Руины в цвету

На кровавых рассветах ищу свою комету И тебя по секрету жду. Долгожданная оттепель снесёт крышу с петель, Я не мальчик, не девочка — я твой ласковый зверь.

Alina Orlova

      — Сегодня ты был будто старый ты, Гарри, — одобрительно кивнул Хагрид, подливая ему чай то ли в огромную кружку, то ли в маленькое ведро. — Как ты летал! Знаешь, чой это мне напомнило? Как вы с Джудом Фицкларенсом…       Именно по этой причине Гарри больше месяца избегал Хагрида — не потому что злился на него или был в обиде, а просто… просто Хагрид всегда без какой-либо задней мысли выкладывал всё, что было у него на уме, но когда тот позвал его к себе на чай, отказать не хватило мужества. Хижина Хагрида была такой же, какой он её запомнил — небольшим деревянным строением со странным простецким уютом, создаваемым разноцветными лоскутными прихватками, рядами рябиновых бус, развешанных под потолком, и посвистыванием чайника над жарко тлеющим огнём. Волкодав Клык тихо посапывал на коврике у камина, суча ногами во сне, будто от кого-то убегал, ярко-розовый зонтик стоял в подставке неподалёку, на полке стояло несколько колдографий — в том числе та, где Хагрид, ещё будучи мальчиком, поднимал над головой собственного отца. Гарри помнил этот снимок — Хагрид показывал его им с Томом давным-давно.       — Славно, что ты начинаешь привыкать, Гарри, — продолжал тот, подталкивая к нему твердокаменный кекс. — Тебе не помешают друзья. Видал, как вы с профессором Розье пытались поймать выводок диринаров, а они всё исчезали прямо у вас из рук!       Хагрид по-доброму посмеивался, и сам Гарри не смог вспомнить тот день без улыбки — Феликс где-то раздобыл самку диринара с двумя толстенькими пушистыми птенцами, но те разбежались, и они гонялись за ними по всей территории Хогвартса. Всё бы ничего, если бы диринары с тихим хлопком не растворялись в воздухе облаком розово-голубых перьев, снова материализуясь в трёх футах правее или левее — и всё бы ничего, если бы Феликс не паниковал, то и дело приговаривая что я скажу Скамандеру! что я скажу Скамандеру! Гарри испытывал к нему необъяснимое расположение.       — Вы хорошо знакомы? — спросил он Хагрида, вежливости ради попробовав откусить кусочек от кекса.       — Не шибко хорошо, — пожал плечами тот, наконец-то оставив роль гостеприимного хозяина и присев на табурет напротив. — Но я знаю его ещё с тех пор, как он сам тут учился. Помню, как на третьем курсе на Уходе за магическими существами Феликс вдруг понял, мол, что страсть как обожает драконов — у профессора Кеттлбёрна с тех пор не было ни денька без вопроса о них.       — Это у вас общее, — несмело улыбнулся Гарри.       — Да. Однажды, помню, знаешь, подходит он ко мне и говорит, мол, Хагрид, что ты знаешь про драконов? Так мы с ним и проболтали час — Феликс даже получил выговор за опоздание на урок. Потом-то, после школы, его пригласили в Румынию — присоединиться к одному из самых престижных курсов по изучению драконов, а год спустя он уехал в Перу изучать змеезубов в тамошнем заповеднике.       Всё это Гарри уже слышал от самого Феликса.       — Он прилетал вместе с Чарли Уизли за Норбертом, — добавил он, и Хагрид кивнул, подтверждая его слова. — Оказывается, это вовсе не Норберт, а Норберта.       — Батюшки, в самом деле? — удивился Хагрид, и на глазах у него выступили слёзы умиления. — Вот бы увидеть её сейчас…       Гарри кивнул, хотя меньше всего в жизни ему в тот момент хотелось видеть чёртова дракона. Кусая изнутри щёку, он поднял на Хагрида взгляд. Наконец-то он чувствовал, что готов поговорить хоть с кем-то — с другом, который был там же вместе с ним.       — Помнишь, когда ты забирал меня от Дурслей? — спросил он, часто заморгав, и Хагрид, побледнев, кивнул. — Ты рассказал, что случилось с моими родителями, и я спросил тебя, как звали человека, который их убил. Помнишь?       — Гарри…       — Помнишь? — надавил Гарри, и тот кивнул. — Я спрошу теперь… Я спрошу, знаешь ли ты, как звали его до того, как он стал Волдемортом?       Звук этого имени заставил Хагрида ощутимо вздрогнуть, но он снова кивнул. Его брови сошлись на переносице, он глядел на Гарри с жалостью, но тот этого уже не видел — уронив лицо в ладони, он беззвучно заплакал.       — Ну, Гарри, ну, — своими большими руками Хагрид накрыл его трясущиеся плечи, погладил по макушке. — Он не достоин того, чтобы ты так убивался. Твоя любовь никак не могла повлиять на его решения. И твоя любовь никак не могла его спасти. Он сам должен был этого хотеть, Гарри.       Произнеси это Дамблдор, он нашёлся бы, чем возразить, а если нет — ушёл бы, хлопнув дверью, как делал уже не единожды, но устами Хагрида, как и устами младенца, будто бы глаголала сама истина, и все колкие слова встали у Гарри поперёк горла.       — Скоро ты научишься любить небо, под которым ты теперь, Гарри.       Он отнял руки от лица и устало качнул головой.       — Небо везде одинаковое — я видел его и там, и тут, — но Тома больше не существует, и это уже не исправить.       Распрощавшись с Хагридом, Гарри вышел в сгущающиеся осенние сумерки. Был Хэллоуин, вечер субботы; в Большом зале по обыкновению устраивался роскошный пир с дюжиной блюд из тыквы, призраки затеяли в подземельях собственную вечеринку по случаю пятисотлетия со дня смерти Почти Безголового Ника — тот даже пригласил на неё Гарри, но он вежливо отказался, сославшись на дела, — квиддичная команда вместе с остальным Гриффиндором праздновала победу в минувшей этим утром игре против Слизерина. Гарри среди них места не было — не из-за того, что он сам не хотел (хотя и это тоже), а потому, как они все смотрели на него после матча. Да, он играл жёстко и бесцеремонно. Да, в погоне за снитчем он пихнул Малфоя плечом, чуть было не свалив его с новенького Нимбуса-2001.       — Это грязно! — выругался Малфой, мерзко растягивая гласные, от чего Гарри жуть как отвык.       — Ну заплачь! — бросил он через плечо, смыкая пальцы на снитче.       И да, гриффиндорцы смотрели на него с неодобрением, несмотря на то что он вырвал для них победу — и это вопреки тому, что один из бладжеров взбесился и буквально его преследовал! Так что да, Гарри был раздражён и не хотел никого видеть, а потому, скрывшись за тыквами, которые Хагрид выращивал специально к Хэллоуину и которые каждая вымахали до размеров садового сарая, обернулся вороном и взмыл в небо.       Поток ветра в перьях приносил странное успокоение, вечерний воздух был прохладным и пряно-вкусный, но мир внизу стремительно темнел, и даже вороном в темноте Гарри видел отвратительно. Когда он приземлился у входа в замок, на ходу вновь оборачиваясь собой, единственным, что освещало тёмный горный вечер, был льющийся из приоткрытых главных дверей свет.       Он брёл по холлу в обратную сторону от Большого зала, как внезапно услышал:       — …разорвать… растерзать… убить…       Остановившись, как вкопанный, он оглянулся, ожидая увидеть кого-то у себя за спиной, но позади не оказалось ни души. Хмурясь, он зашагал дальше, собираясь провести остаток вечера, а может и ночи, на подоконнике в коридоре проклятий, как вдруг снова услышал:       — …так голодна… так долго…       Голос был тот же, что и в первый раз — холодный и кровожадный.       — …убить… время убить… — голос становился глуше, словно отдалялся. — Имя… преступление… Гарри Поттер…       Кровь в жилах Гарри обратилась в лёд. Вцепившись в стену, он изо всех сил напряг слух, щурясь, вглядывался в тускло освещённые проходы, но голос продолжал удаляться — и ему вдруг почудилось, что двигался тот вверх. Гарри овладела смесь страха и азарта. Потратив на раздумья не больше секунды — жуткий бесплотный голос позвал его по имени, разве он мог остаться в стороне? — он бегом ринулся к лестнице.       Гул, доносившийся из Большого зала, где в самом разгаре шёл праздничный пир, заглушал таинственный голос, но, вскочив на мраморную лестницу, Гарри смог разобрать:       — …чую кровь… Я ЧУЮ КРОВЬ!       Живот свело от недоброго предчувствия, будто на кону стояла чья-то жизнь. Перепрыгивая по три ступеньки за раз, он вслушивался в тишину, игнорируя собственные тяжёлые шаги, как вдруг столкнулся нос к носу с Джинни Уизли. Трясясь с головы до ног, та выглядела бледной и испуганной; низ её мантии, намоченный, тяжело болтыхался вокруг лодыжек, руки были засунуты в карманы чуть ли не по самые локти.       — Джинни? — нахмурился он, кидая отчаянный взгляд на лестницу за её спиной и одновременно с тем чувствуя, что не может бросить её одну посреди коридора, где творится что-то странное. — Почему ты не на пиру? Ты заболела?       Он видел, как Перси Уизли водил её в Больничное крыло накануне днём — как и многих, девчонку сморила сезонная простуда, и несколько часов она просидела в гостиной с паром, идущим из ушей — последствие Бодроперцового зелья. Впрочем, вытаращив глаза и пискнув что-то невразумительное, Джинни юркнула мимо него, быстро-быстро помчавшись вниз по лестнице. Оглянувшись на неё лишь однажды, Гарри заметил, как она исчезла за поворотом, и, рассудив, что жуткий голос двинулся вверх, а значит, никак не мог ей навредить, вновь ринулся за ним в погоню.       Взбежав на второй этаж, он пронёсся по коридору, не слыша ничего, кроме собственного сердцебиения и сбившегося дыхания. Завернув за угол, Гарри уже решил было, что сбился со следа, когда под ногами зачавкало — пол был залит водой. Медленно ступая, щурясь в попытке разглядеть, он подошёл ближе. Вдоль всей стены, влажно поблёскивая в свете факелов, алым были намалёваны слова.

ТАЙНАЯ КОМНАТА ОТКРЫТА. ВРАГИ НАСЛЕДНИКА, ТРЕПЕЩИТЕ.

      С замиранием сердца Гарри подступил ближе и прикоснулся к буквам, растерев между пальцами густую краску. Всё это походило на чей-то дурной прикол по случаю Хэллоуина — как раз в духе близнецов Уизли, — но мысль не задержалась у него в уме надолго. Подняв голову, он отшатнулся, едва не поскользнувшись, когда увидел, что на факельной скобе, подвешенная за хвост, висела кошка Филча миссис Норрис. Она была неестественно неподвижна, словно окоченевший труп, но жёлтые глаза оставались открыты и пусты. Отчасти Гарри знал, что ему не следует здесь оставаться, но всё равно первым его порывом было позвать кого-то и предупредить. Дамблдора — он должен был рассказать обо всём Дамблдору, вот только… Он снова взглянул на надпись. Тайная комната открыта — неужели та самая Тайная комната Слизерина? Враги наследника — наследника, наследника, наследника…       — Том? — невольно прошептал он в пустоту.       Принять решение Гарри не успел — топот сотен ног приближался, как буря, свидетельствуя об окончании пира. С обоих концов коридора на второй этаж хлынули оживлённо болтающие студенты, но, когда толпа заметила подвешенную кошку, надпись на стене и Гарри, стоящего непосредственно на месте преступления с краской на пальцах, все разговоры внезапно стихли. Самые любопытные начали толкаться, чтобы рассмотреть сцену получше. Кто-то в толпе крикнул:       — Враги наследника, трепещите! Вы станете следующими, грязнокровки!       Гарри без труда узнал голос Драко Малфоя, но не успел он даже рот открыть в его сторону, как услышал:       — Что здесь происходит? Что случилось?       Привлечённый криком Малфоя, Филч расталкивал плечами столпившихся студентов, но, едва завидев миссис Норрис, отшатнулся, схватившись за сердце.       — Моя кошка! — в ужасе прохрипел он. — Моя кошка! Что случилось с миссис Норрис?       Гарри стало его жаль — ровно на одно мгновение, пока Филч, вытаращив глаза, не перевёл взгляд на него.       — Ты! — завопил он, тыкая в Гарри пальцем. — Ты! Ты убил мою кошку! Это ты её убил! Я убью тебя! Я…       — Аргус! — оклик Дамблдора прокатился по коридору звучно и властно. В сопровождении нескольких учителей, он шагал с поразительной для его лет скоростью. Миновав студентов, он остановился возле факела и снял со скобы миссис Норрис. — Следуйте за мной, Аргус, — велел он. — И вы, мистер Поттер.       С неподходящим ситуации энтузиазмом Гилдерой Локхарт выступил вперёд.       — Мой кабинет ближе всего, директор — всего лишь этажом выше. Пожалуйста, не стесняйтесь…       После того, что случилось с Квирреллом, он стал новым учителем Защиты от Тёмных Искусств. Поговаривали — или, скорее, Локхарт сам о себе так говорил, — он был чуть ли национальным героем, автором многих бестселлеров, в которых описывал собственные же подвиги, и кумиром сотен женщин от мала до велика. Гарри не мог судить. За минувший месяц на занятиях Локхарта он так ни разу и не был. Впрочем, большого доверия его белозубая улыбка и золотистые залаченные локоны не вызывали.       — Благодарю, Гилдерой.       Молчаливая толпа расступилась, образуя проход. Не к месту восторженный Локхарт, раздувшись от важности, возглавил делегацию. Дамблдор, а вместе с ним Филч, МакГонагалл и Снейп, последовали за ним. Гарри бросил неуверенный взгляд на Феликса, прибежавшего на крик вместе с остальными учителями.       — Что ты натворил? — одними губами спросил тот.       — Ничего, — точно так же ответил Гарри, неохотно догоняя директора.       Кабинет Локхарта пестрел от разнообразия его же собственных портретов — накрутив бигуди и переодевшись в шёлковые халаты, те явно уже готовились ко сну, но заметались в своих рамах, едва в помещении стало многолюдно. Положив миссис Норрис на стол, Дамблдор склонился над ней, почти касаясь своим крючковатым носом, пристально рассматривая сквозь стёкла очков, ощупывая и тыкая в неё пальцами. Щурясь, профессор МакГонагалл нависла с другой стороны. Снейп возвышался за её спиной, но смотрел не на кошку, а на Гарри, застывшего в тени у двери.       — Её определённо убило проклятье, — выдвинул теорию Локхарт. — Возможно, Трансмогрифианская пытка.       Против воли Гарри вздрогнул. Трансмогрифианская пытка — вот что он сделал с обитателями Вула, когда миссис Коул порола Тома за то, что тот за него вступился. По крайней мере, именно это проклятье значилось в письме Министерства Магии и его судебном деле. Он плохо помнил тот день, но крики ужаса и влажный хруст деформируемых конечностей не смог бы стереть из памяти даже при огромном желании.       — Я был её свидетелем множество раз. Так жаль, что меня не было рядом — я знаю контрзаклинание, которое могло бы спасти бедняжку…       Каждая его реплика сопровождалась душераздирающим всхлипом Филча — тот сидел в кресле за столом, но не находил в себе сил смотреть на миссис Норрис, спрятав лицо в ладонях. Каким бы противным он ни был, Гарри не мог не сочувствовать. Если бы подобное случилось с Кузнечиком или Хедвиг… Дамблдор тем временем начал бормотать себе под нос незнакомые Гарри чары, легко постукивая миссис Норрис кончиком палочки, однако чуда не произошло.       — …помню, что-то похожее произошло однажды в Уагадугу, — продолжал болтать Локхарт. — Серия нападений — полную историю можно прочесть в моей автобиографии. Я обеспечил весь город амулетами, благодаря которым удалось остановить…       Дамблдор выпрямился.       — Она не умерла, Аргус, — проигнорировав Локхарта, тихо обратился он к Филчу.       — Не умерла? — вздохнул тот, сквозь пальцы глядя на кошку. — Но она вся… вся окоченела и…       — Она окаменела.       — Ах! Так я и думал! — ввернул Локхарт, и его портреты согласно закивали. Снейп закатил глаза.       — Но я не могу точно сказать, как… — добавил Дамблдор.       — Спросите его! — завопил Филч, ткнув пальцем в Гарри.       — Проклятие, поразившее миссис Норрис, требовало искусного владения темнейшей магией… — увещевательно возразил директор, но Филч не скупился на обвинения, темнея лицом:       — Он это сделал, он это сделал! Вы видели, что он написал на стене! Кровь на его пальцах!       — Это краска, — выйдя из тени, громко заявил Гарри. — И я не трогал миссис Норрис! Зачем мне вообще было это делать?       — Моя умница не раз ловила тебя за нарушением комендантского часа и прогулами!       — Как будто мне не всё равно!       — Чепуха!       — Позвольте заметить, директор, — вдруг встрял Снейп. — Поттер вполне мог случайно оказаться не в том месте не в то время. — Брови Гарри поползли вверх, но в следующий же миг всё встало на свои места. Губы Снейпа тронула ядовитая усмешка. — Но мы сталкиваемся с рядом подозрительных обстоятельств. Что вообще он делал в том коридоре? Почему его не было на праздничном пиру?       — Я навещал Хагрида, — ощетинившись, возразил Гарри.— Можете узнать у него.       — Почему же вы не присоединились к пиру после этого? — спросил Снейп. — Зачем пошли в тот коридор на втором этаже?       Что-то подсказывало Гарри, что рассказывать про жуткий голос, требующий крови, не стоило. По крайней мере, не Снейпу — и не Локхарту с Филчем. Возможно, когда Дамблдор снова вызовет его к себе, он и обмолвится об этом вскользь — или нет, — но до тех пор…       — Я устал и возвращался в башню Гриффиндора.       — Не отужинав? — торжество исказило тонкогубый рот в намёке на улыбку.       — Я не был голоден.       — Вы не были голодны, Поттер, — улыбка Снейпа стала выраженнее.       — Да.       — Да, сэр, — поправил Снейп.       — Необязательно называть меня «сэр», профессор, — невозмутимо встретив его колючий взгляд, ответил Гарри.       Гадкая ухмылка сползла с лица Снейпа.       — Я предполагаю, директор, что Поттер с нами не совсем честен, — без прежней двусмысленности выдал он. — Считаю, не помешает лишить его определённых привилегий — которыми, замечу, он и без того злоупотребляет, — пока он не будет готов рассказать нам всю историю. Лично я считаю, что его нужно лишить места в гриффиндорской команде по квиддичу…       — В самом деле, Северус? — перебила МакГонагалл и, подражая его тону, продолжила: — Лично я не вижу причин отстранять мальчика от квиддича. В конце концов, кошку ведь не метлой пришибли, верно? Нет никаких доказательств, что Поттер вообще причастен к произошедшему.       Пока они спорили, Дамблдор не сводил с Гарри глаз, будто заглядывал ему в самое нутро. На мгновение закралось подозрение, что директор копошится у него в голове, но ничего такого он не почувствовал. Впрочем, следующей его мыслью было, что, захоти Дамблдор остаться тайным гостем в его сознании, Гарри ничего бы и не смог почувствовать — настолько искусным магом и легилиментом тот был. На всякий случай он построил стену вокруг своего разума, как когда-то его учил сам профессор.       — Гарри невиновен, пока не доказано обратное, Северус, — наконец, твёрдо сказал Дамблдор, приведя Снейпа в тихую ярость. И не в тихую — Филча.       — Моя кошка окаменела! — завопил тот, выпучив глаза. — Я хочу возмездия!       — Мы вылечим её, Аргус, — терпеливо заверил его Дамблдор. — В теплице профессора Спраут растут мандрагоры. Как только они достигнут зрелости, мы сварим зелье, которое вернёт миссис Норрис к жизни.       — Я сварю его, — вдруг вызвался Локхарт, о чьём существовании Гарри успел уже забыть. — Тонизирующий глоток мандрагоры — я делал его столько раз, что без труда сварил бы даже во сне.       — Прошу прощения, — ледяным тоном протянул Снейп. — Но полагаю, что мастером зелий в этой школе до сих пор являюсь я.       Гарри сполна насладился повисшей неловкой паузой.       — Ты можешь идти, Гарри, — обратился к нему Дамблдор. — Удостоверься, что пойдёшь прямиком в башню Гриффиндора.       Выдавив из себя пожелание доброй ночи, он свалил из кабинета Локхарта так быстро, как смог, неуклюже провозившись с ручкой двери. Впрочем, несмотря на скрытое предостережение в словах директора, в гостиную Гриффиндора он не отправился. Вместо этого, попетляв по третьему этажу, несколько минут спустя он оказался возле кабинета Феликса.       — Войдите, — послышался голос за дверью, когда Гарри постучал. — Гарри?       Неловко перешагнув порог — что было странно, ведь он делал это десятки раз, приходя в этот самый кабинет пятьдесят лет назад, — он остановился там же, уже сомневаясь, что правильно понял недавние слова Феликса, что он может приходить, когда захочется поговорить… или помолчать.       Тот проверял эссе — и, порывисто поднявшись, случайно смахнул добрую половину свитков на пол. Ринувшись на помощь, Гарри присел, собирая пергаменты, и затараторил:       — Простите! Вы говорили, что я могу заходить иногда, а это был жутко странный день, и вообще Хэллоуин не самый приятный день в году для меня… и я просто хотел с кем-то поговорить, знаете? Но если вы это предлагали просто из вежливости, ничего — я пойму.       Ладонь Феликса легла ему на запястье, останавливая беспорядочное мельтешение рук. Резко замолкнув, Гарри вскинул голову, встретившись с ним взглядом.       — Всё в порядке, Гарри, — заверил его тот. — Я предлагал на полном серьёзе. Всё, что я говорил тебе, было честным и искренним.       Собрав остатки свитков, Феликс поспешно засунул их в сервант и махнул на кресло напротив, предложив Гарри присесть.       — Хочешь чего-нибудь? Воды? Чая? Кажется, у меня завалялась пара шоколадных лягушек.       — Было бы славно, — согласился тот, забираясь в предложенное кресло с ногами и прижимая к груди колени. — Я жуть как голоден.       Конечно, он солгал Снейпу— и что с того?       Феликс выгреб из серванта всё съестное, что нашёл, и вывалил перед ним на стол. Ещё пару минут он хлопотал над чаем, и Гарри против воли засмотрелся на его обожжённые руки под закатанными рукавами. И на кончики волос, кольцами вьющиеся у самого ворота рубашки.       — Думаете, я плохой человек? — тихо спросил он, слегка задетый, как быстро Снейп и Филч уверились, что он мог что-то сделать с кошкой.       Чашки в руках Феликса громко звякнули — вопрос явно застал его врасплох.       — Почему ты так считаешь? — осторожно спросил он, протягивая ему чай.       — Кажется, так считают все, — пожал плечами Гарри, вдобавок вспоминая и косые взгляды гриффиндорцев.       — Ты не плохой человек, Гарри, — вздохнул Феликс, падая в кресло напротив. — Хотя бы потому что по-настоящему плохие люди посреди ночи не задаются вопросом, плохие ли они люди.       Гарри закатил глаза.       — Я ничего не делал с кошкой Филча, — тихо признался он. — Я услышал кое-что странное и пошёл проверить, всё ли в порядке, а там она и та надпись.       — Я знаю, — спокойно ответил Феликс.       — Знаете?       — Ты уже сказал, что ничего не сделал. Я поверил тебе с первого раза.       Гарри поймал себя на том, что странно тронут.       — Вы сегодня не слышали ничего странного? — вдруг спросил он.       — В смысле? — удивился Феликс.       — Что-то вроде… голосов. Голоса. Как будто кто-то говорит, но поблизости никого.       — Нет, — он нахмурился, словно что-то припомнив. — Хотя недавно я засиделся здесь и, мне показалось, услышал что-то, но, думаю, это были снова проделки Пивза.       Честно признаться, о таком простом ответе на загадку Гарри даже не задумывался, а ведь Пивз и впрямь мог поизгаляться над ним в Хэллоуин. Впрочем, это не объясняло ни того, что случилось с миссис Норрис, ни того, как на стене появилась надпись про Тайную комнату.       — Простите, — сказал наконец Гарри, проведя ладонью по лицу. — Наверное, я схожу с ума. — Кривовато усмехнувшись, он добавил: — Хотел бы я, чтобы мы познакомились, когда я ещё был собой. Когда-то я был даже забавным.       — А сейчас ты — не ты? — осторожно спросил Феликс.       — Я чувствую себя сломленным, — дёрнул плечом он. — Что-то во мне сломалось, и я не думаю, что когда-нибудь смогу это починить.       — Не всё, что сломано, нужно чинить. Многие вещи остаются прекрасными даже после поломки. Было бы обидно, если бы любви заслуживало только то, что цело.       — Это одна из тех мудростей в духе Дамблдора, когда он говорит одно, а имеет в виду другое, — уткнувшись подбородком в колени, усмехнулся Гарри.       Феликс улыбнулся.       — Ты мне нравишься такой, какой ты есть, — перевёл он собственные слова на простой язык. — Любой.       Гарри почувствовал, как слегка загорелись смущением скулы и понадеялся, что в сумраке кабинета Феликс этого не заметил. Когда они допили чай, под предлогом обеспечения безопасности тот вызвался проводить его до гостиной и сделал это, несмотря на все отговорки Гарри.       Гостиная Гриффиндора пустовала. Не желая сталкиваться с кем-либо из других семикурсников, Гарри упал на диван и притянул к груди подушку, задумчиво уставившись в потолок. В какой-то момент он, должно быть, даже задремал, но громкий хлопок быстро вернул ему бдительность.       — Добби? — не веря собственным глазам, воскликнул он.       Перед ним и впрямь стоял домовой эльф — теребя в руках подол своей наволочки, тот глядел на Гарри во все глаза и выглядел так, будто вот-вот разрыдается.       — Гарри Поттер вернулся в школу, — прошептал он несчастно. — Добби предупреждал Гарри Поттера, говорил, что в Хогвартсе опасно. Ах, сэр Гарри Поттер, почему вы не послушали Добби!       Гарри вскочил, вцепившись пальцами в обивку дивана.       — Что ты здесь делаешь? — впрочем, это его перестало волновать практически в ту же секунду, едва он вспомнил вопрос, которым задавался многие годы. — Добби, это был ты? Ты переместил меня в прошлое?       — Ах, сэр, нет! — энергично замотал головой Добби. — После визита к Гарри Поттеру Добби пришлось наказать себя, Добби отутюжил себе руки, — заставив Гарри содрогнуться, он вытянул перед ним десять забинтованных пальцев. — Но я был так счастлив, узнав, что Гарри Поттер пропал! Я бы с радостью сделал это ещё раз, только бы Гарри Поттер был в безопасности и никогда, никогда не возвращался в школу!       — Так это был не ты? — потеряв затеплившуюся вдруг надежду, тихо переспросил Гарри.       — Нет, нет… — Добби раскачивался с пятки на носок. — Добби был так шокирован, когда узнал, что Гарри Поттер вернулся в Хогвартс, что сжёг обед хозяина! Такой порки Добби никогда не удостаивали, сэр…       Гарри откинулся обратно на подушку.       — Ты почти добился того, чтобы меня исключили за тот трюк с тортом, — сказал он сердито. — Лучше выкладывай всё, что знаешь, прежде чем я потеряю терпение и придушу тебя. Что за опасность грозит Хогвартсу?       Добби тщедушно улыбнулся.       — Добби привык к угрозам, сэр — дома Добби слышит их по пять раз на дню, — он высморкался в наволочку, которая служила ему одеждой, выглядя при этом так жалко, что Гарри ощутил, что злость медленно испаряется из него, как воздух из проткнутого шарика.       — Откуда ты знаешь про опасность, Добби? — постаравшись придать голосу мягкости, спросил он.       — Добби слышал, как об этом говорили хозяин и холодная леди, — сболтнул он поспешно, о чём тут же пожалел и, отчаянно запищав, начал биться головой об угол стола. Несмотря на субтильность домовика, Гарри потребовалось приложить усилия, чтобы оттянуть его и усадить на диван.       — Твой хозяин причастен к этому? — потребовал он и, когда Добби предпринял попытку выломать себе пальцы, сжал его ладони, несильно встряхнув.       — Гарри Поттер должен вернуться домой! — обездвиженный, тот смог лишь вытаращить глаза. — Добби думал, что его бладжера окажется достаточно…       — Твоего бладжера? — недоумённо переспросил Гарри. — Что ты имеешь в виду? Хочешь сказать, это ты заколдовал ту проклятую штуку, которая весь матч пыталась меня убить?!       — Не убить вас, сэр! — пискнул Добби, шокированный до глубины души. — Добби хотел спасти Гарри Поттеру жизнь! Лучше бы Гарри Поттер отправился домой, даже серьёзно раненный, чем остался здесь, сэр! Добби всего лишь хотел покалечить Гарри Поттера, чтобы его отправили домой!       — О, всего лишь? — ядовито передразнил Гарри. — Полагаю, ты так и не скажешь мне, почему так сильно хочешь меня угробить?       — Ах, сэр Гарри Поттер, если бы вы только знали! — заплакал Добби. — Если бы вы только знали, что вы значите для нас, низших, порабощённых отбросов волшебного мира! Добби помнит, каково это было, когда Тот-Кого-Нельзя-Называть был на вершине своего могущества, сэр! К нам, домашним эльфам, относились как к паразитам, сэр! Конечно, к Добби до сих пор так относятся, сэр, — признался он, неловко пытаясь утереть лицо о своё же тонкое плечо. Спохватившись, Гарри поспешно отпустил его руки. — Но для многих других домовых эльфов жизнь стала лучше, с тех пор как вы одержали победу над Тем-Кого-Нельзя-Называть. Гарри Поттер выжил, Тёмный Лорд лишился своих сил, начался новый день, и Гарри Поттер воссиял как маяк надежды для тех из нас, кто думал, что тёмные дни не кончатся никогда, сэр… И теперь в Хогвартсе происходят ужасные вещи, и Добби не может позволить Гарри Поттера оставаться здесь, когда страшная история повторяется, когда Тайная комната снова открыта…       Добби замер, на мгновение парализованный ужасом, после чего бросился к камину. Гарри успел схватить его за наволочку за секунду до того, как он сунул руки в тлеющие уголья.       — Плохой Добби! Очень плохой Добби… — бормотал тот, всё порываясь наказать себя, но Гарри снова усадил его на диван, крепко держа.       — Это был ты? — потребовал он. — Ты это написал? Ты проклял кошку Филча?       — Нет, нет! — зарыдал Добби.       По правде говоря, Гарри на него и не думал, но стоило убедиться.       — Ты сказал, Тайная комната снова открыта. Значит, её уже открывали раньше? — Добби лишь мотал головой, слёзы без остановки текли по его щекам. Гарри встряхнул его. — Говори, Добби!       — Ах, сэр, не с-спрашивайте, не спрашивайте б-больше б-бедного Доб-би-и-и! — заикаясь, провыл тот, выпучив глаза, словно от боли. — Тёмные дела творятся в этом месте, и Гарри Поттера не нужно быть здесь, когда всё случился! Отправляйтесь домой, Гарри Поттер! Отправляйтесь домой, не вмешивайтесь, сэр, это слишком опасно…       — Кто это был, Добби? — потребовал Гарри. — Кто открыл её в прошлый раз? Кто открыл её теперь?       — Добби не может, сэр, Добби не может, Добби не должен говорить! — пискнул эльф. — Уезжайте домой, Гарри Поттер, уезжайте домой!       — Я никуда не уеду! — рявкнул Гарри. — Если людям здесь грозит опасность, ты должен сказать мне, кто за этим стоит!       Он вспомнил надпись на стене — враги наследника, трепещите! — и что в Хогвартсе было много магглорождённых: парни, с которыми он делил комнату — Нил Натс и Кенни Холмс, — надоедливый, но безобидный парнишка-первокурсник, который всё норовил сфотографировать его исподтишка… Гермиона Грейнджер.       — Гарри Поттер рискует собственной жизнью ради других! — простонал Добби в мученическом исступлении. — Так благородно! Так отважно! Но он должен спасти самого себя, Гарри Поттер не должен…       — Кто твой хозяин, Добби?       В голове Гарри зародилась отчаянная мысль — что если хозяином Добби был Том? Он не знал, как это возможно, но то, как домовик боялся своего хозяина, который с кем-то обсуждал грозящую Хогвартсу опасность, в то время как якобы наследник Слизерина якобы открыл якобы Тайную комнату… и то, как Добби говорил о Волдеморте и как боготворил Гарри за то, что он того одолел…       — Кто твой хозяин? — повторил он. — Это…       Добби вдруг замер, задёргав ушами, словно кошка. Гарри услышал то же, что и он — чьи-то приближающиеся шаги.       — Добби нужно идти! — в ужасе прошептал эльф.       — Нет, ответь!.. — начал было Гарри, но громкий хлопок прозвучал раньше, чем он успел договорить, и в следующий миг его пальцы, до того стискивавшие худые плечи домовика, ухватились лишь за воздух.       — Поттер? — с лестницы, ведущей в мальчишеские спальни, свесилось помятое лицо Перси Уизли в перекошенных очках. — Что ты здесь делаешь? Ты вообще видел, который час? Два ночи.       Гарри не видел. Ему казалось, он задремал не больше, чем на двадцать минут.       — С кем ты тут разговаривал? — продолжал Перси, добавив в голос надменности, которая проявлялась, когда он включал режим старосты.       — Ни с кем, — буркнул Гарри, поднимаясь и отряхивая штаны.       — Я слышал голоса.       — Тебе показалось.       Перси раздражённо вздохнул и велел:       — Иди спать, пока я не назначил тебе взыскание за нарушение комендантского часа.       И хоть Гарри формально ничего не нарушал — он был в гостиной, в конце концов, что если он страдал от бессонницы? — спорить смысла не было. Взбежав по лестнице, он прошёл мимо Перси и, слегка раздражённый, что тот спугнул Добби, задел его плечом по пути в спальню. О сне Гарри давно забыл, однако поразмыслить было над чем.

* * *

      Следующие несколько дней взгляды всей школы были прикованы к нему — возможно, потому что надпись, оставленная на стене наследником Слизерина, не отмывалась ни одним из перепробованных Филчем средств, но Гарри не исключал, что его репутации не слишком-то помогал и тот факт, что он возвращался к месту преступления каждый божий день.       Он ничего не мог с этим поделать. Упоминание Тайной комнаты не давало ему покоя. Возможно, это лишь его паранойя достигла пика, но Гарри не мог отделаться от разговоров, которые они не раз вели с Томом; он не мог вообразить, кто ещё в школе мог оказаться наследником Слизерина.       После инцидента прошло пять дней, и Гарри снова неприкаянно маячил на втором этаже, когда вдруг услышал возмущённый крик Филча. Он знал, что для его же собственного блага было не попадаться завхозу на глаза, а потому, поспешив, спрятался за углом, наблюдая, как тот потопал прочь, вскидывая руки и бормоча чуть ли не на грани нервного срыва:       — Мало мне работы! Всю ночь теперь драить полы, словно мне больше нечем заняться! Нет, с меня хватит, я иду к Дамблдору!..       Когда шаги Филча затихли где-то вдалеке, Гарри вышел из укрытия, тут же догадавшись, что стало последней каплей в чаше его терпения — как и в ночь, когда на миссис Норрис напали, пол снова был залит водой, которая продолжала сочиться из-под двери женского туалета неподалёку. Гарри нахмурился, прислушавшись. В тихое жужжание воды, показалось ему, вплетался чей-то плач. Не обращая внимания на лужи и уже промокшие кроссовки, он подошёл к двери, на которой висела табличка «НЕ РАБОТАЕТ», и заглянул внутрь. На языке у него уже крутилось оправдание своему вторжению, однако слова так там и застряли.       В туалете было темно — светильники потухли в результате того же наводнения, что затопило этаж, и со стен всё ещё капала вода. Надрывный плач доносился из одной из кабинок, и, хотя его присутствие было ужасно неуместным, Гарри позвал:       — Эй? Тут есть кто-нибудь? Ты в порядке?       Чего уж он точно не ожидал, так это что разъярённая девочка-призрак, пройдя через дверцу, вдруг набросится на него с криками и обвинениями:       — Ты ещё кто такой?! — закричала она противным писклявым голосом. — Снова пришёл что-то в меня бросить?       Гарри сделал пару шагов назад — ему не понравилось, как близко оказалось её лицо, — и осторожно спросил:       — Я ничего в тебя не бросал. Зачем мне это?       — Откуда мне знать! — её тон смягчился и стал жалостливым. — Я просто сидела здесь, занималась своими делами, и кто-то посчитал, что будет очень забавно бросить в меня книжку…       — Но ведь это не причинило тебе боль, разве нет? — не совсем уверенно заметил Гарри. — Я имею в виду, ты ведь привидение, вещи просто… проходят сквозь тебя?       О, говорить этого явно не следовало. Надувшись, девчонка завопила во всю мощь своего возмущения:       — Да, давайте все бросать книги в Миртл, ведь она привидение и ничего не чувствует! Десять очков, если попадёшь ей в живот! Пятьдесят очков, если попадёшь в голову! Ха-ха-ха, какая весёлая игра!       Сложив руки на груди, она уселась на одну из раковин, специально отвернувшись от Гарри, под нос себе пробормотав что-то про тупого мальчишку. Осторожно поглядывая на неё — два хвостика, очки, школьная форма с эмблемой Рейвенкло; он готов был поспорить, что не видел этого привидения раньше, но в то же время лицо Миртл казалось ему смутно знакомым, — Гарри спросил:       — Кто вообще бросил в тебя книгу?       Возможно, это был тот же, кто проклял кошку Филча, но даже если и нет, Миртл могла что-то видеть в тот вечер и было бы славно расположить её к себе, если он планировал выудить какую-то информацию.       — Я не знаю, — обернулась та подозрительно. — Я сидела на унитазе, думала о своей смерти, и она грохнулась прямо сквозь мою голову! Она всё ещё там, — Миртл указала на кабинку, в которой пряталась, когда Гарри вошёл.       Обогнув раковины, он заглянул внутрь. Как Миртл и сказала, возле унитаза лежала небольшая книжка в потрёпанной чёрной обложке — насквозь мокрая, как и всё вокруг. Наклонившись, Гарри поднял её… и вдруг замер. На обратной стороне знакомым почерком — его почерком — позолотой, почти стёршейся от времени, было выведено имя.       Т. М. Риддл.       Это был дневник, который он подарил Тому перед началом седьмого курса — меньше, чем за месяц до своего исчезновения. Гарри торопливо открыл его, но страница за перелистываемой страницей его ожидания оборачивались разочарованием — дневник был чист, словно в нём никто никогда не писал. Совершенно сбитый с толку, Гарри не мог понять, что за чертовщина творится. Тайная комната, наследник Слизерина, дневник Тома… как последний вообще оказался здесь, в одном времени с ним?       И почему кто-то решил смыть его в унитаз?

* * *

      Остаток дня Гарри не спускал с дневника рук, а ночью, ворочаясь с боку на бок, не мог перестать о нём думать.       Сев на кровати, он зажёг на кончике палочки Люмос и достал дневник из-под подушки. Благодаря заклинанию тот вновь стал сухим. Раскрыв его у себя на коленях, Гарри в сотый раз перелистал плотные кремовые страницы, но те по-прежнему оставались пусты. Потянувшись к тумбочке, он наощупь отыскал писчие принадлежности, обмакнул перо в чернильницу и занёс его над страницей. Он понятия не имел, что собирается написать, но дневник был самым близким к Тому, что у Гарри имелось, и он мог хотя бы попробовать притвориться, что рассказывает всё ему, а не куску бумаги.       Пока он думал, как начать, жирная капля сорвалась с кончика его пера вниз, кляксой расплывшись на нетронутом листе. Пару секунд она поблёскивала в свете Люмоса, а после исчезла — втянулась в страницу прямо на глазах. Недоумевая, Гарри тряхнул головой и зажмурился, решив было, что ему померещилось. Снова обмакнув перо в чернильницу, на этот раз он вывел неровное привет. Слово замерцало и спустя мгновение исчезло, как и клякса до этого. Гарри весь подобрался. Ему явно не показалось.       Просочившись обратно из страницы, чернила вдруг сложились в слова, которых он не писал.       «Привет, Гарри».       От неожиданности дёрнув ногой, Гарри обронил чернильницу, замарав всю кровать. Слова тем временем вновь исчезли. Кое-как соскребя со дна остатки чернил, он поспешно написал: «Откуда ты знаешь моё имя?».       Как и в прошлый раз, чернила впитались в страницу и вернулись, образуя новые слова.       «Я узнаю твой почерк из тысячи других».       Гарри боялся надеяться, потому что мысль, что посетила его, могла принадлежать лишь безумцу, и боялся ошибиться, потому что его сердце могло не выдержать ещё одного разочарования, но он тоже мог узнать этот почерк из тысячи других.       «Том?»