Countryside Lupin

— Я вас заждался, господин полицейский, — расплылся в хитроватой улыбке директор Ким. Он сидел всё на том же месте, и Минги хотелось съязвить, что тот успел прирасти к креслу. — Что удалось выяснить? — Много интересного. Его заинтересованность, тщательно замаскированная отстранённым тоном, настораживала. — Отчего же вы не пошли в номер? — Не хочу в очередной раз лицезреть истерику Ёсана. А вы куда? — На перекур, — первое, что пришло Минги в голову. Правда, подсознательно вырвавшаяся фраза оказалась очень кстати, ибо напомнила об одной интересной детали, упомянутой секретарём Каном. — У вас, случаем, сигаретки не найдётся? — Кончились, — директор Ким пожал плечами как ни в чём не бывало. Он, вероятнее всего, даже не знал о обмолвке своего «приятеля» и тем самым подставил себя. — Жаль. В таком случае, стрельну у кого-нибудь другого. Минги всем своим видом дал понять, что не расположен к беседе, но ему буквально преградили путь (что со стороны наверняка выглядело довольно комично, учитывая разницу в росте) и на полном серьёзе, без фирменной ухмылочки, заявили: — Офицер Сон, я ведь не из праздного любопытства интересуюсь о деталях расследования. — Вам есть, что добавить? — Пока нет. — В таком случае, и мне вам сказать пока нечего. Если вдруг созреете на ещё одно откровение, я в вашем распоряжении. А пока прошу разойтись по номерам. После этого он бесцеремонно отодвинул директора Кима в сторону и направился прямиком к номеру Юнхо.

***

Минги стоял перед дверью четырнадцатого номера с протянутой рукой уже пару минут, так и не решаясь постучаться. Его мучала совесть. Менеджер Пак был прав: он заигрался в крутого копа и перегнул палку, вполне отдавая себе отчёт, как это может ранить Юнхо. Острый язык часто был его самым главным врагом. Может, именно поэтому у него не было близких друзей: людей обычно пугала или оскорбляла чрезмерная прямолинейность. Осознать эту простую истину удалось почему-то только сейчас, причём не без опосредованного вмешательства Юнхо. Наконец решившись, Минги тихо постучал, но никто не отозвался. Он решил попытать удачу и легонько дернул ручку двери. Та, на удивление, была открыта, так что он, недолго думая, вошёл внутрь и как можно тише затворил за собой. Юнхо спал, и Минги был нокаутирован при одном лишь взгляде на него. Не стоило давать тому уйти вчера хотя бы для того, чтобы с утра полюбоваться таким бесподобным зрелищем. Минги приблизился к постели, присел на самый край и позволил себе пропустить тёмные пряди через пальцы. «Чёрт, они и вчера были такими мягкими?» — удивился он, вновь и вновь зарываясь пальцами в волосы Юнхо, но тут же одернул себя: он здесь не для созерцания прекрасного, а для заглаживания собственных косяков. — Хён, ты чего? — сонно просипел Юнхо, и Минги пару раз осовело хлопнул глазами. Хрипотца, преобладавшая в голосе после истерики, была слишком сексуальной, так что он просто не сдержался, принявшись массировать голову. В ответ на это вполне себе невинное действие Юнхо простонал, правда, совсем не невинно. — Ну прекрати, — всё также не открывая глаз, улыбнулся он. — Это слишком чувствительное место. — Я заметил, — не удержался от ухмылки Минги. Осознав, что в комнате вовсе не менеджер Пак, Юнхо раскрыл глаза и посмотрел каким-то отстранённым, ещё не до конца проснувшимся взглядом. — Прости, — Минги выпалил извинение быстрее, чем тот успел что-либо сообразить. Юнхо проморгался, согнав с себя остатки сна, и приподнялся на локтях. — Ложись обратно. — Это всего лишь истерика, я не при смерти, — он постарался перевести всё в шутку и даже выдавил подобие улыбки, только вот она была выстраданной. — Мне жаль, что тебе пришлось видеть всё это… Минги был обескуражен подобным заявлением: чего-чего, а извинений со стороны Юнхо он не ждал. И уж тем более не заслуживал. — Не стоит, — он хотел было заявить, что подобные расшаркивания были излишни, но его буквально заткнули, закрыв рот ладонью. — Я не закончил, — Юнхо глянул достаточно грозно. Было видно, что сердится он не всерьёз, однако и на шутки при этом не разменивается. — Да, мне жаль, но это не отменяет того факта, что ты засранец, Сон Минги. Ты мог бы просто поговорить со мной и узнать всё, что тебе хотелось знать, без пафосных речей и выпадов. Я понимаю, что это часть твоей работы, но… но мне всё равно было больно. Минги понимающе кивнул и снял ладонь со своих губ, однако выпускать из рук её не собирался, наоборот, сжал крепче, но не до боли, а как бы выражая участие. — Я знаю. Потому прошу прощения. Извини, что довёл тебя до такого. Жест, кажется, подействовал: напряженные морщинки на лице Юнхо разгладились. Он улыбнулся в ответ и бросил лишь короткое «Забей». Минги не хотел, чтобы эта усталая, но всё равно очаровательная улыбка сходила с лица Юнхо, поэтому решил любыми способами поддержать позитивный настрой. Даже если это значило немного «поклоунить». — Молотком или кувалдой? Юнхо прыснул и не удержался от закатывания глаз, но всё же, кажется, повеселел. — Чисто теоретически, ты всё ещё не прощён, поэтому молчи в тряпочку. — Что мне нужно сделать, чтобы заслужить прощение? — Минги хищно прищурился и поиграл бровями. Хотелось заразить Юнхо игривым настроением (или по крайней мере заставить немного покринжевать). Тот счёл эту интенцию и принял правила игры — переплёл пальцы и подался вперёд, тихо шепча: — Для начала по… — Минги, недолго думая, воспринял это как сигнал к действию и потянулся навстречу, но Юнхо в шутку скривился, будто бы от отвращения, и стукнул его кулаком в грудь. — Фу, мы же не в слащавой дораме, Минги. Тут он понял свою ошибку: видимо, речь шла не о поцелуе, а о чём-то другом, даже немного сконфузился и покраснел, кажется, впервые за всю свою сознательную жизнь. Юнхо это, конечно, подметил и не сдержал умилённый смешок. — Ты милашка, когда смущаешься, но вообще-то я хотел сказать: пообещай мне, что постараешься оставаться человечным в любой ситуации. Образ крутого копа тебе, конечно, безумно идёт, но не заигрывайся с этим. Минги сделал вид, что обиделся, и не преминул пошутить. — Говоришь точь-в-точь как Пак. — Хэй! — возмутился Юнхо, не в силах при этом сдерживать улыбку. Он сейчас пребывал в куда более приподнятом расположении духа, и этим просто нельзя было не воспользоваться. — Шучу, шучу. Обещаю. Так что, я прощён? — Дай-ка подумать, — Юнхо наигранно серьёзно сдвинул брови и погладил подбородок, будто это могло помочь мыслительному процессу. — Допустим, да. Доволен? — Более чем. Тут уже, кажется, сама атмосфера располагала к продолжению клишированной сцены. Юнхо и сам это понимал, поэтому подался вперёд, но Минги не мог оставить это просто так, не отыгравшись. — С госпожой Ли всё в порядке? — прошептал он в губы Юнхо. Тот опешил на пару секунд, словно не веря услышанному, но тут же прыснул. Обижаться на такое он вовсе не собирался, но не подколоть в ответ не мог. — Идиот. Такой момент испортил. Видимо, я простил тебя раньше времени… Да, с ней всё хорошо. Я помог дядюшке Ёнбоку довести её до номера и дал успокоительные. — Какой добропорядочный молодой человек, — не без иронии заметил Минги. — И кому только такое сокровище достанется? — Если это была попытка подкатить, то ставлю тебе пятёрку. По стобалльной системе. — Может, в комплиментах я не силён, но зато в кое-чём другом я профи. Игривость тона была достаточно красноречивой, и Юнхо с удовольствием ей поддался. — Просвети-ка меня. Кажется, сейчас, когда они были в своеобразном расчёте, ничего не мешало соответствующему завершению начатого, но надрывный голос секретаря Кана, донёсшийся из коридора, испортил интимность момента и сбил с настроения. — Что тебе от меня надо? — возмутился тот, видимо, всё же решив вынести сор из избы и хоть на ком-то отыграться. — Мне не о чём с тобой разговаривать. «Вот тебе и тонкие стены», — подумал Минги. Переглянувшись с Юнхо и получив молчаливое согласие, он решил подслушать, с кем секретарь Кан ведёт беседу на повышенных тонах. Хотя у него уже был готов ответ. — Хён, — послышался спокойный, если не сказать извиняющийся, голос стажера Чхве. — Никакой я тебе не хён. Знай своё место, шкура. — Я знаю, за что ты на меня злишься. — Знаешь? Ну тогда какого хрена вообще ко мне лезешь? — Мне жаль, что так вышло с твоим повышением. — Надо же, ему жаль, — голос секретаря Кана буквально сочился сарказмом. — Засунь эту жалость себе в задницу. Надеюсь, это не помешает тебе трахаться со всеми подряд. — Я не трахаюсь со всеми подряд! — стажёр Чхве, до этого пытавшийся говорить сдержанно, наконец не выдержал и тоже перешёл на крик. — Ты под любого готов стелиться, если от этого есть хоть какая-то выгода. — Не говори о том, чего не знаешь. — Уж я-то знаю, поверь. О том, как мило вы вчера проводили время с гендиром и как ты потом пьяный заливал о своей якобы неподдельной любви к Уёну. Какая же ты шлюха, Сан! — Погоди-ка, откуда ты знаешь? — судя по тону вопроса, стажёр Чхве был скорее удивлён, чем рассержен. — Неужели ты вчера настолько надрался, что даже не помнишь, как изливал душу Хонджуну? — Что? Я разговаривал об этом с Миной, никак не с ним. — В смысле? — теперь уже секретарь Кан удивился путанице в показаниях своего «приятеля». — Разве он не помогал тебе дотащиться до номера? — Я был достаточно трезв, чтобы дойти самостоятельно. А Хонджун-сонбэннима я вчера вечером даже не видел. — А вот с этого места поподробнее, — вклинился Минги, резко отворив дверь. То, что он, по сути, всё это время бессовестно грел уши, его совсем не волновало. А вот внезапно всплывшие подробности насчёт директора Кима — очень даже. Оба клерка опешили от наглого вмешательства в их бурную дискуссию. — Какого хрена? — возмущенно воскликнул секретарь Кан, но Минги на другую реакцию и не рассчитывал, поэтому обратился напрямую к стажёру Чхве: — Так вы действительно не пересекались с директором Кимом вчера вечером? — Да с чего вы взяли? — по его лицу было видно, что он действительно слышал о этом в первый раз. — Да, признаю, я пошёл на поводу у эмоций и наговорил Мине много личного под мухой, но я был достаточно трезв, чтобы дойти до номера самостоятельно и уж тем более, чтобы помнить, что Хонджун-сонбэннима я по дороге не встречал. Минги до побелевших костяшек сжал косяк двери, за которую держался, и буквально прошипел секретарю Кану: — Номер. — Что? — не понял тот. — Номер вашей с Кимом комнаты. Быстро. — Тридцать один. А вам, собственно, за- Секретарь Кан не успел закончить вопроса. Едва захлопнув дверь, Минги бросился туда, молясь всем богам, чтобы директор Ким сейчас был на месте, и проклиная их же за удивительное стечение обстоятельств, при которому тридцать первый номер находился в том же коридоре, что и комната гендиректора Со.