Countryside Lupin

Не нужно было обладать феноменальным чутьём, чтобы понять, что раздающиеся из коридора визги и плач были не к добру. Минги, вымуштрованный реагировать на подобного рода оказии быстро и чётко, вскочил с кровати, накинул гостиничный халат, не желая тратить время на переодевания, и выбежал в коридор, чтобы стать свидетелем неожиданной картины: в другом конце коридора у открытой двери рыдала Мина. Он незамедлительно приблизился к девушке, помог ей подняться с пола и первым делом попытался успокоить. — Что случилось? — спросил Минги, когда Мина перестала надрывно рыдать и немного оправилась от шока. — Там… в ванной… — и она зарыдала с новой силой. Решив, что шоковых ситуаций с девушки достаточно, он отправил её выпить воды и прийти в себя, а сам отправился узнать, что же стало причиной истерики. Причина, как и указала Мина, действительно была в ванной. Лежала на кафеле, распластав в стороны свои рыхленькие конечности. — Отдохнул, называется, — съязвил Минги, всматриваясь в побледневшее лицо с округлённым будто от удивления ртом и побледневшими, рыбьими белками. Гендиректор Со был мёртв уже пару часов, не меньше. Минги присел на корточки рядом с телом и внимательно осмотрел его на предмет насилия, но на лощёной коже не было ни синяков, ни царапин, а значит, убит гендиректор был куда более «деликатным» способом — вероятнее всего, ядом. В то, что скончался тот по естественным причинам, Минги не особо верил: такие гадкие типы на деле были живчиками, на которых любая дрянь заживала как на собаке. — Так и знал, что проблем от тебя не оберёшься! — обратился Минги к телу, но оно, ясное дело, не ответило. Поблагодарив себя из прошлого за то, что в академии не забивал на основы судмедэкспертизы, Минги принялся вытаскивать из памяти всё, что могло помочь определить примерное время смерти. Наскрести удалось не так много (всё же за годы практики теоретические знания подстёрлись с подкорки мозга), но по оттенку зрачков и цвету трупных пятен на спине удалось установить, что скончался гендиректор около семи часов назад. Закончив изучать тело, Минги внимательно осмотрел комнату и поспешил покинуть место преступления с выводком невеселых мыслей. Нужно ковать железо, пока горячо: убийца наверняка был среди постояльцев пансионата, так что необходимо не мешкая браться за дело.

***

Перед тем, как спуститься в лобби, Минги всё же решил сменить наряд: не вести же расследование в халате, право слово! А расследованию быть. Инстинкт ищейки и обострённый комплекс справедливости просто не могли позволить оставаться в стороне. Он был готов подойти к делу с полной серьёзностью, если бы ни одно отягчающее обстоятельство — среди подозреваемых был тот, кого было сложнее судить беспристрастно. Уже вернувшись в номер после осмотра места преступления, Минги обнаружил на прикроватной тумбочке записку с номером телефона. Значит, ему не показалось, и Юнхо тоже был не против повторить вчерашнюю ночь и, возможно, завести более близкое знакомство. В любой другой ситуации Минги был бы рад такому раскладу, но сейчас в очередной раз убедился в справедливости горькой полицейской мудрости: «Привязанность к людям делает тебя уязвимей». Он не раз на собственной шкуре прочувствовал, каково это — потерять близкого человека из-за опасной профессии, поэтому в один прекрасный миг отказался от идеи когда-либо обзавестись нормальными отношениями и семьёй. Однако вчера что-то вдруг переклинило в нём, и идеально работающий до этого план дал сбой: он слишком близко подпустил к себе Юнхо, и судьба решила наказать непутёвого человека на этот просчёт. — У тебя просто слишком давно никого не было, — как мантру, твердил себе Минги. — Не смей в него влюбляться. Сомнительное самоубеждение, тем не менее, подействовало отрезвляюще, и в лобби он спустился с миной неподкупного вершителя справедливости. Там уже суетились ничего не понимающие клерки: видимо, ждали появления гендиректора. Была в холле и чета Ли, вероятно, также разбуженная криками Мины и привлечённая всеобщей суматохой. Старушка раздражённо кудахтала, пытаясь дознаться о причине беспорядка, а дядюшка Ёнбок терпеливо стоял чуть поодаль и временами предпринимал попытки унять пыл жены. Минги окинул сборище взглядом, подумав, что, может, и оно к лучшему: нерадостную новость он объявит сразу всем постояльцам. — Прошу вас оставаться на своих местах и сохранять спокойствие, — заявил он, выйдя в центр холла. — Пару часов назад на территории пансионата было совершенно убийство, и у меня есть основания судить, что к этому приложил руку кто-то из вас. Вновь раздался женский крик, заставив испытать жёсткое чувство дежавю. Правда, на этот раз источником шума была не Мина, тихо сидевшая за стойкой, а госпожа Ли, которая, вдобавок ко всему, ещё и упала в обморок. Благо, очень удачно оказавшийся рядом Юнхо успел поймать её под руки и опустил на диван. Минги, хоть особой симпатии к старушке и не испытывал, всё же мысленно дал себе подзатыльник: нужно было думать, прежде чем говорить о подобном, ведь некоторые могли принять информацию близко к сердцу. Видимо, того же мнения был и Юнхо. Уложив госпожу Ли поудобнее и прошептав дядюшке Ёнбоку пару ободряющих слов, он поднял голову и одарил Минги осуждающим взглядом, но тот сделал вид, что ничего не заметил. — С чего вдруг такие выводы? — поинтересовался директор Чхве. Он, в отличие от остальных клерков, новости совсем не удивился и сохранял крейсерское спокойствие. — Ваш генеральный директор был найден мёртвым в своём номере. Думаю, не стоит говорить, что почти у каждого из вас был мотив его прикончить. С этими словами Минги прошёлся взглядом по кучкующимся офисным работникам, чтобы оценить произведённый эффект. — Кто вы такой, чтобы об этом судить? — Старший офицер департамента южного округа Сеула Сон Минги, — ответил он, предъявив именной значок. — И я сделаю всё, чтобы преступник понёс должное наказание. Тут уже директор Чхве прикусил язык. Видимо, сопротивляться закону он не смел. — В ваших же интересах помочь мне закончить расследование как можно скорее. Иначе через пару часов нам всем придётся наслаждаться «райским» запахом загнивающей плоти. На самом деле, Минги нагнетал: когда он ходил удостовериться, что с Миной всё в порядке после увиденного, то пересёкся с садовником — единственным мужчиной среди обслуживающего персонала, сегодня присутствовавшим в пансионате, — и при его содействии перенёс тело гендиректора Со в холодильную камеру. Там оно хотя бы доживёт до приезда медэкспертов. — Поимейте уважение, — всё же огрызнулся директор Чхве. — Обязательно, — молодцевато подбоченившись, заверил Минги. — А пока давайте послушаем показания Мины. Надеюсь, за время её рассказа вы успеете хорошенько подумать над своим алиби на вчерашний вечер. Клерки загудели, как рой пчёл, но одного пристального взгляда начальника хватило, чтобы они замолкли и расселись по свободным диванам и креслам в ожидании рассказа администратора. Лишь Юнхо, всё это время хлопотавший над госпожой Ли, вдруг поднялся, намереваясь покинуть холл: — Далеко собрались? Минги одёрнул себя: кажется, получилось чересчур сухо. Юнхо резко обернулся, смерив непонимающим взглядом. Он будто не верил в колоссальную перемену, произошедшую за пару часов. Но таковы были издержки профессии: когда дело касалось работы, Минги переставал быть собой и превращался в человека из стали, которому были неизвестны ни сострадание, ни жалость. Однако в его толстой броне всегда оставалась маленькая трещинка, ахиллесова пята, попадание в которую грозило крушением всей защиты разом — чёртова привязанность к людям. Он буквально разрывался на части под взглядом Юнхо: непонимание в его глазах грозило перерасти в разочарование и презрение. Этого Минги не хотел, но не хотел также и терять лицо перед остальными клерками: кто-то из них был потенциальным убийцей, а показать перед таким слабость — всё равно что войти в клетку к голодному тигру безоружным. — Нужно привести госпожу Ли в сознание, — эта фраза не звучала как какое-то оправдание. Юнхо действительно хотел помочь. Тем тяжелее было Минги: меньше всего ему хотелось грубить человеку, в чьей искренности пока сомневаться не приходилось. Юнхо тем временем поравнялся с вышедшей из-за стойки Миной и спросил, нет ли в аптечке нашатырного спирта. Девушка кивнула и скрылась в служебном помещении, а когда вернулась через пару минут с баночкой и ваткой в руках, Юнхо сразу же принялся оказывать старушке медпомощь. В лобби повисла какая-то зловещая тишина, которую Минги поспешил прервать: — Мина, расскажи всё по порядку. Начнём со вчерашнего вечера. Куда отправился господин Со после скандала в столовой? Девушка, со странной завороженностью наблюдавшая за действиями Юнхо, вздрогнула, будто её только что вывели из транса, и не очень уверенно начала: — После ужина он отправился к себе. По крайней мере, я видела, как он свернул в коридор, где находился его номер, но пошёл ли он сразу туда, не уверена. — Больше он в лобби не появлялся? — Часов в десять он пришёл ещё раз. Попросил разбудить его с утра, чтобы не проспать сбор. — Скажи, в каком настроении был господин Со в тот момент? Мина задумалась, будто не совсем понимала, к чему эта деталь, но всё же ответила: — Ну, он, кажется, был ещё злее, чем после ужина. Уж не знаю почему. Минги кивнул сам себе: пока показания сходились с его предположениями и дополняли общую картину произошедшего. — Теперь расскажи, что было сегодня утром. — Как я уже сказала, господин Со попросил меня разбудить его. Обычно в таких случаях мы звоним клиентам, но сами понимаете, связи не было, поэтому я решила постучать. — Помнишь, во сколько именно это было? — уточнил Минги. — Без пятнадцати восемь, примерно. Точнее не могу сказать. Кажется, Мину смутило, что конкретного времени она назвать не смогла. — Всё нормально. Продолжай. Ободряющие слова и понимающий взгляд Минги несколько привели её в чувство. — Так вот, я долго стучала, минут пять, может, семь, но господин Со всё не поднимался. Внутри не было слышно никаких движений. Я уже тогда заподозрила неладное, но решила панику пока не поднимать, а сходить к стойке за запасным ключом (у нас от каждого ключа есть дубликат, на всякий случай). Но когда открыла дверь и заглянула в ванную… Девушка, с трудом находившая силы пересказать утренние события, на последнем предложении совсем сдалась. Она закрыла лицо руками и зарыдала. Минги мысленно отдал ей должное: несмотря на то, что Мина испытала сильнейший шок, она передала события вполне чётко. По крайней мере, теперь они имели более ясное представление о случившемся и могли выстраивать дальнейший план действий. — Спасибо, Мина. Можешь отдохнуть немного, — когда она отошла, вновь устроившись за стойкой как за безопасным барьером, Минги обратился к офисным работникам уже без былой благожелательности в голосе: — Надеюсь, показания подействовали на всех отрезвляюще. — Офицер Сон, — отозвался директор Ким. Минги был несколько удивлён тем фактом, что тот вдруг решил встрять, однако вида не подал, — это всё, конечно, очень увлекательно, но от нас-то вы что хотите? — Содействия в раскрытии преступления, — он отзеркалил дерзкую нотку вопроса. — В ближайшее время я хочу поговорить с каждым из вас и очень надеюсь на ваше понимание и желание сотрудничать. — Так вы допрос нам решили устроить? — усмехнулся секретарь Ёсан. Кажется, директор Ким оказывал на него определённое воздействие: рядом с тем он заметно смелел. Однако запала Ёсана хватило ненадолго: стоило только директору Чхве повернуть голову в его сторону, как он вжал голову в плечи и стал нем как рыба. — Что вы! — уверил Минги, когда повстанческие элементы поутихли. — Никакого допроса. Лишь дружеская беседа. Он обвёл клерков грозным взглядом, давая понять, что хоть беседа предстояла и «дружеская», но отказаться от неё было нельзя. — Прошу всех по мере возможности оставаться здесь. Директор Чхве, вас попрошу проследовать за мной.