Руины в цвету

      

Гнев, богиня, воспой Ахилла, Пелеева сына, грозный, который ахеянам тысячи бедствий соделал.

      

Гомер, «Илиада»

      Говорят, чтобы выработать привычку, нужно три недели — как раз то время, которое потребовалось Гарри, чтобы снова влиться в школьную жизнь и перестать скучать по их с Томом уединённому миру в доме на краю Косой Аллеи, по маленькой кухне, ночной террасе, лестнице, подступенки которой были выложены ни разу не повторяющейся резной плиткой, и всему остальному.       Был вечер пятницы; не далее как двадцать минут назад он, весь продрогший, вернулся с тренировкии теперь грелся в кресле у жарко потрескивающего камина. Том примостился на полу между его ног, неторопливо перелистывая тонкие страницы старого потрёпанного томика «Илиады». Рассеянно перебирая его волосы, Гарри рассказывал Айви, как счастлив, что наконец-то, наконец-то, на начало года у него уже есть полностью укомплектованная команда и не пришлось проходить через головную боль под названием «отборочные испытания».       — Вы все просто одержимы квиддичем, — закатила глаза та. — Что ты, что Тита только о нём и твердите.       — Вовсе нет! — крикнула Титания, сушившая волосы неподалёку и явно услышавшая их разговор. — По крайней мере, я не говорю постоянно о… — не слишком-то ловко она спрятала за притворным приступом кашля: — Майкле Роудсе.       Айви не обернулась, притворившись, что не услышала упрёка подруги, но густо покраснела. Гарри сделал вид, что подлокотник кресла внезапно не на шутку его заинтересовал. Говорить о других парнях с девчонкой, даже если она была ему как сестра — тем более если она была ему как сестра, — было неловко… и отчего-то возникало желание засунуть Майкла Роудса в шкаф, чтобы лишний раз не светился и не рассказывал Айви свои глупые шутки. Гарри искренне считал, что ей рано думать о поцелуях и… всяком, а потому поспешил, как страус прячет голову в песок, спрятаться от неудобной темы. Он кивнул на книгу в руках Тома.       — Снова перечитываешь. Неужели там каждый год что-то меняется?       Устало вздохнув — обязанности старосты школы изматывали его больше, чем прежде, — Том воткнул закладку между страниц (Гарри узнал в ней валентинку, которую дарил ему на прошлый день всех влюблённых) и, отложив томик в сторону, откинул голову ему на бедро.       — Нет, но я вижу новые детали и смыслы, которых не замечал раньше, — закрыв глаза, отозвался он.       Не устояв, Гарри намотал тёмный локон на палец; ему нравилось, как вились кончики его волос в дождливые дни.       — Например?       — Например, первое, что делает Ахилл, когда видит тело Патрокла — тянется за ножом, чтобы перерезать собственное горло, — кадык Тома дёрнулся. Кончиком пальца Гарри проследил вену на его шее. — И хотя его останавливают раньше, чем он успевает это сделать, Ахилл всё равно умирает в ту ночь.       — Я думал, его убили Парис и Аполлон.       — Ну, да, — согласился Том. — Но в своём шатре Ахилл, полубог, горюет так отчаянно — он не ест, не спит, — что даже боги шепчутся, мол, он уже мертвец, жертва своей смертной половины, которая была способна на любовь и которая её потеряла.       Гарри не знал, что ответить — он не был достаточно подкован во всех этих древнегреческих тонкостях, но Том и не ждал ответа, его глаза были до сих пор закрыты, словно он собирался задремать прямо так, у него на коленях. Гарри погладил его по щеке. Перехватив его руку, Том притянул её к губам и оставил невесомый поцелуй на кончиках пальцев.       — Меня тошнит от того, какие вы милые, — проворчала Айви, возвращая Гарри в реальность, но прежде чем он успел ответить, её пытливый взгляд метнулся к открывшейся двери гостиной.       На ходу устало распуская галстук, Эли Розье возвращался с дежурства. С прошлого Рождества их с Гарри отношения были весьма прохладные и натянутые — не удивительно, ведь именно его Эли винил в том, что Айслин пришлось уехать во Францию, — а потому, когда Айви шепнула «Эли идёт сюда», Гарри ощутил, как напрягся Том, настороженно приоткрыв глаза.       — Эванс, — скованно кивнул тот в знак приветствия, потому что неприязнь неприязнью, но открытых конфликтов Розье не затевал — по крайней мере за пределами дуэльного клуба и спаррингового зала Рыцарей. — Тебя вызывают в кабинет Дамблдора.       Гарри бросил беглый взгляд на часы, не припоминая, чтобы они с профессором договаривались о встрече.       — Зачем?       — Мне не доложили, — слегка чопорно открестился тот и обратился к Айви: — Айвз, Айси тебе не писала?       — Сегодня пришло письмо.       — Там ничего не было про меня?       Айви мотнула головой.       — Прости, Эли.       Кивнув — Гарри показалось, слегка подавленно, — тот удалился в жилые комнаты. Выждав пару минут, заговорщическим шёпотом и с долей раздражения Айви сказала:       — Он пишет ей каждую неделю. Айси отвечает на каждое третье письмо, но Эли совсем не понимает намёков.       Страдания Эли Розье и жизнь Айслин не могли заботить Гарри меньше, чем уже это делали.       — Что Дамблдору нужно от тебя? — спросил Том, обхватив пальцами его лодыжку.       — Не знаю. Возможно, он узнал о паре моих «Отвратительно» по Гербологии и Зельеварению и теперь хочет прочесть лекцию о том, как важно не расслабляться в последний год обучения.       — Я мог бы сказать тебе то же самое, — выразительно вскинул брови Том.       — Ну, команда сама себя тренировать не может, — резонно возразил Гарри и, заметив, как Том открыл рот, прервал его раньше, чем тот успел начать: — Ты можешь отчитать меня в любой другой момент, не обязательно начинать сейчас.       Том недовольно поджал губы. Он и квиддич, с долей мрачного веселья думал Гарри, заклятые недруги.       — Проводить тебя? — предложил Том. — Могу подождать тебя возле кабинета.       — Не нужно, ты уже почти спишь.       — Неправда.       — Не ври, я видел. К тому же не думаю, что это надолго, — Гарри огладил ладонями его лицо; когда его пальцы задели рот Тома, тот оставил на подушечках ещё один поцелуй. — Скоро вернусь. Расскажешь потом, что ещё нового вычитал в своей книжке.       — Мерлиновы кальсоны, вы будто расстаётесь на целую вечность! — краем глаза заметил он, как закатила глаза Айви.       — Да что с тобой сегодня не так? — беззлобно огрызнулся Том. — Ну хочешь, я приведу сюда этого Майкла Роудса, чтобы он рассказал тебе пару глупых шуток и ты перестала быть такой ханжой?       Где-то неподалёку смешливо зафыркала Титания. Айви густо покраснела. Гарри стукнул Тома по плечу.       — Не дразни её, — предупредил он, поднимаясь с кресла и потягиваясь. — Если ты рассердишь её и она тебя убьёт, пеняй на себя.       — Иди уже, — подтолкнул его Том. — Быстрее уйдёшь — быстрее вернёшься. И не оборачивайся — это дурная примета, помнишь?       Но у самого выхода Гарри всё равно обернулся, даря улыбку Тому, которому показалось, что в тот миг он полюбил его ещё чуточку сильнее оттого лишь, как всё в этом жесте от и до кричало Гарри!       Коридоры вечернего Хогвартса были зловеще-молчаливы, небо за узкими стрельчатыми окнами — тёмным, словно избитым, заволочённым сливовыми кровоподтёками туч. Метеорологи «Ежедневного пророка» обещали шторм на выходных, а жаль — ему очень хотелось вытащить Тома прогуляться в Хогсмиде. Дойдя до кабинета Дамблдора, Гарри постучал и, не дождавшись ответа, толкнул дверь.       — Профессор, вы просили меня зай… — начал было он, переступая порог, но осёкся.       Место Дамблдора пустовало; в кабинете, заложив руки за спины, полдюжины человек стояли, нетерпеливо притопывая ногам. Гарри узнал двоих — остальные носили чёрные мантии с глубокими капюшонами, прикрывавшими лица.       — Господин Министр, — стараясь не выказать удивления, в знак приветствия сдержанно кивнул он, заметив Леонарда Спенсера-Муна. Даже если бы его лицо каждый день не светилось на передовицах газет, Гарри ни за что не забыл бы, с каким остервенением два года назад этот мужчина пытался доказать, что он якобы шпион Гриндевальда. — Судья Гамп.       — Мистер Поттер, — тонкогубо улыбнулся Министр, протягивая руку. — Рад новой встрече.       Обращение по его настоящему имени отчего-то ощутилось как пощёчина, но Гарри стерпел. Хотел он того или нет, ему пришлось сделать пару шагов навстречу и пожать Спенсеру-Муну руку.       — Вы не знаете, где профессор Дамблдор? — спросил он, чувствуя, как в животе заворочалось недоброе предчувствие.       — Мы с ним разминулись, — спокойно отозвался Министр.       Гарри не обратил внимания на это его «мы», хотя, получалось, с Дамблдором разминулся именно-таки он.       — Тогда я зайду к нему позже, — он постарался выдавить неловкую улыбку, но не смог. — Хорошего вам всем вечера.       Спиной вперёд Гарри попятился обратно к выходу, но звук захлопнувшейся двери и шёпотом наложенного на неё заклятия недосягаемости заставили его обернуться в полупрыжке. Уткнувшись в грудь облачённого в чёрное мага, у себя за спиной он услышал елейный голос Верховного чародея Визенгамота Леланда Гампа:       — Вообще-то, мистер Поттер, мы здесь, чтобы увидеться с вами.       — Со мной? — в горле пересохло, сердце зашлось в груди, словно бешеное.       — Несомненно, вы были обеспокоены столь долгим ожиданием, — вклинился Министр. — Мы приносим свои извинения, но вы и сами должны понимать, даже Отдел тайн сталкивается с подобным не каждый день.       — О чём вы? — спросил Гарри, в глубине души уже зная ответ и обводя кабинет загнанным взглядом в поисках выхода.       — О вашем возвращении в своё время, разумеется.       — Нет…       Дверь позади него была перекрыта, напротив окна стояла ещё одна фигура в чёрном — невыразимцы, вдруг осознал он, остальные четверо, помимо Министра и судьи, были невыразимцами, — но он мог попытаться проскользнуть мимо и выпрыгнуть — третий этаж, вряд ли разобьётся. Или… камин! Если каким-то чудом он работал, был подключен к сети… Человек сзади положил руку ему на плечо. Дёрнувшись, Гарри вырвался, выхватывая волшебную палочку.       — Нет! — повторил он, громче и сердитей. — Не трогайте меня!       — Мистер Поттер, оказание сопротивления при исполнении судебного приговора является злостным нарушением… — монотонно начал судья Гамп.       — Плевать! Я никуда не вернусь!       Среди миллиона мыслей, что проносились в его голове в тот миг, была одна, вопрошавшая, знал ли профессор, что происходило в стенах Хогвартса? И если да, почему он никак его не предупредил?       — И я не останусь с вами в одной комнате, пока здесь нет Дамблдора! — добавил он, крепче стискивая палочку во вспотевшей ладони.       — Поттер, — бесцветный голос, донёсшийся из-под капюшона, показался смутно знакомым. — Тебе здесь не место. Ты должен вернуться и позволить петле замкнуться.       Гарри не понимал, о каких петлях идёт речь — он никогда не занимался даже дурацким вязанием!       — Отвалите! — крикнул он, тыкая палочкой то в одного мага, то в другого. — Не трогайте меня!       Но они брали его в захват, смыкаясь вокруг него, как змея смыкает кольца вокруг добычи, выдавливая из той жизнь.       — Эверте Статум! — загнанный в угол, бросил он заклинание в ближайшего невыразимца, и тот с тихим болезненным вскриком отлетел назад, врезавшись в стену. По очереди взяв под прицел остальных, он огрызнулся: — Не подходите!       С кончика его палочки предупреждающе посыпались красные искры и электрические заряды, но и его оппоненты оказались быстро вооружены.       — Не глупи, Поттер, — предупредил всё тот же смутно знакомый бесцветный голос. — Нас больше, мы опытнее.       — Да? — задиристо вскинул голову Гарри. — Ну рискните! Ступефай!       Кабинет внезапно исчертили разноцветные вспышки проклятий — окружённый, теперь Гарри больше отбивался, нежели нападал. На лбу выступила испарина, осознание собственной безысходности и страх встали в горле комом, рвясь наружу отчаянным воплем.       — Конфундо!       Розовый луч задел плечо Гарри за мгновение до того, как он успел уклониться. Внезапно все мысли в его голове смешались, мир стал запутанным и странным, как лондонское метро для того, кто оказался там впервые.       — Нет… — прошептал он, в замешательстве глядя на волшебную палочку у себя в руке и силясь вспомнить, зачем она ему. — Нет…       — Всё кончено, Поттер, — чуть запыхавшийся, снова раздался бесцветный голос. — Ты наконец-то отправишься домой.       — Профессор Крокер? — наконец, сквозь дымку затуманенных воспоминаний Гарри узнал в нём голос любимого учителя Тома.       Том! вдруг вспомнил он, хватаясь за эту мысль. Том! повторил он про себя, воскрешая в памяти вьющиеся кончики волос и тёмно-карие глаза с золотистыми крапинками. Том! бросив взгляд вниз, Гарри словно сквозь толщу воды заметил блеснувшее у себя на пальце кольцо-обещание. Том! и…       — Ахилл умер не в тот момент, когда Аполлон пронзил его своей стрелой. Он умер в тот миг, когда Гектор убил Патрокла.       Том! и…       — …проводить тебя? Могу подождать тебя возле кабинета.       — Не нужно, ты уже почти спишь.       — Неправда.       — Не ври, я видел. К тому же не думаю, что это надолго. Скоро вернусь. Расскажешь потом, что ещё нового вычитал в своей книжке…       — Всё в порядке, мальчик, — кивнул Крокер, поднимая волшебную палочку.       Том, Том, Том, кричал его разум с каждым ударом сердца. Том, Том, Том, Том, Том, Том, Том, Том, Том, Том, Том, Том, Том, Том, Том, Том, Том, Том, Том, Том, Том, Том, Том, Том, Том, Том, Том, Том, Том, Том, Том, Том, Том, Том, Том, Том, Том, Том, Том, Том, Том, Том, Том, Том, Том, Том, Том, Том, Том, Том, Том, Том, Том, Том, Том, Том, Том, Том, Том, Том, Том, Том, Том, Том, Том, Том, Том, Том, Том, Том, Том, Том, Том, Том, Том, Том, Том, Том, Том, Том, Том, Том, Том, Том, Том, Том, Том, Том, Том, Том…       — НЕТ! — взвыв, Гарри попытался вырваться из чужой хватки, но собственные руки и ноги ему словно не принадлежали. — НЕТ, НЕТ, НЕТ! НЕ ДЕЛАЙТЕ ЭТОГО СО МНОЙ! Я ОБЕЩАЛ ЕМУ! Я ОБЕЩАЛ ВЕРНУТЬСЯ! Я ЕМУ НУЖЕН! СОТНИ ЛЮДЕЙ… ОН УБЬЁТ СОТНИ! ОН ПОГУБИТ СЕБЯ! Я ЕМУ НУЖЕН! ОН НУЖЕН МНЕ!       — О чём он говорит? — нервозно спросил Министр.       — Бессмыслица, — равнодушно пожал плечами судья Гамп. — Должно быть, последствия Конфундуса.       Превозмогая оковы чар, Гарри пинался и толкался, царапал их лица, тыкал пальцами в глаза. Чужие руки были на нём повсюду — тянули, заламывали, били в ответ, теснили в угол. Вдруг запнувшись о решётку, Гарри упал в камин. Пальцы зачерпнули горсть золы, надеясь, что в ней остались какие-нибудь крохи летучего пороха.       — К-кос-са-ал-лея, — стуча зубами, затаив дыхание, попробовал он, но ничего не произошло.       Он пытался сгрести больше золы, когда неизвестное заклинание ударило его в грудь.       Из прошлого Гарри ушёл так же, как пришёл в него — через камин.

* * *

      Беззлобно переговариваясь с Айви, Том делал это автоматически, даже не запоминая собственные реплики. То и дело поглядывая на часы над камином, он слышал тихий бег секундной стрелки — каждое «тик, тик, тик» эхом отдавалось у него в голове. Что-то было не так — он чувствовал. Что-то было очень не так. Он не мог объяснить, откуда взялось это ощущение, но оно заставляло его нервно елозить в кресле, бросая чающие взгляды на дверь.       — Гарри долго нет, — вдруг сказал он.       — Неправда, — отмахнулась Айви. — Он ушёл не больше двадцати минут назад.       — Точно? — нахмурился Том, потому что казалось, что время без него тянулось вечно.       — Да, Том, — закатила глаза та. — Ты и сам знаешь, ведь глаз с часов не сводишь.       — Они могли сломаться, — проворчал он.       — Ты такой до одури влюблённый, что…       — …что тебя тошнит — да, да, ты это сегодня повторила уже дважды. Придумай что-нибудь умнее.       Айви цокнула, подобрав приластившегося к её ногам Кузнечика. Том снова приковал взгляд к часам… как внезапно он почувствовал острую боль, словно в сердце ему вонзили нож.       — Том! — закричала Айви, бросившись к нему, когда он вдруг согнулся пополам, тщетно хватая ртом воздух. — Что с тобой?       — Что-то не так, — через силу выдавил он, ощущая пустоту где-то внутри.       — Что? Что не так? Попросить кого-то отвести тебя в Больничное крыло? Том? Том!       — Нет, — с трудом поднявшись, на подрагивающих ногах он направился прочь.       — Том, куда!.. Постой!       Чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота, Том почти бежал.       — Том, я не успеваю! — запыхавшись, стуча тростью, позвала откуда-то позади Айви, но ему было важно лишь успеть самому. Куда, он не знал.       — Вы не видели Гарри? — спросил он вынырнувших из-за поворота Блэка и Люпина.       — Нет, а что…       Не дослушав, он вскочил на лестницу, перепрыгивая через три ступеньки за раз. Добежав до кабинета Дамблдора, Том постучал, не рассчитав силу — отчаянно, ожесточённо. Когда никто не ответил, он опустил взгляд вниз. Свет под дверью не горел, и он вдруг осознал то, что подсознательно испугало его за мгновение до осмысления: разговоров слышно не было. В коридоре, во всём замке царила мёртвая тишина. Сердце пропустило удар. Том толкнул дверь и шагнул в сумрак комнаты, зажигая на кончике палочки Люмос.       — Мерлин, что здесь произошло? — вдруг вздохнул Люпин, потрясённо заглядывая внутрь поверх его плеча.       В кабинете словно смерч пронёсся: полки в шкафах рухнули с креплений вместе со всем, что на них стояло, некоторые стёкла были выбиты из дверец и осколки хрустели под подошвами, добротная мебель местами была обуглена и исполосована следами проклятий. Что-то блеснуло на полу у него под ногой — Том наклонился, чтобы поднять. Узнавание вырвалось из его горла полузадушенным всхлипом.       — Это… кольцо Гарри? — протолкавшись мимо Блэка и Люпина, вздрогнув, спросила Айви, узнав золотой ободок в его пальцах.       — Вы двое не слишком молоды, чтобы жениться? — тем же тоном удивилась она вечером первого сентября, когда Гарри ей всё рассказал.       — Ну, мы же не собираемся жениться прямо сейчас, — смешливо закатил глаза тот, перебирая волосы Тома.       — Не собираемся? — переспросил он — дразняще, но лишь отчасти.       Каким-то образом Том знал наверняка, что здесь, на этом месте, в жизнь воплотился его худший кошмар — то, чего он боялся больше всего на свете; то, к чему никогда не был готов. Жемчужное сияние четырёх Люмосов заплясало у него перед глазами, липкая темнота наступала волнами. Он зажмурился, погребённый под тяжестью собственного мира, вдруг упавшего замертво. Когда он открыл глаза, в глазах напротив горел страх.       — Том… — губы Айви сложились в беззвучный всхлип, но его уже и след простыл.       Он искал Гарри везде — в коридоре проклятий и в комнате с пластинками, в гостиной Слизерина и на кухне, на Восьмиугольной башне и на Астрономической, во дворе, на квиддичном поле, в раздевалках, но того не было нигде, словно Том его лишь выдумал, словно ему пригрезились все эти годы, все поцелуи, все мечтательные обещания. Остановившись на окраине Запретного леса, Том вдруг осознал, что не запомнил момент, когда руки Гарри покинули его — он думал об Ахилле, и медальоне Слизерина, который так и не успел заполучить, о расписании дежурств для старост, что ему ещё предстояло составить, о том, как хотелось сводить Гарри в Хогсмид на выходных — обо всём, кроме того, что действительно было важно.       Том почувствовал, что тонет, хотя его ноги твёрдо стояли на земле — как когда-то тонул в Лютном переулке до того, как Гарри его спас. Он встретил его, когда не искал и совсем этого не ждал, и потерял, когда больше не мог представить без него жизни. Том зажмурился и потянулся за ним сквозь мили и десятилетия, зная, что Гарри точно так же тянется к нему, но пальцы схватили лишь пустоту. Нечеловеческий вой вдруг вырвался из его горла, и Том рухнул на колени, царапая ногтями землю. Над лесом, вскрикнув в страхе, вспорхнула в небо тёмная россыпь птиц. Он выл, он рыдал, он кричал и кричал — так громко, как только мог, отчасти надеясь, что Гарри, услышав его крик, вдруг вернётся к нему обратно.       — ВЕРНИСЬ! — раздирал горло он. — ВЕРНИСЬ КО МНЕ!       Его возглас разрезал небо. Сверкнула молния — враз разверзся обещанный шторм, и небо загоревало вместе с ним, проливая слёзы. Луна над головой выглядела больной и отравленной, звёзды спрятались за тяжёлым покрывалом туч.       — Пожалуйста, пожалуйста, умоляю, пожалуйста, — заклиная любого, кто бы ни был там наверху, кто бы ни был за всё в ответе, кто не любил его так сильно, что отобрал единственное, что Том боялся потерять, трясся он. — Пожалуйста, он всё, что у меня есть! Я знаю, что не заслуживаю его, но пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, позволь ему быть моим! Забери у меня всё, но верни его!       — Том, Том, Том, — обняв его за плечи и попытавшись поднять на ноги, бездыханно затараторила Айви, но её собственный голос дрожал, и она лишь продолжала повторять его имя, укачивая, словно ребёнка, уронившего в пруд любимую игрушку.       — Оставь меня, — лишившись, наконец, голоса, прохрипел Том, сбрасывая её руки и с трудом поднимаясь на ноги.       Шатко, до сих пор сжимая в ладони кольцо, он побрёл обратно в замок. Кабинет Дамблдора был всё так же темен и разгромлен. Притаившись в тени, Том достал палочку и принялся ждать.       Он не знал, сколько прошло времени — дрожащий от холода липнущей к телу мокрой одежды и шкалящего адреналина, он не отдавал себе отчёта ни в чём, кроме желания раз и навсегда покончить с Дамблдором. Наконец, услышав тихий скрип двери и хруст стекла под подошвами ботинок, увидев в пролившемся из коридора золотистом свете высокую фигуру, он набросился на мужчину сзади, вжимая кончик палочки ему в челюсть.       Дамблдор медленно поднял руки вверх и сказал:       — Мне так жаль, Том.       Разъярённый, что, даже с преимуществом на его стороне, Дамблдор всё равно оказался на шаг впереди, Том толкнул его в спину, нацелив на него палочку. Авада Кедавра уже ужом извивалась на самом кончике его языка. Дамблдор развернулся к нему лицом.       — Что вы натворили, Дамблдор! — рукавом утерев нос, крикнул он, но вышло не грозно, как хотелось бы, а по-детски рассерженно и жалко. — Что вы наделали!       Мужчина грустно качнул головой.       — Ничего.       — Вы вызвали его к себе! — Том махнул рукой, обводя разгромленный кабинет. — Полчаса спустя он исчез! Я нашёл его кольцо! — ткнув им Дамблдору в лицо, как когда-то ему самому в лицо своим перстнем тыкал Морфин, Том одержимо повторил: — К-кольцо!       — Я не вызывал Гарри, Том, — тихо сказал Дамблдор, даже под угрозой смерти не пытаясь вытащить палочку, и за это святошество Том ненавидел его ещё рьянее. — Меня вызвали в Министерство, но когда я прибыл, мне велели ждать, пока освободится Министр.       — Плевать!       — Оказалось, Министра там не было, — продолжал Дамблдор, неторопливо протягивая к нему руку. — Он вернулся с невыразимцами, но было уже слишком поздно.       — Мне плевать!       — Он сказал: «Я сделал, что должен был»…       — Заткнитесь!       — Он выманил меня из Хогвартса, зная, что я не позволю так подло и вероломно отправить Гарри назад, — наконец, Дамблдор положил руку ему на плечо, крепко сжав.       — Не трогайте меня! — крутанулся Том и, врезавшись спиной в стену, сполз на пол, зажав уши руками.       Ненавидеть Дамблдора было легко — вот он, стоял прямо перед ним и даже не сопротивлялся, пока Том ему угрожал. Он мог запросто убить старика, отомстить, но… ему ли нужно было мстить? Когда-то Том поклялся себе никогда не говорить «пожалуйста» в адрес Дамблдора, никогда ни о чём его не молить, но, как неверующий в минуту страха и невыносимой боли обращается к богу в детской трепетной мольбе на помощь, Том зарыдал, взмолившись:       — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, верните его мне! Пожалуйста, умоляю, я сделаю что угодно, пожалуйста!..       С каждым произнесённым «пожалуйста» слово всё больше теряло смысл. Тома тошнило от звука собственного голоса, от слёз, от своей беспомощности; он наступал на собственную гордость, унижался перед Дамблдором, но готов был на куда большее, лишь бы услышать…       — Я не могу, Том.       — Вы же самый могущественный маг на земле!       Дамблдор присел рядом с ним — впрочем, не предприняв попытку вновь положить ладонь ему на плечо.       — Слухи о моей всесильности донельзя преувеличены, но даже если бы я и впрямь был тем, кем ты меня считаешь, Том… — он качнул головой. — Я не знаю, как вернуть тебе Гарри.       Помогая себе руками, Том подобрался. Его взгляд за пеленой слёз был налит кровью и безжизнен. Ровным голосом, прежде чем уйти, он бросил Дамблдору в лицо:       — Хотел бы я обменять вашу бесполезную жизнь на него.