Руины в цвету

Коль ударят по левой щеке — Возьми в руку факел, Сожги его дом, сожги его дам, Сожги, как Содом, сожги всё, Потом подожги себя сам.

pyrokinesis — претор был прав

      Ядовитые слова Айслин сводили Тома с ума всю ночь.       «Ты останешься у меня на цепи и сведёшь к минимуму общение с ним…»       «Я разрушу до основания вашу “дружбу”...»       «…расскажу всем, как отчаянно ты в него влюблён…»       На смену ужасу пришла ярость. Всю жизнь он был не в ладах с эмоциями — за исключением гнева. Других детей хвалили за отвагу, доброту, честность, но гнев — вот в чём был силён Том. Он давно смирился с тем, что не выиграет в этой игре, потому что сердце Гарри было занято Джудом Фицкларенсом, но эта сучка Айслин всё равно ещё могла проиграть, и он станет святым покровителем её краха. В конце концов, они были так извращённо похожи, что не оставалось иного выхода, кроме как сойтись в смертельной схватке, чтобы увидеть, кто из них доминантнее.       Коль ударят по левой щеке — подставь правую, завещал Спаситель, но Том считал это бредом. С запозданием он думал, что стоило придушить Айслин на месте — ещё тогда, когда она подтвердила его догадки, что приложила руку к падению Гарри. Её шантаж давал ему тем больше оснований от неё избавиться. Но на мгновение он рухнул в пучину своих страхов, а плавание всегда давалось ему с трудом.       На рассвете Том наконец-то добрался до собственной спальни — остальные его однокурсники ещё крепко спали в это воскресное утро, Блэк сквозь сон бормотал реплики своей близящейся постановки. Скользнув в ванную, Том запер за собой дверь. Ряд зеркал над умывальниками показал ему самую неказистую его версию из всех возможных, но максимум, что он сделал — это почистил зубы и провёл по лицу смоченными в холодной воде ладонями. Ему не полагалось выглядеть хорошо; ему полагалось выглядеть подавленным и опустошённым. К счастью, нужды притворяться не было — несмотря на настрой, он был подавлен и опустошён.       Айслин считала, что никто ему не поверит. Она не знала, насколько обаятельным и чарующим Том мог быть. Ни свет ни заря он уже стучал в дверь офиса Слагхорна, настойчиво и безапелляционно. Несколько долгих минут затишья тянулись, словно целая вечность, но в конце концов по другую сторону послышалось недовольное бормотание, а ещё мгновением позже его взору предстал заспанный профессор, лишь наполовину натянувший бархатный халат поверх ночной рубашки.       — Мистер Риддл? — часто моргая и щурясь от света, удивился он. — Что привело вас в такую рань?       — Профессор, сэр, это насчёт Гарри! — пылко заговорил Том, настойчиво наступая на Слагхорна и лишая того возможности не пустить его на порог.       — Мистера Эванса? — закачал головой тот. — Что… что случилось? Ему стало худо?       — Нет… впрочем, я не знаю — мадам Блэйни выгнала меня из Больничного крыла, — по-настоящему горько произнёс Том. — Дело не в этом. Дело в том, что… я знаю, из-за кого Гарри вчера упал с метлы.       Зевок, который Слагхорн тщательно подавлял, булькнул у него в горле.       — Разве мистер Эванс не упал… сам? — забегал он глазками в поисках выхода из ситуации, которой уж точно не хотелось заниматься спозаранку в воскресенье.       — Нет, его сбили бладжером, сэр, — словно ему трудно было это говорить — что было отчасти правдой, — брови Тома вымученно сдвинулись.       — Ну, Том, — занервничал Слагхорн и попытался приободрить его улыбкой. — Это же квиддич, в нём такое происходит сплошь и рядом. Главное, что всё обошлось и мистер Эванс идёт на поправку. Мадам Блэйни при мне дала вчера самые благоприятные прогнозы…       — Это было не из-за игры, профессор, — качнул головой он. — Это… это сделала Айслин Малфой. С умыслом!..       Пару секунд профессор всё ещё колебался. На недоступных взору весах его души чаши тряслись под грузом нелёгкого выбора: на одной из них покоилось нежелание скандала, который, как озон после грозы, витал в воздухе, на другой — тяга к справедливости, не чуждая даже такому броненосцу, как Слагхорн.       — Проходи, Том, — наконец, вздохнул он, делая шаг в сторону и позволяя ему войти внутрь, даже не заметив, что Том оттеснил его настолько, что уже стоял за порогом.       Запахнув халат, профессор прошаркал к своему столу и упал в кресло, взмахом руки предложив юноше присаживаться напротив. Сцепив пальцы в замок у себя на животе, некоторое время он думал, сосредоточенно разглядывая Тома — к счастью, то был не Дамблдор, который видел того насквозь, — после чего вынес вердикт:       — Это серьёзное обвинение, Том.       — Я знаю, сэр! — с горячностью заверил его тот. — Поверьте, мне тяжело говорить об этом… вы, возможно, знаете, что Айслин — моя возлюбленная, — слово отдало гнильцой у него на языке, — но Гарри — мой друг и он чуть было не погиб!       — Я понимаю, Том, но существует ли какое-то подтверждение твоим словам?       — Только наш с Айслин вчерашний разговор. Клянусь, я говорю правду! Она призналась в этом, когда мы остались наедине. Я готов повторить каждое своё слово под Сывороткой правды, если потребуется!       — Всё настолько серьёзно? — словно всё ещё не веря в происходящее, изумился Слагхорн.       — Более чем, профессор.       Закряхтев, Слагхорн выбрался из своего кресла и подошёл к холодному камину. Взяв с полки горшочек с, как подозревал Том, летучим порохом, он опустился на колени, бросил на остывшие угли щепотку, произнёс «Хогвартс, офис 3А» и сунул во вспыхнувшее зелёное пламя голову. Несмотря на обуревавшие его эмоции, у Тома глаза на лоб полезли.       — Альбус! — позвал Слагхорн. — Альбус, ты у себя? Ах, вот и ты! Я боялся, ты не вернулся… Не мог бы ты зайти ко мне? Да, так рано. Да, срочно. Поспеши, Альбус. И… и прихвати мне тот свой чай… да-да, который из Китая. Да, жду.       Дамблдор явился через пять минут, заметным образом подивившись компании Тома, но быстро взяв своё недоумение под контроль. Вручив Слагхорну свёрток с обещанным чаем, он спросил:       — Как ты себя чувствуешь, Том? Наслышан о том, что случилось вчера. Я как раз хотел навестить Гарри, как только Больничное крыло откроется.       — Том здесь именно поэтому, Альбус, — отойдя к серванту, откуда в итоге выудил чайный сервиз, сказал Слагхорн. — Он говорит, мистер Эванс не просто упал с метлы, и это был не несчастный случай.       Дамблдор нахмурился.       — Что тебе известно об этом, Том?       — Айслин Малфой сбила его нарочно, — повторил Том то же, что уже говорил до этого, но теперь куда скованнее и неестественнее. — Она сама в этом созналась прошлым вечером. Можете дать мне Сыворотку правды или… или посмотреть мои воспоминания, если хотите. Вы это умеете, я знаю.       Слова вылетели у него изо рта прежде, чем он успел их как следует обдумать, а потому у него были считаные мгновения, чтобы вспомнить всё, что рассказывал Гарри о защите разума и попытаться показать Дамблдору лишь нужное воспоминание, спрятав все остальные. Впрочем, никаких действий со стороны Дамблдора не последовало. Или тот проделал всё настолько виртуозно, что Том этого даже не ощутил.       — Нам стоит побеседовать с мисс Малфой, Гораций, — обратился Дамблдор к Слагхорну, поставившему перед всеми ними по чашке чая.       — Альбус, её отец состоит в Попечительском совете! — понизив голос, словно это могло помешать Тому расслышать его слова, напомнил тот почти испуганно.       — Гораций, dura lex, sed lex. Закон суров, но это закон, и он един для всех. К тому же, пока что это всего лишь беседа, — Дамблдор обернулся к Тому. — Не переживай, Том. Если ты прав, мисс Малфой обязательно понесёт наказание.       — Исключение? — спросил он в притворном ужасе, в сердце тепля надежду.       — Решение будет принято в зависимости от тяжести проступка — если он имел место.       — Она пыталась убить Гарри! Она сама мне сказала! Просто прочтите это в моей голове!       — Том, успокойся. Ты сделал всё, что мог и должен был. Теперь мы со всем разберёмся, — спокойно заверил Дамблдор. — Иди поспи. Ты выглядишь так, будто всю ночь не смыкал глаз.       — Я и не смыкал, — огрызнулся он. — Потому что моя девушка пыталась убить моего лучшего друга.       — Видишь? Ты снял с себя эту ношу и теперь можешь перевести дух.       — Неужели я больше ничего не могу сделать? — начиная опасаться, не провалится ли его план, с надеждой спросил он.       — Ты можешь составить компанию Гарри в Больничном крыле, — тяжко вздохнул Дамблдор. — Мадам Блэйни сомневается, что в ближайшее время он сможет вернуться к квиддичу, и для него это, должно быть, станет большим ударом.       — Батюшки! — охнул Слагхорн, бряцнув фарфоровой чашкой о блюдце.       Том поднялся, оправив мантию.       — Могу я попросить кое о чём? — вскинув на мужчин взгляд, тихо сказал он. — Я бы хотел, чтобы никто не узнал, что это я рассказал вам об Айслин. Выбрать между ней и лучшим другом уже было тяжело. Я… не хочу, чтобы все мои друзья считали меня предателем. Её брат и сестра…       — Конечно, конечно! — тут же пообещал Слагхорн, пока Дамблдор пытался углядеть какую-нибудь грязь у него под ногтями — то бишь, скрытый мотив.       — Спасибо, — кротко склонил Том голову и поспешил удалиться, пока последнему не удалось задуманное.       Весь день он намеревался провести у постели Гарри — в том числе и на случай, если туда решит явиться Айслин, но приходить с пустыми руками ему не хотелось, а потому, забрав в общежитии верхнюю одежду, Том сначала наведался на кухню, где домовики доверху набили фруктами сумку для учебников, которую он захватил с собой, а после проник в одну из теплиц и нарвал букет синих ирисов. Когда он явился в Больничное крыло, мадам Блэйни взглянула на него так, будто ничего не желала больше, чем отправить его восвояси, но впустила, несмотря на то что часы для посещений ещё не начались.       — Это всё мне? — просиял Гарри, заметив в руках Тома ирисы и фрукты.       Том удивлённо огляделся.       — А что, тут есть кто-то ещё такой же неудачливый? Конечно всё это тебе, дуралей, — проворчал он и облегчённо вздохнул, замечая крошечные улучшения в состоянии Гарри: румянец вернулся на его лицо, синяки сходили на нет, переломанная рука освободилась от бинтов и выглядела вполне нормально — правда, нога всё ещё оставалась в подвесной конструкции, а грудь теперь была упакована в жёсткий корсет.       — Спасибо, Том, — Гарри улыбнулся, и эта улыбка вкупе с тем, как он произнёс его имя, заставила всё внутри Тома поджаться и перевернуться.       Он нерешительно присел на стул для посетителей и, выудив из сумки апельсин, принялся его чистить.       — Выглядишь не очень, — заметил Гарри, всё это время внимательно за ним наблюдавший.       — Кто бы говорил, — ворчливо отмахнулся Том, протянув ему половину апельсина.       — У меня есть уважительная причина, — весомо возразил тот. — Я почти умер.       — У меня тоже есть уважительная причина. Мой друг почти умер. Опять.       — Прости…       — Нет, нет, — вздохнув, Том провёл ладонью по лицу. — Это не твоя вина, это…       — Не говори, что это твоя вина, — оборвал его Гарри. — Тебя там даже не было, а ты всё равно умудряешься во всём обвинить себя. Ты не Атлант, Том. Небо не покоится всецело на твоих плечах.       Если бы только ты знал, думал Том про себя. Он поставил Гарри под угрозу и, несмотря на попытки её устранить, перспективы больше не казались ему такими радужными. Он не мог позволить Айслин управлять их с Гарри жизнями, но не мог и позволить тому услышать правду о себе из её ядовитых уст. В глубине души Том подозревал, что этот момент рано или поздно наступит — что однажды ему придётся покончить с притворством и признаться Гарри в своих чувствах, но… потом, решил он. Потом, когда Гарри окончательно выздоровеет.       Тихий скрип двери заставил их обоих обернуться. В дверях, неловко заглядывая в лазарет, стоял Джуд Фицкларенс, улыбаясь ярче солнца и неловко сжимая в своих больших руках букет ромашек. Том прищурился.       — Как дела, комета? — нарочито смешливо спросил он, заходя внутрь и целуя Гарри в макушку.       — Как дела, Джуд? — улыбнулся тот.       — Это тебе, — положил он ромашки ему в руки и бросил многозначительный взгляд на ирисы, что принёс Том. — Я рад, что им не будет одиноко.       — О, — глаза Гарри загорелись от восторга. — Они будут прекрасно смотреться вместе!       Тому, словно прожжённому цинику, хотелось закатить глаза на этот обмен любезностями — в котором, как назло, прошёл целый час, прежде чем в Больничное крыло завалился не в меру взбудораженный Альфард.       — Парни, вы не представляете, что происходит! — свистящим шёпотом заговорил он, прислонившись спиной к двери лазарета, будто в попытке спастись и спрятаться от толпы фанатов. — Это была Айслин! Это она сбила тебя с метлы, Гарри!       Том замер.       — Что? — нахмурился Гарри. — Айслин сделала что?..       — Уж я не знаю, как они это выяснили, — затараторил Блэк, подходя ближе. — Но час назад старик Слагги забрал её в кабинет директора, и она вернулась вся в слезах! Айви и Абраксас пытались её разговорить, но она лишь огрызалась и шипела, как дикая кошка, проклиная твоё имя. Кажется, её родителей вызвали в школу… кто-то зашептал об исключении… теперь весь Слизерин гудит о том, будто бы это из-за того, что она сбила тебя. Лу вне себя от ярости — она говорит, что не видела Айслин практически всю игру…       — И зачем ей это? — нахмурился Джуд, пальцами обвив плечо Гарри в защитном жесте и бросив беглый взгляд на Тома.       — Да кто ж разберёт этих девчонок… — хмыкнул Альфард.       — Это всё из-за меня, — севшим голосом вдруг сказал Гарри, и Том вытаращился на него, как на восьмое чудо света. Смущённо и смятенно, тот продолжил: — Мы повздорили прямо перед игрой, и я со злости сказал, что после матча она может проваливать из команды…       Брови Тома удивлённо поползли вверх.       — Поссорились? — спросил он. — Из-за чего?       Заалев, Гарри опустил взгляд на больничное покрывало.       — Да так, ерунда…       — А потом ты увидел её фигуру перед падением, — словно развивая мысль, задумчиво пробормотал Джуд.       — Ты видел её?! — почти закричал Альфард. — Чёрт побери! Почему ты сразу не сказал?       — Я сказал им, — глухо оправдался Гарри, кивнув на Тома и Джуда. — И я сказал, что видел девчонку с битой. Это могла быть как Айслин, так и Лу.       — Лу? Ты в своём уме? Она готова порвать за тебя!       — Я не говорил, что Лу меня сбила! — рассерженно поправил он. — Я говорил, что видел кого-то! Я думал, это была случайность!       — Это определённо не была случайность, — выразительно округлил глаза Альфард. — Никто из вас не подумал, насколько плотным должен был быть туман, чтобы ты не заметил несущийся на тебя бладжер? Готов поспорить, если они проверят её палочку на последние заклинания, там обнаружится что-то вроде Небулуса, который вызывает искусственный туман.       По позвоночнику Тома словно прошёл разряд тока, и ярость вскипела в венах по новой. То есть, Айслин не воспользовалась ситуацией, как он считал. Всё обстояло гораздо хуже — она создала прикрытие для своего гнусного акта ревности!       — Неужели её за это исключат? — тихо спросил Гарри, и Том взмолился, чтобы он не чувствовал из-за этого вину.       — По-хорошему, покушение на жизнь другого студента карается исключением, — кивнул Альфард. — Но она же Малфой, её отец в Попечительском совете, так что…       — Она не может остаться! — возмутился Джуд. — Правила едины для всех! Она уж точно вылетит из команды — а дальше что, предпримет ещё одну попытку отомстить?       Он метнул свирепый взгляд в Тома, и впервые в жизни тот не хотел ответить ударом, прекрасно зная, что заслужил его негодование. Несмотря на неудачи в учёбе, Джуд Фицкларенс не был дураком и вполне мог сложить факты в единую картину: он знал, что Том любит Гарри, и знал, что Айслин, его девушка, покусилась на его жизнь. Его негодование было объяснимо — оно было меньшей долей того, что Том сам испытывал по отношению к себе.       — Да знаю я, знаю… — признавая поражение, вскинул руки Альфард. — Жаль, конечно, будет отменять постановку «Двенадцатой ночи», если главную героиню исключат…       — Ты в своём уме? — прошипел Том. — Гарри чуть было не погиб, а ты только и думаешь, что о своей постановке!       — Простите, не подумал… — снова стушевался он, вжав голову в плечи. — Наверное, я лучше пойду… если будут ещё какие-то новости, я… э-э… отправлю кого-нибудь… Гарри, ты давай, поправляйся!..       Альфард ретировался так быстро, словно выбирался из-под обстрела. Том прикрыл глаза, молясь, чтобы всё это поскорее кончилось.       — Том… мне жаль… — пробормотал Гарри, накрыв его ладонь своей. — Я… я не думал, что всё так обернётся. Надеюсь… надеюсь, Айслин не исключат. Если хочешь, я поговорю с директором — с кем потребуется! Скажу, что сам виноват, что спровоцировал её. Сделаю что угодно, чтобы она… ну, осталась. С тобой.       Том глядел на него во все глаза, одновременно чувствуя на себе убийственный взгляд Фицкларенса. Неужели Гарри и впрямь считал, что он станет его винить, если Айслин исключат? Неужто их «любовь» со стороны выглядела так правдоподобно, тогда как Том на протяжении месяцев только и делал, что боролся с желанием оттолкнуть от себя эту гадкую девчонку? Ему хотелось сказать, что он будет прыгать от счастья, если Айслин и вправду исключат, но… не здесь. Не сейчас. Не при Джуде Фицкларенсе он будет исповедоваться перед Гарри.       — Не волнуйся об этом, — только и смог выдавить он. — Отдыхай и набирайся сил, а я позабочусь об остальном.       После визита Альфарда в Больничном крыле между ними тремя повисло неловкое молчание. Очередные новости про Айслин несколько часов спустя принёс запыхавшийся Эли Розье.       — Том, Айслин уезжает из Хогвартса, — просунув кучерявую голову в дверной проём, произнёс он. — Возможно, ты захочешь попрощаться…       — Её исключили? — вскочив на ноги, с надеждой спросил он, чуть не выбив из рук мадам Блэйни металлическую штуковину, которой та пыталась послушать сердце и лёгкие Гарри.       — Всё сложно, — уклонился от ответа Эли. — Идём, расскажу по дороге.       Бросив на Гарри взгляд — тот посмотрел на него так несчастно, будто вот-вот готов был упасть на колени, моля о прощении, из-за чего Тому захотелось забить себя до полусмерти, — он вышел в коридор вслед за Эли.       — Насколько я понял, Малфои договорились не об исключении, а о домашнем обучении для Айслин, — с запалом начал тот. — Это значит, что символически она всё ещё будет числиться в школе, но по факту станет учиться на дому — как они изначально планировали сделать с Айвори из-за… ну, ты знаешь.       Том кивнул. В его груди вновь затеплилась искра надежды, но он не позволял ей разгореться — не до тех пор, пока он лично не увидит, как Айслин покидает Хогвартс.       Они с Эли нагнали Малфоев уже у главного входа. Мистер Малфой нёс чемоданы Айслин, миссис Малфой нежно, но крепко обвивала её плечи рукой. Сквозь приоткрытые двери Том заметил стоявшую у главного входа карету, запряжённую нервно прядающими ушами фестралами. Абраксас и Айвори прощались с семьёй, у последней глаза были на мокром месте, но в ледяном лице Айслин, опущенном к полу, не было ни унции эмоций.       — Айси! — ещё с лестницы замахал ей рукой Эли, перепрыгивая через две ступеньки за раз.       Том придал лицу скорбное выражение и поспешил за ним. Всё-таки, для всех остальных он всё ещё был влюблён в Айслин и его сердце разрывалось от её поступка и его последствий. Со всем уважением он поздоровался со старшими Малфоями, кивнул Ингрэму, держа лицо, и вежливо спросил, разрешено ли ему попрощаться с Айслин. Её отец великодушно ему это позволил.       Когда он шёл к ней, она смотрела на него исподлобья с ненавистью и гневом. Что ж, наконец-то, думал Том, их чувства схлестнулись в своей взаимности. Приблизившись, он взял её за руку, с силой впившись в её запястье пальцами.       — Где теперь вся твоя дерзость? — на полутонах протянул он и склонился к ней, будто бы намереваясь поцеловать в щёку. — Благодари небеса, что твой план не сработал. В конце концов, твоя участь окажется не такой уж плохой. Может, частные учителя вобьют хоть какие-нибудь прописные истины в эту маленькую голову.       — Мы ещё не прощаемся, Том, — заявила она во всеуслышание, после чего, понизив голос, прошипела ему на ухо: — Я стану частой гостьей в твоих кошмарах.       — Я забуду о тебе в тот момент, когда за тобой закроются двери.       Сделав шаг назад, он позволил её ладони выскользнуть из своей лишь мгновение спустя, всё ещё играя роль несчастного возлюбленного. Несмотря на дерзость и непокорность, Айслин выглядела поверженной. Даже каменное сердце, одетое в лёд, с довольством отмечал Том, могло быть разбито.       Когда за Малфоями затворились двери, Тому показалось, что сам воздух очистился от скверны и ему задышалось легче. В компании Абраксаса и Айвори он вернулся в Больничное крыло, где Фицкларенс развлекал Гарри какой-то историей.       — Мне так жаль, Гарри! — едва увидев его, тут же заплакала Айвори, бросившись к его постели. — Если бы я знала, что Айси пойдёт на нечто подобное…       Хмурый Абраксас неловко держался в стороне.       — Брось, Айви, — неловко завозился Гарри, ограниченный в движениях корсетом и подвешенной ногой. — Уж чьей вины здесь нет, так это твоей.       Целый час прошёл во взаимных стенаниях и заверениях, что ничьей вины в произошедшем не было — кроме, разумеется, вины Айслин. Вытаскивая ромашку за ромашкой из букета, который утром принёс Фицкларенс, Том бездумно вырывал из каждой лепесток за лепестком, почти не участвуя в разговоре.       — Гадаешь, любит или не любит? — заметив его манипуляции, холодно осведомился Джуд.       — Не неси бред, — огрызнулся Том.       — Не порть цветы.       Словно назло, он вытащил ещё одну ромашку. Гадание было маггловским, старым, как мир, и таким же глупым, но он, не отдавая себе отчёта, всё равно поддался порыву, по кругу вырывая белые лепестки, про себя отсчитывая «любит — не любит». «Не любит», — вырвал он очередной и опустил взгляд на последний оставшийся в жёлтой сердцевинке лепесток. Том мягко выдернул и его тоже, после чего зажал между подушечками пальцев.       Вечер наступил стремительно, и мадам Блэйни выпроводила всех прочь из Больничного крыла, мотивировав своё решение тем, что собиралась погрузить Гарри в сон. После долгих споров Том выбил себе разрешение остаться до тех пор, пока тот не уснёт. Впервые, казалось, за целую вечность, они остались наедине, хотя им довелось побыть без посторонних глаз и минувшим утром, и днём ранее — но с тех пор произошло столько всего, что казалось, будто пролетело полжизни, не меньше.       — Мне жаль, — повернув голову на бок, тихо сказал Гарри, борясь с подступающим сном. — Насчёт Айслин.       — Забудь о ней, — отмахнулся Том. — Она больше тебя не побеспокоит.       Он коснулся его руки, рассеянно выводя на тыльной стороне ладони невидимые круги и линии — не щекотки ради и не для утоления какой-то плотской жажды, а для покоя и облегчения, просто чтобы знать, что Гарри живой, что он всё ещё здесь, под самыми подушечками его пальцев.       Спустя время Гарри уснул, упав в объятия сна без сновидений, сжимая пальцы Тома в своих.