YourChoice

— Что? — Арсений удивился, не веря ни своим ушам, ни своим глазам. Пальцы в его руке дернулись немного, он видит, как Антон приоткрывает глаза и тяжело сглатывает — во рту сухо. — Я тебя не отпущу — повторил Антон, маска на его лице не позволяла говорить чётче, да и сил у него было не так много, чтобы хорошо выговаривать слова. Арсений смотрит на Антона и улыбка появляется сама по себе, он сжимает руку Шастуна сильнее, сам того не осознавая, пока из маски не слышится шипение.  Брюнет ослабил хватку, и подушечкой  большого пальца поглаживал по внутренней стороне ладони Антона по часовой стрелке, что очень было похоже на детскую игру «Сорока-белобока кашу варила», а другой рукой нажимает кнопку вызова врача для осмотра. Антон отпускает руку Попова и снимает с себя маску, позволяя увидеть лицо своё полностью, что было в маленьких ранах от стекла. Он смотрит в глаза цвета аквамарина и тихо произносит лишь три слова: — Я тебя люблю. У Арсения сердце затрепетало, конечности охватил легкий тремор и  слёзы навернулись на глазах, что это за реакция? Словно он девчонка. Арсений так сильно хотел услышать эти слова. Он боялся, что из-за его ухода, Антон не станет делать попытки сблизиться снова, но он же сам виноват! — И я тебя люблю, — брюнет наклонился над Антоном и нежно поцеловал его в лоб. Он не чувствовал личного запаха любимого,  лишь запах медикаментов. — Ты меня сильно напугал. — Прости, я не хотел. — Ты себя совсем не жалеешь. Надо быть внимательным на дороге, даже если кажется, что преград нет. — Хорошо, мам. Но за руль я вряд-ли сяду в ближайшее время. Во-первых, мое физическое состояние не пригодно для вождения сейчас… — поджав губы, начал Антон, — ну и во-вторых,  моя машина пострадала ведь? — Арсений кивнул, — ну вот, у меня нет транспорта сейчас. — Ты обязательно поправишься, а с машиной… я не думаю, что твой бюджет не позволит приобрести новый автомобиль. — Действительно… — но продолжить разговор им не дала медсестра, что пришла после вызова. Записав показания, измерив давление, проверив зрачки, она спросила о самочувствии Шастуна. И убедившись, что всё в норме, она ушла, пообещав зайти перед капельницей. Это была, кстати, одна из тех медсестёр, что пропустили Арсения в палату раньше положенного времени. — Ты ведь вернёшься? — Куда? — А вариантов много что-ли? — Ну, — неуверенно протянул Попов, понимая, что Антон ещё не все знает скорее всего, — домой вернуться, к нам домой, — исправил себя, — и на работу, — увидев нахмуренное лицо Шаста, Арсений объяснил, — я в понедельник принёс заявление на подпись, но тебя, как прямого начальства, не было, поэтому я пошёл к Паше, но он отказался подписывать и приказал ждать тебя. Я сейчас не работаю — взял отпуск за свой счёт до того момента, пока ты не выйдешь и не подпишешь, чтобы не появляться в офисе. А теперь я и не знаю как быть, сколько же мне придётся сидеть в отпуске, когда ты там выздоровеешь. Арсений решил все вывалить сразу, понимая, что пусть шок будет сейчас за все, чем потом за каждую мелочь по-отдельности. — Чувствую сейчас себя как главный герой в ёбанной мелодрамме. Где главная героиня обиделась и уволилась. — Я серьезно. Я вещи собрал в кабинете. Но ещё не вынес… — Так, Арс, подожди, — перебил Арсения Шастун. — Давай мы вместе решим, что нам делать дальше, хорошо? Я могу тебя отправить на заслуженный отдых сейчас, потому что весь прошлый год ты работал без отпуска. Приказ передам через Добровольского, он уже донесёт куда надо. Согласен? — Если так будет проще…то ладно. — Арс… — Антон словно наигранно поморщился от боли. — Что такое? Что случилось? Что болит? Врача вызвать? — Все хорошо,  просто у меня повышенное кровяное давление. Меня нужно срочно поцеловать. — Тьфу тебя! — брюнет слабо улыбнулся, осознавая какой же на самом деле Шаст ребёнок. Но приблизившись к нему, Арс все равно поцеловал, нежно прикоснулся своими тёплыми губами к потрескавшимся и холодным губам Антона. Этот контраст так сильно ощущался, что по коже пробежались мурашки. Через пару часов болтовни, Антона начало клонить в сон. Это их не пугало, из-за большой нагрузки на организм, хотелось спать, требовался отдых. Попов смотрит на засыпающего на ходу Антона. —Антош, — прошептал на ухо, — я приду завтра, я люблю тебя. Ответа не последовало, ибо сил на него не осталось.

* * *

В течение двух недель Арсений почти каждый день приходил к Шастуну, понемногу откармливая его. За эти две недели, брюнет просек, что груши Антону больше нравятся, чем яблоки и остальные фрукты. И чтобы груши были зелёные и твёрдые. Когда Арсений их делит на дольки, то кормит Шаста с руки, а тот закрывает глаза от удовольствия, как кот, наевшийся сметаны. Он уже сидит на койке, а не лежит, как было вначале. День выписки с каждым днём становился все ближе. И вот в один день Пётр Геннадьевич приходит с картой, на ходу читая всю его историю за последние недели, оценивая личный показатель улучшения самочувствия пациента. Доктор пришёл к выводу, что через два дня, когда закончатся процедуры, он сможет выписать Антона. Парни таким заключением были воодушевлены. Антон мог ходить по палате самостоятельно, но с помощью костыля, так как одна нога еще заставляла немного беспокоиться. Арсений же заставлял того ходить, чтобы ноги совсем не атрофировались. Поэтому он уходил в дальний угол палаты, к окну и ждал там Антона, чтобы тот медленно, но верно делал шаги навстречу. А в награду получал чувственный поцелуй, от которого каждый раз кружилась голова. Одной рукой Арс обнимал Шаста за талию, а второй накрывал его руку, держащуюся за костыль, нежно поглаживая. — Мы справимся, — Арсений разорвал поцелуй, и Антон прижался своим лбом к его. Арсений пах сладким кофе, словно он его не пьёт, а обливается. — Конечно, — выдыхает Шаст. Он слишком счастлив, чтобы сказать что-то ещё и рад, что Арсений рядом, хоть и не при таких приятных обстоятельствах. Не в таком месте он бы хотел встретиться с любимым, когда он ходит в больничной одежде, с немытой головой и пахнет лекарствами.

* * *

Два дня проходят незаметно, Арсений собирает вещи, разбросанные по палате, недоумевая, как Антон умудряется здесь навести такой бардак с учетом малого количества одежды и мелочей и того, что он может двигаться с привычной скоростью. А Шастун, сидя на кровати, поедает вишневый йогурт, каждый раз соблазнительно облизывая ложку, чем привлекает внимание Арса. — Если ты сейчас не прекратишь… — То что? — перебивает Антон, довольный тем, что смог добиться нужной реакции. — Я пойду домой досыпать, а ты будешь собирать сумку. — Не думаю, что ты бы смог поспать, — он тянет руки, призывая Попова подойти к нему и заключить в крепкие объятия. Арсений закидывает очередной носок в карман сумки и подходит к Антону, слегка прижимая его голову к своей груди. Их прерывает стук в дверь. Парни оторвались друг от друга, чтобы не смущать того, кто за дверью. — Антон Андреевич , — это был его лечащий врач, — как самочувствие? — Все отлично, жду не дождусь, когда выпишут. — Позитив это хорошо, могу ли я, вас, Арсений попросить выйти, пока буду проводить заключительный осмотр? — Пётр Геннадьевич посмотрел на него, ожидая, пока тот выйдет. — Да, конечно, буду в коридоре. — вторую часть он скорее сказал Антону, чем Петру Геннадьевичу, Арсений вышел из палаты, проверяя соц сети и видит непрочитанное от Павла. Павел Алексеевич (10:38) Антона же сегодня выписывают?

Вы (11:50)

Да,  сейчас врач проводит заключительный осмотр, через пару часов будет дома ))

Павел Алексеевич (11:51) Отлично, ты же сможешь ему помочь? Или мне приехать?

Вы (11:53)

Я его привезу, все нормально

Павел Алексеевич (11:54) Отлично Кстати, я оформил твой отпуск, не увольнение! Сиди, сколько нужно, не спеши, присматривай за Антоном, пока не поправится

Вы (11:56)

Я понял, спасибо)

* * *

— Что-нибудь беспокоит? Головная боль? Боль в груди? — Ничего не беспокоит.  Уже все хорошо. Пока Пётр Геннадьевич осматривал подвижность ноги и работу суставов, он решил поинтересоваться. — Я же верно заметил, что вы с Арсением не просто друзья? — Антон не мог понять интонацию главврача, что думает об этом он сам, что чувствует? Неприязнь? Отвращение? Или ему пофиг? Но Шаст не имеет привычки врать, тем более, что через пару часов его выпишут и он с Петром Геннадьевичем скорее всего больше и не встретится. — Все верно, мы встречаемся. — Я не могу судить ваши отношения, не понимаю их, но могу сказать только, что не потеряйте его, такого человека сложно найти. Пока вы были без сознания, он приходил с утра, сидел весь день в коридоре, и вечером только уходил, и то, он бы и вовсе не покидал коридор, пока его силком не выпровождали медсёстры. — Антон улыбается, да, это тот Арсений, которого он знает, который будет до последнего делать что-то, лишь бы добиться своего. — Я вообще сначала ничего не знал, потому что девочки втайне пускали его к вам, но как-то наткнулся и не знал — ругаться или нет, вот вроде Арсений ничего лишнего и не делал, не нарушал, но по правилам находиться посторонним у вас в палате нельзя было. Доктор провёл обследование, назначив выписку на два часа и вышел из палаты, разрешая пройти Арсению к пациенту. — Все хорошо? — Да. — Пойдём, прогуляемся по коридору? — Хорошо, только я сейчас отолью и вернусь. — Окей.

* * *

— Милый дом, мой милый дом! — глубокого втягивая воздух, сказал Антон. — Все хорошо? — с улыбкой спросил Арсений — Лучше некуда. — Антон садится на пуфик в прихожей и Попов помогает ему разуться. Вешает куртку на вешалку, помогает встать и ведёт в спальню. — Знаешь, как я был напуган, когда приехал, а в квартире никого не было, в шкафу не было твоих вещей, в ванной не было твоих принадлежностей. — Прости, я не должен был сбегать, надо было во всем разобраться с тобой напрямую, дождаться и поговорить. — Давай поговорим сейчас? Я ещё не до конца могу понять, за что ты на меня обиделся, что я сделал не так? — Хорошо, но давай сначала перекусим, я ужасно хочу пить и есть. — И я бы не отказался от чего-нибудь вкусненького. — Повезло, что вчера я зашёл в магазин, шкафчик заполнен печеньками, но учти, что этого минимум на неделю должно хватить! — Что ты имеешь ввиду? — Я знаю, какой ты у меня сладкоежка, но тебе нужны витамины, я не позволю тебя питаться одним сладким. — Ну… — надул губы Антон. — Ничего не ну, иди переодевайся, пойду помоюсь, я сильно вспотел. Антон не спеша подходит к шкафу с одеждой, через коридор слышны всплески воды из ванной, но переодеваться он не спешит. В последний раз, когда он открывал шкаф, в нем были только его вещи, не было ни одного признака, что он жил не один. Сейчас же он не хочет открывать шкаф, боясь снова не увидеть одежды Арсения. Шаст стоит  и боится сделать шаг вперёд. Он настолько ушёл в себя, что не услышал как дверь ванной открылась и к нему сзади подошёл Арс, обняв, тот положил голову на плечо и стал дышать Антону в шею. — Ты чего? Все хорошо? — Я боюсь…я боюсь, что сейчас открою шкаф и не увижу твоей одежды, как было в воскресенье, когда я приехал, я боюсь, что когда мы ляжем спать, то с утра проснусь в кровати один. Арс, я безумно боюсь тебя потерять. Пообещай мне, что не уйдёшь, не сказав ничего, ладно? — Антош, обещаю, что никуда не уйду без причины, а если она и найдётся, то мы обязательно все выясним. Вместе. — Попов сильнее прижался к спине Антона, руками обвивая торс, но в пределах разумного, чтобы тому не было больно, ведь ссадины на груди ещё не полностью зажили. Чайник вскипел и зная, что Шаст  больше любит зелёный чай, чем чёрный, Арсений достал молочный улун и пачку юбилейного печенья. Антон, переодевшись и помыв руки, свалился на стул, облегченно вздыхая. Он ухватился за пачку печенья и стал ее открывать. Арс налил им по бокалу чая и сел напротив Антона, понимая, что сейчас у них будет серьёзный разговор. — Антон, я бы хотел узнать правду, — Арс посмотрел на него, держа в руках кружку с горячим чаем и ждал ответа. — Позволь узнать – какую? — Оля? Алиса? Почему ты о них раньше ничего не говорил? — Я надеялся, что про Ольгу ты ничего и не узнаешь, а с Алисой я хотел познакомить тебя на новогодние праздники. — Но все же узнал. — Ольга, почти что моя бывшая жена , уже полгода суд пытается разобраться с нашим разводом, но почему то у них очень плохо выходит, я подозреваю, что тут не обошлось без помощи Ольги, она явно им доплатила, лишь бы с нашим делом особо не торопились. — Какой толк от того, что вы разведетесь как можно позже? — Пока она моя жена, она может пользоваться моим имуществом, также не платить налоги со своего кошелька, не платить за бензин, и так далее, на эти мелкие расходы деньги уходят из моего кармана. Я ее разлюбил два года назад, но думал, что что-нибудь изменится, терпел, ничего не говорил, делал вид, что все хорошо, все счастливы, возможно я так поступал ради Алисы, не хотел, чтобы она росла в неполной семье. Уже год я с ними не имею постоянную связь. Лишь раз в пару месяцев вижусь с Алисой у моих родителей и все. — Как Алиса воспринимает ваш развод? — Первые пол года очень тяжело. Я сразу ей сказал, что буду жить отдельно, но мы будем видеться. Первый месяц она жила у моих родителей, чтобы хоть как-то начать привыкать, мы с ней созванивались по видеосвязи. Потом уже Ольга забрала ее и наша связь медленно, но начала обрываться. Я считаю, что не нужно врать ребёнку, поэтому принял решение сказать все сразу, чтобы потом не было недомолвок и мучений. — все это время Антон смотрел в окно, наблюдая как на детской площадке играют маленькие дети. И у него появился вопрос, который не давал покоя. — А как ты узнал про них? Не могу поверить, что Паша проговорился, — теперь уже Шастун смотрел в глаза Арсению. — Нет, ничего такого, про них я узнал сам, — он не стал упоминать, что Паша сказал ему имена жены и дочери. — Я звонил тебе и, видимо, попал на тот момент, когда у тебя ловила сеть. Трубку взяли, но на другом конце заговорил женский голос. Она мне сказала, что ты укладываешь своего ребёнка. Я не мог поверить, что это правда, после этого звонка мне не хотелось тебя видеть вообще. Я не мог понять, за что ты так со мной. Достал свою сумку, собрал вещи и ушёл в тот же вечер. — Так вот, почему в воскресенье, когда я приехал, во входящих был твой номер, я не сообразил, что в тот день я с тобой не разговаривал, поэтому и ничего не понял. — Если есть что-то важное, пожалуйста, скажи мне, говори со мной об этом. — Хорошо, Арс, я понял, — они переплели пальцы на столе, смотря друг другу в глаза. Чай уже остыл, но ничего страшного, это не самое главное для них сейчас.

* * *

Вечером они пролежали на кровати за просмотром Ведьмака, а перед самым сном нежились поцелуями. — Остановись… — прошептал Арсений. — Что? Почему? — Я…Я не смогу остановиться, я не смогу сдержать себя, если мы продолжим, а ты ещё не полностью пришёл в себя. — Я скоро приду в норму, и мы закончим начатое, понял? — Понял, — с улыбкой произнёс Попов откидываясь на спину. Он смотрит в потолок и понимает, что теперь точно счастлив и никакие Ольги им не помешают. С утра, когда у них была генеральная уборка и борьба с пылью, в дверь позвонили, хоть и гостей парни не ждали. Арсений пошёл открывать,  Антон то до двери дойдёт только через пол года. — Здарова! Как Антон? — это был Паша, ну да, стоило догадаться, кто это, кроме него никто не мог прийти без предупреждения. — Проходи, все хорошо, ты извини, у нас тут уборка небольшая. — Да все нормально, — Добровольский разулся и Арс подал ему тапочки, — смотрю, у вас все хорошо? Поговорили? — Да, поговорили, теперь недомолвок никаких нет. — Ты это…ты на него не обижайся, окей? Он не так часто попадает в такие ситуации, чтобы четко знать, как поступить, я уверен, что первым пунктом в его обязанностях было все рассказать тебе, но он же не настолько смелый, чтобы подойти и все вывалить. Поэтому он это делает только тогда, когда других вариантов не остаётся. — Я уже понял, что он не из инициативных. — Но не всегда, ведь так? — подмигнул Паша. Арс не знал, как ответить на эту реплику, но спасение не заставило себя долго ждать. — Арс, кто там? — кричит из гостиной Антон. — Паша. — О! Пашка, иди сюда! — помыв руки, Павел идёт к Антону, в руках держит сухой торт и какие-то рабочие бумаги в папке. Вручая торт Арсению, документы и отчеты он передаёт Шасту. — Ты знаешь, что Арс увольняется? — Знаю, — вчитываясь в отчёт за прошлый месяц, спокойно произносит Антон. — И ты ничего не сделаешь? — Я ничего не буду делать, решай ты. — В смысле? — Я не буду подписывать заявление, пусть делает что хочет, но я его не отпущу, пусть работает, нечего задницу прохлаждать где попало. — Узнаю нашего Антона, — Паша одобряюще похлопал Шастуна по спине. — Чаю? — в комнату заглядывает темная макушка. — Не откажусь. — Арсений убегает, готовясь к чаепитию, а Паша помогает дойти Антону до кухни, придерживая того за локоть.

* * *

День был насыщенным, в квартире был полный порядок, грязные вещи выстираны, полы протерты, пыли не было, чистые вещи поглажены, поэтому сегодня они решили лечь пораньше. — Арс? — М? — Я не могу уснуть, почитай мне книжку. — Книжку? — удивляется Арсений. — Ты хочешь, чтобы я почитал тебе книжку? — Ну, да, к примеру, или расскажи мне что-нибудь о себе. — Хм… ну, хорошо… Я родился в небольшом городе Омск, у меня очень хорошие родители, также есть сестра, когда мы были маленькими,  были не разлей вода, до того момента пока я не переехал сюда и она не вышла замуж и не ухала в Италию. Мы с ней очень часто проказничали, из-за чего мама ругалась на нас, недоумевая, почему мы выросли такими балованными. Она окончила экономический, а я учился на театральном. — Что? Я не ослышался? — Про театральный? Но это правда. Я учился, мне оставалось выучиться последний год, но пришлось отчислиться из-за того, что мои родители не могли оплатить платное обучение, а я из-за большой нагрузки в учебе не мог позволить себе ещё и подработку, поэтому пришлось искать университет подешевле. Кроме менеджмента ничего не оставалось, поэтому я пошёл туда. Именно по этой причине я слишком поздно окончил учебу. — М…ты так интересно рассказываешь… — еле проговаривает Антон, придвигаясь ближе к Арсению и закидывая руку на его торс. — Давай спать, а? — носом утыкается в солнечное сплетение. — Ладно, солнце, спокойной ночи, — целует в макушку и его уносит в царство Морфея.

* * *

Через неделю у Антона был назначен контрольный осмотр, поэтому они поехали в больницу. — У вас все отлично заживает, Антон Андреевич, через пару дней вовсе не будет ничего болеть, словно ничего и не было. Но все же, следите за силовыми нагрузками, за работой поздно не засиживайтесь, гуляйте чаще, дышите свежим воздухом и все будет хорошо. — Спасибо, Пётр Геннадьевич, всего доброго. За дверью сидел Арсений, ожидая Шаста. — Ну как? — Все хорошо. Поехали домой? Я очень устал. — Ты чего? Точно все нормально? — Да, у меня на тебя большие планы, — Антон уже почти не хромает, поэтому он схватился за руку Арсения и они поехали в квартиру. Куда Антон спешит, непонятно. Затолкнув Арсения в квартиру, Антон набросился на него, прижимаясь своими губами к его. Руками он начал стягивать куртку кардиган Арса , параллельно снимая свою толстовку. Шастун перешёл к соблазнительной шее, что вытягивалась каждый раз, когда Антон ее касался. — Антон…что с тобой? — Помолчи… — вернулся к губам, направляя Арсения спиной в спальную комнату. Бросив его на кровать, Шастун снял с Попова поло, непослушными от волнения пальцами хватаясь  за  его ширинку, не разрывая поцелуй. Почувствовав лёгкое давление от тяжёлых пальцев Антона из-за колец в области паха, Арс промычал в поцелуй. Он не знал, куда девать руки, поэтому стал поглаживать спину Шаста, пуская по всему телу мурашки. Когда Антон расстегнул молнию на джинсах и избавил Арса от них, рукой стал пробираться дальше. Поглаживаниями одной рукой наверх по горячему телу он добрался до шеи, слегка придушивая, а другой  от пупка медленно пробирается под резинку боксеров. Он чувствует, как сильно возбуждён Арсений, кончиками пальцев оглаживает головку и Попов сверху протяжно стонет, хватаясь своими дрожащими пальцами за мягкие  волосы Шастуна. Прикрыв глаза от наслаждения, он чувствует дыхание на всем стволе, видимо, Антон уже избавился от его боксеров. Он чувствует как шершавый влажный язык проходится от шва до уздечки и в глазах появляются звезды  – насколько же ему хорошо. Антон снимает кольца со своих пальцев, чтобы не приносить лишний дискомфорт любимому, его одна рука снова перемещается на шею, а другая начинает медленно дрочить. Антон тянется к губам Арсения и впивается в них, языки увлекаются в своём танце и  их поцелуй становится торопливым и  страстным. Арс, наконец опомнившись, осознал, что Шастун то ещё в джинсах. Он перекладывает с волос на язычок молнии свои ладони, пытаясь скорее снять с Антона всю оставшуюся одежду. Потянув его джинсы с боксерами вниз, перед Арсением встаёт немалое достоинство, в прямом и переносном смысле, Антон тоже почти не пределе и низ живота пачкается  смазкой, что вытекает от уретры. Шаст не перестаёт касаться члена Арсения, а тот же в ответ берет член Антона в руку и на пробу проводит ладонью сверху вниз, стон, которым наградил Арса Шастун, является доказательством, что все делает верно. Он проводит вверх-вниз все увереннее, большим пальцем массируя уздечку. Тем временем Антон со ствола переходит на мошонку, поглаживает шов, пуская мелкую дрожь по телу Арсения, медленно пробирается ниже, средним пальцем нащупывая сжимающийся анус. У Арса давно никого не было, но в отличие от Антона в пассивной роли он когда то был тоже, поэтому не сильно загоняется. Антон отрывается от тела Попова и доходит до комода, чтобы взять смазку и несколько презервативов. Возвращается к Арсению, квадратики кидает на кровать, а смазку открывает и выдавливает себе на пальцы, немного разогревая. Чистой рукой Шаст опирается на кровать и, наклоняясь, мокро целует Арса, а тот словно коала, руками обвил шею, ногами – поясницу. Этих двоих никто не сможет разлучить, судьба пыталась, но они все равно нашли выход и теперь снова вместе. Разговоры помогли им понять друг друга и объяснить, почему же раньше так случилось, почему у них были разногласия и ссоры. Когда гель стал теплее, Антон немного отстранился от Арсения, давая понять, что надо бы перейти к самому главному, и, отстранившись Шаст поцеловал ещё раз, не в силах оторваться от шершавых и покусанных губ, что так манят. Спустившись ниже телом, опираясь коленями на постель, чистой рукой Антон оглаживает низ живота, бёдра, ноги, не прикасаясь к ноющему члену. Арсений стонет от нехватки касаний, ему уже хочется скорее кончить, и после облегчения готов сделать что угодно,  у него было очень долгое воздержание. Смазанными пальцами Шаст касается складочек и указательным проталкивается  внутрь на одну фалангу, сверху слышится звук, то ли от от боли, то ли от наслаждения – непонятно. Арсений давно уже на седьмом небе от переполняющих его чувств. Шастун проталкивает палец дальше, понемногу раздвигая стенки мышц. Когда палец стал двигаться свободно, он добавил средний, проделывая ту же процедуру, Антон посмотрел на напряженное лицо Попова, что так мечтал получить разрядку. Когда два пальца заполнили нутро, Антон почувствовал внутри уплотнение, сердце забилось чаще, хотя казалось бы, куда ещё сильнее? На пару миллиметров он двинулся дальше, как в спальне прозвучал громкий стон Арсения. Он попал по простате. Ещё пару раз Антон надавил на чувствительную точку и понял, что ещё немного и Арсений дойдёт до предела, поэтому добавляет к двум третий палец, но уже не касается простаты. Когда Арс был достаточно растянут, Шаст открыл фольгированный квадратик и надел презерватив. Он навис над Арсением, одной рукой упираясь в подушку, чтобы видеть каждую эмоцию любимого, приставляя головку к анусу, он двигается дальше, она уже полностью в Арсении, не почувствовав сопротивления, Антон проталкивает член ещё, он смотрит на Попова, смотрит на блестящие глаза, что так и хотят закатиться, смотрит на губы, он прикусывает нижнюю губу, чтобы неожиданно не застонать слишком громко. Шастун полностью в нем, боли не было, значит сделал все правильно, он смотрит в глаза – океаны, ожидая разрешения и Арсений его понимает, он кивает — можно. Антон выходит на половину и медленно толкается обратно, Арс настолько узкий, что стенки сжимают пульсирующий член внутри и не дают двигаться быстрее. Он тянется вниз, чтобы снова зацеловать до красных губ и попытаться раздвинуть стенки. Арсений громко стонет, словно мышцы зудят, а Антон избавляет его от мук трением. Кажется, стоны становятся слышны и в соседних квартирах, но им все равно.  Арсений скрещивает ноги на пояснице Антона, не давая слишком отстраняться, тот ритмично входит,  ускоряется и четко попадает по комку нервов, заставляя Арсения надрывать голос, который не знает куда девать руки и ухватывается за постельное белье, смяв его в сжимающихся пальцах, он  притягивает Антона к себе за шею и зубами впечатывается в основание шеи, где очень скоро останется багровое пятно с отпечатками зубов. От неожиданности Шастун рычит, ускоряясь, оргазм становится все ближе, он берет одной рукой член Арсения и начинает яростно дрочить, доводя его до пика. — Антоон…дай…мне… — Что, малыш? — Арсений бы посмеялся, что его назвали малышом, когда он же старше, но не сейчас, когда ему хочется только одного – дойти скорее до оргазма. — Дай..мне кончить… Антон слушается. Попадая головкой члена по простате, он рукой массирует уздечку Арсения, и чувствуя скорую разрядку, он перестаёт касаться члена Арса, руками находя его руки, пальцами переплетаясь и, перенося вес на них, он опирается так, чтобы их скрещённые пальцы были над головой Арсения. Ускоряя темп, Шаст чувствует, как сокращаются мышцы вокруг него и в следующий миг Арс кончает, разбрызгивая сперму на их животы, простата набухает и из-за вновь  сжимающихся рельефных стенок, Антон чувствует давление на головку со всех сторон, тут же кончая в презерватив. Они оба тяжело дышат, Шаст наклоняется к Арсению, нежно целуя сначала в уголок губ, потом в кончик носа, в скулу, словно говоря «Арс, ты умница», Попов прикрыв глаза не может пошевелиться, его тело настолько разморено оргазмом, что не осталось никаких сил вовсе. — Я тебя люблю, — прошептал Антон на ухо Арсению, обдавая его горячим дыханием. — И я тебя люблю, — он открывает глаза, и Шастун видит его расширенные зрачки, почти заполнившие всю радужку. Арс тянется за поцелуем и их поцелуй настолько красивый, он  не переходит в сумасшедший, это поцелуй «Я всегда буду с тобой и никогда не отпущу тебя». Антон выходит из Арсения, снимает презерватив, завязывает его и кидает на пол, чтобы потом не забыть его выкинуть, он берет рулон салфеток отрывает одну и вытирает торс Арса и свой, после выкидывая ее к контрацептиву на полу. Арсений ложится на бок, позволяя Антону лечь, прижимаясь торсом к его спине, так и засыпает под умеренное дыхание Антона, они не разговаривали, потому что слова тут лишние. А Антон утыкается носом в волосы, пахнущие шампунем и думает, что он сделал правильный выбор, он ушёл от девушки, что последнее время ему докучала и не позволяла жить счастливо и нашёл свою радость, что теперь лежит у него под боком и умиротворенно посапывает. Антон нашёл свою судьбу и отпускать ни за что не намеревается.