Глава 63. На полпути к разбитому сердцу
1 февраля 2025 г., 00:04
I just can’t come between ‘em, they got their own thing I wish he’d stop pretendin’, he won’t let his phone ring For more than a couple seconds, oh, I think maybe two Two hearts just fallin’ in and out of love for somethin’ new I wish that you could see ‘em, their faces lighten up Their past is cold and empty, they know it’s been enough Of waitin’ on somebody, someone who doesn’t care But he knows her name, she knows he’ll always be there He laughs at her eyes, at her smile, at the glasses on her face She loves how he talks late at night, when there’s no one else to say How she’s beautiful and funny and smart like nothin’ he’s ever seen He’s good to her and she wants it more than everything in-between
(У меня просто не получается встать между ними, между ними что-то есть, Вот бы он перестал притворяться — он не позволяет своему телефону звонить Больше секунды, ох, ну, может, двух. Чувства проходят, два сердца просто влюбляются во что-то новое. Вот бы ты увидела их — их лица светятся. Их прошлое холодно и пусто, они знают, что давно достаточно Ждать кого-то, кому всё равно. Но он знает её, она знает, что он всегда будет рядом. Он смеётся из-за её глаз, из-за её улыбки, из-за очков на её лице, Ей нравится, как он болтает поздно ночью, когда больше некому сказать, Какая она красивая, весёлая и умная — такой он никогда не встречал. Он добр к ней, и она хочет этого больше всего остального.)
Gracie Abrams — In Between
— Знаю, он не самый красивый, да и немного кривоватый, — смущённо пробормотал Гарри, робко глядя на него из-под встрёпанной чёлки. — Можем выбросить, если тебе не нравится… Он протягивал Тому шоколадный торт, на котором зелёной глазурью было выведено «С днём рождения, Том!» — на правой щеке и ресницах следы от муки, на фартуке мазки засохшего теста. Выбросить? Да Том съест этот торт до последней крошки, даже если тот отравлен! — Ты… ты сам его сделал? — сипло выдавил Том, забирая у него из рук тарелку с ненадёжной конструкцией. — Ну… меня, эм, Хагрид научил, а здешние домовики показали, как всё работает, но да… да, сам, — закончил Гарри, нервно вытирая ладони о фартук. Том рвано выдохнул. До этого у него никогда не было именинного торта. Поставив тарелку на стол, он порывисто обнял Гарри, с замиранием сердца чувствуя, как тот положил ладони ему на лопатки и уткнулся подбородком в плечо. — Спасибо, — сдавленно пробормотал он в непослушные волосы. — Счастливого шестнадцатилетия, — улыбнулся Гарри ему в шею. — Давай попробуем? Ну, торт? Они подходили к концу первой трети торта — ничего вкуснее, к слову, Том в жизни не пробовал, — когда в кухню заглянула Айслин. Судя по удивлению на её лице, бывала она здесь нечасто. — Вы что, едите торт на завтрак? — нахмурилась она там, где можно было бы просто удивиться. — Хочешь? — предложил Гарри, протянув ей ложечку. — Нет, спасибо, — сморщилась та. — Он выглядит так, будто на него кто-то сел. Где вы его взяли? Наши домовики такое в жизни не приготовили бы. — Я испёк его, — пожал плечами он, как будто бы даже не тронутый её словами. — М-м. Ясно. — И вышло потрясающе вкусно, — почувствовал себя обязанным встрять Том. Айслин обернулась к нему. — Том, я искала тебя целое утро, чтобы вручить подарок. Выудив из-за спины упакованный в серебристо-зелёную бумагу свёрток, она протянула его Тому, сцепив пальцы в замок в ожидании реакции. — Не стоило, Айси, правда, — ради приличия сказал он, прежде чем содрать обёртку с — предсказуемо — книги, тиснение на обложке которой гласило: «От А до Я: справочник чистокровного. Что нужно знать каждому?». — Ты же любишь читать, — поспешила объяснить Айслин. — Вот я и подумала… Что же она подумала, гадал про себя Том — что ему не помешало бы подучиться манерам? Что ему до чистокровного так же далеко, как последней букве алфавита до первой? — Спасибо, милая, — растянул он в улыбке губы, склонившись и поцеловав Айслин в щёку. — Ты всегда знаешь, как меня удивить. Её ответная улыбка вышла такой же неестественной, как и его собственная.* * *
— Я так больше не могу, Айви, не могу! — размазывая по щекам слёзы, Айси лежала у сестры на коленях за плотно затворённой дверью её комнаты. — Что бы я ни делала, я никогда не смогу сравниться с ним! Постоянно Гарри, Гарри, Гарри! А как Том смотрит на него! Ты видела, как он на него смотрит? — Они ведь друзья, Айси… — неуверенно предложила Айви, приобняв её за плечи. — Лучшие друзья. Они столько всего вместе пережили… — Друзья не ведут себя друг с другом так! Они не расцветают в дурацкой улыбке при виде друг друга! Не смеются с любой глупой шутки! С ним Том не замолкает, Айви, понимаешь? Со мной он иногда целыми вечерами и слова не вымолвит! Мою руку он не держит, когда я сплю! Меня он не хочет видеть, когда ему плохо! Его раздражает всё, что бы я ни сделала, даже если я идеальна, а Гарри можно всё… Гарри может быть просто Гарри, какую бы посредственность он ни выкинул… Айви знала всё это, она всё это знала. В какой-то степени слёзы сестры заставляли её злиться на Тома, который так безжалостно ею пользовался. Порой её раздражал даже Гарри со своей абсолютной слепотой. Иногда она презирала и Айси тоже — за её слабость и отчаянные попытки навязать себя человеку, которому на неё было всё равно. Иной раз она ненавидела одновременно всех троих, но чаще всего всех троих она просто-напросто жалела. — Чем сильнее он меня не хочет, тем сильнее я стараюсь, — всхлипывала Айслин. — Чем сильнее я стараюсь, тем сильнее он меня не хочет… — Айси, это неправильная любовь, — мягко сказала Айви, погладив её по голове. — Вы оба заслуживаете большего… Айслин резко села. — Он заслуживает большего? — оскорблённо переспросила она. — Разве меня недостаточно? Разве я — что-то второсортное? — Нет, Айси… — Айви вздохнула. — Ты меня не так поняла… вы с Томом просто не подходите друг другу… — Но мы подходим! Просто он этого не видит… — Где же он сейчас, пока ты здесь плачешь? — Не знаю — разве это важно?! — Он и Гарри катаются на лошадях, ты прекрасно это знаешь. Ты всегда знаешь, где Том. Это одержимость, а не настоящая любовь, Айси… — Он, Гарри и Абраксас катаются на лошадях! — вспыхнула Айслин. — И Абраксас! Для мальчишек это нормально — проводить время в компании друг друга! — Если для мальчишек нормально проводить время в компании друг друга, почему ты рыдаешь уже час? — Ты не понимаешь! — негодующе всплеснула руками Айси и соскочила с кровати. — Ты никогда не поймёшь! Ты никогда не любила и не полюбишь, так что ты можешь знать о том, каково мне?! — И правда, куда это мне! — раздражённо закатила глаза Айви, стараясь не показывать, как слова сестры задели её. — Бедная калека Айвори Малфой, ей же не суждено дожить до двадцати, так может, даже не стоит пытаться жить! — Айви! — задохнулась возмущением Айслин. — Это всё даже не о тебе! — Когда мы с тобой говорим, Айси, это никогда обо мне! Но хорошо, вернёмся к твоей любимой теме — к тебе самой. Хочешь честно? Ты вбила себе в голову, что вы с Томом — родственные души, недопонятые и оскорблённые, тогда как на самом деле он для тебя — сплошной красный флаг, а ты не умеешь различать цвета! — От тебя, как обычно, никакой поддержки! Хотя чего я ожидала, ведь ты всегда в первую очередь подружка Эванса, а не моя сестра! — Неправда! — Просто, знаешь, выполни хотя бы одну мою просьбу, ладно? — Айслин взмахнула рукой, будто отметая её слова, как назойливых мух. — Займи Эванса хоть чем-нибудь сегодня вечером, чтобы он и думать забыл о Томе. — Айси, что ты задумала? — подозрительно прищурилась Айви. — Это уже не твоё дело. — Айси, не делай глупостей… — Просто хоть раз побудь сначала моей сестрой, а потом уже собачкой Эванса! — крикнула Айслин, выбежав из комнаты и с силой захлопнув за собой дверь. — Айси! — окликнула её Айви, но тщетно. Зарычав от досады, она бросила в ни в чём не повинную дверь подушку и упала навзничь. Упругая перина подкинула её пару раз, словно на волнах, и успокоилась, чего нельзя было сказать о неспокойном сердце и тревожных мыслях Айви. Она ненавидела их всех. Она их всех любила. Как можно было выбрать счастье для кого-то, обрекая остального — остальных? — на мучения? Несколько часов Айви просто бессильно лежала там, глядя в потолок и думая о параллельных линиях. У них было столько всего общего, но им не было суждено встретиться. Никогда. С первого взгляда это кажется грустным, но, с другой стороны, любой другой паре линий суждено встретиться лишь однажды, после чего они навеки разойдутся в разные стороны. Что тоже достаточно печально.* * *
Гарри устало потянулся, разминая затёкшие мышцы. Они с Айви играли в шахматы уже час, и та каждый раз каким-то абсолютно чудесным способом умудрялась проиграть даже со своими белыми и требовала реванша. Гарри удивлялся. Обычно она не была настолько плоха в шахматах. Обычно это он оставался в дураках, но от великолепного праздничного ужина, который устроили мистер и миссис Малфой в честь дня рождения Тома, у любого могли поплыть мысли, так что он терпеливо выстраивал фигуры на доске заново, раз за разом. — Может, позвать остальных? — скучающе предложил он, уже не в силах смотреть на чёрных слонов и коней. — У Тома день рождения, как-то странно оставлять его одного в этот день. — Он не один, — поспешила заверить его Айви, но сами её слова сорвались с языка как-то дёргано. — С ним Айси. Гарри подозревал, что Том проводит вечер не без компании, но услышать подтверждение своим догадкам оказалось не слишком приятно. Тем больше у него появилось причин проведать друга. — Может, они оба захотят присоединиться, — нарочито беззаботно пожал он плечами, поднимаясь. — Гарри! — Айви порывисто подалась вперёд, чтобы схватить его за руку, но не дотянулась. — Думаю, они… эм… занимаются тем, чем обычно занимаются наедине, ну, знаешь… пары? Он поморщился, но она продолжала стоять на своём: — Чем вы с Джудом занимаетесь, когда проводите время вместе? Подумай сам, тебе бы не понравилось, если бы кто-то в такой момент пристал к тебе с дурацкой игрой в шахматы или что-то такое? И правда, неохотно согласился про себя Гарри, а потом вдруг подумал: Мерлин, Джуд! За почти две недели каникул он о нём почти даже не вспоминал! На Рождество они обменялись яркими открытками с небольшими посланиями на обороте и символичными подарками, но, помимо этого, Гарри почти и думать забыл, что у него есть парень. — Ну… да… — признал он исключительно для вида, мелкими шажками двигаясь к выходу. — Но я всё равно проверю! — Гарри! — крикнула Айви вслед, и уже за дверью послышался бессловесный вопль отчаяния, брошенный ему в спину. Их гостевая спальня была расположена за поворотом чуть дальше по коридору — путь, который Гарри трусцой преодолел за пару минут. Дверь была приотворена — маняще, приглашающе, но что-то заставило его придержать коней и сбросить шаг. Беззвучно подкравшись, Гарри заглянул внутрь. Комната была едва освещена, но рассмотреть два силуэта на кровати не составило труда. Они сидели к нему боком: Том — среди подушек, Айслин — на его бёдрах, слегка двигаясь назад и вперёд, словно на лошади, как учил их сегодня же днём Абраксас. На ней не было ничего, кроме кружевного бра и шёлковых шорт — ладони Тома, словно влитые, лежали на её талии, накрывая оголённую молочную кожу. Рубашка на его плечах была расстёгнута, грудь тяжело вздымалась. Их губы разомкнулись, и рот Тома скользнул ниже, целуя её шею. За волной светлых волос Гарри не мог разглядеть его лица, но было очевидно, что ни до каких шахмат ему не могло быть и дела. Гарри ощутил желчь на языке. Он хотел велеть им остановиться. Он хотел войти и застать их с поличным, сказав, что это неправильно. Он хотел оттолкнуть Айслин от Тома и отправить его в душ, потому что… потому что, боже, да он же наверняка провонял её ванильными духами! Он хотел… потому что… Мутный взгляд Айслин вдруг, точно та ощутила непрошенного гостя, сфокусировался на нём. Улыбнувшись — с уголков её хищно изогнутых губ словно бы стекал яд, разъедавший ему душу, — она накрыла руку Тома своей и, скользнув ею вдоль собственного тела, положила его ладонь себе на грудь, сжав пальцы. Эта сцена ошпарила Гарри настолько сильно, что, казалось, отпечаталась на самой сетчатке его глаз и будет преследовать целую вечность. На негнущихся ногах Гарри вперёд спиной прошагал несколько футов в том направлении, откуда явился, после чего развернувшись, ринулся вниз по лестнице и на улицу. Отчего-то хотелось кричать. Отчего-то хотелось что-то поколотить. Возможно, какая-то часть его даже желала врезать по лицу Тому, но Гарри позволил себе лишь несколько глубоких вдохов морозного воздуха, раздирающего горло. Признаться честно, он не ожидал, что отношения Тома и Айслин достигли подобной серьёзности. Они с Аттикусом никогда не заходили так далеко — целовались, да. Гарри чувствовал сладкую тяжесть в низу живота, да. Но их руки всегда останавливались на поясе брюк и на прикрытых тканью бёдрах, будто там были прочерчены невидимые границы дозволенного. Это правда, перед сном или в душе Гарри частенько представлял… что-то… но отчего-то человек в его фантазиях никогда не был Джудом. Нет, не совсем так. У человека в его фантазиях и вовсе не было лица — только волосы, чёрные и шелковистые. В фантазиях и снах его пальцы всегда в них путались… Конечно, не то чтобы это было соревнование — чьи отношения перейдут быстрее следующий рубеж, просто… просто… просто она ему не подходила, ладно? Это же было очевидно как белый день. Айслин не подходила Тому. По правде говоря, Тому будто бы никакая девчонка не подходила, словно он вообще был создан не для них, а… ну, там… для преподавания, вот. Для политики. Для академических революций. Да хоть для завоевания мира, а не для Айслин Малфой. Или для… Вернулся обратно он только когда продрог до костей. Айви встретила его невысказанным вопросом, притаившемся во взгляде, и по его виду, наверное, сделала для себя какие-то выводы, но Гарри решил поберечь её нервы: — Никого не нашёл. Она знала, что это ложь, так же хорошо, как и он сам. — Возможно, они вышли прогуляться, — с преувеличенным оптимизмом вздохнула она. — Ага. Он устроился у камина, протянув к нему оледеневшие руки и найдя тем самым оправдание не встречаться с Айви взглядом. — Без Эффи этот дом стал слишком тихим, — с печалью в голосе сказала она, словно подбирала предлог сменить тему. — Наступит день, когда все они отсюда уедут и я останусь одна. Хотя вру, Бракси останется, чтобы стать главой семьи и продолжать род. Гарри слушал вполуха. Внезапно каникулы у Малфоев больше не казались ему такими уж замечательными. — Братья и сёстры — странный концепт, — тихо продолжала она, будто бы и вовсе разговаривала сама с собой. — Сестра или брат — это не друг. Как можно сравнить нечто настолько первобытное и сложное с легко заменяемым понятием дружбы? Это одновременно твои верные союзники и твои злейшие враги. Ты любишь их, но порой ненавидишь. Они сводят тебя с ума и ты даёшь им затрещину, а потом видишь, что они плачут и говоришь «эй, кто обидел тебя? Покажи мне этого ублюдка, и я надеру ему задницу». Только они поймут тебя полностью вплоть до непроизнесённого слова, и именно поэтому только они точно знают, куда вонзить нож, чтобы ранить тебя больнее всего. Иногда не хочется их видеть, а иногда готов сразиться с миром ради них… — взгляд Айви наконец-то обрёл фокус, и она посмотрела на Гарри. — Прости. Знаю, что Том — твой лучший друг, самое близкое, что у тебя есть к брату, но ты не понимаешь… не совсем. Гарри не стал спорить, но всё же так или иначе он понимал, потому что Том… каким-то образом Том был больше, чем просто его лучшим другом. Это не отменяло того, что он и впрямь его лучший друг — и это было отлично, но порой этих двух слов становилось недостаточно, чтобы описать всё, чем Том был для него. И при всём их могуществе этих слов явно не хватало, чтобы объяснить, отчего Гарри ощущал такую пустоту в сердце, волей-неволей вспоминая об увиденном.* * *
Том не до конца осознал, в какой момент он оказался придавлен к кровати оседлавшей его Айслин. — С днём рождения, Том, — мурлыкала она, целуя его шею и проворно расстёгивая пуговицы на его рубашке. На ней не было почти ничего — лишь топ, нежное кружево которого не скрывало ни дюйма сакрального, и шёлковые шорты, от которых было одно лишь название. Даже сквозь плотную ткань собственных брюк Том ощущал жар между её бёдер. Она раскачивалась на нём вперёд и назад, словно наездница. Тонкие пальцы гладили его обнажённые плечи и грудь. Том нерешительно положил ладони Айслин на талию — кожа под его прикосновением оказалась тёплая и нежная, и вовсе не холодная, как кусок льда. Она не была тем, кого он так отчаянно хотел, но, как и путник, что долго шёл по заснеженной пустыне, он замёрз, и огонь, в конце концов, всё ещё был огнём. Том целовал её в губы, скользил языком по шее, вдыхал запах; в какой-то момент Айслин притянула его ладонь себе на грудь, и он сжал её вместе с кружевом, ощутив, как отчаянно бьётся в грудной клетке её сердце. Очень скоро, впрочем, Том осознал — хоть огонь всё ещё и был огнём, он совсем нисколько его не грел. — Айси, подожди, — выдавил он под натиском её поцелуев. — Подожди. Взяв за плечи, он отодвинул её от своего лица. — Нам не следует этого делать, — твёрже, чем ожидал, сказал Том, посмотрев в её затуманенные глаза. — О чём ты? Конечно же стоит. Тебе шестнадцать. Я знаю, чего хотят мальчишки в твоём возрасте. Айслин снова попыталась накрыть его губы своими, но в этот раз, удерживая её, его руки не дрогнули. — Айси, тебе всего пятнадцать. Ты понятия не имеешь, о чём говоришь. Она выпрямилась. Её бёдра по обе стороны его собственных напряглись, словно она прощупывала почву. — Ты не хочешь меня? — опасно нахмурилась она. — Хочу! — поспешил заверить её Том, ни разу этого не чувствуя. — Но я не стану использовать тебя, не опорочу, да ещё и под крышей твоих родителей. Ты не такая, Айси, — он откинул светлую прядь ей за плечо. — Я уважаю тебя, а потому не стану делать это. Не сейчас. Она не выглядела убеждённой, но его слова как будто бы смогли растопить начавшее леденеть сердце. В конце концов, он ведь поступал так из благородных, рыцарских побуждений — что могла она на это возразить? А уж когда он поцеловал её, от недовольства не осталось и следа. Том любезно предложил ей свою мантию, с ужасом воображая, что было бы, если бы её, выходящую из его комнаты в таком виде, застали бы мистер и миссис Малфой, или Абраксас, или — хуже просто быть не могло! — Гарри, после чего галантно проводил до её комнаты, где они ещё с полчаса целовались на пороге, потому что ему всё никак не удавалось вывертеться из её цепких объятий. Вернувшись обратно к себе, Том одновременно испытал облегчение и разочарование, не обнаружив там Гарри: первое потому, что тот не станет свидетелем того месива, в которое он превратился от пусть и вынужденной, пусть и нежеланной, но всё-таки близости, второе же всегда было неотъемлемым спутником Тома, когда Гарри не было поблизости. Поспешно запершись в душе, он торопливо сбросил с себя одежду и встал перед умывальником. Зеркало над раковиной тут же поймало его отражение — встрёпанные волосы, несколько бордовых отметин, оставленных на его шее губами Айслин, лихорадочный блеск в глазах. Ладонью Том скользнул по груди, по похожим багряным оттискам узнавая места, где прошлась Айси, и воображая, что то была вовсе не она. Ниже — и пальцы, посомневавшись, обвили полутвёрдый член. Из его горла вырвался рваный выдох; Том задрожал от собственного же дразнящего прикосновения. Прикрыв глаза, он крепче сжал плоть и сделал несколько пробных движений вперёд и назад. В какой-то момент он начал воображать, что это не его рука ритмично движется на его члене, не его большой палец подушечкой мягко растирает предэякулят, заставляя Тома под закрытыми веками видеть белые звёзды. Он ничего не мог с собой поделать. В какой-то момент Том и вовсе осмелел настолько, что представил, будто его пальцы путаются в непослушных тёмных волосах, пока он сидит напротив него на коленях, развратнее блудницы Марии Магдалины и невиннее пресвятой Девы Марии. Оргазм обрушился на Тома в тот момент, когда его воображение нарисовало взгляд колдовских зелёных глаз, глядящих на него снизу вверх. Дрожа всем телом и поскуливая от ошеломляющих сладко-режущих ощущений, он выплеснул всего себя и без сил упал на колени, спрятав лицо в ладонях. Когда спустя полчаса Том, приведя себя и ванную в порядок, вернулся в комнату, Гарри там до сих пор не было. Тот вернулся только под утро, крадучись, словно вор, но прежде постучал, вырвав Тома из поверхностной дремоты и терпеливо дождавшись, пока ему откроют дверь. Сначала это возмутило Тома — четыре часа утра, где его носило? — но то, как Гарри неуверенно заглянул внутрь, заставило его шестое чувство неприятно зашевелиться. — Могу я войти? — уточнил тот. — Разумеется, — озадаченно откликнулся Том, сделав шаг в сторону, чтобы пропустить его внутрь. — Это наша общая комната, забыл? Гарри пробормотал что-то невразумительное, всё ещё подозрительно осматривая стены и мебель, будто видел их впервые. — Где тебя носило? — спросил Том, всё же пустив в свой голос каплю раздражения. — Сначала мы с Айви играли в шахматы, — устало вздохнул Гарри, выглядя, как человек, который зачем-то нарочно изнурял себя бессонницей. — Потом я побродил немного по поместью. Пытался поспать в гостиной, но эти портреты вечно шептались, и я не смог заснуть. С каждым словом Том всё меньше понимал его речь, хотя тот и говорил вроде бы до сих пор на английском. — Для чего всё это? — Я… э-э… — Гарри смущённо опустил взгляд. — Я заходил сюда вечером. Хотел позвать тебя… неважно. Дверь была приоткрыта, и я увидел… точнее, я заметил, — его голос начинал звучать почти со злостью. — Тебя и Айслин. Вы… агх, ну, думаю, ты знаешь. Извини, не хотел подглядывать, да и тем более мешать, поэтому… Том внутренне похолодел, не в силах вымолвить ни слова. Он хотел крикнуть, что между ним и Айслин ничего не было, что он остановил её, но вдруг ему вспомнился тот вечер после вечеринки Слагхорна, когда Гарри с Фицкларенсом слишком уж яро обжимались в коридорах и он устроил настоящую сцену, достойную Королевского театра, и Тому тут же захотелось, чтобы Гарри знал, что он тоже может себе это позволить. Гарри запрыгнул на свою кровать, положил руки под голову и уставился в потолок. Том продолжал стоять на месте, наблюдая за ним с осторожностью. — Так, э-э… — Гарри прочистил горло, не взглянув на него. — Как всё прошло? Вы… вы сделали это? Ты и Айслин, вы… занимались?.. Л-любовью? Горло Тома словно отшкурили наждачкой. Язык во рту опух и не ворочался, будто его покусала дюжина пчёл. Нет, хотел сказать он. — Да, — сказал он на самом деле. Другого выхода не было. Кто в здравом уме отказался бы от красивой девчонки, которая сидела у него на коленях уже раздетая? Импотент, разве что, или содомит, безнадёжно влюблённый и желающий вместо неё собственного друга. Ни в том, ни в другом свете он предстать перед Гарри не мог. — Понятно, — только и ответил тот, едва уловимо изменившись в лице. — Надеюсь, вы были осторожны. — Разумеется, — сказал Том. — Разумеется, — эхом откликнулся Гарри.* * *
Гарри не спал всю ночь, а потому тот кошмарный вечер для него как будто бы так и не кончился. За завтраком он чувствовал себя таким же разбитым и пустым, как скорлупа от сваренного вкрутую яйца, что лежала перед ним на блюдце. Когда в столовую вошли Айви и Айслин, последняя наравне с привычными украшениями и красивой одеждой нацепила на лицо тем утром улыбку. Улыбка её была как заряженное ружьё, и дуло его было направлено Гарри в голову, в живот, в сердце. Извинившись и свалив своё стремление сбежать на плохое самочувствие, Гарри поспешно ретировался подальше от остальных, чувствуя, что проиграл войну, о которой вплоть до недавнего поражения не имел ни малейшего понятия.
Примечания:
Айви под конец этого дня:🚬😰
