Августа – чернобурая лисица

Глава 8 Традиции, амбиции и ритуалисты              – Что дало расследование? – Требовательно спросил начальника безопасности активов банка директор Гринготтса.       – Из Принцев остался один Константис. Достать его нереально. Поместье окружено родовыми щитами. После последнего посещения банка он, если и выходит из него, то только камином в такие же защищенные места, как родовые поместья или заповедник. На Косой и прочих доступных локациях ни разу не появился. – Стараясь даже дышать через раз, отрапортовал штатный хранитель золота. – Потенциальный наследник рода открыл аптеку на Косой и готовит своего ученика к получению мастерства. Сейфа в банке не имеет, но не беден, и как зельевар обладает солидными связями. В декабре уволился из Хогвартса, где до этого был профессором зельеварения и деканом Слизерина. – На этом слове гоблин скривился, как будто откусил половину лимона. – Куда переехал и на какие средства организовал бизнес – неизвестно. По всем признакам ходит под кем-то значительным.       – Что по Поттерам? – Нахмурился управляющий банка. – Удалось выяснить, кто наследник и где он растет?       – Кроме Дамблдора с его наглостью и фантазиями никто не предъявлял прав на сейфы Поттеров. – Четко ответил Крюкохват. – Флимонт, Джеймс и Гарри мертвы. Их личные сейфы закрыты, а золото перенесено в основной сейф. Из Америки приходил запрос, но та родня не прошла проверку. Наследник в Британии. Вероятно из потомков сквибов главной линии, но о них ничего не известно.       – Поясни! – Приказал директор, тут же обосновав своё требование: – Сам знаешь, как Поттеры гордились, что у них никогда не рождались сквибы. Проблемы с деторождением были только у Чарльза, старшего брата Флимонта. К тому же, общеизвестно, что от первого сквиба из магической семьи до рождения обновленного мага должно пройти не меньше семи поколений, что с учетом возраста Чарльза – невозможно.       – Из общего правила есть как минимум одно исключение – Очищение. – Смело возвестил поверенный Поттеров, уверенный в устойчивости своего положения.       – Это – легенда, да и датируется она тринадцатым веком. Тогда все Блэки сгинули от проклятий за полвека, и главой рода стал неизвестный, но вполне чистокровный юноша, которого воспитывала дальняя родственница. – Оскалился на возомнившего себя мудрецом подчиненного глава Гринготтса.       – Я нашел еще три аналогичных случая, когда многочисленные семьи быстро сходили на нет, а главенство в роду принимали воспитанные дальними родственниками или вассалами неизвестные маги чистой крови, превосходящие силой обычных «магглокровок». И хоть о силе наследника Поттеров пока неизвестно, но уже то, что он наследник говорит само за себя. К тому же Поттеры никогда не отличались плодовитостью. Максимум двое детей. До принятия Статута все их родственные связи известны. Американская ветвь отделилась не так давно, но и они, как я говорил, не подошли степенью родства.       – Возможно, Флимонт или Джеймс признали наследником нагулянного на стороне бастарда? – Вклинился в возникшую паузу безопасник, стремясь реабилитироваться в глазах главы клана. – Все же они были редкостными вольнодумцами.       – Маловероятно. – Оскалился Крюкохват. – При жизни лорд Чарльз такого бы не допустил, а на момент его смерти в восьмидесятом у Джеймса уже родился Гарри. Смысла перекладывать первородство на байстрюка не было. К тому же гибель Флимонта и Юфимии, как и разрушение особняка с алтарем странным образом почти совпала с уходом главы рода. И, если добавить сюда поведение Флимонта, что с молчаливого одобрения брата-затворника распродал все бизнес-активы семьи, то я поставил бы на то, что Флимонт был Предателем крови и окончательно нарвался, когда попытался принять главенство над родом.       – Что ж. – Протянул директор Гринготтса. – Версия жизнеспособная, хоть и маловероятная. Остается ждать наследника и его регента. И надеяться, что тот возродит хотя бы одно захиревшее производство. А Дамблдору даем окорот. Хватит уже того, что поверенный Принцев заключил невыгодную сделку и его ждет понижение в должности.       Младшие гоблины ахнули, понимая, что понижение в Гринготтсе, это не просто перевод на менее оплачиваемую должность. Это реальное понижение уровня под поверхностью либо до водителя тележки, либо до надсмотрщика за драконом. А управляющий еще добавил накала:       – Ты был в одном шаге от его участи, – обратился он к Крюкохвату, – но Принц захотел открыть сейф для регента наследника Поттеров. – Оскалился глава банка, доводя своего зарвавшегося подчиненного до предобморочного состояния.              ***       Знакомство Рании Нур и Барти Крауча младшего проходило в Зеленой гостиной Лонгботтом-лодж. Девушку привела её тетка за полчаса до назначенного события и усадила в метре от окна почти спиной к входящим на взятый из-за стола стул, вручив той в руки вышивку и строго наказав молчать, пока к ней не обратятся прямо. Леди Августа, желая контролировать процесс лично, спустилась в гостиную за десять минут до назначенного времени и заказала домовикам холодный каркаде и лимонад. Барти явился минута в минуту в сопровождении Руквуда.       – Доброго дня, леди Лонгботтом. – Поприветствовал хозяйку дома вежливый юноша, изо всех сил стараясь скрыть свое недоумение.       – Давно не виделись, Барти. – Улыбнулась Августа. – Присаживайся. – И леди указала на ближайшее к себе место за столом. Но старуха Нур моментально оказалась рядом и оттеснила Крауча на соседний стул, спинкой повернутый к окну. И тут же отпрянула извиняясь. А Крауч оказался напротив сидящей почти анфас Рании.       Девушка, одетая в легкое батистовое платье голубого цвета, в потоках утреннего солнца, льющихся из окна, выглядела настоящим ангелом, сияя неземным светом. И Барти потерялся в солнечных бликах в её распущенных волосах.       Почувствовав направленное внимание, блондинка отвлеклась от своего занятия и подняла голову, встретившись взглядом своих карих глаз с глядящими на неё с восхищением медовыми.       – Солнце. – Синхронно выдохнули оба, но на разных языках.       Старуха Нур уже готовилась переводить, но Руквуд сжал её руку, предостерегая от несвоевременного вмешательства.       – Солнце. – Повторил Крауч за девушкой, как будто пытаясь распробовать новое слово, и добавил по-английски: – Красиво. Как «душа», только ярче.       – Ты – солнце. – Повторила Рания на древнем наречии.       – А ты – душа. – Сказал Крауч. – Как твое имя?       – Рания. – То ли поняв посыл, то ли что-то вспомнив, ответила на заданный по-английски вопрос девушка.       – Я – Барти. – Улыбнулся тот открытой улыбкой, которую никто не видел с момента заключения юноши в Азкабан.       – Барти. – Прокатила на языке девушка. – Душа. Красиво.       – Рания. Как солнце. Дает свет. – Подхватил маг.       – Свет души. – Задумчиво произнесла Рания.       – Ты светишь моей душе. – Продолжил малопонятный для Августа и леди Августы диалог истинный Крауч.              Старуха Нур замерла, с благоговением глядя на светловолосого мага. А Августа впервые после смерти мужа почувствовала себя в своем доме неловко и не к месту. Аккуратно выбравшись из-за стола и отступая к двери, она почти столкнулась с Руквудом, ведущим под руку пятящуюся задом пожилую ведьму в черном. Закрывая дверь, трое очевидцев несомненного чуда переглянулись. Август, что-то поняв по поведению старшей Нур, принес из соседнего кабинета удобное кресло и установил его возле ближайшей ниши с цветочным вазоном. Тетка Рании опустилась в него, поклоном поблагодарив мага, что так же молча поспешил откланяться. А леди Лонгботтом направилась в детскую, видеть кого-то кроме эмпата-менталиста Торстена ей не хотелось.              ***       События в поместье, как и во всём остальном внешнем мире мало отражались на жизни молодой семьи Шафиков, обосновавшейся в небольшом уединенном коттедже Синистры на севере Англии. После рождения сына Аврора стала иначе смотреть на мир: Эридан был достоин только самого лучшего. Любящая мама у него уже была. Как и её готовность превзойти себя, чтобы мальчику не пришлось её стыдиться. А вот отец? Передергиваясь от воспоминаний детства, Аврора признавала, что, хоть и ненавидела и боялась своего родителя, но в тайне гордилась его амбициозными планами, которые разрушила буквально в последний момент. В Карле женщина хотела видеть не только сильного и умелого мага и заботливого отца, но и значимую и уважаемую фигуру. Даже если это будет немножко страшно и капельку опасно и привлечет к их семье ненужное внимание. Работа в Отделе тайн была престижна, но абсолютно секретна. А ведьме хотелось открыто гордиться отцом своего ребенка.       Пока, капля за каплей, внимая тонким намекам жены, Карл пропитывался необходимостью сдачи экзамена на мастерство в ритуалистике, Аврора пересматривала и освежала детские и юношеские знакомства. Наличие таких козырей, как омолаживающий женский организм тоник и разработанная Снейпом линейка косметики для магов помогло эффективно использовать связи школьных приятельниц из Бобатона, к июлю организовавших Шафику приглашение в гильдию на свободный (то есть, инициированный соискателем, без ходатайства именитого наставника) экзамен на мастера-ритуалиста. Событие для гильдии было неординарным. В последний раз самовыдвижение случилось лет двести назад, и талантливый самоучка получил не просто мастерство, но и звание Конструктора ритуалов. Так что в Германию потянулись именитые мэтры, пожелавшие лично присутствовать на низложении выскочки, хотя мысли о редком самородке нет-нет да проскакивали.              С момента приезда в Британию Карл Шафик ощущал себя как на качелях. Сначала его, всего лишь молодого подмастерья-ритуалиста приняли в штат госпиталя святого Мунго и сразу допустили к самостоятельной практике. Шафик старался изо всех сил и заслужил уважение коллег, снимая многолетние проклятья очистительными ритуалами. Неожиданный провал с ритуалом Алисы Лонгботтом и разнос от леди древнейшего британского рода закономерно привел к увольнению из госпиталя. Тем удивительней было предложение мадам Августы о вассалитете, за которое так уцепился единственный на островах друг, Сигурд Роули. Работа и учеба у леди открыла неведанные перспективы. Не просто заучивание и отработка, но и внесение изменений и самостоятельная разработка ритуалов было больше того, на что Шафик когда-либо настраивался. Отдел тайн открыл свои двери вчерашнему иммигранту, предоставив богатейшую библиотеку и уникальные полигоны, и артефакты для научной и прикладной работы. Прекрасная дева с божественным именем возжелала его и родила от него ребенка. На такой волне эйфории Карл воспарил в облака, хоть и боялся в очередной раз оказаться приземленным суровой реальностью. Почему не пошел за советом к мадам Августе или хотя бы к Августу Руквуду, Шафик позже и сам не мог объяснить, но готовился он не столько к экзамену, критерии которого ему были неизвестны, сколько к битве, защищая себя, свое сознание и память по высшему разряду.              В Гамбурге, несмотря на начало июля, было пасмурно. Гильдия ритуалистов располагалась в подвалах готичного собора, где лютеране возносили хвалу своему богу. Аппарационная площадка, как и вход в подземелья находились в скрытом закутке рядом с маггловскими службами. Карл порталом перенесся на задний двор, где его встретил «служка» в черной «рясе».       – Следуйте за мной. – На немецком сказал юноша, повернувшись к прибывшему магу спиной и поспешив к узкой арке в каменном оплете.       Оказавшись в скудно освещенном «каменном мешке» в полном одиночестве, Карл неожиданно успокоился и сосредоточился на своей цели – выжить и не уронить своего достоинства.       – Подойди ко мне! – Приказал голос из скрытой ниши.       Шафик моргнул и прошептал пару формул для усиления зрения и работы со спрятанными пространствами. На полметра выше пола основной залы проявилась ложа со столом и расположившимися за ним пятью магами. Куда он и направился.       – Молодец! – Воскликнул сидящий в центре черноволосый кудрявый мужчина, знакомым по предыдущей реплике голосом. – Можешь взять задание или удивить нас своими наработками.       – Или или, или то и то? – Спросил Шафик, перенявший за многолетнее сотрудничество манеру общения от Снейпа и Руквуда.       – Кхм. – Смешался председатель комиссии. – Вопросы теории можно оставить напоследок. Для ритуалиста важна практика. Мы можем поставить задачу или оценить уже созданное решение.       Карл задумался на пару минут. Его никто не торопил.       – Оптимальное исцеление. – Огласил он свой выбор. – Не мне вам говорить, что большинство сильных темных проклятий из отсроченных или длящихся не поддаются быстрому лечению, а для магов со средним и ниже потенциалом и вовсе становятся смертельными. К тому же к проклятым не рекомендуется применять очищающие ритуалы вне их родовых источников, так как те могут привести к фатальной потере магии. Мой метод позволяет выбрать оптимальный вариант решения, при котором пострадавший выживет и останется магом, чтобы в дальнейшем продолжить лечение, хотя и не гарантирует полного исцеления. Нужен маг проклятый не раньше трех месяцев. Не ритуальный. Не принадлежащий к сильному роду. На котором не проводились или не сработали обычные круги исцеления.       Маги-экзаменаторы зашуршали перьями и пергаментами. На фоне молчания стали слышны перешептывания и прочие шорохи с гостевых трибун, скрытых справа и слева от ложи комиссии. Карл сконцентрировался и проговорил несколько формул, и пространство вновь расширилось, явив его взору два прямоугольных проёма, метров по пять в ширину, ступенями уходящих наверх в темноту.       Представлять своё выстраданное детище, еще проходившее финальные проверки перед лицензированием в св.Мунго для столь широкой аудитории было боязно. Но идти на попятную было поздно. Еще набираясь опыта в британском госпитале, заезжий молодой подмастерье-ритуалист близко к сердцу принимал смерти случайных свидетелей стычек Пожирателей смерти с аврорами или членами Ордена феникса. Для простых обывателей, не имеющих наследных домов с алтарями, догнавшее их шальное родовое проклятье, автором которого мог быть как Пожиратель, так и воюющий за Свет родовитый маг, чаще всего становилось смертным приговором. Признавать ошибки и исправлять их не спешили ни те, ни другие. То, что без родовой подпитки стандартные очищающие ритуалы на пострадавших в лучшем случае не давали результата, в худшем, отправляя пациентов за Грань, Карла печалило и взывало к его профессиональной гордости. Леди Лонгботтом показала пример, что ритуалы можно и нужно видоизменять, перерабатывая их под индивидуальные параметры реципиентов. Расчеты заняли пять лет. Результатом явилась конструктор-таблица, которая, после заполнения в ней данных по исследованиям пострадавшего, предлагала варианты и последовательность этапов каскадного ритуала. Обычно блок-схем с окончательными решениями было не меньше трех, и каждая из них приводила к разным результатам: от частичной, но безвозвратной потери здоровья или заморозке проклятья и отсрочке смертельного исхода на несколько лет, до полного исцеления. Последние полгода Шафик с помощью Кастеляна опытным путем систематизировал варианты окончательного диагноза и благодаря Сигурду Роули почти нащупал систему. Нужно было сказать председателю, чтобы пригласил колдомедика, возможно это поможет точнее рассчитать прогноз, да и сознаться, что не все результаты ему пока удается расшифровать, было бы не лишним. Но тут его мысли прервали.       – Будет тебе подопытный. – Возвестил Председатель.              Подергивающееся в конвульсиях тело доставили, и Карл приступил к диагностике. То, что его пытаются надуть, он понял на третьей минуте исследований и разозлился:       – К некромантии не способен и трупы не поднимаю! – Выпалил он, с гневом глядя на председателя.       Выглядевший не старше сорока маг в бордовой бархатной мантии магистра спустился в ритуальный зал. Проведя два круга обследований, обойдя передвижной стол столько же раз, он крикнул в полный голос:       – Кто доставил сюда это тело? Явись! Или я тебя призову.       Спустя пару минут, в зал вошли двое в атласных бордовых мантиях мастеров и двое в холщевых робах учеников. Магистр слишком быстро пробормотал скороговорку по-шумерски, чтобы Шафик её полностью расшифровал, но суть стала ясна с магическими потоками.       – Низложен. – Махнул в сторону одного из мастеров Председатель и тот лишился своей мантии. – А ты, – устремил взор на светловолосого востроносого мага не старше пятнадцати лет, что с ужасом смотрел на своего низвергнутого наставника, – моли, чтобы соискатель получил титул и не побрезговал взять тебя в ученичество.       Тем временем второй из мастеров с брезгливостью и презрением глядел на своего ученика и бывшего коллегу.       – Дитрих, – обратился к нему Председатель, – понимая твою ситуацию, разрешаю тебе разорвать ученический договор. Мальчик будет подвергнут ритуалу отката, и забудет последние три года. – Второй ученик, одетый и откормленный много лучше первого, да и возрастом старше года на три отвлекся от созерцания стены и гневно вскинулся на титулованных магов.       – Нет! – Закричал разжалованный мастер-ритуалист. – Только не Ганс.       Но получил Силенцио от Председателя, и вместе с названным Гансом был выведен из зала одетой в черные рясы охраной. Вслед за ними вышли и оправданные. Мастер, потерявший ученика, был мрачен, но не выглядел удрученным. А вот мальчишка, левитируя обездвиженный Финитой труп, поминутно оглядывался на Карла, с каждым шагом теряя надежду и опуская плечи.       – Если мне не доставят нового пациента, – почувствовав, что пауза затянулась, предложил Шафик, – могу очистить любые предметы от проклятий не выше третьего класса по классификации Блюма, включая родовые артефакты.       Тут зрители в боковых нишах зашевелились, проявив повышенные эмоции, а Председатель задумчиво кивнул. Блюм, в отличие от артефакторов и целителей был мастером чар и ритуалистом. Проклятья он определял не по характеру вложенной магии и не по степени ущерба здоровью пострадавшего, а по энергетической плотности закрепления их на предмете. В зависимости от класса от одного до пяти он разработал схемы ритуалов для их нейтрализации. Пользовались методом крайне редко, так как ритуалы были магозатратны. Даже для первого класса требовалась немалая сила, а со второго приходилось использовать накопители, а то и вовсе привлекать магов-доноров. К тому же длительность таких ритуалов начиналась с восьми часов и до полутора суток. Так что прибегали к ним только в крайних случаях, когда порче подверглась какая-нибудь родовая или историческая реликвия. То, что обританившийся австриец говорил об очистке проклятых предметов во множественном числе, вызвало в мастерах-ритуалистах нездоровый азарт.       Сидящий с левого края стола экзаменационной комиссии маг зашелестел появляющимися в лотке подле его руки пергаментами, компонуя прочитанный текст на одном, который и передал начальству.       – Необычно. – Веско уронил Председатель, проглядев выписку до конца. – Это будет интересным опытом. Я надеюсь, что все желающие предоставить образцы понимают, чем им грозит подлог и провокация.       Судя по поспешности секретаря, переписывающего список, до большинства мастеров серьезность ситуации дошла только сейчас, после прямо высказанной угрозы магистра, и предыдущую сцену они восприняли как постановку, предупреждающую коллегу о необходимости соблюдать осторожность. В наступившей паузе, Карл дополнил условия задачи:       – Кроме самого артефакта мне понадобятся перечень первоначально заявленных свойств и имя рода-владельца. Иначе очищение будет полным и любые заложенные магические свойства стёрты.              Три с половиной часа мастера-ритуалисты развлекались, предъявляя для чистки самые разные артефакты, включая ювелирные изделия, утратившие изначальные свойства и считавшиеся проклятыми навсегда. Карл работал и комментировал, не вдаваясь в детали, тратя на один предмет от пятнадцати до тридцати минут. Секретарь дословно конспектировал, не переставая скрипеть пером. Контролировали процесс и отслеживали результат трое заместителей Председателя. Наконец из клиники с юга Испании доставили проклятого пациента. Накрытый по пояс простыней мулат был сер, глаза его уже подернулись мутной пленкой, но требования соискателя были учтены – проклятье настигло темнокожего мага не больше трех месяцев назад, малый круг ритуалов безрезультатно провели с месяц как, и в исцеление никто из целителей не верил.       То, что Карл, проведя диагностику и утвердительно кивнув, вместо начала ритуала достанет бутерброд и начнет его есть, параллельно записывая что-то в толстый блокнот с переплетом драконьей кожи, возмутило всех, кроме Председателя. Сидя на трансфигурированном стуле с одним широким подлокотником, Шафик вписывал в таблицу считанные параметры, не прекращая жевать. А уничтожив на глазах именитых мастеров два бутерброда подряд, закатал рукава, магией очистил руки и приступил к выписыванию на полу нужного узора. Выставляя в некоторых углах и не только предметы и ингредиенты, Шафик четко озвучивал свои действия, и не шел дальше, пока не получал подтверждение от контролирующего процесс Председателя, а дойдя до предпоследнего, проговорил:       – Здесь нужно перо птицы Гамаюн. У меня его нет. – Встал в полный рост невыразимец, обводя взглядом ложу экзаменаторов и скамьи зрителей.       Тишина была ему ответом.       – Ладно. – Не растерялся ритуалист. – Хвостовое перо птаха бледного вымочим в зелье болтливости. Погрешность нивелируем парой капель рябинового отвара…       Когда конструкт для связки частей ритуала был готов, большинство зрителей ехидно ухмылялось. Слишком отличался он от традиционно преподаваемых и повсеместно используемых. Но магистр был напряжен, а соискатель спокоен и уверен в своих силах.       Полутруп мавра Карл с каталки переместил в первую точку фокуса ритуала. Камни фундамента храма работали исправно, отгородив барьером зону эксперимента, и процесс пошел.       Первый этап занял двадцать минут и требовал повышенной скрупулезности и внимательности. Невидимая под специальной мантией рубашка Шафика намокла от пота. Второй этап начался сразу, как Карл стер «мембрану» и, убрав часть ингредиентов и заменив их на накопители энергии, чуть передвинул неподвижное тело. Мулат был явно чистокровным магом, и помощь ему можно было оказать и менее экстремальным способом. Но парню не повезло оказаться в консервативной части Италии, где с ним не стали разбираться и просто депортировали в Испанию, из которой он приехал незадолго до происшествия. То, что на третьей минуте подпитывания пострадавший начал сам тянуть энергию из накопителей стало хорошим знаком, но Шафик не расслаблялся. Как бы странно это ни звучало, но ритуалист предпочел бы более длинный путь, при котором пациент до последнего пребывал бы без сознания. Оставалось надеяться на крепость молодого организма.       Забившегося в судорогах как под Круцио подопытного, Карл немедленно обездвижил и окружил расписанными рунами камнями. Пока затихший потерпевший на глазах приобретал более здоровый цвет лица, изобретатель рисовал вокруг давешней ритуальной фигуры новую, выглядевшую не столь авангардно как предыдущие.       Прежде чем начать третий, завершающий этап ритуала, Карл выхлебал флакон модифицированного Снейпом укрепляющего. За последующие полчаса ритуалист выложился почти в ноль, а замершие в благоговейном ужасе будущие коллеги наблюдали за восстановлением слепых глаз, сгнивших пальцев и прочих органов, что еще час назад производили впечатление окончательно отмерших. Сам мулат при этом заметно схуднул. Щеки его ввалились, а мышцы усохли.       Окончание ритуала ознаменовалось упавшим на стул Шафиком, присосавшимся к очередному флакону укрепляющего и отлепившимся от стены колдомедиком, бросившемся поить пациента лечебными микстурами.       – Исцелен! – С заметным акцентом, экспрессивно воскликнул эскулап после десятиминутной диагностики.       Его вопль, раздавшийся в полной тишине, эхом пошел гулять между каменных стен.       – Уже поздно. Все устали. – Прервал зарождающийся на трибунах шум Председатель. – Встретимся завтра в три часа дня. Надеюсь, заключение из госпиталя к тому времени будет готово. – Бросил в спину подхватившему каталку с пациентом колдомедику магистр, в ответ получив невнятный кивок.