Руины в цвету

Words hung above but never would form Like a cry at the final breath that is drawn Remember me, love, when I’m reborn As the shrike to your sharp and glorious thorn

(Слова висят в воздухе, но никогда не станут чем-то большим, Как крик, вырывающийся на последнем издыхании. Вспомни меня, любовь моя, когда я буду рождён заново Сорокопутом для твоего острого и славного шипа.)

Hozier — Shrike

      — Кхм-кхм. «Мистер Аттикус Фицкларенс!» — пафосно прочёл Гарри выведенные изумрудными чернилами слова. — «Вы сердечно приглашены на рождественскую вечеринку, организуемую профессором Г. Э. Ф. Слагхорном исключительно для членов Клуба Слизней. Мероприятие пройдёт восемнадцатого декабря в восемь часов вечера в кабинете профессора Слагхорна в школе чародейства и волшебства “Хогвартс”. Данный пригласительный билет распространяется на приглашённого, чьё имя в нём указано, и одного гостя исключительно». Ого, фешенебельно…       Джуд смущённо улыбнулся:       — Старик Слагги знал ещё Первого и Второго, — заметив непонимающий взгляд Гарри, он поспешил уточнить: — Аттикусов Фицкларенсов.       — Если б я хотя бы подозревал, что ты настоящий светский львёнок… — фыркнул Гарри, с ногами запрыгнув на его кровать в гриффиндорском общежитии, где помогал Аттикусу с уроками.       — Боюсь, пойти придётся — хотя бы на часок, если я всё-таки планирую закончить школу. Но это будет так смертельно уныло, что мне непременно понадобится подкрепление.       Вытянувшись во весь рост и положив руки под голову, из-под опущенных ресниц Гарри наблюдал, как тот забирается следом и нависает сверху, удерживая вес своего тела на предплечьях. Склонившись к его шее и оставив лёгкий поцелуй у основания уха, Джуд тихо промурлыкал:       — Ты будешь моим «плюс один»?       — О, ну не знаю… — заигрывающе начал было Гарри и шумно выдохнул, когда Джуд полностью опустился, вжав его в матрас своим весом. Это была приятная тяжесть, уютная и обволакивающая, словно тёплое одеяло. — Какое это будет число? Восемнадцатое? Столько дел, столько дел… Впрочем, если ты попросишь получше…       Тихий смешок щекотнул ему шею, отчего кожу на затылке враз закололо, словно от сотни невидимых иголок. Губы Джуда коснулись его кадыка, горячий язык влажно скользнул вниз к яремной впадине, бёдра вжались в бёдра Гарри.       — Так лучше? — хрипло спросил он, невольно толкнувшись вперёд.       Гарри коротко простонал.       — Ах… намного… — заставив Джуда чуть отстраниться, он улыбнулся, большим пальцем проведя по его заалевшей скуле. — Я составлю тебе компанию на этой скучной слизняковой вечеринке, если ты правда этого хочешь.       Оторвав его ладонь от своего лица, Джуд поднёс её к губам и прижался к ней в поцелуе.       — Я бы хотел, чтобы ты составлял мне компанию на протяжении всей жизни, но скучная слизняковая вечеринка звучит как отличное начало.       Рассмеявшись, Гарри столкнул Джуда с себя и уселся сверху, оседлав его бёдра.       — О, да ладно, парни! — как только он склонился за поцелуем, завопил вдруг зашедший в спальню Джек Саммерс. — Хоть бы дверь заперли! Проклятые голубки…

* * *

      — «Мистер Том Риддл!» — заглянув Тому через плечо, громко прочла Айслин. — Вы сердечно приглашены на рождественскую вечеринку, организуемую профессором Г. Э. Ф. Слагхорном исключительно для членов Клуба Слизней. Мероприятие пройдёт восемнадцатого декабря в восемь часов вечера в кабинете профессора Слагхорна в школе чародейства и волшебства “Хогвартс”. Данный пригласительный билет распространяется на приглашённого, чьё имя в нём указано, и одного гостя исключительно». Потрясающе! — захлопав в ладоши, просияла она, чмокнув его в щёку. — Как никогда кстати — у меня как раз есть прекрасное небесно-голубое платье, в которое всё никак не выпадало возможности принарядиться!       — Конечно, милая, — Том натянуто улыбнулся, почесав бровь. — Замечательная идея.       Если Айси и услышала по его голосу, насколько замечательной он в действительности считал её идею, то вида не подала.       — Я уже придумала для нас парные образы, — воодушевлённо затараторила она, наконец-то дорвавшись до темы, которая её действительно интересовала. — Я надену то платье — оно тебе непременно понравится! — а для тебя я одолжу у Абраксаса галстук в тон. И нам обязательно нужны бутоньерки! Твою вставим в петлицу, а моя будет в виде браслета. Я думаю над голубыми пионами… или, может, синие ранункулюсы, что думаешь?       — Как ты захочешь, милая, — машинально отвечал Том.       На самом деле он не думал абсолютно ничего.

* * *

      За несколько дней Айслин раздула эту оказию до таких масштабов, будто Том на ней женился, а не вёл на рождественскую вечеринку, ей-Мерлин! Впрочем, стоило отдать ей должное — в нужный день, в нужный час, подходя к кабинету Слагхорна, из-за дверей которого далеко по коридору разливались звуки смеха, музыки и громких разговоров, выглядели они и впрямь отменно. Компанию им составлял Абраксас со своей «плюс один». Сначала, как и полагалось примерному старшему брату, тот пригласил Айвори, но та отказалась, сославшись на нелюбовь к шумной компании. Потом он, будучи хорошим другом, позвал Альфарда, но и тот отверг его широкий жест, до сих пор обиженный, что старик Слагги не пригласил его самого в свой Клуб Слизней. Сдавшись, Абраксасу не осталось ничего иного, кроме как пригласить девчонку — и вот уже под руку с ним вышагивала, цокая каблуками и ловя недовольные косые взгляды Айслин, золотоволосая Лисси Фоули.       Кабинет Слагхорна предстал пред ними совершенно не тем помещением, которое они видели на уроках Зельеварения. Пространство увеличилось (без волшебства тут явно не обошлось), потолок и стены были задрапированы богатыми малиновыми, изумрудными и золотыми тканями, создавая впечатление огромного шатра какого-нибудь восточного султана. С потолка свисала изысканная люстра, внутри которой трепетали крылышками настоящие феи, каждая — разноцветное пятнышко света. В комнате было многолюдно и шумно, откуда-то из дальнего угла лились звуки саксофона, воздух вокруг был спёртым от табачного дыма, поднимавшегося от трубок нескольких незнакомых стариков, а под ногами сновала целая армия домовых эльфов с серебряными подносами в руках. У Тома голова шла кругом — и это происходило у него под носом каждый год?! Насколько же богат был Слагхорн?!       — А, вот и мои восходящие звёзды! — вдруг словно из ниоткуда вырос перед ними сам профессор, в столь важный вечер принарядившийся в новый жилет, уже не грозящий внезапно оторвавшейся пуговицей выбить кому-нибудь глаз. В его пальцах, как и на прошлом ужине, был зажат кусочек засахаренного ананаса. — Проходите, проходите, смелее! Сегодня вечером вам предстоит познакомиться со столькими потрясающими людьми!       Пухлые пальцы Слагхорна ухватились за рукав Тома — то ли потому что он стоял к профессору ближе всего, то ли в этом заключался изначальный его план, но Том сделал самое заинтересованное лицо, когда старик Гораций представил всю их компанию высокой бледной ведьме, которая была какой-то там знаменитой травницей и спортсменкой. Когда им всё-таки удалось сбежать под предлогом угоститься во-о-он теми аппетитно выглядящими канапе, Том взял с проплывающего мимо подноса бокал — его ножка была выполнена в виде зелёной змеи, телом обвивающей основание чаши — и сделал вид, что ужас как заинтересован представленными закусками.       — Наслаждаетесь вечером, господа? — спросил голос неподалёку, и Том, вскинув голову, заметил рядом с их компанией профессора Эвандера Фигга. — Советую попробовать вам вот эти мини-стейки из рыбы.       — Вы тоже в Клубе Слизней, сэр? — улыбнулась Лисси Фоули, завязывая разговор так же легко и естественно, как делала очередной вдох.       — Был когда-то, мисс Фоули! — с теплотой, даже с ностальгией по былым временам, кивнул тот. Вдруг взгляд профессора Фигга упал на бокал в руке Тома. — Осторожнее с этим, мистер Риддл. И все вы, если решите поэкспериментировать. Это самое настоящее эльфийское вино — на вкус чуть терпче виноградного сока, но эффект от него умопомрачительный.       Поднеся к носу бокал, где плескалась мерцающая золотистая жидкость, Том принюхался. Пахло и впрямь как виноградный сок. Пригубив немного и почти не ощутив разницы, он пожал плечами.       Какое-то время они слонялись от одной группы известных людей к другой, то представляя себя, то позволяя это сделать Слагхорну, если тот вдруг оказывался поблизости — старику такое удовольствие доставляло сплетать эти ниточки новых знакомств, что отбирать у него это развлечение было сущим кощунством. Так, он познакомил их с детской писательницей Венди Слинкхард, главным ликвидатором проклятий банка «Гринготтс» Грилко Вузерингом, знаменитым алхимиком Арго Пиритсом и редактором «Ежедневного пророка» Лимусом Филхаузом, который почему-то решил пересказать им свою самую знаменитую статью пятнадцатилетней давности о побеге Гриндевальда из-под ареста МАКУСА. Слушая вполуха и потягивая эльфийское вино из бокала, Том рассеянно кивал, рассматривая остальных гостей: ведьма в розовом тюрбане казалась словно не от мира сего, в упор глядя на красные цветы в одной из ваз, какой-то волшебник с живой обезьяной на плече — одета та была, пожалуй, даже лучше, чем сам Том, — показывал фокусы группе восхищённых девчонок с Гриффиндора и Хаффлпаффа, пока рейвенкловцы пытались разгадать секрет ловкости его рук, Гарри… так, стоп, словно резко проснулся Том. Гарри?!       — Что ты здесь делаешь? — выпутавшись из рук Айслин и промчавшись через половину комнаты, довольно резко потребовал он, оказавшись с Гарри лицом к лицу.       — Э-э… стою? — растерянно предложил тот, будто само присутствие Тома застало его врасплох. — Жду Джуда. Он ушёл за напитками.       Подцепив со стола шпажку с каким-то крошечным бутербродом, Гарри сунул его в рот.       — Он тебя пригласил? — недоумённо спросил Том, тут же себя мысленно обругав: идиот, конечно Фицкларенс его пригласил!       — Да. Это проблема?       — Почему ты мне не сказал? — потребовал он, не ответив на вопрос. — Если так хотел пойти, ты мог попросить меня!       Гарри заглянул ему через плечо, где в компании Абраксаса и Лисси за ними двумя хищно следила Айслин.       — Ты мне даже не сказал, что получил приглашение, — хмуро парировал Гарри. — И ты привёл Айслин! Это само собой разумеется, она ведь твоя девушка!       — Да, но… — стушевался Том, чувствуя, что мысли не в силах собраться в кучу, чтобы сформулировать предложение. Заметив кое-что, он решил, что лучшим будет перевести тему, и снова практически потребовал: — Где твои очки?       Гарри заметно стушевался, его скулы слегка заалели.       — В кармане, — буркнул он, отводя беззащитный взгляд. — Я хотел выглядеть… э-э… солидно?       Гарри выглядел уязвимым, а не солидным. Том едва подавлял стремление закрыть его собой от всего мира.       — Твой карман слепой? — почти грубо буркнул он и, сунув руку Гарри в карман, достал очки. — Надень, — велел Том, уже сам расправляя дужки и аккуратно цепляя их за уши. — Ты всегда выглядишь замечательно, особенно когда видишь, куда идёшь и во что не следует врезаться!       — Том, какого… — забормотал Гарри, пальцем поправляя их за мостик. — Ты пьян? — вдруг усмехнулся он с толикой ужаса во взгляде.       Том взглянул на бокал в своей руке — уже второй опустошённый за последний час. Фигг был прав: на вкус эльфийское вино ничуть не отличалось от сока, но его голова и впрямь была туманна, как Альбион.       — Как дела, Гарри? — с ноткой настороженности спросил подошедший Фицкларенс. Встав рядом с Гарри, он протянул ему высокий бокал и освободившейся рукой обвил его талию, положив ладонь на бедро. — Привет, Том.       — Привет, Джуд, — почти прошипел Том сквозь стиснутые зубы.       — Будешь? — предложил тот, протянув ему свой бокал.       — Ему, наверное, хватит, — встревоженно заметил Гарри, ища что-то — может, признаки безумия? — в лице Тома.       — Это всего лишь взрывающийся лимонад, — поспешил успокоить его Джуд, но Том всё равно мотнул головой.       Раздавшийся за его спиной голос Айслин заставил его вздрогнуть от неожиданности.       — Привет, мальчики, — елейно улыбнулась она, втиснув свою ручку под локоть Тома. — Там остальные собрались отдельно от взрослых и играют в «Правду и ложь», Том, пойдём?       — Мы все пойдём, — кивнул он, не отрывая взгляда от Гарри. Этих двоих он сегодня наедине не оставит. — Да, Гарри? Джуд?       Те озадаченно переглянулись и невразумительно пробормотали что-то отдалённо похожее на согласие.       Держа Тома за руку, Айслин вела их сквозь переливы из тканей, сделавшие из одного помещения несколько шатров поменьше. Проходя мимо ведьмы в розовом тюрбане, которая ещё до этого привлекла его внимание, Том ощутил неясную тревогу — как оказалось, не зря.       — Извинения без изменения — это манипуляция! — вдруг вцепившись ему в локоть, зловещим голосом возопила она. Вздрогнув, он попытался выдернуть руку из её узловатых смуглых пальцев, но её хватка, несмотря на очевидно преклонный возраст, была железной. — Ты мальчик в облике монстра или монстр в облике мальчика?       — Мэм? — еле выдавил он из себя, глядя в безумные фиолетовые глаза.       — Красная паучья лилия! — снова заговорила она, и вовсе глядя будто бы мимо него, словно в трансе. — Ядовитый цветок, красивый, но печальный, цветёт у самых врат смерти!       — Мадам, — вдруг втиснулся между ними Гарри, будто стараясь защитить Тома собой. — Мы можем вам чем-то помочь?       Безумный взгляд женщины метнулся к нему.       — Я поцеловала юношу, и ему неделями снились кошмары о городах, плюхающихся в море, — кивая, поделилась она, будто хоть одно её слово имело смысл.       — Гарри, это Кассандра Ваблатски, — зашептал ему на ухо Фицкларенс. — Она известная провидица. Говорят, все её предсказания сбываются.       — Ну и ладно, — отмахнулся тот, взяв женщину под свободную руку — ту, которой она не цеплялась до сих пор за Тома. — Думаю, этой дивной леди нужна небольшая помощь. Вы идите, я отведу её к профессору Слагхорну. Том, тебе, думаю, придётся пойти с нами. Мадам Ваблатски, кажется, не спешит с тобой прощаться.       Том чувствовал, как заворочался на языке Айслин протест, но одного предупреждающего взгляда хватило, чтобы она проглотила его, даже не успев открыть рот.       — Так вы провидица? — мягко спросил Гарри, ведя бубнящую себе под нос женщину мимо любопытных зевак. — Кассандра, верно?       Та как будто бы начинала приходить в рассудок.       — Как в мифе, — дёргано кивнула она. — Как в мифе, у меня даже был брат-близнец Гелен. Наша мать знала, кем мы станем.       — Ваш брат тоже провидец? — удивился Гарри.       — Птицегадатель.       — Тоже как в мифе, — эхом откликнулся Том. — Аполлон наделил даром провидения Кассандру и Гелена в обмен на то, что они станут его возлюбленными, но Кассандра не сдержала обещание и была проклята, в то время как Гелен хранил верность своему слову и господину и благодаря этому стал надёжным советником своему брату принцу Гектору.       — Верно, — согласилась мадам Ваблатски. — Истории с книжных шкафов всегда повторяются вновь! Посмотрите-ка на себя, — она поочерёдно вгляделась в их лица своими странными глазами. — Оба отмечены пророчеством так явно, будто кто-то натоптал по чистому после дождя.       Том почти сказал что-то грубое в ответ, когда наткнулся на взгляд Гарри над тюрбаном женщины: веди себя хорошо, предупреждал тот. Он прикусил свой хмельной язык.       — Мне уже говорили нечто похожее, — тихо сказал Гарри, чуть склонившись к мадам Ваблатски. — Наша преподавательница Прорицаний. Что это значит?       Голова Кассандры резко дёрнулась в его сторону.       — Я бы на твоём месте с этим типом не общалась, — заговорщически шепнула она, шевельнув подбородком в сторону Тома, будто его здесь и вовсе не было.       — Но… — Гарри недоверчиво фыркнул, будто воспринял её слова как шутку. — Он мой лучший друг…       — Очень жаль тебя, — словно обидевшись, хмыкнула женщина и, вырвавшись из их рук, покачивающейся походкой направилась дальше в гордом одиночестве.       — Что за чёрт?.. — удивлённо проводил её взглядом он.       — Не знаю, — буркнул Том, ловко перехватив с проплывшего мимо подноса ещё один бокал с золотым эльфийским вином.       — Неа, — заметив, Гарри накрыл его ладонь своей, взглядом настойчиво советуя передать бокал ему. — Тебе хватит.       Какое-то мгновение Том раздумывал над тем, чтобы возмутиться, но Гарри не выглядел так, будто пытался ему насолить — лишь так, будто и впрямь о нём заботился.       — Ладно, — согласился Том, расцепив пальцы и позволив придержать себя за локоть.       — Идём обратно, — потянул его Гарри, и Том послушался. Он пошёл бы за ним без раздумий хоть на край света. Проходя мимо того места, где несколько минут назад они столкнулись с мадам Ваблатски, Том заметил, что цветы, которые женщина до того так пристально разглядывала, были ликорисами — красными паучьими лилиями. По его позвоночнику отчего-то пробежал холодок.       Все их сверстники из Клуба Слизней со своими «плюс один» расположились в небольшом огороженном закутке. Вокруг стола с миниатюрными закусками и бокалами лимонада стояли пухлые кресла — Том заметил Лестрейнджа с Эйвери, Абраксаса и Лисси, хмурую Айси, беззаботного Фицкларенса, болтающего с Бёрди Макмиллан и Джеком Саммерсом. Заметив их — ну, вероятнее, заметив Гарри, — тот радостно махнул рукой, приглашая скорее присоединяться.       — Садись, — подтолкнул Гарри его к последнему свободному креслу.       Том знал, что если сделает это, то он снова уйдёт к Фицкларенсу, а потому упрямо качнул головой.       — Садись ты. Я постою, мне нужно немного протрезветь.       Ничего не заподозрив, Гарри так и поступил. Том, словно тень, скользнул за спинку его кресла.       — Играем в «Правду и ложь», — возбуждённо заявила румяная Бёрди. Её глаза подозрительно сверкали, и Том готов был поспорить, что она тоже не смогла пройти мимо эльфийского вина.       — Ты имеешь в виду «Правду или ложь»? — уточнил Гарри.       — Нет, в «Правду и ложь» — в этом и суть, отличить одно от другого очень сложно. Тебе по очереди задаются два вопроса: на один нужно ответить правдиво, а на другой ложью. Когда ты слышишь первый вопрос, тебе нужно решить, какой ответ ты на него дашь, при этом ещё не зная, каким будет второй вопрос. Соответственно, если на первый отвечаешь правдой, то на второй — обязательно ложью. И наоборот.       — Я запутался, — мотнул он головой. — Но давай попробуем.       Остальные задумались.       — Ты веришь в любовь с первого взгляда? — спросила Лисси Фоули.       Взгляд Тома упал на вихрастый затылок Гарри. От отчаянного желания пригладить ему волосы чесались ладони.       — Сейчас ты можешь ответить как угодно, — подсказала Бёрди.       — Э-э… да, — сказал тот после недолгой заминки.       — Кто лучше играет в квиддич — ты или Джуд? — поспешил задать второй вопрос Джек Саммерс, самодовольно усмехнувшись.       — Иисусе, — вдруг недоверчиво рассмеялся Гарри, и они с Фицкларенсом обменялись весёлым взглядом.       — Конечно Гарри лучше, Джек, — без капли издёвки сказал Джуд.       — Цыц, сейчас не твоя очередь говорить!       — Помни, Гарри, — снова вмешалась Бёрди. — Если на прошлый вопрос ты ответил правдой, теперь нужно солгать — и наоборот.       — Ну, допустим, я, — кивнул тот.       — Что было ложью? — сразу же оживилась Лисси.       Все заговорили наперебой:       — Последнее!       — Я думаю, первое…       — Я тоже.       — А мне кажется последнее.       — Оба были правдой, — вмешался Том, кончиками пальцев рассеянно скользнув вдоль его шеи. — Но сам Гарри считает, что последнее — ложь. Он никогда не признает, что в чём-то лучше кого-то.       — Том прав, — тихо рассмеялся Фицкларенс, отчего его ошпарило очередной вспышкой раздражения. — Гарри слишком хорош для этой игры.       — Прекратите, — притворившись, что в ужасе от их слов, но покраснев на самом деле, Гарри потянулся к столу за бокалом лимонада.       Пальцы Тома инстинктивно потянулись за ним, провожая силуэт, но всегда оставаясь на дюйм позади, и, когда Гарри откинулся обратно в кресло, его рука тоже метнулась назад, словно испуганная тень. Том поднял взгляд. Фицкларенс смотрел прямо на него, без следа прежнего веселья на лице. Том с вызовом выгнул одну бровь.       — Твоя очередь, Том, — сказал тот.       — Ладно, — ровно согласился он.       — Какой типаж людей тебя привлекает?       Он колебался лишь долю секунды, затем натянул на лицо улыбку и, взглянув Айслин в глаза, произнёс полуигриво:       — Светлые волосы, голубые глаза, норовистый характер…       Та улыбнулась ему в ответ, лёгкий румянец тронул её щёки.       — Принято, — скрестив на груди руки, кивнул Фицкларенс. — Какой у тебя недостаток?       Том задумался. Он мог снова солгать — и кто бы догадался? Вместо этого он ответил:       — Я считаю, что мог бы без усилий превзойти бога.       Это была не вся правда, но её часть. Не ложь, но умалчивание. Вторую половину — что в то же самое время он с горящей страстью ненавидел себя самого — никому из них он не позволил бы узнать.       — Первое правда, — без капли сомнения закивали все — и Гарри тоже. Лишь Фицкларенс молчал, сверля его оценивающим взглядом.       Когда игра наконец-то перешла к следующему, Джуд подошёл к ним и протянул ладонь Гарри.       — Пойдём потанцуем? — с улыбкой предложил он.       Гарри мягко просиял, тут же ухватившись за представившуюся возможность и его руку. Кровь в венах Тома вскипела, когда он остался позади, наблюдая за их удаляющимися спинами.       — Милая, хочешь потанцевать? — без предисловий спросил он, подойдя к Айслин, и, не дождавшись согласия, схватил её за руку, потащив обратно к гостям.       Играл задорный джайв, под который ни Том, ни, как выяснилось, Айси совершенно не умели двигаться, но всё его внимание и без танца было приковано к Гарри и Фицкларенсу. Те двигались совершенно дико, дурачась и смеясь, но было в этом что-то естественное и притягательное, как если бы в Томе говорила ревность к жизни, что била из них через край. Спустя какое-то время музыка стала спокойнее и чувственнее. На мгновение они замерли, глядя друг на друга, после чего Фицкларенс взял Гарри за руку и мягко притянул ближе, положив его ладони себе на плечи, а свои — ему на бока. Пальцы Тома с силой сжались на талии Айслин.       — Ой! — недовольно зашипела та, заёрзав. — Том, осторожнее, сосредоточься!       Он едва ли её услышал. Они смотрели друг на друга так, что Тома выворачивало наизнанку от одного вида. Они стояли слишком близко друг к другу, чуть ли не деля одно дыхание на двоих. Они заговорщически шептались и улыбались. Джуд Фицкларенс, звездноокий и мечтательный от любви к Гарри, уводил его за руку прочь с вечеринки Слагхорна. Том застыл посреди танцующих, всё его тело, все его мышцы, все его мысли потянулись вслед за ним.       — Том, — позвала Айслин, словно предупреждая.       Он взглянул на неё сверху вниз. Пред ним встал выбор старый как мир — любить или быть любимым? Вечная дилемма. Выворачиваться наизнанку от собственных чувств или позволить другой прожить жизнь в попытке его ублажить? Спокойно жить или не спать ночами от желания? Великодушно поднимать её с коленей или стоять на своих перед человеком, который никогда этого не оценит, с бичом в руке, занесённым над собственной головой?       — Мне нужно в уборную, — сказал он, снимая с себя её руки.       Из кабинета Слагхорна он почти выбегал, когда столкнулся лицом к лицу с самим виновником торжества и парочкой его приятелей.       — Уинстон, если мужчина не хочет свою женщину облизать с головы до пят, ему нужно менять женщину… — со смешком говорил один из них, неловко замолкнув, когда завидел Тома.       — Ах, Том!.. — радостно воскликнул Слагхорн, намереваясь представить его своим спутникам, но тот, запыхавшись, с отчаянием от того, что окончательно потеряв из вида Гарри и Фицкларенса, произнёс:       — Профессор, простите, мне нужно очень срочно…       Додумывать, Том решил, Слагхорн мог что ему заблагорассудится, и, обогнув компанию, трусцой выбежал в коридор.       В тёмных закоулках шептались тени, туманная ночь за окнами вторила им вздохами и заунывным свистом ветра, сумрак коридоров льнул и мурлыкал, словно кот, соблазнённый лакомством, но нагнать их не составило труда — тихий перезвон смеха и шушуканья был дорожкой из хлебных крошек и горячих следов. Они держались за руки, и толкали друг друга плечами, и путались в ногах, и в какой-то момент Фицкларенс потянул Гарри в сторону, прислонил к стене и поцеловал — далеко не целомудренно и не робко. Его рот соскользнул с губ Гарри ниже — к его шее и плечам, а ловкие руки, без труда справившись с застёжками мантии, внаглую скользнули под рубашку. Гарри выгнулся ему навстречу и застонал, вцепившись пальцами Джуду в волосы. Они выглядели так, будто были в полшаге от фатальной ошибки. Том не мог этого допустить.       — Эй! — твёрдо окликнул он, придав голосу ставший привычным авторитетный тон старосты. — Кто там?       На кончике его палочки загорелся огонёк Люмоса. Он решил, что сделает вид, будто натолкнулся на них случайно, пригрозит снять баллы и разгонит по общежитиям. Это будет выглядеть правдоподобно — будто он и впрямь просто шёл по коридору в туалет, а не преследовал лучшего друга в порыве ревности.       — Уже давно наступил комендантский час! — для убедительности добавил он, с удовлетворением заметив, как двое порывисто отскочили друг от друга, оправляя одежду. — Живо по общежитиям, или придётся снять с вас баллы!       — Том? — чуть запыхавшись и щурясь от яркого света, недоверчиво позвал Гарри. Том едва поборол почти инстинктивное желание на коленях приползти на его зов. — Это же мы, брось.       — Гарри? — он притворился удивлённым, но по раздосадованному прищуру понял, что его план провалился. — Никаких исключений, ты знаешь. Закон суров, но это закон.       — Том, что ты тут делаешь? — недоверчиво закачал головой тот, шагнув к нему и загородив Джуда. — Где Айслин?       Айслин. Он о ней почти забыл.       — Отправляйтесь по общежитиям, — раздражённо махнул он рукой.       — Том! — Гарри начинал злиться. Что ж, Том тоже.       — Десять баллов со Слизерина и с Гриффиндора!       — Том! — возмутился тот, запальчиво взмахнув рукой. — Какого чёрта! Почему ты так со мной поступаешь?       — Потому что я зол и ты злишь меня ещё сильнее! — подступив к нему почти вплотную, крикнул Том.       — Да что такого я сделал?!       — Ослушался меня!       — Я не собака, чтобы беспрекословно выполнять твои самодурные приказы!       — Я староста школы, ты будешь исполнять любые мои приказы!       — Накричишь на меня ещё хоть раз — и я дам тебе настоящую причину злиться! — словно наконец-то потеряв все остатки терпения, прошипел ему в лицо Гарри.       Наверное, именно в этот момент Том понял, что перегнул палку. Руками, трясущимися от ужаса — никогда прежде, даже когда они ссорились, Гарри не разговаривал с ним так безжалостно, — Том вцепился в лацканы его мантии и практически свалился на колени.       — Прости, — чувствуя, как подкатывает к горлу тошнота, выдавил он из себя, сидя у чужих ног, склонив голову и крупно трясясь. — Прости, Гарри, прости… я не знаю… дай мне ещё шанс… я не знаю, что творю…       — Том, ты пьян? — присел Гарри рядом, и он бросился вслед за возможностью, которую тот ему почти что подарил, в каком бы нелицеприятном свете она его ни выставляла.       — Да… думаю, да…       — Ох, Том, — вздохнул тот, подцепив его под мышки и попытавшись поднять на ноги.       — Я помогу довести его, — предложил Фицкларенс, вмиг оказавшись рядом и перебрасывая одну руку Тома себе через плечи.       — Прости, что так вышло, — жалостливо пробормотал Гарри, повторяя его манёвр с другой стороны.       — Всё в порядке. Эльфийское вино не для новичков, Слагги должен был догадаться, что кто-то не устоит перед соблазном.       Кто-то не устоит перед соблазном. Пожалуй, думал Том, это описывало всю его жалкую жизнь.       Гостиную Слизерина уже мерила дымящимися шагами Айслин — когда её взгляд наткнулся на Тома, которого Гарри и Джуд завели внутрь, в нём не было ни капли доброты, но что-то в его лице или, может быть, позе — а может, он и впрямь выглядел скверно, — заставило её попридержать гнев. Подбежав к нему — цокот каблуков врезался в мозг Тома стилетами, — она заворковала над ним, словно над увечным, и ещё полчаса не отходила от его постели, когда Гарри, выпутав из мантии, уложил его на кровать, зажёг молочный ведьмин свет, а после оставил их наедине — и остался наедине с Фицкларенсом.       — Я думала, что ты ушёл за Эвансом, — проговорила Айслин, гладя его по волосам.       — Нет, что ты, — теперь и впрямь чувствуя себя больным, неубедительно отмахнулся Том.       — Ты правда пошёл в туалет? — в её голосе звучала надежда.       — Да, правда. Вино на вечеринке Слагхорна оказалось коварнее, чем я ожидал. Хорошо, что Гарри и Фицкларенс оказались поблизости.       — Да, — с сомнением сказала Айслин. — Да, хорошо.       Помолчав немного, будто набиралась смелости, она спросила:       — Остаться с тобой?       — Что ты, Айси, не нужно, — постаравшись звучать тепло и покровительственно, поспешно отмахнулся он. — Ступай отдыхать, это был долгий вечер.       — Я могу, если хочешь, в этом ничего такого, — настаивала она, словно ожидала, что он передумает.       — Не искушай меня, — обманчиво предостерёг он, начиная порядком уставать от этого разговора и её настырности. — Я не смогу смотреть в глаза твоему брату, когда он утром обнаружит тебя в моей постели, и выгнать тебя до рассвета я тоже не сумею.       — Ладно, тогда спи, — поднявшись с постели, Айслин склонилась и поцеловала его в щёку. — Я велю тебя не беспокоить.       Наверное, её слова не были для Гарри указом — и Том был так сильно ему за это благодарен, и он так сильно его за это любил! Гарри пришёл проведать его сразу же, как Айслин ушла. Тихими, крадущимися шагами он подошёл к его постели, поставил на тумбочку стакан воды и фиал с зельем, мягко отвёл волосы со лба Тома.       — Останься. Пожалуйста? — хрипло попросил тот, глядя на него с надеждой и опаской, как отчаявшееся животное, всё ещё цепляющееся за веру в человека.       Том думал, что Гарри откажет, сошлётся на то, что его ждёт Фицкларенс, но тот вздохнул, тщательно задёрнул полог вокруг кровати и забрался внутрь. Том с готовностью, с почти щенячьей радостью потеснился к краю.       — Выпей что я принёс, — велел Гарри властно. — Это не обсуждается.       Том послушно сел, свесив ноги с кровати, опрокинул в себя мерзкое зелье, даже не спросив, чем то было, запил холодной водой. Гарри тем временем занял чуть ли не всё свободное пространство, прислонившись спиной к изголовью кровати, приглашающе разведя руки и ноги. Нерешительно, боясь, что не так интерпретировал жест, Том упал в его объятия, щекой прислонившись к груди и закрыв глаза.       — Ты снова был зол сегодня, — мягко сказал Гарри, вплетая пальцы в его волосы. Да, думал Том, посей их там навсегда, как цветочные семена в почве. — Что постоянно делает тебя таким грустным?       — Почему ты решил, что я грущу? — глухо спросил Том, вдыхая его запах.       — Потому что я знаю, что злость рождается из большой боли, — кончиком пальца Гарри огладил его скулу.       — Ты не поймёшь, — качнул головой Том.       Как мог он объяснить Гарри, что единственная причина его грусти и злости — это любовь к нему?       — Иногда я просто хочу исчезнуть, — признался он и поспешил добавить: — Я знаю, ты не понимаешь. Мне не нужно, чтобы ты меня понимал. Мне нужно, чтобы ты не отворачивался от меня, когда тебе не нравится то, что ты видишь. Я… стараюсь. Изо всех сил. Это вообще имеет значение?       — Очень большое, — кивнул Гарри. — Если бы только знал как, я бы вытянул яд, который разъедает тебя изнутри.       Подняв голову, Том заглянул ему в лицо.       — Ты лучшее, что есть в моей жизни, — вдруг сболтнул он.       Черты лица Гарри были мягкие в молочном свете ведьминого огня. Он смотрел на него как на несмышлёныша.       — Ты пьян, — отмахнулся он, заведя прядь волос Тому за ухо.       Это по-прежнему была отличная отговорка для всего, какую бы глупость Том ни сболтнул.       — Да, я пьян, а ты прекрасен, — согласился он. — И завтра я протрезвею, но ты… ты всё так же будешь прекрасен.       Том был влюблён в румянец, которым вспыхнуло лицо Гарри. Он хотел сцеловать его весь, до капли, чтобы он, как кровь, красил его губы ещё очень и очень долго.       — Давай приблизим этот момент, м? — предложил Гарри, неловко заёрзав прямо под ним. — Тебе следует поспать и больше никогда — никогда, слышишь? — не пить так много. А лучше вообще.       Шумно вздохнув, Том снова уложил голову ему на грудь. Гарри провёл по его спине ладонью, снимая напряжение в мышцах, и ещё раз, и снова. Нежность успокаивала и баюкала Тома — всё-таки какая-то доля алкоголя всё ещё замедляла его кровь, и он почти мгновенно провалился в сладкую полудрёму, в которой ему казалось, будто их босые ступни соприкасаются под простынями, будто руки Гарри оплетают его тело, как бинты одну сплошную большую рану, будто Том сам оборачивается вокруг него второй кожей, пока тот, прислонившись щекой к его макушке, тихо напевает:

Я здесь, чтобы держать тебя за руку, Ведь ты — мой Король, а я — твоё Львиное Сердце…