YourChoice

Илья наблюдает за Арсением, который ходит весь день сам не свой. С утра не было того восклицательного «Доброе утро всем, хорошего дня!» на весь их отдел. Он видел с каким хмурым лицом Попов шёл в кабинет к Добровольскому с какой-то бумагой, и обратно вышел с таким же. Вернулся к себе и уже часа три не выходил. Может, проверить? Макаров встал со своего места, взяв несколько папок со стола для виду, что он идёт по делу, а не бездельничает и направляется в кабинет Арсения. Дверь была приоткрыта и оттуда слышались какие-то шелесты и тяжелые шаги. Грохот. Илья заглядывает к нему без стука, ибо это не начальство. С Арсением они были в дружеских отношениях, на обеде в столовой могли иногда сидеть за одним столом и вести непринуждённую беседу. По пятницам могли пойти вместе в бар, когда неделя выдавалась тяжелой, но ничего больше, дружеские-деловые отношения, ни больше, ни меньше. — Арсюх, чем занимаешься? — он зашёл в кабинет и видит как Попов собирает свои вещи в какую то коробку. — Вещи собираю, — спокойным голосом ответил Попов, чем удивил Илью. — В смысле? Тебя уволили? — сделал шаг вперёд к столу друга. — Ещё нет. Я написал заявление, жду, когда Антон Андреевич приедет и подпишет. По каким-то причинам Павел Алексеевич отказывается это сделать, — недовольным тоном возмущается Арсений. — Подожди-подожди, а почему? Все же хорошо было, в прошлом месяце премию выписывали, отношения с отделом хорошие, работу ты выполняешь на отлично, в чем проблема? — Личные проблемы, не могу рассказать. Макаров немного подумав, предложил: — Хоть сегодня и понедельник только, может сходим в бар, развеемся? Может отпустишь свои проблемы там, высказавшись? — Может, — отложил коробку на угол стола, — идём, — взял телефон и не успел сделать шаг, как в дверь постучались. — Войдите. Павел Алексеевич выглядел растеряно, не сразу заметивший, что в кабинете Арсений не один. — Арсений… — увидел Макарова, — Сергеевич… о, Илья Андреевич, добрый день. — Паша вскоре вспомнил, что он шёл с целью. — Арсений Сергеевич, мне нужно с вами поговорить по поводу вашей просьбы, — имеет ввиду заявление об увольнении. — Я пойду тогда, — Макаров решил покинуть кабинет, чтобы не создавать неловкость. — напиши, как освободишься. — Хорошо, давай. Павел проводил парня взглядом, пока тот не скрылся за дверью. — Нашёл замену? — Что? — Забудь. У нас проблема. — Арсений нахмурился. — Хьюстон? — Что? — Паша был настолько рассеян, что не смог разгадать шутку. — Да так, что случилось-то? — У НАС ЧП! — он взялся пальцами за волосы. — А я тут причём, я за проблемы в бухгалтерии не отвечаю, это все в другом отделе. — Я не об этом. — выдержал паузу, — Антон в аварию попал, — сердце Попова ушло в пятки, глаза выражали испуг. — Он… он жив? — Только что мне позвонили из скорой, сказали, что его везут в реанимацию. По словам свидетелей, он ехал по своей полосе, но его подрезал какой-то внедорожник. Но я в это время с ним разговаривал и у Антона, судя по всему, упал телефон, потянулся за ним и не увидел, как на большой скорости перестраивается перед ним автомобиль. Там вроде ещё спущенное колёса у Антона роль сыграло… Он не успел среагировать. Что с машиной –  неважно, полиция с этим разберётся. Я поеду в больницу, поговорю с врачом и узнаю его состояние. А ты следи за порядком в отделе, иначе без премии останешься. — Я…я не могу. Я должен к нему поехать. — Он сегодня был сам не свой, скажи…его сегодняшнее состояние никак не связано с твоим заявлением? — Не знаю, возможно. — Вы расстались? — Не знаю. — А что ты, блять, знаешь то? — Попов опустил голову. — Понятно, если хочешь можешь поехать, Макарова назначу главным. — Спасибо. — почти прошептал Арсений.

* * *

Мужчины вышли из офиса и на лифте спустились в минусовой этаж, к парковке. Решено было ехать на одной машине — Павла. Ехали они в полной тишине, но в воздухе витали какое-то напряжение и недосказанность. Арсений смотрит вперёд задумчивым взглядом, что-то решая для себя. — Говори. — Что? — Я вижу, что ты что-то хочешь сказать или спросить. — Арсений немного подумал — спрашивать или нет, но решился. — У него мальчик или девочка? — Павел Алексеевич резко посмотрел на него, удивляясь, но вскоре вернулся к дороге. — Ты откуда знаешь? — Неважно. Так что? — Девочка. — Сколько ей? — Через месяц будет пять. — Арсений оставил это предложение без ответа, понимая, что он поступил правильно, отпустив Антона, у него своя семья, а Арсений никак в неё не вписывается. — Ты слишком громко думаешь. Не думаю, что у тебя больше нет вопросов. — Они счастливы? — Попов посмотрел на Пашу, не зная, какой ответ он  все-таки хочет услышать. — Скажи, что ты о них знаешь, а я дополню. — Ничего, абсолютно, лишь наличие жены и ребёнка. Всё. — И всё же, откуда ты это узнал? — На выходных я звонил Антону, но подняла трубку девушка, сказала, что Антон занят, укладывает их ребёнка. — Оля…Ольга его бывшая жена, а Алиса их дочь. Они жили вместе, но Антон отдал себя работе, а Оля не могла его понять, постоянные ссоры и крики надоели Антону, он подал в суд на развод, но там с помощью Оли всё делают слишком медленно, оттянув момент расторжения брака. У неё время заканчивается, поэтому она использует все способы, лишь бы Антон не ушёл. Они живут в Воронеже, скорее всего приехали к Антону, Алиса очень к нему привязана, поэтому когда Антон приезжает, Оля приезжает с ней к ее папе. Арсений переваривая услышанное смотрит перед собой, не понимая, почему же Антон умолчал о дочери, когда то же он должен был рассказать, разве нет? За размышлениями, Попов улавливает, что они подъезжают к больнице. У медсестёр в регистратуре они узнают, что операция ещё идёт и можно подождать врача в коридоре. — Ты его любишь? — С чего такой вопрос? — затылком Арсений прислоняется к стене, закрывает глаза. — Если ты его любишь, не отпускай его, пожалуйста, он без тебя загнётся. — Знаешь, я бы и сам рад быть рядом с ним. Но мне важно доверие. Было бы хорошо, если бы Антон начал открываться хоть немного. В противном случае, я буду каждый раз так поступать, узнавая о нем важные детали не от него самого. — Ему нужно время. — Мы вместе не одну неделю, но он ничего не сказал, про то, что был женат. А ведь у него было столько времени. — Он боялся, что ты его таким не примешь. Он боялся, что ты не сможешь смириться с его дочерью. Поэтому промолчал, но не думаю, что вам нужно молчать и дуться друг на друга дальше. Поговорите, как он поправится, ему это нужно будет. — Хорошо. Они молчали, думая о своём, каждый уже по три раза подходил к медсёстрам, пытаясь узнать что-либо об Антоне, но каждый раз возвращались на скамейку ни с чем. — Добрый вечер, — да, уже вечер…— Вы близкие Шастуна Антона Андреевича? — Арсений открывает глаза, невероятен вслушиваясь в доктора, неужели из реанимации кто-то к ним вышел. — Да. — Что я могу сказать, травмы серьезные, сотрясение мозга, закрытый перелом бедренной кости со смещением, и правой руки. Пациент в коме, в таком положении он может пробыть три дня, но все зависит от него самого. Чем скорее он придёт в себя, тем лучше. Сейчас я вас к нему не пущу, через три дня, если все будет стабильно, мы переведём его в палату, если же не все совсем стабильно, то в палату интенсивной терапии. — Извините… — Пётр Геннадьевич. — Пётр Геннадьевич, есть ли какие-то прогнозы? — подаёт голос Арсений. — Каждый организм индивидуален, я ничего вам больше сказать не могу, извините, но мне пора идти. — Да, спасибо большое. — Павел Алексеевич благодарно смотрит на доктора, осознавая, что он вполне мог не разъяснять этого всего, если нет желания, тем более после сложной операции. — Идём, — хлопает Арсения по плечу Павел, — нам сегодня делать здесь больше нечего. — Ага, — смотря в пол, Попов идёт за ним. — Тебя подвезти? — Нет, я пройдусь, спасибо. Доброй ночи. — он развернулся к тропинке, что ведёт в сторону метро, уже сделав пару шагов, как слышит, что его окликают. — Арсений, — поворачивается, — не накручивай себя, — оставив реплику без ответа, он повернулся обратно и ушёл прочь, Паша провожал его взглядом, пока тот не скрылся из-за угла. — Будет непросто, — сев в автомобиль, Паша тронулся с места.

* * *

Макар (18:47) Наша встреча ещё в силе?

Вы (18:50)

Да

Макар (18:52) Тогда встречаемся в 9 в «Кабинете психолога»

Вы (18:56)

На что ты намекаешь, я не понял…

Но сообщение осталось неотвеченным.

* * *

Они встречаются в баре, сразу заказав себе множество видов алкогольных напитков. Одна стопка опустошается за другой, лишь бармен успевает их наполнять снова, как они снова становятся пустыми. — Так что случилось? — невнятным голосом спрашивает Илья. — Ты мне друг? — в таком же тоне звучит от Арсения. — Ну канешна. Кто же ещё. Самый лучший друг из всех лучших друзей. — Не преувеличивай. — Пффф. — Ты..ик, — икнул, — обещаешь никому не рассказывать? — Я – могила. — Я гей. — Нихрена себе! — Макар округлил глаза. — Я влюблён в мужчину. Но сейчас мы очень сильно поссорились. Да там даже как бы и не поссорились… — Всмысле? — Короче, я узнал, что у него есть жена и ребёнок. — Треш… — Вот и я о том же. Я узнал о его семье и молча ушёл, ничего ему не объяснив, собрал вещи, пока он был в отъезде и вернулся в свою квартиру. — А как ты вообще о семье то узнал? — Я ему позвонил, но ответила девушка. Она сказала что Ант… — Арсений осёкся, но Илья уже был под градусом, поэтому не заметил оговорки, — он укладывает их дочь, поэтому говорить он не может. — Охренеть, Санта-Барбара. — И за все выходные он так и не позвонил. Ни разу. — Мудак. — Давай выпьем, а? Чтобы этот мудак нашёл своё истинное счастье и мы, в том числе. — Ага, давай, а он тебе потом хоть позвонил или хоть написал? Сегодня, например? — Не знаю, — непонимающий взгляд Ильи, — я его заблокировал. — Молодец, мужик, — его плечи застоялись от смеха, и он поднимает шот с какой то темной жидкостью. — За наше счастье! — За наше счастье! — повторил Арсений и выпил горький напиток поморщившись после.

* * *

— Земля вызывает робота под номером 3352! — раздаётся над ухом. Арсений, поднимая голову, открывает глаза и видит Павла Алексеевича, стоящего у его стола. — Какого робота? — промямлил хрипло брюнет. — Старина, ты где был? — Спал. — Я не спрашиваю — что ты делал, я спрашиваю — где ты был? — Дома. — А ночью? — Не помню, а что такое? — Вид у тебя очень презентабельный, будто всю ночь костюмы гладил, а может и не только костюмы — подмигивая, сделал шаг в сторону Паша. — Звонил врач, сказал, что состояние Антона улучшается, завтра можно будет к нему прийти, но он ещё не пришёл в себя, поэтому смысла приходить, наверное, нет. — Я приду. — Добровольский был удивлён таким рвением, ведь он знал, в каком состоянии они оба были накануне. — Хорошо, можно с четырёх до шести. — А, ещё, можно ли взять отпуск за свой счёт? — Зачем тебе? — По личным причинам. — Антон? — Да. — Можно, если он после окончания твоего отпуска выздоровеет и будет в отличном настроении, то я, может, выпишу тебе даже премию. — Не нужна мне премия, спасибо, обойдусь. — Ты че, обиделся? — Нет. — Попов открыл свой ноутбук, ввёл пароль, после чего зашёл на рабочую почту для начала работы. — Ну ладно. — Так что насчёт отпуска? — Отпущу, — усмехнулся Паша. Несмотря на его веселый настрой, было видно, что внутри он очень переживает, он переживает за своего друга, за процветающий бизнес, который без Антона может уйти не в то русло, да вообще за всё. Паша тот человек, который всё поддерживает в гармонии. Но сейчас произошёл некий сбой. — Спасибо. — Ну как самочувствие? — через пару минут Илья зашёл с бутылкой боржоми и протягивает ее Арсению. Он видел, как ранее Павел Алексеевич вышел от него. — Сойдёт. — Ну и отлично. Так что, я смотрю, ты передумал увольняться? — Я не знаю, заявление все ещё неподписанное лежит у Павла Алексеевича, поэтому я взял отпуск за свой счёт — не могу работать, слишком много навалилось в последнее время. — Надеюсь, что ты вернёшься и заберёшь заявление. — Ты так говоришь, будто я писал заявление не на увольнение, а в полицию — рассмеявшись сказал Попов. — Упаси Боже! Иди работай! — Иду-иду! Расскажешь потом как отдохнул. — вышел из кабинета явно не к своему месту, а в столовую, либо в курилку. — Ага, конечно, — пробурчал Арсений. Весь день Попов работал, не выходя даже на обед, пытаясь выполнить весь план. Но у него не выйдет, так как работа увеличивается, а рук у Арсения больше не становится. К концу дня он очень выжат. По нему и не скажешь сейчас, что с утра он страдал от похмелья, перед этим всю ночь просидев в баре. По возвращению домой он разувается, оставляет все в комнате и  проходит в ванную. Ставит пробку, включает горячую воду, дабы наполнить ванную, лечь в неё и расслабиться. На кухне он находит пакетик сушек, оставленных им давно, но сушки ведь не портятся, так ведь? Поэтому он без боязни их открывает и сразу пять штучек хомячит. Полежав в воде час, Арсений встаёт, вытирается, достаёт пробку из ванной, чтобы вода стекла и не одеваясь направляется в спальню. Сегодня он спит беспокойными сном, ведь завтра его последний день перед отпуском, а вечером поедет к Антону. Он сам не знает, что будет, когда Антон придёт в себя. Что скажет он? Что сделает? А что скажет Антон? Что с ними будет дальше? Хотелось бы все услышать от самого Антона, а потом действовать так, как подскажет сердце, потому что мозг действует совсем иначе.

* * *

— Доброе утро, Павел Алексеевич! — Господи Попов, что ты успел натворить? Ещё даже 9 нет. — Всё отлично, просто пришёл напомнить, что я сегодня последний день работаю и ухожу в отпуск на две недели. — Ничего себе, расшиковался! — выпучив глаза высказал Павел Алексеевич. Арсений пожимает плечами и выходит из кабинета, словно это он тут главный, а не Добровольский. Проделав хорошую работу, Арсений складывает важную документацию в шкафчики, закрыв дверцы на ключ, оставляет на рабочем месте порядок и выходя в коридор, закрывает дверь кабинета. Сегодня он в более менее хорошем настроении, ведь впереди встреча с Антоном, он бы хотел ему выговориться, что чувствует, что думает, он бы хотел пожаловаться, что Антон поступил неверно, надеясь, что станет легче. Доехав до больницы, Арсений узнает у медсестёр, что Антон сегодняшним утром был переведён в палату, но сейчас к нему ещё нельзя. Арсений это знает, ведь он приехал на 40 минут раньше нужного времени, поэтому он хотел бы зайти к лечащему врачу Антона. Спросив, в каком он кабинете, одна из медсестёр сказала, что он сейчас на операции и поговорить с ним можно ещё нескоро. — А можно ли зайти к Антону Шастуну раньше назначенного времени? — Не положено. — Пожалуйста, милые девушки, позвольте мне увидеть его, пока главврача нет, осталось всего пол часа, он и не узнает, что я пришёл немного раньше. — Молодой человек, — обратилась ко мне медсестра с косой, — не положено, что вам не понятно? — Я вас очень прошу, я правда не создам проблем, мне просто очень нужно ему выговориться и это очень важно. — Хорошо, только не трогайте его, в случае чего, нажмите кнопку вызова помощи над кроватью. — Спасибо огромное. — Халат с бахилами только наденьте. В халате и бахилах Попов поднимается на лифте на третий этаж больницы. Найдя нужную палату, он набрал в легкие воздух и открыл дверь. Антон лежал на больничной койке, голова была перебинтована, на лице была маска, позволяющая ему дышать, на руке были бинты, из другой руки шла трубка, ведущая к капельнице, все тело было в синяках и царапинах, маленькие были обработаны, а те, что побольше ещё и заклеены. Аппарат рядом с Антоном мерно издавал писк, уведомляя как стучит его сердце и  какое у него давление. Палата просторная, кроме кровати напротив, есть ещё и диванчик с журнальным столиком, а рядом с самой койкой стоит тумбочка. В углу у окна стоит шкаф и комод. А в противоположном  углу палаты, у двери находится раковина. Рядом с раковиной также есть дверь(по другую стену), ведущая в личную душевую. И зачем тогда раковина здесь, если она есть ещё и в ванной? Не пойму этих богачей. — Привет, Антон. Это Арсений. Наверное, со стороны это выглядит смешно, ты меня точно не видишь, но я не знаю, слышишь ли ты меня или нет, но я… надеюсь, что да. Я бы хотел попросить у тебя прощения. Из-за моих импульсивности и упрямства ты здесь... Если бы я не убежал; если бы я ответил на твой звонок, на твои сообщения; если бы не стал избегать. Ты бы не был в плохом настроении в тот день... Ты бы не попал в аварию… ты был бы внимателен… ты бы не отвлекался на мысли обо мне, на догадки – почему я сбежал. Ты ведь даже не знаешь, что я знаю о твоей семье, так?…просто… Меня это шокировало, поэтому я так поступил не подумав. Прости меня пожалуйста. — Арсений взял в свои ладони руку Антона и немного сжал, — прошу, проснись как можно скорее, я очень хочу увидеть твои глаза, услышать твой голос. За эти 4 дня, что мы провели порознь, я многое понял. Я люблю тебя больше всей своей жизни, я не хотел бы тебя терять. Я слышал версию Паши и  очень надеюсь, что это правда… правда, что ты ее не любишь и у вас оформляется развод… правда, что ты готов отпустить своё прошлое. Но если ты скажешь, что наша любовь это лишь игра, что ты любишь Ольгу и Алису и  попросишь меня уйти — я уйду, мне не хотелось бы разрушать семью, у меня нет такой привычки… Но проснись пожалуйста, мне очень больно видеть тебя таким, зная, что причиной такому состоянию стал я… — Не отпущу, — прозвучало тихим хриплым голосом.