Countryside Lupin

Проводить «дружескую беседу» с подозреваемыми Минги решил в столовой: там можно было поговорить без лишних свидетелей. Он расположился за столиком, откуда мог вести наблюдение за клерками в лобби, после чего жестом пригласил директора Чхве присесть напротив. Минги неслучайно начал именно с него: в голове уже был продуман тщательный план разговора. С одной стороны, первенство директора Чхве определялось его близостью к гендиректору Со, с другой — тот явно был крепкий орешком, допрос которого не стоило откладывать в долгий ящик. — Ваше полное имя и должность в компании. Директор Чхве закинул ногу на ногу и принял деловую, закрытую позу. — Чхве Чонхо. Исполнительный директор ATZ Holdings. Уже тоном ответа он дал понять, что к дружеской беседе не расположен. Эта неприязнь не пугала, а скорее раззадоривала: будет непросто вывести его на чистую воду, но какой же сладкой окажется победа. — Окажите мне услугу? — Минги сделал вид, что не заметил враждебности в голосе, достал из кармана кожанки потрепанный блокнот и миниатюрную ручку и протянул их директору Чхве. — Запишите пожалуйста имена и должности всех сотрудников статистического отдела. Директор Чхве со скепсисом посмотрел сначала на блокнот, потом на Минги, однако взял ручку и принялся выводить слова на бумаге. — Чем вы занимались вчера с восьми вечера до часа ночи? — какое-то время понаблюдав за действиями директора Чхве, Минги решил задать вопрос в лоб. — Отсыпался в своём номере, — не отрываясь от письма, ответил тот. — Грядущий тендер высасывает из меня все соки. Подтвердить то, что я не выходил из номера… — Я вас понял, — отмахнулся Минги, будто дальнейшие события его вовсе не интересовали, в отличие от совсем других любопытных деталей: — У вас хорошие отношения с братом? — Мне кажется, вы задаёте вопросы не по делу, — сухо отметил директор Чхве, прекратив писать. По одному его взгляду стало ясно, что вытащить информацию будет сложнее, чем можно было подумать, но выход имелся: при разговоре с такими, как он, лучше работал не пряник, а кнут. — Я вижу, что вы не расположены к откровениям, — в свою очередь заметил Минги. — Изначально я хотел мирно с вами поболтать, но похоже мне придётся перевести нашу беседу в разряд допроса, где я буду задавать вопросы, на которые вы обязаны будете давать ответы. Директор Чхве сверкнул глазами из-под сведённых бровей, но Минги таким приёмом было не пронять. Ему не было равных в напряжённых гляделках, так что директору Чхан пришлось сдать позиции и признать поражение. Закончив наконец с записями, он вернул блокнот и ответил так, будто делал этим большое одолжение: — Да, у нас с Сан-и прекрасные отношения, даже несмотря на то, что он сын моего отчима. «Пусть мнит себя, кем хочет, но я вытащу из него информацию», — подумал Минги, просмотрев заметки и натянув на лицо хитроватую улыбку. — Тогда вы наверняка понимаете, что иногда забота хёнов может оказаться немного… чрезмерной: сначала они помогают своим младшим братьям устроиться стажёрами в престижную компанию, а потом, знаете ли, чересчур близко к сердцу принимают недвусмысленные знаки внимания, которые тем оказывает начальство. Минги не сомневался, что до директора Чхве посыл этого завуалированного обобщения дойдёт сразу. Правда, был уверен, что тот будет как минимум возмущён. — Подозреваете, что я мог убить гендиректора из-за оскорблённой чести брата? — директор Чхве сохранял хладнокровие, лишь хмыкнул и с напускной беззаботностью, будто говорил о чём-то само собой разумеющемся, заявил: — Сан-и большой мальчик, и в его личную жизнь я не лезу. — Даже когда дело касается его связи с… — Минги ещё раз заглянул в список сотрудников, чтобы удостовериться в личности, — менеджером Чоном? Для него не составило особого труда сопоставить бросающиеся в глаза факты: Чхве Сан — тот самый парень с розовыми волосами — и «чайка», оказавшаяся главой отдела Чон Уёном, были вместе. Это предположение подтверждали и брошенная менеджером Паком (тем самым хёном Юнхо) ремарка во время разговора про распределение по комнатам, и замечание самого Юнхо про любвеобильных коллег. Другой вопрос: знал ли об этом директор Чхве? По реакции выходило, что очень даже знал. Его маска дала трещину при упоминании любовника брата: у него слегка дёрнулся правый глаз. Поняв, что допустил ошибку и выдал себя, он, тем не менее, поспешил вернуть лицу былое равнодушие, однако голос выдавал недовольство: — Менеджера Чона спасает лишь то, что он слишком ценный сотрудник. В любом другом случае я бы этого терпеть не стал. — Вы и правда очень заботитесь о брате, — открыто съязвил Минги. Деликатничать он больше не собирался. Однако и директор Чхве был не прочь огрызнуться в ответ, поэтому ехидно улыбнулся и ответил не с меньшей язвительностью: — И желаю ему лучшего. — На этом всё, — спустя ещё один раунд гляделок заявил Минги. Больше выбить из допрашиваемого вряд ли удастся. Однако директор Чхве, похоже, не считал допрос законченным. — Алиби? — Что? — Ваше алиби, офицер Сон? — повторил он и хитро улыбнулся, не желая отступать, оставшись в чистом проигрыше. — Надеюсь, вы не будете отрицать, что вероятность вашей причастности к убийству ничуть не меньше, чем моей? Уж простите, но ваш внешний вид при первой встрече выдавал в вас скорее главаря мафии, нежели сотрудника полиции. Минги готов был признать боевую ничью: директор Чхве довольно неплохо использовал его излюбленный приём психологического давления против него самого. Действительно, свеженькие ранения и грозный вид во время ссоры с гендиректором Со показали его не в лучшем свете. — Я не привык размениваться на подобного рода личностей, — хотя Минги изо всех сил пытался показать, что не повёлся на провокацию, в голос всё же проникли нотки пассивной агрессии. — Что же касается моего «алиби», то оно сейчас сидит в холле и пытается привести госпожу Ли в сознание. Улыбка на лице директора Чхве стала победной: задеть обидчика ему всё же удалось, а значит, можно было ретироваться с восстановленной гордостью. — Я вас услышал, — ответил он, отпустив напоследок ещё одну шпильку: — А с вашим «алиби» я проведу воспитательную беседу на тему того, что наш сорвавшийся коворкинг-уикэнд — не самое подходящее время для курортных романов. Когда директор Чхве покинул импровизированную допросную, Минги позволил себе сбросить маску крутого копа и трехэтажно выругался. Этот разговор оставил горькое послевкусие на языке и не уложившиеся подозрения в том, что допрашиваемый был не так прост. И хотя Минги и дал директору Чхве уйти триумфатором, это была пиррова победа, потому что в ходе беседы удалось выяснить желаемое: исполнительный директор ATZ Holdings — искуснейший кукловод. Пусть на бумаге главой компании являлся господин Со, по-настоящему управлял всем бизнесом директор Чхве, и ему было совсем не выгодно лишаться глупой, легко ведомой марионетки, дававшей дёргать себя за ниточки. Поэтому, рассудил Минги, тот вряд ли пошёл бы на убийство, хотя и не стоило полностью списывать его со счетов. «Ладно, кто там следующий?». После недолгих размышлений было решено остановиться на кандидатуре менеджера Чон Уёна. Немного придя в себя и хорошенько продумав тактику общения, Минги вышел в лобби и позвал того в «допросную», не преминув при этом отметить довольно любопытную деталь. Менеджер Чон явился в столовую хмурый. Минги, чтобы немного разрядить обстановку и расположить его к откровению, решил зайти с «пряника», правда, сначала протянул блокнот с ручкой и попросил написать список сотрудников. Такое упражнение дало свои плоды: рука менеджера Чона дрогнула дважды, лишь подтвердив кое-какие догадки. — Директор Чхве не похож на человека, щедрого на комплименты, но вас он назвал ценным сотрудником. Если не секрет, над чем трудитесь в последнее время? Менеджер Чон заглотил наживку и немного оживился: видимо, похвалой клерки балованы не были. Однако и удивления комплимент не вызвал, значит, он знал цену себе и своей работе. — Курирую работу статистического отдела перед тендером, — не без бахвальства заявил менеджер Чон. — Что скажете про атмосферу в коллективе в последнее время? Он ожидаемо напрягся: кажется, Минги задел его за живое, и нужно было «дожать» эффект более острым вопросом. — Может, между кем-то из сотрудников происходили конфликты на почве, скажем, любовных привязанностей? — Мы все немного устали из-за грядущего тендера, но это никак не сказывается на общей доброжелательности в коллективе, — тон менеджера Чона, его натянутая улыбка и тот факт, что он напрочь проигнорировал второй вопрос, говорили сами за себя. — Вы знали, что каждое восьмое преступление совершается из-за ревности? — заметил Минги. Казалось, что он упомянул это между делом, но даже здесь был тонкий психологический расчёт. — Нет. Подобный ответ был предсказуем, как и раздражение, с которым он был произнесён. — Мне известно больше, чем вы думаете, господин Чон, — Минги изменился в лице, сразу дав понять, что игра в недомолвки и намёки кончилась, и начался серьёзный разговор. — Поэтому прошу вас пойти мне навстречу и сказать прямо, происходили ли у вас конфликты с гендиректором Со и связано ли это с вашей нынешней ссорой со стажёром Чхве? Менеджера Чона слегка передёрнуло. — Сегодня во время собрания и сейчас, перед тем, как я вас вызвал, вы намеренно игнорировали знаки внимания Чхве Сана, — пояснил Минги. — Что-то случилось? — Это немного не ваше дело, — прошипел допрашиваемый, сделав особое ударение на втором слове. — Моё дело — расследовать убийство господина Со. А это значит, что мне нужно знать всё, что может быть с этим связано, даже вещи интимного характера. Так мне повторить вопрос? — Сан уходил вчера ночью, а когда вернулся… от него тянуло алкоголем и духами гендира. Я за милю учую этот мерзкий запах. Минги понимающе кивнул: парфюм у гендиректора действительно был специфический — приторный и въедчивый настолько, что после склоки у стойки ресепшена стоял в носу ещё с полчаса. — Так, говорите, ревность — один из частых мотивов? В таком случае, я главный подозреваемый? — Это всего лишь статистика, господин Чон. В этой области вы разбираетесь куда лучше меня. Менеджер Чон какое-то время сидел молча, вглядываясь в лежащий перед ним список работников и будто надеясь найти в записях подсказку, как вернее ответить, после чего всё же решился на откровение: — Хотите верьте, хотите нет, но моё место мне дорого обошлось — и терять его из-за ветрености моего парня я не намерен. Директор Чхве доходчиво дал понять, что готов терпеть нашу с Саном связь только из-за моих заслуг. Если же я предъявлю какие-либо права на его брата, то вылечу из компании с рекомендациями, с которыми меня ни в какую шарашкину контору не возьмут. Минги кивнул сам себе: значит, он не ошибся. — Можете быть свободны. И, будьте добры, позовите сюда стажёра Чхве. Менеджер Чон стремительно поднялся и поспешил в сторону выхода, но замер у самой двери и, обернувшись, напоследок прибавил: — Может, мы с Сан-и и в ссоре, но я буду защищать его до конца. Он не виноват. Да, вероятно, Сан был последним, кто контактировал с гендиром перед смертью, но он никогда бы не пошёл на такое. После этих слов он скрылся. Минги хмыкнул и с каким-то снисхождением покачал головой. Как бы менеджер Чон ни храбрился, всё же он был обыкновенным офисным терпилой, пусть и занимающим не последнюю должность в компании. Иногда у таких накапливалось достаточно злости и смелости, чтобы ударить себя кулаком в грудь и заявить, что больше не будут терпеть выходки начальства, но чаще всего этой спеси хватало до первого предупреждения от вышестоящих лиц. Именно таким был менеджер Чон. Он скорее хотел казаться бесстрашным героем-любовником, чем был им на самом деле, поэтому не осмелился бы пойти на убийство гендиректора ради чувств. Минги не брался судить, был ли его роман со братом директора Чхве обычной офисной интрижкой или чем-то большим, но уверенно мог бы сказать, что вероятность его причастности к преступлению была меньше, чем у того же стажёра Чхве. Однако это ещё предстояло выяснить. Чхве Сан появился в столовой с глазами на мокром месте. Минги напрягся: по своему немалому опыту он мог судить, что под видом таких невинных овечек часто скрывались злющие волки. — Уён не виноват, — с ходу заявил стажёр Чхве, буквально падая на стул. — Может, у них с гендиром и были напряжённые отношения, но он никогда бы не пошёл на убийство. Минги аж передёрнуло от такой драмы, но, что интересно, неискренности он не заметил, да и тот факт, что менеджер Чон и стажёр Чхве были готовы поручиться за друг друга, наводил на определённые мысли. — Забавно, — заметил Минги. — Менеджер Чон сказал буквально то же самое о вас. Но я бы гораздо больше волновался не за причастность вашего любовника, а за вашу собственную. — Я могу всё объяснить. — Очень на это надеюсь. — Дело в том, что мой брат… только, прошу вас, не говорите об этом Уёну. Когда Минги жестом дал понять, что разбалтывать секреты не намерен, стажёр Чхве продолжил: — Так вот, у нас с хёном вчера состоялся… не самый приятный разговор, скажем так. У нас с ним были вполне неплохие отношения до тех самых пор, как мама заставила его взять меня в компанию. Сначала всё шло неплохо и хён даже радовался, что я наконец обзавёлся хоть каким-то местом, но, когда понял, что я нравлюсь гендиру, ну, понимаете, в интимном плане, его будто переклинило. — Ваш брат счёл вас ветреной особой? Стажёр Чхве вспыхнул от подобного соображения, и, видимо, не просто так. Может, ему было известно, как к нему относится вышестоящий персонал в лице того же секретаря Кана, а может, такого рода обвинения в сердцах бросил ему в лицо раздражённый менеджер Чон. В любом случае, он заметно присмирел и опустил голову чуть ли не на грудь. — Нет. Он почувствовал возможность расширить свою власть. Именно об этом вчера и был наш разговор. Хён хотел, чтобы я дал гендиру шанс. — Занятно, но директор Чхве уверял меня, что не лезет в вашу личную жизнь. Эта фраза, кажется, не на шутку задела стажёра Чхве, молниеносно поднявшего голову и выдавившего из себя смешок. — У меня нет и не может быть личной жизни до тех пор, пока я работаю на него! — чуть ли плача, воскликнул он, после чего всё же решил взять себя в руки и продолжил уже без надрыва. — Так он вчера сказал. И пригрозил, что не даст нам с Уёном покоя, если я не схожу с гендиром на «свидание». Минги едва заметно ухмыльнулся: выходит, он разгадал истинные намерения директора Чхве. Ожидаемо, все эти слова про доверительные отношения с братом были правдой всего наполовину. Директор Чхве был из тех, кто свою личную выгоду ставит выше семейных уз, об этом можно было догадаться почти сразу, но уличать его во лжи не имело смысла: говорить с таким человеком об искренности — всё равно что метать бисер перед свиньями. Однако куда больше отношений в семье Чхве Минги волновало произошедшее в номере господина Со, поэтому он продолжил допрос. — Которое, судя по всему, не задалось. Вы ушли сразу — или почти сразу — после того, как гендиректор пригласил вас к себе в номер, верно? Минги имел право так говорить. Уже после первого осмотра места преступления в голове начал складываться пазл, но всё окончательно встало на свои места уже после показаний менеджера Чона и стажёра Чхве. Судя по расположению вещей в номере выходило, что гендиректор Со планировал провести вечер не один: на столе стояла бутылка хорошего красного вина и два бокала. Однако один из них был почти не тронут, а значит, стажёр Чхве недолго разводил любезности с начальником, быстро дав понять, что ловить нечего. Зря менеджер Чон сомневался в искренности своего любовника: тот променял неплохие перспективы заполучить богатого папика на рай в шалаше. Стажёр Чхве на эту догадку лишь удивлённо захлопал глазами, дав понять, что её стоит подкрепить деталями: — Мина подтвердила, что около девяти вы пришли на бар в упаднических настроениях с явным намерением напиться. И, судя по словам менеджера Чона, задумка удалась. Правда, он был уверен, что выпивали вы в компании гендиректора. — Что мне оставалось делать? — вздохнул он. — Меня домогается гендир. Хён хочет сделать из меня подстилку, чтобы манипулировать своим боссом. А Уён теперь думает, что я использовал его забавы ради и бросил, почувствовав запах денег. Думаете, мне легко?! — Куда ни кинь — всюду клин, — с притворным сочувствием откликнулся Минги. — Но всё же это не повод для убийства гендира. Он выдержал напряжённую паузу, внимательно изучая сидящего напротив допрашиваемого. У того действительно были условия для того, чтобы прикончить ненавистного гендиректора Со, однако проницательный взгляд Минги не мог уловить даже малейших признаков лжи или паники, которые обычно одолевали преступников. Казалось, стажёр Чхве был куда больше удручён предательством брата и ссорой с любовником, нежели тем, что его могли обвинить в отравлении. Конечно, это ещё не говорило о его невиновности, но Минги сомневался, что этот наивный молодой человек, которого можно было читать как открытую книгу, мог пойти на преступление. «Значит, он действительно просто бедная овечка, попавшая в лапы братца-волка», — заключил Минги, а вслух произнёс: — Спасибо за содействие, можете идти. Когда стажёр Чхве покинул столовую, он устало вздохнул и позволил себе принять более расслабленную позу. Пока ещё рано было сдаваться, но опрос трёх клерков почти ничего не дал. И хоть Вангой, способной с одного взгляда распознать преступника, Минги себя не считал, но в своём знании человеческой психологии и почти полной безотказности метода допроса сомневаться не привык. Однако что-то всё ещё не давало ему покоя: у каждого из трёх подозреваемых был мотив, более или менее явный. «Пора сделать перерыв», — заключил Минги, разминая затёкшую от долгого сидения спину. Впереди ещё четыре непростых разговора, к которым стоит хорошенько подготовиться. И поскольку лучший отдых — это смена занятия, он решил повременить с допросом и прошвырнуться по пансионату. Минги проверил обстановку в холле. Клерки, Мина и чета Ли сидели там более чем смирно, ожидая своего часа. Этим он и решил воспользоваться: пока все находились в одном месте, можно было незамеченным прошмыгнуть в боковую дверь и проверить пару моментов, не дававших ему покоя.