Влюбиться в вампира

      Вторник и среда прошли почти так же спокойно, не считая того, что они с Драко провели несколько часов в библиотеке, подбирая литературу для проекта у Снейпа, под «незаметным» надзором. Малфой снова предупредил, что их разговор слушают, а потом, делая вид, что пишет список книг, подтвердил, что интерес шёл со стороны Астории. Но к четвергу Гринграсс окончательно успокоилась, не увидев ничего, кроме вежливого общения по делу. На наблюдающих за ними учеников школы они с Драко даже не обращали внимания.       Эти два дня жар приходил ближе к вечеру, и каждый раз Гермиона уже была у себя. Но время приступа увеличивалось, и это могло стать проблемой. Вдруг все начнётся на уроке?       В четверг эти опасения сбылись частично. Грейнджер почувствовала себя плохо незадолго до звонка с третьего. Еле дождавшись перерыва на обед, она быстро ушла в свою комнату, естественно, в сопровождении друзей, заметивших ее состояние.       Драко бы и не узнал об этом, если бы снова от скуки не баловался чтением чужих мыслей. По дороге в Большой зал он засёк мысль Браун о странном поведении Гермионы, и, отделавшись от друзей, поспешил к себе.       Насколько он помнил слова отца, с каждым днём время и сила приступов будет увеличиваться. Лекарства смогут убрать боль, но не жар, потому что его причиной были изменения организма. Быстро отыскав пузырёк, он поспешил к комнате Грейнджер, радуясь, что у неё, как у старосты школы, отдельная башня.       Гарри смотрел, как Гермиона в изнеможении ложится на кровать и часто дышит. Она уже попросила их открыть окна, но ей это мало помогало. С улицы дул ледяной февральский ветер, и они с Роном накинули на себя согревающее заклинание. Подруга умоляюще потребовала, чтобы они обмахивали ее чем-нибудь, но вскоре нервно отказалась и попыталась расслабиться. В дверь постучали, и Поттер впустил обеспокоенную Джинни: его девушка заметила их отсутствие на обеде и примчалась.       — Тебе снова плохо? — тревожно спросила она, присаживаясь на край кровати.       Гермиона невнятно простонала, не открывая глаз. Джинни ослабила ей галстук и расстегнула пару пуговиц. Подруга стала дышать чуть глубже, но все так же часто и громко.       — Может, обложить ее холодными полотенцами? — испуганно предложила Уизли, глядя на мучения Грейнджер.       — Не надо. Ей от этого лучше не станет, — помотал головой Гарри.       — Но что-то же надо делать! — взволнованно подскочила Джинни.       В этот момент снаружи раздался голос, называющий пароль, и дверь открылась. Под удивленными взглядами внутрь вошёл Малфой и сразу направился к гриффиндорке, не обращая внимания на бурчание Рона.       — Она сказала ему пароль? — вслух подумал Гарри, наблюдая, как блондин достаёт из кармана пузырёк.       — Глупости не спрашивай, — отозвался Драко, откупоривая его и склоняясь над девушкой.       Он осторожно помог глотнуть половину, чуть приподняв ее голову, чтобы было удобнее. Все сразу уловили перемены в Гермионе. Она стала легче и медленнее дышать, через минуту уже открыла глаза. Малфой и остальные молча стояли рядом, наблюдая.       Ещё через минуту Драко приблизился и проверил ее лоб рукой. Джинни и Рон дёрнулись, ожидая вскрика подруги, но та лишь прикрыла глаза, расслабляясь. Оба Уизли удивленно открыли рты, и Гарри знаком показал, что объяснит позже. Малфой с полминуты держал руку на месте, после все же отступая. Гермиона вздохнула и села.       — До конца перерыва ещё около часа. Есть ты ведь не хочешь? — риторически спросил он. Грейнджер отрицательно покачала головой. — Тогда полежи. Если вечером повторится, пришли патронус, только без слов. Я пойму.       — Хорошо, — слабо отозвалась девушка.       Малфой кивнул и ушёл так же быстро, как появился.       В пятницу Гермиона и Драко защитили свой проект по зельям на «превосходно». Жар снова поднялся после обеда, и Драко точно так же пришёл, дал Грейнджер лекарство, дождался, пока ей полегчает, и ушёл. Ситуация повторилась и в выходные.       В понедельник произошли изменения: приступ снова начался вечером. Время постепенно увеличивалось, и в этот раз Гермиона изнемогала от него целых десять минут. К пятнице они превратились в двадцать. И каждый раз Малфой помогал ей, давая обезболивающее и периодически прикладывая прохладную ладонь ко лбу.       Следующая неделя должна была стать последней перед полнолунием и началом каникул. Уже в выходные в замке никого не останется.       А пока Гермиона слегла, как обычно, перед патрулированием. Друзья в этот момент были с ней. Малфой снова вошёл без стука, но они его уже ждали — подруга послала ему патронус. Блондин привычно дал ей лекарство и проверил температуру. Всю эту неделю он в основном молчал, не обращая внимания на бурчание Рона. Но в этот раз, когда Уизли возмущённо спросил, почему слизеринец просто не принесёт флакончики сразу, вместо того, чтобы бегать к Гермионе каждый раз, Драко ответил.       — А ты в курсе, что для изготовления этого зелья используются нелегальные ингредиенты? — издевательски уточнил он, вскинув бровь. Потом посерьёзнел:       — Оно запрещено в половине стран мира. МакГонагалл знает о состоянии Гермионы и закрывает глаза на то, чем ей облегчают боль. Но если хоть кто-то когда-то догадается или увидит, она не сможет бездействовать. Именно поэтому я держу его у себя. Никто не позволит залезть в мои вещи без разрешения семейного адвоката. Теперь ясно?       Друзья девушки ошарашенно промолчали, обдумывая его ответ. Было неожиданно узнать, что ради Гермионы Малфои нарушают устав школы и страны. С другой стороны, если что, уж они сумеют отмазаться так, что не подкопаешься.       Всю последнюю неделю Гарри, Джинни и Рон буквально не отходили от подруги. Они ужасно переживали за ее состояние и боялись, что неизвестный обряд не удастся. Время приступов все росло. В среду Гермиона пролежала больше часа после отбоя.       Рон по-прежнему еще бесился. Ему категорически не нравилось, что каждый раз Малфой сидит до последнего и не уходит, пока Грейнджер не полегчает. Ещё его раздражало, что прикосновения этого хорька не вызывают у подруги чувства боли. Он ощущал себя беспомощным из-за того, что не мог ничем облегчить ее страдания. И осознавать, что это под силу твоему недругу, было неприятно. Поэтому он бурчал, тихо возмущался и часто намекал или прямо говорил слизеринцу, чтобы он проваливал.       В четверг Малфой не выдержал. Он терпел этого Уизли уже долго, но в этот раз рыжий перешёл границы.       — Да когда же этот хорёк свалит отсюда? Таскается и таскается, ещё и сидит тут. Дал бы лекарство и валил куда подальше, — в очередной раз пробурчал Рон. — Гермиона сейчас даже не понимает, кто ее трогает.       — Да что ты знаешь, Уизли! — взвился Драко. Он вскочил, и Гермиона застонала, потеряв прохладу его руки. Парень сразу вернул ладонь на место, присаживаясь на стульчик рядом с кроватью. Яростный взгляд вернулся к замолчавшим друзьям девушки. — Ты даже не представляешь, что она сейчас испытывает! Это ужасный жар, обволакивающий каждую клеточку твоего тела, — тихо и яростно говорил блондин. — Словно ты оделся во все чёрное и оказался в пустыне в разгар дня. Ей не больно из-за лекарства, но все неимоверно печёт. Сердце ощущается в горле от того, как быстро оно бьется, пытаясь справиться с высокой температурой. В голове стоит гул, а в глазах темно. Дышать словно нечем. Это так ужасно, что ты и представить себе не можешь! И если от моей руки ей легче, я буду сидеть тут и держать ее! И мне плевать, нравится тебе это или нет! Потому что, когда я был на ее месте, у меня такой роскоши не было. Даже мама не могла коснуться меня, не причинив боли, словно тебя кипятком ошпарили.       Малфой вздохнул и попытался успокоиться, но гнев на глупого человека уходил с трудом.       — Извини его. Братец просто сильно переживает за Гермиону, — примирительно произнесла Джинни. — И после всей вражды нам … странно видеть, что ты будешь таким…— пыталась подобрать слово девушка.       — Добрым к ней, — подсказал Гарри.       Малфой хмыкнул. Не глядя на них, он саркастично произнёс:       — Конечно. Я же сын пожирателя смерти. У меня не может быть сострадания.       Он ощутил легкое смущение и неловкость от друзей Грейнджер — то, на что и рассчитывал. И продолжил:       — Вы наверняка знаете, что мой отец проведёт ритуал, способный снять это проклятие. Он знает, как это сделать, потому что точно так же был проклят я. Легко догадаться после моих слов о схожей болезни, да? Но разве кто-нибудь из вас задавался вопросом, кто проклял меня и за что? — Драко усмехнулся, довольный своей импровизацией.       — А сделали это после того, как отец отказался примкнуть к вновь собравшимся Пожирателям. Ему понадобилось несколько месяцев, прежде, чем он нашёл решение. И все это время я также мучался, как она.       Он замолчал, и никто больше не осмелился нарушить тишину, пока Гермиона не пришла в себя. Она слабо улыбнулась Драко и поблагодарила, как делала это каждый раз.       На следующий день никто и слова не сказал о том, что Малфой снова не убирает ладони со лба подруги. Друзья девушки уже не стояли у него за спиной, следя за каждым действием, но и из комнаты старосты не уходили. В этот раз приступ длился почти два часа, и уставшие ребята все же расположились кто где.       Гарри открыл глаза и резко сел, осознавая, что уснул. От его движений проснулась и Джинни, лежавшая рядом с ним на одном диване. Рон во всю храпел в кресле. Поттер встал и вместе с девушкой осторожно заглянул в спальню подруги. Гермиона тихо спала, и грудь ее мерно поднималась в такт вдохам. Очевидно, что температура спала. А рядом, сидя на стуле и уронив голову на край ее кровати, дремал Малфой. Одна его рука по-прежнему лежала на лбу девушки, а вторая держала ее ладонь.       Гарри переглянулся с Джинни, и они тихо прикрыли дверь, возвращаясь на место. Оба некоторое время перешёптывались, обсуждая увиденное. Около четырёх утра, сквозь дрему Поттер услышал скрип двери. Малфой тихо пересёк гостиную и вышел, возвращаясь к себе.       Утром субботы Гермиона начала собирать вещи, которые возьмёт с собой. Когда все было готово, ее друзья остались, чтобы попрощаться на время каникул. Джинни, хитро глядя на подругу, пересказала события ночи. А потом неожиданно выдала:       — Мне кажется, ты ему нравишься.       — Чего!? Нашу Гермиону этому хорьку!? Да не дождётся! — возмущённо воскликнул Рон.       А Гарри и Джинни с удивлением увидели, что на щеках девушки расползается смущенный румянец. Грейнджер заметила их неверие и изумление и закрыла лицо руками, что-то невнятно пробормотав.       — Ты?.. Да не может быть, — ошарашенно произнесла Уизли.       — И давно? — спросил проницательный Поттер.       Гермиона вздохнула и посмотрела на них чуть виновато.       — Не так, чтобы слишком…— тихо произнесла она, но под скептическим взглядом Джинни сдалась:       — Ладно-ладно. Почти год, — со вздохом «призналась» ведьма, выдавая заготовленную дату.       — Что!? Почему ты не рассказала!? — возмутилась рыжая.       — А что я должна была сказать? — взвилась Грейнджер, потому что знала, что должна отреагировать именно так. — Что я слишком внимательно следила за Малфоем, потому что его поведение в отношении нас изменилось, и сама не заметила, как наш школьный враг начал мне нравиться?! Так что ли?!       — Чего!? Тебе нравится Малфой!? — воскликнул Рон.       — Тормозишь, братец. Она именно так и сказала, — хмыкнула Джинни. — И что, ты даже не попыталась что-то с этим делать?       — Как я могла? Мы же противостояли все время. И даже когда стычек стало меньше, отношения все равно были напряженными, — поджала губы Гермиона.       — Теперь-то все изменилось. Он так ответственно подошёл к твоей проблеме, что меня это удивило. Но сейчас я думаю, это потому, что ты ему тоже нравишься, — сказала Уизли.       Грейнджер незаметно выдохнула, потому что на такую реакцию и рассчитывала. Ей нужно было убедить друзей в том, что они с Драко уже имели тайные чувства, чтобы к моменту их возвращения с каникул можно было постепенно раскрыть отношения, которые непременно начнутся. Они с Малфоем уже нравились друг другу, во многом из-за того, что были истинными, и потому, что с началом их близкого общения раскрыли будущего партнера с новой, приятной стороны. После ее обращения и установления связи их заинтересованность должна была лишь усилиться, и Гермиона это понимала и была не против.       — Да не может такого быть! — отреагировал на слова сестры Рон.       — Вообще-то, такое возможно, — задумчиво произнёс Гарри, и все посмотрели на него, ожидая объяснений. — Ты меня извини, Гермиона, но я следовал за тобой под мантией каждое патрулирование. Беспокоился, чтобы чего-нибудь не случилось.       — Ох, Гарри, не стоило…       — Стоило, но не в этом дело. Ты заметила, что, как только по школе разлетелась весть о твоём проклятии и о том, что Люциус поможет его снять, Малфой каждый день стал сопровождать тебя по подземельям? Словно опасался, что слизеринцы могут что-то выкинуть. И помнишь, он говорил тебе, что стоит брать кого-то из нас с собой для большей безопасности, — напомнил Поттер.       — Я не думала об этом с такой стороны, — «призналась» Грейнджер. — Каждый раз он начинал с чего-то, связанного с ритуалом, а после слово за слово…       — Приехали… — вздохнул Рон, понимая, что сестра может быть права.       В одиннадцать утра друзья проводили Гермиону к кабинету директора. Они не хотели расставаться, и ей пришлось пообещать писать чаще. Как только горгулья закрыла проход, из тени сверху вышел Драко. Подхватив чемодан девушки, он усмехнулся и сказал:       — Значит, нравлюсь уже год, да?       — Надо же было как-то подготовить их к мысли, что наше общение будет становиться теснее? И вообще, хватит в чужих головах копаться! — возмутилась Грейнджер.       — Извини, привычка. Это ты хорошо придумала. Теперь остальное в их мыслях само сложится в подходящую картинку. Останется лишь подыграть.       — Ага, и как я узнаю, что они надумали? Не все же тебе рядом с ними ходить, — фыркнула девушка.       — Не забывай, скоро ты и сама сможешь с лёгкостью читать их мысли. И если не научишься закрывать сознание, это будет происходить автоматически, как только посмотришь на человека, — напомнил Драко.       Гермиона тяжело вздохнула. Она уже прочитала теорию по окклюменции и даже начала делать пробные упражнения, но по просьбе парня не стала слишком углубляться. Малфой объяснил, что после обращения ей будет намного легче и проще управлять своим сознанием, тогда и стоит переходить к практике.