Глава 86. Бесконечность полусекунд
20 августа 2025 г., 03:32
Shirts off and your friends lift you up over their heads Beer stickin’ to the floor, cheers chanted ‘cause they said “There was no chance trying to be the greatest in the league” Where’s the trophy? He just comes runnin’ over to me Touchdown Call the amateurs and cut ‘em from the team Ditch the clowns, get the crown Baby, I’m the one to beat ‘Cause the sign on your heart Said it’s still reserved for me Honestly, who are we to fight the alchemy?
(Рубашки долой — и твои друзья поднимают тебя на руки, По полу разлито пиво, звучат радостные крики, ведь говорили: «У них нет ни шанса стать лучшими в лиге». Где же трофей? Он бежит прямо в мои объятия! Тачдаун — Созывай любителей и гони их из команды, Бросай шутов, бери корону, Детка, я — тот, кого предстоит победить, Потому что надпись на твоём сердце Говорит, что оно всё ещё зарезервировано для меня. А если серьёзно, кто мы такие, чтобы противиться алхимии?)
Taylor Swift — The Alchemy
Был вечер субботы. Импровизированный зал — все спектакли в Хогвартсе до сих пор были под строжайшим запретом — медленно пополнялся зрителями, среди которых Гарри приметил даже парочку учителей, но разговоры только и были о состоявшемся минувшим днём матче, который продлился от силы минут пять. Гарри так и не понял, что там произошло на самом деле — то ли рейвенкловский ловец поймал снитч в рукав своей квиддичной мантии, то ли тот сам туда залетел и запутался. Разумеется, хаффлпаффцы тут же оспорили справедливость подобного исхода, из-за чего их противники взъелись не на шутку. Спор длился дольше, чем игра; с пеной у рта ловец Рейвенкло доказывал, что это был тактический ход, а не случайность — ну и ввиду того, что доказать обратное никто не мог, победу в итоге засчитали им и Хаффлпафф проиграл, не успев набрать ни одного очка, что лишило его безоговорочной победы и было о-о-очень на руку Слизерину и Гриффиндору, поскольку теперь последнее слово оставалось за ними и их финальной игрой сезона. Но наконец-то настал вечер спектакля, который Альфард готовил целый год. Совместными усилиями новые костюмы были пошиты, декорации докрашены, реплики доучены и… — …тебя слишком много! — Меня?! Да это ты медлительный толстокожий болван! — Аргх! Я мечтаю, чтобы мы с тобой снова стали лучшими на свете незнакомцами! — Хотел бы я, чтоб мои слова превратились в пули и я мог выстрелить ими в твою рожу! — Ты? Выстрелить? Ха! Кишка тонка! У медузы и то хребет крепче твоего! С каждым услышанным словом брови Гарри лезли всё выше и выше на лоб. Он никогда не видел, чтобы двое людей могли одновременно быть так влюблены и обозлены друг на друга — а это была любовь, без сомнений. — Как я выгляжу? — наконец, пробурчал Лайелл, теребя свой костюм. — Как идиот, — в тон ответил Альфард, поправляя ему жилет и грим. — Ты был рождён, чтобы играть злодеев. — Заткнитесь, вы двое, — оборвала их Айви, которая, судя по выражению лица, была в шаге от того, чтобы отвесить им по затрещине. — Вы портите дружескую атмосферу, и если не перестанете сию же секунду, я выброшу со сцены вас обоих! — Ты не можешь выбросить меня! — завопил Альфард. — Я постановщик! — А я главный герой! — Моргана бы заплакала, узнав, как мне плевать! — Злая, — прошипел Альфард ей в спину, и Лайелл согласно кивнул. Гарри выдохнул. К счастью, в этот раз никакой роли ему не досталось, и за кулисами, глядя, как все бегают и кричат друг на друга, он выполнял скорее декоративную функцию. История, которую они ставили, была отдалённо похожа на одну из сказок «Тысячи и одной ночи», но с кучей авторских правок, которые Альфард видел совершенно иначе. — Нет, принцесса должна будет выйти замуж не за сына визиря, а за самого визиря! Представьте, насколько хуже это будет — выйти замуж за старика! — А давайте ещё добавим ей тигра! Гарри, можно взять Кузнечика? Спасибо! — А что если Аладдин будет не сыном портного, а сыном страшного разбойника? И ещё пускай у него будет обезьяна! О! Эвелин! Я одолжу твоего карликового пушистика! — Я волнуюсь, — призналась Айви, пока Гарри завязывал у неё на голове пёстрый тюрбан. Альфард прямо-таки настоял, чтобы она играла в спектакле, но быть принцессой ей не хотелось, а потому она выбрала роль джина, живущего в заточении в волшебной лампе, углядев, возможно, в этом что-то символичное. — Думаешь, всё получится? Гарри подбадривающе сжал её плечи. — Ты будешь лучшим джином на этой сцене. Она фыркнула. — Нас там всего будет двое. — Да, но второй, — он понизил голос, — это Майкл Роудс. И не то чтобы я был о нём какого-то плохого мнения, но… Именно в этот момент Майкл Роудс проскакал мимо них на одной ноге, пока вторая была охвачена пламенем. — Я поняла, — улыбнулась Айви. Взглянув на время, Гарри крикнул: — Занавес поднимается через минуту! — и снова обратился к Айви: — Тебе нужно что-нибудь, пока я ещё здесь? — Нет, всё нормально. Ты можешь воодушевить, когда захочешь. Он закатил глаза, но Альфард с Лайеллом снова начали ругаться прямо посреди сцены. — Альфард, живо сюда! — зашипел он. — Двадцать секунд! Раздражённо рыкнув, Блэк оставил Люпина перед занавесом одного. — Десять, — начал отсчитывать Гарри. — Девять… — Лайелл! — шёпотом позвал Альфард. Тот обернулся. Карликовый пушистик — а-ля обезьянка — нетерпеливо подпрыгивал у него на плече. — Чего ты хочешь? — Теб… — Тогда имей меня, Мордред тебя раздери! Мир словно замедлился; целую бесконечность полусекунд они глядели друг на друга во все глаза, не веря, что один из них наконец-то это сказал, причём сказал так, а затем занавес начал подниматься, и Лайелл, покрасневший, отвернулся, натягивая сценическую улыбку озорного вора. — Срань господня! — в унисон пробормотали Гарри и Айви, глядя на парализованного Альфарда во все глаза. — Я хотел сказать, что ему нужно поправить пояс, — пробормотал тот, не сводя взгляда с Люпина. — «Тебе нужно поправить пояс», вот что я говорил. Неловко улыбнувшись, Гарри хлопнул его по плечу и, пятясь спиной вперёд, поспешил выбраться из-за закулисья в зал. Чуть было не свалившись с трёхступенчатой лестницы, он прищурился, силясь отыскать в опустившемся полумраке Тома и место, которое тот обещал для него занять. Получилось не сразу — пробираясь сквозь ряды, он умудрился оттоптать два десятка ног, споткнуться о нарла, который в панике ползал по залу и за которым в панике ползал по залу Хагрид и радостно помахать прятавшемуся в тени у входа Дамблдору. — Я еле тебя нашёл! — вздохнул он, падая в кресло справа от Тома и наконец-то обращая внимание на сцену, где очаровательный проходимец уже поведал зрителям о городе, в который всем им предстояло перенестись на ближайший час, и о своей нелёгкой жизни. Сюжет был стар, как мир: сбежавшая из замка мятежная принцесса влюбляется в вора и крадёт его сердце в ответ, в то время как злые силы нависают над ней, готовые распорядиться её судьбой, словно она марионетка — а теперь и над ним. Стражи арестовывают вора, и подлый визирь сообщает принцессе, что её нового знакомого казнили, тогда как сам проникает к нему в темницу и предлагает свободу в обмен на небольшую услугу — спуститься в зачарованную пещеру с сокровищами и раздобыть оттуда волшебную лампу. Гарри знал сюжет чуть ли не наизусть — в последние дни он только и делал, что слушал Альфарда, — но, несмотря на это, появление на сцене Пиппы Дэйхолт в образе принцессы застало его врасплох. Нет, разумеется, он знал, что она появится, но совершенно не ожидал потока воспоминаний, плотно связанных с сатиновым костюмом и золотыми украшениями. — О, лично я сейчас вижу совсем не то, что остальные, — склонившись ближе, издевательски шепнул ему на ухо Том; краем глаза Гарри видел его самодовольную усмешку. — Только я не припоминаю этого топа?.. Чувствуя, что краснеет, Гарри сполз в кресле, головой спереди заслоняя себе вид на сцену. — Он на меня не налез, — глухо проворчал он. — Перестань так на меня пялиться… Беззвучно рассмеявшись, Том взял его за руку и, притянув к губам, оставил на тыльной стороне ладони поцелуй. — Ни за какие сокровища мира я не перестану на тебя смотреть. Поняв, что уговаривать бесполезно, всю постановку, пока на сцене алчность и доброта, жестокость и любовь переплетались в трогательную историю о достоинствах и пороках, спрятанных глубоко внутри людей, Гарри просидел, спрятав лицо в ладонях, неизменно чувствуя, что все вокруг знают, что он сделал на рождественских каникулах, поэтому, когда спектакль кончился, от облегчения он хлопал с таким энтузиазмом, что заболели ладони. На сцене, ошеломлённые бурными овациями и брошенными к их ногам цветами и подарками, артисты улыбались и кланялись; Айви сияла, когда Абраксас, поднявшись, подарил ей огромный букет; Альфард, дикими глазами обводя аплодирующий зал, крепко держал за руку Лайелла. На Пиппу Дэйхолт в её костюме Гарри старательно не смотрел. — …я не это имел в виду, — сбивчиво доказывал Люпин, когда Гарри вернулся за кулисы в поисках Кузнечика. Он хотел подойти к ним и поздравить с успешно поставленным спектаклем, но тихие слова Альфарда, нервно крутящего руками, быстро заставили его передумать. — Я люблю тебя, Лайелл… — Нет, — упрямо качнул головой тот. — Нет. Это ужасная идея. — У меня таких полно, — криво усмехнулся Альфард, но в его голосе не прозвучало ни капли веселья. — Альфард, давай оставим всё, как было… будем друзьями… — Друзьями… — сколько презрения прозвучало в одном этом слове! Поспешив уйти прежде, чем услышал ещё больше душещипательных признаний, не предназначенных для его ушей, Гарри достаточно скоро обнаружил Кузнечика, вьющегося у ног Айви — та смеялась над чем-то, что говорил Майкл Роудс, и он не стал им мешать. Поманив книзла за собой, Гарри подхватил его на руки и вернулся к Тому. — Скажи, из него вышел отличный тигр? — улыбнулся он, изо всех сил борясь с истошно вопящим и выворачивающимся из рук Кузнечиком. — Бесспорно, — хмыкнул Том, закинув руку ему на плечи и уводя прочь из зала. — Ему даже не пришлось имитировать скверный характер — он у него от природы. Словно поняв его слова, Кузнечик зашипел и замахнулся на него шестипалой лапой. Том зашипел в ответ. Гарри рассмеялся и, максимально увеличив расстояние между ними, быстро-быстро чмокнул Тома в щёку. Было начало мая — через две недели планировалась последняя игра сезона, которая решит, кому в этом году достанется Кубок по квиддичу, затем ещё две недели экзаменов, пара дней отдыха и каникулы — безумный, неудержимый темп жизни, но в тот момент, ощущая щекотное прикосновение закатных лучей, ласкающих ему щёку сквозь стрельчатые окна, тепло Тома, шагающего с ним нога в ногу, и впивающиеся в кожу острые когти Кузнечика, он чувствовал, как время замедляется, распадаясь на бесконечность полусекунд, каждая из которых была крошечным шансом урвать крупинку счастья — и он не собирался упускать ни единой.* * *
— Только посмотри на это! — присвистнул Гарри, тыкая пальцем в карикатурное изображение двух мужчин: один упирался руками в пол, его нога была поднята вверх, как у справляющего нужду пса; другой стоял сзади, придерживая отведённую ногу партнёра, пока одна из его собственных упиралась тому в плечо. Душа смех, он зачитал описание снизу: — «Поза “Собрание коров” — поистине испытание атлетических способностей обоих вовлечённых. Пока эроменос, используя руки, толкается назад, эрастес наваливается на него для более глубокого проникновения». — Боже, — пробормотал Том, с сомнением разглядывая картинку. — Это даже страннее, чем «Расколотый бамбук». Кажется, ещё немного — и вот этот, — он ткнул пальцем в нижнего, — пройдётся по странице колесом. Гарри захохотал в голос, и Том, зашикав, зажал ему рот рукой. Был вечер пятницы — утром должна была состояться последняя игра сезона, но после упорных ежедневных тренировок на протяжении нескольких месяцев он больше не мог думать о квиддиче, мячах и мётлах, а потому отменил последнюю и просто проводил время с Томом, спрятавшись за пологом кровати. Несмотря на разгар мая, тот, как обычно, мёрз и, забравшись руками Гарри под одежду, обвился вокруг него, словно ядовитый плющ, положив голову на плечо и заглядывая в книжку. «Искусство любви» — так она называлась — попалась им на глаза пару дней назад в комнате с граммофоном. Ни один из них так и не признался, по чьему желанию она вдруг появилась, но оба принялись за изучение — поначалу с опаской, с круглыми от шока глазами и то и дело срывающимся с губ «о… ого… как это вообще возможно…», но вскоре рассматривание картинок стало чем-то, на что можно было отвлечься после утомительного дня… ну и, чего таить, кое-что Гарри даже приберёг в памяти на будущее. — Откуда все эти странные названия? — Том принялся листать страницы. — «Собрание ворон», «Гребная лодка», «Волшебная гора», «Ржавый тромбон»… — Я… эм… — смущённо краснея, Гарри искоса взглянул на Тома. — Я вообще-то хотел бы попробовать «Собрание ворон». Название и впрямь было нелепым и он припоминал для этой позы другое имя — «шестьдесят девять», но сути это не меняло. — Я тоже, — вдруг серьёзно сказал Том, взглянув на него снизу вверх. — Что ещё ты хотел бы попробовать? — О, эм-м… — щёки горели всё сильнее. — «Пара щипцов» и «Объятия воды и молока»? Гарри ткнул в соседние картинки — на обеих эроменос был сверху, но на первой эрастес лежал, а на второй — сидел в кресле. Он не знал наверняка, какую позицию хотел бы занимать, но определённо не был прочь выяснить уже на практике. — Побереги коня — оседлай всадника? — усмехнулся Том, вытаскивая из его рук книгу и наваливаясь на него сверху. В самом разгаре тягучего поцелуя их вдруг прервал голос Альфарда: — Гарри! Ты здесь? — Не обращай внимания. Он отстанет, — прошептал ему в губы Том, углубляя поцелуй. — Вы двое опять засунули языки друг другу в глотки?! — с долей негодования обвинил Блэк. После ссоры с Люпином он скатился в совершенно декадентский настрой. — Постыдились бы делать это хотя бы в общей комнате! Разорвав поцелуй, Гарри откинул голову на подушку и, с трудом переводя дыхание, спросил: — Чего тебе, Альфард? — У вас там всё прилично? — спросил тот. — Морально нет, — фыркнул Гарри, потёршись о нос раздосадованного Тома своим. — Но мы одеты, если ты об этом. — Отлично, потому что я… — Альфард резко дёрнул полог, застав Тома между его разведённых ног. — Вторгаешься в наше личное пространство без приглашения? — рыкнул тот. — О, злись не на меня. Я здесь всего лишь для того, чтобы передать, что Джуд Фицкларенс ждёт Гарри у входа в гостиную. — Какую гостиную? — плохо соображая, спросил Гарри. — В нашу, конечно! — Что ему нужно? — с каменным лицом спросил Том. Альфард вскинул руки в раздражённом жесте. — Понятия не имею. — Что ему нужно? — спросил Том уже у Гарри, поднимаясь с него. — Не знаю, — пожав плечами, он сел и потянулся за свитером. — Пойду выясню. Разумеется, Том, мрачнее грозового облака, последовал за ним, ворча о проклятых бывших, которым не сиделось в своей башне посреди ночи, и как он сейчас снимет с Гриффиндора все их баллы за разгуливание по коридорам школы после комендантского часа. — Как дела, Аттикус? — улыбнулся Гарри — тот и впрямь стоял, прислонившись плечом к стене возле их гостиной. — Как дела, Гарри? — мгновенно просиял Джуд. Заметив угрюмую тень у него за плечом, он махнул рукой. — Привет, Том. Гарри не услышал ответа и, закатив глаза, понадеялся, что Тому хватило вежливости хотя бы кивнуть. — Что ты тут делаешь? — спросил он Джуда. — Я всё думал о завтрашнем матче, — медленно ответил тот. Гарри понимающе кивнул. — Ожидание и напряжение точат изнутри и не дают спать. Было бы славно разрядить обстановку, понимаешь? Гарри снова кивнул, хотя не имел ни малейшего представления, к чему он клонит. — И я подумал, а что насчёт дружеской игры? — Джуд пожал плечами и замолк, ожидая ответа. Растерявшись, Гарри пробормотал: — Я был бы только за, но матч уже завтра. Если бы ты предложил это чуть раньше… Но глаза Джуда горели энтузиазмом, и он вдруг понял. — Ты имеешь в виду сейчас?! — отчего-то шёпотом закричал Гарри. Тот закивал, как сумасшедший. — Это безумие, — сквозь зубы прошипел Том у него за спиной. — Рейвенкло и Хаффлпафф уже согласились, — пожал плечами Джуд, нисколько не тронутый недружелюбностью. Его взгляд прикипел к Гарри. — Остаётесь только вы. Так что, Гарри? Просто славная игра — не на очки, не на победу, не на Кубок, а для удовольствия и свиста ветра в ушах. Всё как ты любишь, помнишь? Кончики пальцев покалывало от азарта. Гарри ощутил, как Том придвинулся ближе, грудью коснувшись его лопаток — ревнивый дурак. — Вам разрешили? — предпринял он последнюю попытку воззвать к логике Джуда и, что самое главное, к своей. — Нам не запрещали, — ухмыльнулся тот, окончательно продавая Гарри свою затею. Условившись через полчаса встретиться уже на поле («Мы подговорили портреты, — заговорщически подмигнул Джуд. — Они предупредят, если поблизости будут учителя, и помогут всем выбраться из замка незамеченными»), они ненадолго распрощались. — Это может кончиться неприятностями, — ворчал ему на ухо Том, когда Гарри попросил двойняшек Кэрроу собрать в гостиной команду. — Что если это подстава, чтобы после комендантского часа столкнуть вас с учителями или вывести из игры? Если кто-то пострадает? Если ты пострадаешь? — Джуд бы так не поступил, — отмахнулся Гарри, глядя, как вслед за его игроками в гостиную подтягиваются их любопытствующие соседи по комнате и друзья. Когда все собрались и Гарри коротко изложил предложение гриффиндорцев, Лестрейндж поддержал Тома: — Они пытаются нас саботировать! Гарри закатил глаза, уже готовый спорить, но Нил Ламент его опередил: — Не все поступают так, как поступил бы ты, Марлон. Если Гарри предлагает сыграть просто ради игры, то я за. Энергично закивали Дэш Бриггз и близняшки Кэрроу; Тита Бэгмен посомневалась, но недолго, и Лестрейндж в конце концов, надувшись, тоже сдался. Выдвигались они не одни — Том следовал за Гарри угрюмой тенью, Альфарда можно было оставить в общежитии, только надев на него смирительную рубашку и привязав к кровати, Айви устала готовиться к С.О.В.ам и «глаза б её не видели больше эти учебники», Абраксас поплёлся следом, за ним — Лисси Фоули, за ней — её подружка Пальмира Хиггс, сплетничающим хвостиком за ними — Люси Гринграсс, Сьюки Селвин и Амелия Леннокс, и когда Гарри обернулся — за ним по коридорам Хогвартса кралась чуть ли не половина факультета. Джуд оказался прав — портреты и впрямь были на их стороне. В подземельях волшебник в одеждах эпохи Тюдоров отправил свою гончую на разведку и разрешил им продолжать путь, когда та вернулась, виляя своим масляным хвостом. Чародейка Цирцея придержала их у кабинета Зельеварения и, убедившись, что Слагхорн, объевшись своими любимыми засахаренными ананасами, уже видит десятый сон, величественно махнула украшенной кольцами рукой. Группа сплетниц остановила их, сказав, что за поворотом патрулирует профессор Фигг, и отправила обходным путём. В главном холле Годрик Гриффиндор, держась за живот, беззвучно хохотал, пока Салазар Слизерин рассерженно на него шикал, в конечном итоге перебравшись со своего портрета в портрет товарища и зажав ему рот рукой. Судя по тому, как секунду спустя Слизерин в отвращение затряс той же рукой, Гриффиндор не побрезговал её облизать. Когда они наконец-то добрались до квиддичного поля, Гарри остановился, как вкопанный, поражённый размахом затеи Джуда. Под звёздным небом четыре команды стояли наготове с мётлами, бладжеры нетерпеливо бились о свои цепи, сотрясая сундук с мячами, а трибуны были забиты почти как в день матча. Ни на ком из них не было ни шарфов, ни знамён, ни даже формы — большинство вышли в пижамах и свитерах, на кончиках палочек горели жемчужные огоньки Люмоса, все вместе создавая мягко рассеивающее ночную тьму сияние. Альфард тут же направился к своему привычном месту комментатора, настраивая громкость голоса так, чтобы его было слышно на поле, но не в замке. Капитаны тянули жребий — Джуду и Лизл Тайген из Рейвенкло достались длинные палочки, Гарри и Анне-Марии Рейес из Хаффлпаффа — короткие, и так было решено, кто с кем играет в альянсе. — Джейсон, клянусь, — пошутил хаффлпаффский охотник Аластер Колдвелл над рейвенкловским ловцом — тем самым, который в прошлой игре поймал снитч рукавом, — ты в своей шёлковой пижаме соскользнёшь с проклятой метлы! По очереди пожав друг другу руки, капитаны махнули своим командам взлетать. Кто-то подкинул мяч в воздух — и понеслось. Это был полный хаос — так много игроков, громкий шёпот Альфарда, приглушённое скандирование толпы, болевшей за всех и сразу. В какой-то момент Гарри побыл и охотником, отобрав квоффл у Бронвин и забив в кольца красно-синих гол, и, одолжив у Дэша биту, загонщиком — правда, его бладжер пролетел двумя ярдами левее цели. Без прикрас, это было счастливейшее время из всех, что он провёл на этом поле. Снитч поймал Джуд — Гарри понятия не имел, как он высмотрел крошечный золотой шарик в такой темноте, но это совершенно никак его не задело. Они не вели счёт, а значит, не было проигравших — они выиграли все. Разгорячённые и пышущие адреналином, в замок возвращались шумно и совсем не скрытно — Гарри подозревал, все учителя уже были в курсе их вылазки, хоть и старательно притворялись великим слепцами и глухими. — Можем все завалиться в башню Гриффиндора! — вдруг предложил Джуд, тяжело дыша. — Домовые эльфы приготовили для нас целую гору всякой всячины. Все были утомлены, но ночь пахла свободой, вседозволенностью и безнаказанностью, и спустя какое-то время, несмотря на крепкую хватку Тома у себя на руке, Гарри впервые за долгие годы вновь обнаружил себя в окружении буйства алого и золотого. Джуд не преувеличивал — столы и впрямь были завалены горами крайне нездоровой, особенно в разгар ночи, еды — солёные крекеры, шоколадные кексы, мини-пиццы, жареные луковые кольца, овощные палочки в острой панировке, реки сливочного пива и лимонада. Развалившись на диванах и в уютных креслах, они объедались, окончательно перестав делиться на своих и чужих, наперебой обсуждали минувшую игру и игру грядущую. Под утро, устав, некоторые не дошли обратно до своих общежитий и так и остались спать в гостиной Гриффиндора, но не Гарри — несмотря на заплетающиеся ноги, в сопровождении угрюмого, молчаливого Тома он шёл обратно в подземелья. — Вот так всё для тебя было когда-то? — вдруг спросил тот, пока Гарри старательно избегал стыки камней на полу, потому что те были лавой и если он на них ступит, то проиграет. — Когда ты был гриффиндорцем? Сбившись, Гарри всё же наступил на стык. — Пш-ш-ш! — изобразил он шипение пожираемой огнём плоти и пожал плечами. — Не знаю. Точнее, не помню. Всё, что было тогда, как будто происходило вовсе не со мной. Или во сне. — Для меня это странно — как ты сразу с головой бросился в авантюру Фицкларенса. — Джуд мой друг, — вздохнул Гарри, чувствуя, что повторяет одно и то же уже в миллионный раз. — Ты бы сделал то же, например, для Альфарда. — Вообще-то нет. Поэтому я и не понимаю. Единственный, для кого я готов на что угодно — это ты. И если ты готов на что угодно ради Фицкларенса… — Том, — довольно резко оборвал его Гарри. — Я не готов на «что угодно». Я готов на что-то весёлое и глупое, или на что-то важное для них, что не навредит кому-то другому. — Ты помогаешь ему готовиться к Ж.А.Б.А. — Да. А ещё и помогаю Айви готовиться к С.О.В.ам, Альфарду — шить костюмы и рисовать декорации, Хагриду — собирать маргаритки для его нарла. Это хорошие дела, понимаешь? То, что делают друг для друга друзья. Что-то важное, однако разумное. Но, — он остановился, положив ладони Тому на грудь. — Но только ради одного человека я готов на что-то неразумное. Этот человек — ты. Ради тебя я достану луну с неба. Ради тебя я спущусь в ад. Ради тебя я, возможно, даже убью. Ради тебя, если придётся, я сломаю себя. И, признаться честно, кое-что я уже сделал, м? Болезненные слова призраком спрятались за этим «кое-что», но судя по взгляду Тома, расшифровки ему и не требовалось. — Пожалуйста, перестань быть придурком по отношению ко мне из-за того, какой я неправильный, потому что смею общаться с Джудом, — чувствуя, как от несправедливости дрожит подбородок, выдавил он. — Не заставляй меня видеть в тебе то, чего я боюсь. Накрыв его ладонь своей, Том притянул её к губам и оставил лёгкий поцелуй на кончиках пальцев. — Прости, кариад, — тихо сказал он. — Просто меня сводит с ума, что он был здесь, — подушечкой большого пальца Том скользнул по его губам, щеке, шее, — раньше меня. — А меня сводит с ума видеть твою спину, но прошлого не вернуть, Том. — Знаю, — Том привлёк его за плечи, продолжая путь к подземельям. — Но если бы мог, я бы многое сделал по-другому. — Я тоже, — вздохнув, Гарри положил голову ему на плечо. — Я больше не заведу этот разговор, обещаю. — Спасибо. — Устал? Гарри поднял на него удивлённый взгляд. — Немного, а что? Том пожал плечами. — Хотел предложить тебе ту штуку, которая тебе приглянулась. «Собрание ворон», кажется? — он недвусмысленно вздёрнул брови. — Так сказать, чтобы крепче спалось. — О, — глаза Гарри зажглись энтузиазмом. — Только если ты и впрямь хочешь. Резко свернув, Том стремительно повёл его в обратном от подземелий направлении.* * *
Сна выдалось, дай Мерлин, часа четыре. Выходя на поле, Гарри слегка нервничал, но это было здоровое волнение, которое наряду с прохладным для почти что конца мая утром покалывало кожу на затылке и вдоль позвоночника, заставляя быть начеку. — Не делай никаких глупостей, — предупредил Том, разворачивая его к себе лицом чуть поодаль от квиддичной раздевалки, где уже дожидались остальные. — Мы живём только один раз. — Неправда, — фыркнул Гарри. — Это умираем мы только один раз, а живём — каждый день. — Очень постарайся, чтобы сегодня не был тот самый раз, — неодобрительно прищурился тот. — У меня ещё столько планов на тебя. На нас. — О, — Гарри игриво улыбнулся. — Например? — Выиграй этот проклятый Кубок — и я тебе всё расскажу. Прильнув к Тому, Гарри заглянул ему в лицо. — Будешь болеть за меня? Обхватив его лицо руками, Том кивнул: — Громче всех. Поцеловав Гарри в лоб, он улыбнулся напоследок, чтобы тот взял эту его улыбку с собой на удачу, и пошёл к трибунам, где уже размахивали шарфами и плакатами Малфои и Хагрид. Проводив его взглядом, Гарри трусцой вбежал в раздевалку. — Итак, речь, — прочистил он горло, когда команда выжидающе уставилась на него. Пальцы нервно стискивали древко Чистомёта. Мысли разбредались, глаза бегали от одного лица к другому. — Это же просто игра, да, Гарри? — напомнил ему Дэш Бриггз с наивной высоты своих тринадцать лет. — Ты всегда говорил, что в первую очередь мы должны наслаждаться ею, а победа — это так, приятный бонус. — Да, — кивнул он. — Да, Дэш, всё так. Но я знаю, как упорно вы трудились целый год, жертвуя сном и отдыхом… — Сморщенные носы и закатившиеся глаза говорили о том, что далеко не все капитанские выходки были спущены ему с рук. — И вы достойны победы, как никто другой. Так что давайте размажем Гриффиндор и заберём этот Кубок себе! — Да! — взревела команда, яростно кивая друг другу. Гарри как раз собирался коротко напомнить, что их целью было набрать как минимум 230 очков и ни за что не позволить соперникам набрать больше 220, как к ним в раздевалку вдруг заглянул Джуд. Поднялся возмущённый вопль, но тот, не обращая внимания, поманил Гарри за собой со словами: — Кое-кто хочет тебя видеть. Не успел Гарри ступить за порог, как — визг, алая вспышка, и на шее у него вдруг повисла от нетерпения подпрыгивающая на месте высокая фигура. — Сюрпри-и-из! — прокричал Лу ему в самое ухо, стискивая в медвежьих объятиях. Поражённый, Гарри переводил взгляд с одного ухмыляющегося лица на другое — Игнатиус и Руби Пруэтт, Кэндис Уилкс и Джек Саммерс, который уже обнимался с Бёрди, Лареми Крэбб и Улисс Бишоп, Тэтч Хёрст и Прескотт Монтгомери. — Что вы все здесь делаете? — совершенно по-дурацки спросил он, в конце концов вопрошающе взглянув на Джуда, чья голова была в плену у Игнатиуса под мышкой. — Я ни за что не пропустила бы твой первый финал в качестве капитана, раз уж в прошлом году ты подло спихнул эту ответственность на меня! — сказала Лу, а после шепнула так, чтобы было слышно только ему: — Если что, я пронесла с собой метлу и готова в любой момент на неё выскочить, чтобы спасти твой тощий зад. Гарри расхохотался: — Мой зад уже давно не тощий! — Силовые и растяжка? — насмешливо вскинула брови она. — Мы здесь для вас обоих, — кивнул Джек Гарри и Джуду. — Посмотреть на достойную игру. Пускай выиграет сильнейший. — Ну, я здесь определённо только ради Слизерина, — заявил Монтгомери, состроив морду кирпичом. — Могу произнести речь, если хотите. Лу наступила Гарри на ногу, срочно призывая к действию. Подозревая, что в её голове пронеслись те же воспоминания, что и в его собственной, он поспешил вежливо отмахнуться: — Мы уже и так замотивированы сильнее некуда. К тому же, почти время. Монтгомери будто бы слегка надулся, но у Гарри по-прежнему от всего происходящего голова шла кругом: — Когда вы всё это затеяли? — он обвинительно ткнул пальцем в Джуда. — И ты знал, а я нет! — Эм… месяца… три… назад? — виновато улыбнулся тот, приглаживая волосы, которые ему встопорщил Игнатиус. — Да, кажется, это был февраль, — согласилась Руби. — Я миллион раз чуть было всё тебе не разболтала! — облокотившись о его плечо, пожаловалась Лу. — Буквально «разболтала», — кивнул Игнатиус. — Я перехватил и сжёг как минимум шесть громовещателей, потому что она была так взбудоражена, что не могла даже писать. О, как Гарри их всех любил! Тронутый до глубины души, он быстро-быстро заморгал, прогоняя сентиментальную влагу, скопившуюся в уголках глаз, и вдруг понял, что его прежнее волнение было ничем по сравнению с мандражом, который вдруг охватил его от осознания, что все эти люди бросили свои дела в разных уголках мира и вернулись в Хогвартс, чтобы поболеть за него, и ведь это была не игра какой-то высшей лиги или международного уровня — так, обычный школьный квиддичный матч. — Я не знаю, что сказать, — бормотал Гарри, обнимая каждого из них по очереди. — Это так много значит для меня, ребят. Вы так много значите… — Не будь дураком, — проворчала Лу, которую он оставил напоследок. — Мы не заканчиваемся на квиддиче, Гарри. Я всегда в твоей команде — и на поле, и в жизни. Когда и она вслед за остальными пошла искать на трибунах свободные места, Гарри растерянно обернулся к Бёрди и Джуду. — Я собираюсь кое-что сделать, — предупредил тот и усмехнулся. — Надеюсь, Том меня за это не убьёт. Не успел Гарри узнать, в чём дело, как Джуд в два шага преодолел расстояние между ними и притянул его в объятия. — Я тоже всегда в твоей команде, комета, — прошептал он, ладонью обхватив его затылок. — Какой бы ни был исход, для меня было великим удовольствием и честью играть с тобой все эти годы и… просто знать тебя. Гарри положил ладони ему на лопатки. — Вы все заставляете меня нервничать, — признался он. Джуд тихо рассмеялся ему в ухо. — Это ещё почему? — Все вы словно прощаетесь, — с долей злости признался он, потому что ему совершенно не нравилось чувствовать себя покинутым. — Вовсе нет. — Я собираюсь побить тебя, Аттикус Третий, — буркнул он, отстраняясь. — Побить меня? Ха! — не слишком-то убедительно фыркнул он. — Тебе достанется только пыль, которую будешь глотать в попытке за мной угнаться. — Сделаем это, — подобрав с газона метлу, Гарри закинул её на плечо. — Выясним окончательно, кто лучший ловец десятилетия. Под взволнованный ропот зрителей команды наконец-то вышли на поле. Капитаны пожали друг другу руки — в уголках рта Джуд прятал улыбку, и Гарри усмехнулся ему в ответ. Игроки поднялись в воздух. Один за другим судья Редвуд выпустил мячи, оставив квоффл напоследок, и когда он подбросил его вверх и охотники свирепо ринулись на захват, весь остальной мир отошёл на задний план. Схватка заварилась ожесточённая с самого начала. — Гриффиндор завладевает мячом! — разносился над полем возбуждённый вопль Альфарда. — Карлин Маккиннон движется к кольцам противника… Тамерлан Кэрроу следует за ней, пристраивается снизу… бам! Только что на ваших глазах Кэрроу попыталась применить захват Спилмана, но Маккиннон вовремя сделала обратный пас, передавая квоффл Бёрди Макмиллан… Гарри летал, как обычно, на несколько ярдов выше остальных, следя за ходом игры и пытаясь предугадать действия соперников, исходя из наклона их плеч, невольных подёргиваний древка в ту или иную сторону, и направления взгляда. Несколько раз, слишком вовлечённый в игру, он чуть было не пал жертвой бладжера, но избегал его в последний миг, то перевернувшись головой вниз, то зигзагами припустив от него прочь. — …и счёт становится 30:20 в пользу Гриффиндора! Болдуин Флинт перехватывает квоффл, и гриффиндорские охотники движутся «головой ястреба» к кольцам соперника! У Слизерина Дэшилл Бриггз передаёт биту напарнику, и Нил Ламент применяет двойной удар! Мощная атака разбивает «голову ястреба»… близнецы Кэрроу берут Флинта в «паркинские клещи»… Лестрейндж движется прямо на него… оу, оу, оу, это было больно! Квоффл у Лестрейнджа… он мчится к гриффиндорским кольцам… ГОЛ! Счёт 30:30! Пару раз Гарри заметил золотую вспышку — сначала у преподавательской трибуны, потом у слизеринских колец, но не сдвинулся с места. Он готов был поспорить, что Джуд тоже неоднократно видел снитч, но оба они прекрасно понимали, что быстрая победа принесёт окончательное лидерство лишь Хаффлпаффу, а потому не спешили заканчивать игру, давая своей команде время набрать нужное количество очков. — Бёрди Макмиллан и Болдуин Флинт летят бок о бок, перебрасывая друг другу мяч… о, это же строевая петля, которую так любят «Светлячки Сумбаванги»! Макмиллан приближается к кольцам… бросок… обманный манёвр! Обманный манёвр! Вы это видели? Видели?! Она целилась в центральное, но в последний миг забросила в левое! У-у-у, нечестно! — Мистер Блэк, я сейчас заберу у вас громкоговоритель! — предупредил его Слагхорн. — Несмотря на нечестную игру Гриффиндора, — проворчал Альфард, — Титания Бэгмен успела отбить мяч, повиснув на метле и отбив его ногой. Счёт по-прежнему 50:40 в пользу Слизерина… 80, думал Гарри, нам нужно 80 очков, Гриффиндору — 70, мы идём нос к носу… — Они идут нос к носу! — озвучивал его мысли Альфард. — Маккиннон демонстрирует идеальный толчок Финбурга, отбив квоффл хвостом своей метлы, но Лестрейндж перехватывает его в последний миг! Слизеринцы движутся «напёрстками»… Бронвин Финдлэй кружит вокруг колец двойной восьмёркой… но пропускает мяч! Счёт 60:40! — Да! — себе под нос воскликнул Гарри, но тут же отвлёкся на вдруг рванувшего с места Джуда и помчался следом, гадая, неужели тот наплевал на Кубок и, увидев снитч, просто помчался за победой? Он ошибся. Подлетев к одному из своих загонщиков, Джуд жестом потребовал его биту и, не теряя ни секунды, отправил бладжер в Тристана Кэрроу, который летел на перехват атакующего гриффиндорского охотника. Шальной мяч нашёл свою цель, врезавшись Тристану в правое плечо. Ветер донёс до Гарри его злой, короткий вскрик. — Эй! — крикнул он Джуду. — Это нечестно! — Всё честно, комета! — бросив биту обратно своему загонщику, рассмеялся тот, пролетая мимо. Судья Редвуд, судя по всему, считал так же, потому что никакого наказания для Гриффиндора не последовало. Подлетев к Тристану, Гарри поморщился, заметив неестественный бугор в его суставе, но тот наотрез отказался спускаться и идти в Больничное крыло. — Это всё равно не моя рабочая рука! — прошипел он от боли сквозь зубы. — Если я и не смогу бросать квоффл, то точно смогу кого-то сбить с метлы! — Счёт 60:60! — вдруг донёсся до них взволнованный голос Альфарда. Ещё один забитый гриффиндором мяч — и Джуд погонится за снитчем. Оглянувшись через плечо, Гарри заметил, что тот уже выискивал в небе и в толпе золотую вспышку. — Квоффл у Макмиллан… в её метлу врезается бладжер Дэша Бриггза! Чёрт, это была отличная Комета-180!.. Пока Макмиллан стремительно снижается и её сокомандники пытаются её поймать, квоффлом завладевает Тамерлан Кэрроу. Она движется зигзагами, отбиваясь от атак соперника, приближается к кольцам… Бронвин Финдлэй в ожидании атаки свисает с метлы, застывает в воздухе в форме морской звезды… Бладжер Нила Ламента заставляет её быстро сгруппироваться! Флинт и Маккиннон предпринимают попытку перехватить мяч, но Тристан Кэрроу и Лестрейндж пытаются свалить их с метлы и… ТАМИ КЭРРОУ ЗАБИВАЕТ МЯЧ! СЧЁТ 70:60 В ПОЛЬЗУ СЛИЗЕРИНА! Один гол — вот и всё, что отделяло кого-либо из них от Кубка. Гол и, разумеется, снитч. Через всё поле Гарри встретился взглядом с Джудом. Тот слегка наклонил голову вбок, признавая, что и сам думал о том же… и в следующий миг они оба рванули на юго-восток, одновременно заметив на чьих-то часах золотой блик. Альфард что-то кричал — Гарри понятия не имел, забил ли кто-то квоффл и если да, то кто; весь мир сузился до крошечного шарика, хитро петляющего в нескольких ярдах впереди, и размытого силуэта Джуда по правую руку. Они поднимались всё выше и выше, солнце слепило глаза, в ушах свистел ветер, в висках била кровь. Земля, их команды, зрители оставались всё дальше и дальше внизу. Ладони под перчатками вспотели от напряжения, голова кружилась от разреженного воздуха, и в тот миг, когда Гарри казалось, он вот-вот свалится с метлы, снитч резко изменил направление, бросившись вниз. Как по команде, они с Джудом оба развернулись на сто восемьдесят градусов, бросаясь в погоню. Снова набирал обороты усиленный громкоговорителем голос Альфарда и ропот толпы, воздух полился в лёгкие, вызывая ещё большее головокружение. Снитч не менял траекторию, и как до этого земля методически отдалялась, так же стремительно она теперь становилась всё ближе и ближе. Гарри выбросил перед собой руку, вытянувшись, как струна. Комета Джуда была быстрее его Чистомёта, но у Гарри было одно важное преимущество — у него совершенно не было чувства самосохранения… или мозгов — мнения варьировались. Весь обратившись в пулю, преследующую цель, он сжал бёдрами метлу, выжимая из неё последние крохи скорости. — Гарри! — предупреждающе крикнул Джуд, резко тормозя в трёх ярдах от газона. — Гарри, ты обезумел?! Ты сейчас разобьёшься! Волна вздохов сотрясла квиддичное поле. Время снова раскололось на бесконечность полусекунд, позволивших ему краем сознания отметить струйку пота у себя на виске, сводящую боль в напряжённых мышцах, вибрацию горячего древка под подушечками пальцев и бескрайнее ощущение свободы. Дёрнув метлу вверх в самый последний миг — коленями на скорости пробороздив две глубокие колеи в газоне, — он резко взмыл вверх и вскинул руку, приветствуя возликовавших болельщиков, за мгновение до этого затаивших дыхание, с широченной улыбкой на лице демонстрируя зажатый у себя в пальцах снитч, ещё не смирившийся с поражением и буйно трепещущий крыльями. — Гарри Эванс поймал снитч! Слизерин побеждает со счётом 230:80! — вопил обезумевший Альфард, от волнения вырывая себе волосы. Трибуны взорвались криками и аплодисментами, но Гарри смотрел только на одного во всей этой толпе. Том стоял молча, одной рукой вцепившись себе в грудь — другой прикрывая рот. Смущённо улыбнувшись, Гарри махнул ему рукой с зажатым в ней снитчем, но толпа, решив, видимо, что он хвастается, снова взревела. Сокомандники окружили его, то и дело хлопая по плечу, и Гарри даже не понял как, но вскоре он оказался уже на земле, подбрасываемый в воздух десятками рук. — Гарри, я так тобой горжусь! — счастливо кричала Лу. — Мой преемник! — напыщенно заявлял Монтгомери. — Я его приметил, когда он был ещё совсем шкетом! — Наш капитан! — скандировали близнецы Кэрроу, Дэш и Нил. — Опасный Дай Ллуэллин, — смеялся Джуд. — Безбашенная комета. Когда его, совершенно дезориентированного и счастливого, наконец-то поставили на собственные ноги, он снова отыскал взглядом Тома — вместе с остальными, тот кричал, как сумасшедший, улыбаясь так широко и искренне… — Где Кубок? — вопил Альфард, обращаясь непонятно к кому. — Срочно принесите победителям их заслуженный трофей! Трофей? ухмыляясь, думал Гарри, на ощупь подбирая метлу и поднимаясь в воздух. Пролетая над болельщиками, он чувствовал краткие прикосновения чужих рук, будто каждый хотел заполучить себе хотя бы кусочек победителя. Зависнув над слизеринскими трибунами, он обхватил Тома за затылок и поцеловал, думая, вот мой трофей. Все глаза были обращены лишь к ним, Альфард отпускал какие-то скабрезные шуточки, вынудив Слагхорна всё же не отнять у него громкоговоритель, но Гарри было уже всё равно. Улыбаясь сквозь поцелуй, Том обнял его и потянул с метлы, и Гарри позволил, зная, что тот ни за что не даст ему упасть. — Ты сделал это! — разорвав поцелуй, тяжело дыша, прокричал Том, лихорадочно отводя с его лица непослушные пряди. — Я так тобой горжусь! Я так тобой горжусь, кариад! О боже… И в этом было дело — пока остальные хотели кусочек победителя и гордились командой, Том, насколько плевать ему было на квиддич, хотел и гордился только им, Гарри. Альфард наконец-то добился своего, и им вручили Кубок по квиддичу, который вскоре занял своё почётное место в гостиной Слизерина, где тем же вечером развернулось большое празднование, полную безответственную ответственность за которое несла Лу. Там были не только слизеринцы, хотя, судя по некоторым кислым лицам, не все были рады их победе и пришли лишь для того, чтобы заглушить горе. — Итак, играем в «Правду или действие»! — объявила Лу, как только опустела первая бутылка из-под эля. — Ненавижу эту игру, — пробормотал Гарри, вспомнив, чем кончилась эта затея Лу в прошлый раз. — Я тоже, — согласился Том, очевидно, подумав о том же. — Либо играйте, либо вон из круга! — скомандовала та, и оба поспешили занять места в ряду зрителей вместе с Абраксасом. Объяснив правила, Лу начала игру. В силу того, что все они были порядком на взводе с самого утра, вопросы и вызовы сразу приняли провокационный характер. — Лизни соседа справа! — Расскажи свой самый грязный секрет! — Подари мне свои трусики! Когда горлышко бутылки вдруг остановилось на Лайелле Люпине, тот побледнел. Затем покраснел. Затем тряхнул головой, словно мысленно спорил сам с собой, и не успел Джейсон Гиббон даже спросить его «Правда или действие?», Лайелл подошёл к Альфарду, зажмурился и, качнувшись вперёд, впечатался в его губы своими. Это длилось всего лишь мгновение, но когда он отстранился, на лице Блэка смешались восторг и ужас. — Очень дружелюбно с нашей стороны, — прошептал он, встретившись с Лайеллом взглядом, и тот несмело улыбнулся, испытав облегчение от того, что Альфард не сердится. — Я думал, меня слишком много? — Тебя никогда не будет слишком много для того, кому тебя всегда недостаточно, — неловко пожал плечами Люпин и пояснил, будто всё было не очевидно: — Я имею в виду себя. — Малфой, — отворачиваясь, чтобы не наблюдать очередной поцелуй, ухмыльнулся Том. — Помнишь наш уговор? Ты должен мне тридцать галлеонов. — Дерьмо, — флегматично вздохнул Абраксас, скрестив на груди руки. — Риддл, ты меня грабишь. — Не прибедняйся, — фыркнул Том, поворачиваясь к Гарри. — Земля… — начал было он, но тот уже тянул его танцевать. Люби его, билась в голове мысль, пока Том, смеясь, кружился под бойкую музыку, люби его и позволь ему любить тебя в ответ — разве что-то ещё под этими небесами имеет значение? И земля до сих пор крутилась, и они по-прежнему не могли просто так стоять на ней, и Гарри готов был поклясться, что в ту ночь они были — б е с к о н е ч н ы.
