Countryside Lupin

К этому моменту Минги готовился дольше всего. Возникло страстное желание закурить, но он пообещал себе больше не потакать этой вредной привычке, даже в самых непростых ситуациях. Поэтому пришлось бороться с накатывающим раздражением и, почему-то, гадким чувством вины своими силами. Юнхо решил проявить инициативу и в «допросную» явился без приглашения. Правда, прежде чем войти, тактично постучал и, слегка приоткрыв дверь, просунул в проём голову, чтобы оценить обстановку. Он как-то виновато улыбался, что придало ему сходства с нашкодившим щенком, но Минги на милую мордашку не повёлся, наоборот, посуровел и вперился в него грозным взглядом. — М-можно войти? — немного сконфузился Юнхо, словно не мог понять, почему со вчерашнего вечера с Минги произошла такая перемена. «Или мог, но очень искусно притворялся», — подумал тот, одним движением головы давая разрешение войти. Когда Юнхо сел напротив, Минги поймал себя на мысли, что не знает, как правильно начать диалог. Его разрывали противоречия: с одной стороны, было желание высказать всё сразу, с другой — почему-то не хотелось делать больно колкими словами (а на языке пока вертелись только такие). Юнхо, кажется, пребывал в таких же смешанных чувствах. Он пару раз порывался сказать что-то, но каждый раз закрывал рот и пристыженно опускал глаза. Можно было буквально слышать, как в его голове терлись друг о друга мыслительные шестерёнки. — Может, я попозже зайду? — наконец выдал он. Минги был порядком разочарован подобным ответом. — И это всё, что ты хотел сказать? — не скрывая едкого сарказма, усмехнулся он. Похоже, непреднамеренно, но Юнхо удалось задеть. Впервые за то время, что они были знакомы, на его лице появилась эмоция, не вязавшаяся с образом милого парня: он свёл брови, но тут же поспешил вернуть себе спокойствие. Минги подметил эту перемену настроения, найдя в ней слабое, но всё же подтверждение своим безрадостным мыслям. — Зачем ты так со мной? — поинтересовался Юнхо. Его интонация сквозила обидой. — А сам не догадываешься? Минги, признаться честно, надоел этот взаимный обстрел вопросами, но раз Юнхо хотел продолжать эту глупую игру, то и он отступать не намерен. — Я не понимаю. — И я не понимаю. Не понимаю, зачем ты пудрил мне мозги вчера. — Ты о чём? — Часто простужаешься, да? Может, ещё чем-то страдаешь? Каким-нибудь нервным расстройством, например? Минги наконец дождался момента продемонстрировать козырь, до сих пор спрятанный в рукаве: на стол с громким стуком опустилась банка таблеток с весьма узнаваемой этикеткой. Кому-кому, а ему с его напряжённой и выматывающей работой было хорошо известно о «Феназепаме» и его чудодейственном снотворном эффекте. Знал он также и о побочных эффектах, связанных с употреблением препарата: тройная доза таблеток в сочетании с алкоголем была гарантированным билетом в один конец. И тот факт, что этот самый вероятный способ убийства гендиректора Со был найден не у кого-либо, а у Юнхо, оставлял горькое послевкусие предательства на языке. Юнхо, похоже, прочитал эмоции, которые Минги тщетно пытался скрыть, и поспешил оправдаться. — Послушай, Минги… — Офицер Сон, — поправил тот и этим, кажется, перечеркнул всё хорошее, что было между ними вчера. — Так что, господин Чон, можете это прокомментировать? — Я всё объясню, — Юнхо произнёс это с видом человека, ведомого на заклание. — Это действительно мои таблетки. Но я не отравлял гендиректора. Минги всем своим видом показал, что не верил столь дешёвой отговорке. — Ты ведь из-за этого на меня взъелся, да? — спросил Юнхо, указав на банку таблеток. — Нашёл в моих вещах возможное орудие убийства и теперь пытаешься нащупать мотив? Минги удовлетворённо улыбнулся: то, что Юнхо был проницателен и не стал замалчивать о том, что в курсе побочных эффектов «Феназепама», немного облегчало задачу. — Бинго. — И что тебе удалось выискать? Это было знаком к началу спектакля. — Молодой сотрудник устраивается работать в перспективную компанию и с поразительной лёгкостью располагает к себе почти всех сотрудников, что довольно удивительно для человека, имеющему склонность к депрессии, — Минги указал на таблетки. — Но этот человек — прирождённый актёр и талантливый стратег. Он давно вынашивал план убийства гендиректора и, конечно, не упустил шанс избавиться от него без лишних свидетелей, отравив смертельной дозой «Феназепама». А чтобы никто ничего не заподозрил, обеспечил себе алиби, запудрив мозги гостю пансионата. Чем не сюжет для детективного сериала? Это было чистой воды провокацией. Минги всё чётко просчитал: он был уверен в логике доводов и понимал, что для подозреваемого они тоже были кристально ясны. А значит, так или иначе тот должен был отреагировать, выдав себя или, наоборот, доказав свою непричастность. Юнхо выслушал речь с каменным лицом, кажется, даже не дыша, так что считать его эмоции было невозможно, однако то, что последовало за секундной паузой, служившей ответом на риторический вопрос, поразило. — Браво, — выдал он, похлопав сдержанно, как театральный критик. Он пытался сохранять бесстрастное выражение лица, но Минги обратил внимание на дергающийся правый глаз. — Просто поразительно, — голос был полон едкого сарказма, а взгляд из потерянного стал сосредоточенным и каким-то острым. — Восхищаюсь вашим гениальным умением докопаться до сути, господин полицейский, — Юнхо выдержал чрезмерно театральную паузу, и оставалось только дождаться, что сейчас он наконец сознается в содеянном, но его реакция оказалась из ряда вон. Он свёл брови к переносице, положил сжатые до побелевших костяшек кулаки на стол, и произнёс две следующие фразы так, будто сам процесс речи был для него сложной и болезненной задачей. — Жаль, что ваши коллеги не были одарены так, как вы. Иначе также быстро поняли, какая тварь убила мою сестру. Минги, честно признаться, растерялся после такого откровения. Ещё сильнее он растерялся, когда Юнхо вскочил из-за стола и на подкашивавшихся ногах направился к двери. — Допрос ещё не окончен, — он подумал, что суровый тон подействует на отрезвляюще, но тот не возымел никакого эффекта. — Эй… Юнхо. Юнхо сжал дверную ручку, но открыть дверь так и не смог. Минги, вскочивший со стула, видел, как тот стал сотрясаться в характерной для начинавшейся истерики манере, и пока преодолевал расстояние между ними, Юнхо всё же удалось справиться с дверью и немного отворить её. — Какого… — начал было Минги, но его оттолкнули мощным ударом в грудь. — Не подходи ко мне. Не нужно было быть экспертом в психологии, чтобы уловить истеричные нотки в голосе. «Да что за чёрт с ним происходит?». — Юнхо, послушай, — Минги обхватил его лицо ладонями, чтобы заглянуть в глаза, влажные в преддверии полноценной истерики, которую нужно было остановить любыми средствами. — Не трогай меня! Юнхо вновь попытался отбиться, но на этом его силы, кажется, иссякли. Он осел на пол у приоткрытой двери и, закрыв лицо руками, разрыдался. Минги окончательно растерялся. За долгие годы практики он научился оказывать первую медицинскую помощь, находить преступников в самых труднодоступных местах, давать отпор сразу нескольким противникам, но при этом терялся при виде банальнейшего человеческого проявления слабости — плача. Не умел он утешать людей, и всё! Сейчас, возвышаясь над скрутившимся в три погибели Юнхо, он чувствовал себя максимально неловко и не знал, что делать. Он думал было устроиться рядом и попытаться выдавить из себя пару клишированных фраз, но помощь пришла откуда её не ждали. В проходе появился менеджер Пак. На вопросительный взгляд Минги он бросил лишь резкое «Отойдите, вы сделаете только хуже!», присел на колени и тут же был заключён в объятия Юнхо. — Хён, — всё, что тот смог сказать в перерывах между рыданиями. Менеджер Пак, судя по всему, с истерикой донсена сталкивался не в первый раз. Дав тому проплакаться пару минут, он прошептал что-то на ухо, сопроводив слова мерными поглаживаниями по спине. Юнхо кивнул и несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, потом вместе с хёном поднялся на ноги и повторил упражнение стоя. Ему, кажется, заметно полегчало: он уже не трясся всем телом, а лишь слегка подрагивал, приходя в себя после накатившего приступа истерии. — Ты молодец, — похвалил менеджер Пак и слегка потрепал по макушке, не прекращая поддерживать под локоть, чтобы Юнхо не упал. — Пойдём в номер, Хо. Ты устал. Минги хотел возразить, что формально никого с допроса не отпускал, но одного перехваченного взгляда хватило, чтобы вовремя закрыть рот и тем самым окончательно не упасть в глазах и без того измученного Юнхо. Когда оба клерка покинули «допросную», он наконец понял, насколько сильно измотался за этот день. Разговор с Юнхо не дал ему ровным счётом ничего, кроме головной боли и новой порции заблуждений.

***

Пока Юнхо с менеджером Паком не было, Минги решил проверить обстановку в холле. Измученные ожиданием, клерки заметно напряглись. Все, кроме разве что директора Кима. Тот лишь кивнул в сторону номера Юнхо и многозначительно поиграл бровями, видимо, указывая на свои догадки по поводу тёмной лошадки. Что ж, в них была доля правды: у Юнхо действительно было тёмное прошлое, но какое именно — это следовало вызнать у менеджера Пака, который не заставил себя долго ждать. Минги увидел его в коридоре и заметил жест, приглашавший продолжить разговор в столовой. Он последний раз окинул клерков взглядом и решил, что хватит пока с них переживаний. — Можете разойтись по своим номерам. Я позову вас позже, если потребуется. Все собравшиеся, кажется, были чрезмерно рады этому факту. Первым с места сорвался всё ещё обиженный на всех и вся секретарь Кан. За ним, вопреки ожиданиям, последовал не директор Ким, а почему-то стажёр Чхве. Минги не понимал, почему тот вдруг решил пойти выяснять отношения, но очень надеялся, что этих двоих позже не придётся разнимать. За ними готов был сорваться и менеджер Чон, но одного жеста директора Чхве хватило, чтобы тот, стиснув челюсти, остался в кресле. Тяжелого взгляда удостоился и Минги, но сдаваться не спешил. Куда больше сведения счётов его волновала история Юнхо. Как, судя по всему, и директора Кима, поскольку он единственный остался в холле, не желая покидать насиженного местечка. «С ним поговорим позже», — решил для себя Минги, возвращаясь в столовую.