и это письмо, он начал заново. Он просидел над пергаментом несколько часов, пока миссис Малфой не явилась забрать его послание. — Оно ещё не готово, — признался Том, стыдясь. — Могли бы вы подождать ещё немного? — Прости, милый, но пора, — сочувственно опустились её плечи. — Либо сейчас, либо никогда. Сложив пергамент, Том неохотно протянул его миссис Малфой. Он не хотел, чтобы Гарри решил, будто он его и вовсе забыл. В день слушания Том был словно на иголках. Младшие Малфои попытались составить ему компанию, а Айслин то и дело хотела вытащить его на прогулку или втянуть в какое-нибудь своё занятие, но вскоре они ощутили всю нерасположенность Тома к их попыткам и оставили его в покое. Сидя на кровати в свитере, который он подарил Гарри несколько лет назад — он уже давно стал мал им обоим, но до сих пор пах ветром и солнцем в летнюю жару, лавандой и мёдом, дикой вишней, кислыми абрикосами и розовым перцем, — Том крутил в пальцах карточку со Слизерином, ведьмин огонь, фигурки кентавра и Ахилла, в которых выдохлось всё чаровство — всё то немногое, что осталось у него от Гарри. Он отчаянно надеялся, что через несколько часов Гарри переступит порог поместья и его мир наконец-то вернётся на круги своя. — Мне очень жаль, дети, — через несколько часов устало качал головой мистер Малфой. — Гарри пока остаётся в Мунго. В ходе сегодняшнего слушания вскрылись подробности, которые не входят в юрисдикцию Совета магических юстиций, — мужчина поймал взгляд Тома. — Ты знаешь, что я имею в виду, Том? Задыхаясь от ужаса, Том посмотрел на Айвори. В её глазах он прочитал ту же мысль, которая пришла в голову и ему: Министерству стало известно, кем на самом деле является Гарри. — Повторное слушание будет проведено Визенгамотом в одиннадцать утра первого сентября, — закончил мистер Малфой, по их переглядам получив все ответы, в которых нуждался. — Что?! — закричал Том. — Но ведь в это время отправляется поезд в Хогвартс! — Да. Думаю, они назначили дату намеренно. Но есть и хорошая новость — Визенгамот принимает решение путём голосования. У меня есть несколько друзей в коллегии, у Дамблдора, полагаю, тоже. Не исключаем и тех, кто ещё не лишился здравого рассудка от старости. Шансы есть. Шансы. Тому не нужны были шансы. Ему нужен был Гарри. Так вот, случившееся вызвало сильнейший резонанс в Министерстве Магии, но заинтересовано то было вовсе не произволом магглов, а загадочным мальчиком, которого по всем документам не существовало до августа 1939 года. Его мальчиком. Снова и снова Том прокручивал в голове воспоминания о том злополучном дне — если бы он был рядом, если бы убил Стаббса ещё раньше, если бы уговорил Дамблдора оставить их в Хогвартсе, если бы не любил Гарри, если бы никогда не повстречался на его пути, если бы, если бы, если бы… Теперь у него находились слова, теперь он исписал ими с дюжину листов — они рвались наружу, словно вода через прорванную дамбу. Прости меня, Гарри. Я люблю тебя, Гарри. Вернись, Гарри. Не оставляй меня, Гарри. Гарри, Гарри, Гарри, Гарри, Гарри, Гарри, Гарри, Гарри, Гарри, Гарри, Гарри, Гарри, Гарри, Гарри, Гарри, Гарри, Гарри, Гарри, Гарри, Гарри, Гарри, Гарри, Гарри, Гарри, Гарри, Гарри, Гарри, Гарри, Гарри, Гарри, Гарри, Гарри, Гарри, Гарри, Гарри, Гарри, Гарри, Гарри, Гарри, Гарри, Гарри, Гарри, Гарри, Гарри, Гарри, Гарри, Гарри, Гарри, ГарриГарриГарриГарриГарриГарриГарриГарриГарриГарриГарриГарриГарриГарриГарриГарриГарриГарриГарриГарриГарриГарриГарриГарриГарриГарриГарриГарриГарриГарриГарриГарриГарриГарриГарриГарриГарриГарриГарриГарриГарриГарриГарриГарриГарриГарриГарриГарриГарриГарриГарриГарриГарриГарриГарриГарриГарриГарриГарриГарриГарриГарриГарриГарриГарриГарриГарриГарриГарриГарриГарриГарриГарриГарриГарриГарри пожалуйста, Гарри… Вина, тоска, любовь, страх — чувств было так много и каждое из них было настолько сильно, что Том не мог выносить их дольше. Они требовали выхода, и ему был знаком только один. Его спина — к счастью ли, к разочарованию — благодаря стараниям целителя из Мунго вновь стала почти чистым холстом. Спустив с плеч рубашку и упав на колени, Том привычным движением замахнулся, опуская вытащенный из брюк ремень вдоль позвоночника и с каждым следующим разом вместе с тихими всхлипами выпуская по крошечной крупице того, что его терзало. Впрочем, на многое его сил не хватило. За минувшие дни Том слишком устал, разделяя собственные тело и душу, одновременно существуя в двух местах: здесь, в поместье, и там, где был он. Пожалуйста, молился он, закрывая глаза и поднимая голову к небу, я сделаю что угодно, только верни его мне.
