Countryside Lupin

Когда он вернулся в столовую, менеджер Пак уже был там. — Уснул, — заверил тот. Минги едва успел выдохнуть с долей облегчения, как на него набросились с резким вопросом: — Что, мать вашу, стряслось? Он и не предполагал, что менеджер Пак был способен на такое. Видимо, их с Юнхо связь была настолько крепка, что за своего донсена тот был готов рвать и метать. Минги думал сказать что-то в своё оправдание, но его остановили одним коротким жестом. — И много вы успели ему наговорить?.. — они оба уставились на банку «Феназепама», будто она была ключом ко всем вопросам. — Можете не отвечать, всё и так ясно. Минги, всё это время стоявший перед столом, решил наконец присесть и основательно подойти к беседе. — Возможно, это и не относится к делу, но мне нужно знать, что происходит с Юнхо. Почему он так вёл себя на допросе? Менеджер Пак покачал головой. — То, что вы видели, — лишь жалкая тень того Юнхо, каким он был год назад. До того, как жизнь поломала его. — Это из-за сестры? — догадался Минги. Последняя фраза, брошенная Юнхо до срыва, явно имела под собой трагическое основание. — Что с ней произошло? Убийство? — Несчастный случай. Её сбила машина. С тех пор Хо сам не свой. — Посттравматический синдром? — Со всеми вытекающими, — менеджер Пак продолжал гипнотизировать банку «Феназепама», и в этом было слишком много смысла. — Сейчас всё более-менее наладилось, но полгода назад я буквально вытащил его из петли. Минги торопиться с выводами не стал: дал выдержать вдумчивую паузу, понимая, что одни лишь воспоминания о подобном опыте были травматичны, после чего решил уточнить для полноты картины: — Это вы устроили его на работу в отдел? — Дело не только в моей привязанности, если вы об этом. Хотя и в ней тоже, конечно, — вопрос был задан без задней мысли, но менеджер Пак учуял в нём подвох и попытался выказать обиду интонацией, однако его голос полнился какой-то вселенской усталостью. Усталостью и искренним беспокойством о судьбе донсена. — Юнхо действительно хороший сотрудник. Мы с ним познакомились в университете на дне волонтёров, и с тех пор я активно следил за его успехами. Он мог бы с лёгкостью занять и куда более востребованную должность, если бы не случай с сестрой. Сейчас тот факт, что он начал работать и адекватно контактировать с людьми, уже многое значит. — Мне жаль, — не особо искренне произнёс Минги. Но не потому, что не испытывал сожаления, а потому, что подобного рода фразы всегда давались ему с трудом и звучали чрезмерно сухо или наигранно, даже если это было не так на самом деле. — Не хочется бередить былые раны, но всё же что стало с делом сестры Юнхо? — Полиция ни черта не смогла сделать. Тварь, которая сбила Юму, так и не смогли найти. Или смогли, но… Тут менеджер Пак запнулся, поняв, что пошёл на поводу эмоций и сболтнул лишнего. Минги поспешил зацепиться за эту ошибку. — Договаривайте. — Но вопрос решили бабки. Не мне вам говорить о хвалёной «неподкупности» ваших коллег. — А вы сами какого варианта событий придерживаетесь? — Причём тут я? Менеджер Пак был растерян. Поначалу он, вероятно, просто не понял суть вопроса, а потом, прокрутив в голове собственные высказывания, догадался, что вновь совершил какую-то оплошность, и поспешил перевести всё в пассивную агрессию. — Вы напряглись, господин Пак, — Минги решил, что стоит подметить этот очевидный факт, чтобы раззадорить подозреваемого. Тот немедленно сменил тактику, стараясь напустить на себя оскорблённый вид и уводя разговор в другое русло. — Конечно, я напрягся. Вы опять лезете не в своё дело, и меня это задевает. «Задумал стрелки переводить? Хорошо, тогда играем по твоим правилам». — Вы не замечали никаких странностей в поведении Юнхо в последнее время? Не стал ли он более тихим или, наоборот, буйным в последнее время? — С чего вдруг такие резкие переводы тем? — недоверительно поинтересовался менеджер Пак. Минги усмехнулся и продолжил гнуть свою линию как ни в чём не бывало, уверенный в том, что тот вот-вот расколется. — Вас и это задевает? О чём же ещё мне с вами поговорить, чтобы вы не беспокоились? О вашей во всех смыслах судьбоносной встрече с гендиректором в клубе? — Что вам от меня нужно, в конце-то концов?! — уже не скрывая возмущения, воскликнул менеджер Пак. Он накалился до нужного предела, и теперь нужно было ковать железо пока горячо. — Правда, господин Пак. Правда. Это господин Со сбил сестру Юнхо? — Как вы дога- Он не договорил: закрыл рот ладонью и выпучил глаза, вероятно, поняв, что безбожно проболтался. Минги не преминул подчеркнуть этот факт, чтобы ужалить. — Один ваш коллега, увлечённый карточными играми, сам того не подозревая, напомнил мне о чудесной психологической тактике — блефе. И вы на него поддались. А теперь, будьте добры, расскажите всё, что вам известно, без долгих прелюдий. Однако менеджер Пак ничего говорить не собирался. По крайней мере, сам. Вместо этого он выудил из кармана брюк телефон, какое-то время в нём копался, после же протянул Минги открытую вкладку с диктофонной записью и нажал на проигрывание. По ушам ударили тяжелые клубные басы, но, хорошенько прислушавшись, можно было разобрать голоса, один из которых звучал наглее и громче всех. И это был голос господина Со. — Пупсик, плесни нам ещё вина… Садись ближе, я не кусаюсь. — Чанхи, не дави на девочек, — бросил в ответ кто-то из знакомых. — Ты их смущаешь своей настойчивостью. — Не тебе меня судить, старый ловелас. Я-то уж получше твоего таких красавиц пообхаживаю… На заднем плане послышались характерные пошлые причмокивания, и Минги не сдержал отвращения. — Промотайте вперёд, где-то на девятую минуту, — посоветовал менеджер Пак, понимая, что тому тоже не доставляет удовольствия слушать приставания пьяного гендиректора к девушкам. Клубные басы на записи стали ещё громче, так что разбирать голоса удавалось уже куда с большим трудом. Минги прильнул ближе к телефону и стал внимательно вслушиваться. — Да вы мне здесь все по гроб жизни должны, — продолжал, кажется, уже в стельку пьяный господин Со. — Если бы не мои связи, тебя уже давно бы с должности согнали за то, что порошками балуешься, а ты, мелкий засранец… — Э, Чанхи-я, сам-то, небось, уже забыл о своих грешках? — с явной подколкой поинтересовался у гендиректора какой-то смутно знакомый голос. — Ты о каком из них? Гендиректор сказал это так, будто гордился своими низкими выходками, а не стыдился их. От такого Минги передёрнуло, а в голове мелькнула мысль, не совсем благородная для блюстителя закона: «А может не зря эту гадину убили?». Но он постарался задвинуть свои собственные соображения относительно личности господина Со куда подальше и сфокусироваться на диалоге, который лишь продолжал убеждать в бессовестности этого прогнившего насквозь человека. — О нетрезвом вождении и его последствиях. — Нашёл, что вспоминать. Та девчонка сама мне под колёса бросилась. Уж не помню, как её там звали. Чан Юта? Чин Юна? — Чон Юма. Минги напрягся. Он не мог быть уверен на все сто, поскольку качество записи оставляло желать лучшего, но ему казалось, что этот голос он явно слышал раньше, и не раз. — Тебе лучше знать, ты же меня от тюрьмы отмазывал. — Это в последний раз. В следующий раз одним штрафом тебе не отделаться. Даже я помочь не смогу. Тут всё стало на свои места: Минги признал в говорившем адвоката Ли Сонхо, с которым они часто пересекались в суде на слушаниях особо щекотливых дел, зачастую связанных с высокопоставленными лицами. Что сам адвокат, что его клиенты невинностью не отличались. Господин Ли был на короткой ноге с главным судьей их департамента, что позволяло ему без особого труда отмазывать своих богатеньких дружков и их семьи. Видимо, помог он в своё время и гендиректору Со. — Да ладно, не бухти. Понял я, одного раза хватило… Эй, киска, ты чего в углу жмёшься, иди сюда, папочка сегодня угощает… На этом запись прервалась: видимо, той самой «киской» и был менеджер Пак, до этого сидевший в укрытии и втихомолку собиравший на гендиректора компромат, который грозил ему реальным сроком. — Интере-е-есно, — протянул Минги, возвращая телефон. Признаться честно, услышанное лишь больше запутало его. Очевидный вывод, следовавший из диктофонной записи, казался чересчур уж очевидным. По всему выходило, что самым вероятным убийцей с мотивом мести за смерть сестры донсена и даже имевшимся под рукой орудием убийства был менеджер Пак. Минги измерил его многозначительным взглядом, но это было излишним: кажется, он и сам понимал, куда всё шло. — Я не убивал гендиректора. — А я ангел, упавший с неба. — Что? — Что? Я думал, мы сейчас обмениваемся информацией, не подкреплённой никакими доказательствами. Менеджер Пак шутки не оценил, лишь ощетинился и принял закрытую позу. — Ещё раз вам повторяю, мне не было смысла его убивать. Этого компромата было более чем достаточно, чтобы навсегда загубить его репутацию, а для таких людей это куда страшнее. Минги, как ни странно, верил. Эти доводы были вполне убедительны. К тому же, как бы предвзято он не относился к язвительным ремаркам директора Кима, в них всё же была определённая доля правды: при очень даже неплохих внешних качествах, амбициозностью и силой воли менеджер Пак едва ли обладал. Возможно, именно потому до сих пор сидел «в шестёрках» — на не самой прибыльной, но по крайней мере стабильной должности. Поэтому Минги и отверг довольно очевидный на первый взгляд вывод: как и секретарь Кан, менеджер Пак не стал бы марать руки, просто побоявшись пойти на столь рискованный поступок. К тому же, не стал бы он рыть себе могилу, выкладывая на стол козырь в виде диктофонной записи, которая являлась более чем явным свидетельством виновности господина Со в смерти сестры Юнхо. «И всё же директор Ким был прав: статотдел — то ещё сборище ползучих гадов», — мимоходом заметил Минги, тут же отогнав эту мысль. Сейчас нет времени рассуждать о провидческом даре. Куда важнее было довести начатое дело до конца. — А что насчёт Юнхо? — Причём тут Юнхо? — при упоминании донсена менеджер Пак вновь напрягся. — Он знал о причастности гендиректора к гибели сестры? — Нет, конечно. — Нельзя недооценивать человека, доведённого до отчаяния. Тем более такого, как Юнхо, — Минги выдержал драматическую паузу, чтобы во всей красе лицезреть непонимание на лице менеджера Пака. — Он проводил своё собственное расследование, вы в курсе? — Да, — неохотно ответил тот. Говорить об этом у него не было никакого желания. — А вам это откуда известно? — Я случайно наткнулся на личный дневник Юнхо. Он прыснул и нахохлился. — Видимо о таком понятии, как личное пространство, вам неизвестно. — Издержки профессии… — пожал плечами Минги. Фраза, отпущенная с явным намерением задеть, не возымела на него никакого действия. — Так, значит, вы знали о расследовании? Менеджер Пак протяжно вздохнул, понимая, что от него ждут подробностей. — Это была его идея фикс — найти виновника смерти Юмы. Он тогда будто помешался на всяких полицейских штучках и, кажется, всерьёз возомнил себя детективом: каким-то образом добрался до свидетелей аварии, проводил с ними беседы, если не сказать допросы, даже пытался пробить номера автомобиля, но всё было тщетно. Он так и не докопался до истины. — Уверены? — Я… я уже ни в чём не уверен. Но я клянусь, что не рассказывал ему о том, что слышал в клубе. — Почему? Он долго не находился с ответом, поэтому Минги решил помочь с этим. — Потому что не были уверены, что он смог бы сдержать свой гнев, узнав правду? — Нельзя недооценивать человека, доведённого до отчаяния, вы сами это сказали, — парировал менеджер Пак. — Юнхо едва успел выходиться. Если бы он узнал, я боюсь, что он не стал бы церемониться. Минги торжествующе улыбнулся. — Тут вы правы. Он не стал бы церемониться и пускать в ход компромат в надежде добиться торжества справедливости. Но не стал бы также и действовать исподтишка, заморачиваясь с отравлением. Менеджер Пак выпучил глаза, словно ему открыли новую галактику, хотя сама по себе цепочка событий была довольно-таки очевидной. Такой способ убийства был слишком изощрённым для Юнхо. Если уж один смутный намёк на смерть сестры вызвал в нём такую бурную истерическую реакцию, то, узнай он правду про виновность гендиректора, наверняка придушил бы гадину голыми руками, в состоянии аффекта даже не боясь получить срок за убийство. А это значит… — Юнхо невиновен? — менеджер Пак не спрашивал. Он словно вопрошал о судьбе человечества у оракула. — Вероятнее всего. Думаю, тепе- Не успел Минги закончить фразы, как тот в очередной раз за разговор выдохнул, на этот раз с явным облегчением, и довольно дерзко заявил: — Думаю, теперь вам нужно извиниться перед Хо за весь этот цирк. Вы, конечно, суперкрутой коп со своими суперкрутыми психологическими приёмчиками, но всему есть предел. Я не его нянька, но всё же определённую ответственность за его моральное состояние несу. Вы ему понравились, я это сразу заметил, и он впервые за долгое время решил попробовать пойти кому-то навстречу сам, а вы его поматросили и бросили. Можете себе представить, какой это удар для его психики? Минги, признаться, несколько опешил от такого резкого нападения со стороны менеджера Пака, но встревать не стал, давая тому возможность высказаться. Он успел славно помучить их обоих, так что они имели право немного выпустить пар. — Могу, — честно признался Минги, — и я постараюсь загладить свою вину… Спасибо. — Думаю, номер комнаты вы помните, — менеджер Пак удовлетворённо кивнул и направился к выходу. — Я буду в лобби. Минги, однако, не торопился идти восстанавливать мир. Не потому, что не хотел, конечно. «Всё становится ещё запутаннее», — заключил он, прокрутив в руках злосчастную банку «Феназепама». После прояснения ситуации с Юнхо дело не стало понятнее, скорее, наоборот. И прежде чем ломать голову над новыми поворотами в истории убийства, всё же действительно стоило поговорить по душам.