Глава III. Привычка.
8 июня 2022 г., 18:00
Год назад, 15 июля
Ева вошла в клуб, не ожидая встретить никого и ничего, что привлекло бы её внимание. Цель у неё была простая — выпить и уйти. Она направилась к барной стойке, за которой уже сидело несколько человек. Единственный свободный стул был рядом со светловолосой девушкой в чёрном шёлковом платье до колена с тонкими лямками, аккуратно ложащимися на ключицы и лопатки. Эдвардс не задумываясь села на стул рядом. — Привет, — неловко поздоровались Ева и слабо помахала рукой. — Доброй ночи, — ответила девушка, отставив в сторону бокал, в котором когда-то был ярко-оранжевый коктейль. Золотой кулон в виде плоского куска золота неровной формы поблёскивал на тонкой шее, отражая огни. На удивление, она была довольно молодой. В платье, которое немного прибавляло ей возраста, казалось, будто незнакомке двадцать и больше. Теперь же, видя её лицо, Эдвардс могла сказать, что ей около восемнадцати лет. — Я Ева, — представилась она, протянув ладонь для рукопожатия. Девушка помялась секунду, но после пожала её ладонь, представляясь: — Рене. Очень приятно. — даже улыбнулась. Эта улыбка заставила Эдвардс растаять. После сложного дня было трудно радоваться, но одна только улыбка некой Рене прогнала усталость и разочарование. — Не хочешь потанцевать? — предложила Ева, кивнув в сторону танцпола, на котором уже танцевали одинокие молодые люди и пары. — Не откажусь, — кокетливо улыбнувшись, согласилась Рене. Девушка встала на пол и взяла Еву за руку. Они вместе направились в эпицентр всего веселья. Рене улыбалась, не отходя от Эдвардс. Последняя смотрела на неё, порой забывая двигаться в такт музыке. Ей куда больше нравилось наблюдать за девушкой, танцующей рядом, будто совсем позабыв о времени. Три часа спустя, когда стрелки часов показывали два часа ночи, Ева, разговаривая с Рене, нечаянно задержала взгляд на её губах. На аккуратных светло-красных губах, поблёскивающих в свете разноцветных ламп. — Думаю, мне уже пора, — сказала девушка, глядя на время в телефоне. — Была рада провести с тобой время. Рене направилась к выходу, но Ева, не желавшая отпускать, взяла её за руку. — Постой… Эдвардс, совершенно себя не контролируя, припала к губам незнакомки, на что та ответила. Ева удивилась даже не столько этому, сколько своей смелости. В здравом уме ей бы и в голову не пришло целовать едва знакомую девушку. Прижав Еву к стене, Рене целовала её шею, плечи, выпирающие ключицы. Женщина положила горячую ладонь на затылок своей, по всей видимости, любовницы, не желая прекращать происходящее. — Поехали ко мне? — подала голос Эдвардс, достав из кармана деловых чёрных брюк ключи от машины. — С радостью. Телефон в руке Рене зазвонил. Она спешно ответила на звонок, сказав, что находится у некой подруги. Ева смерила её вопрошающим взглядом, а после улыбнулась и увела за собой.***
22 июля
В следующий раз они встретились ровно через неделю. Ночь, проведённая вместе с Евой, никак не выходила из головы Ноэль. Девушка вошла в клуб, выискивая взглядом Эдвардс. Но ни в одной девушке она её не узнала. Тогда Ноэ прошла к барной стойке и села на высокий стул, листая переписку с подругой детства, Айви, которая была её единственным другом во всей Великобритании. В сообщениях Ноэль просила подругу сказать братьям и отцу, что она с ней, если вдруг понадобится. Наконец кто-то дотронулся до плеча. Оуэн обернулась и встретилась взглядом с Евой. — Ты здесь… — обрадовалась Ноэ. Она обняла Эдвардс и поцеловала её, положив одну ладонь на плечо, а другую — на щёку. — Я рада тебя видеть, Рене. Прости, что не позвонила в течение недели, я была очень загружена. — Ничего страшного, — успокоила её Ноэль. Это был последний раз, когда Ева слышала голос Ноэ столь спокойным, а улыбка на лице была такой искренней.***
Ноэль вошла в комнату и заперла дверь. Она сползла вниз по стене и притянула к себе колени, обняв их обеими руками. С каждой секундой Оуэн ещё больше ненавидела всё, что было здесь. Воспоминания о детстве и матери, отец, потерявший расположение, а теперь и его невеста, по совместительству бывшая любовница самой Ноэ. Девушка встала с пола и прошла к противоположному концу комнаты. На деревянном креплении держалась скрипка, рядом с ней был смычок. Ноэль не церемонясь схватила их и начала играть первое произведение, которое вспомнила. Антонио Вивальди. Времена года. Лето. Лето прошлого года, когда всё пошло не так, когда она встретила Еву, когда отец встретил её, когда она познакомилась с Инез в Испании… Летом всё пошло наперекосяк. В Еве Ноэль злило и раздражало абсолютно всё. Её присутствие в доме и даже в мыслях, её виновато-насмешливый взгляд, её поучительный тон, её повадки, её улыбка, которую она надевала, видя Ноэ, в искренности которой Оуэн сомневалась так же сильно, как и в существовании эльфов. Даже эта скрипка не вызывала положительных эмоций. Музыка помогала снять напряжение, но сама по себе она была столь напряжённой, что помогла лишь нарастить злость. В детстве родители отправили её в музыкальную школу, где она училась играть на скрипке и пианино. Пальцы с пяти лет были в ссадинах, даже в синяках, благодаря репетитору, которая била её по пальцам длинной деревянной тростью при каждой ошибке. Это было в Великобритании до двенадцати лет. Ноэль думала, что в Испании всё изменится. И изменилось. Репетитор ей попался с хорошим характером и методами. Однако играя на пианино ещё в течение двух лет, она не могла не содрогаться при каждой ошибке, ожидая, что сейчас её ударят лакированной тростью по пальцам. Новый репетитор с трудом отучил Оуэн от этого. Но вскоре Ноэль всё равно бросила игру и с тех пор даже не садилась за пианино ни в родном доме, ни где бы то ни было ещё. Зато была скрипка. Её Оуэн обожала. Скрипка была способом на время сбежать из реального мира. Однако с десяти лет, когда у неё впервые случилась вспышка гнева, всё больше средств уходило на поддержание её любви. Было сломано около десяти дорогих смычков, разбито три скрипки, что заставило Уилфреда купить несколько запасных инструментов. С детства родители видели в ней потенциал. Их маленького гения, прекрасную скрипачку и пианистку, которая в будущем прославится на весь мир. Прославилась. Как человек со вспышками, что обновлять смычки приходится каждые две недели. Из-за этого её выступления не любили включать в концертные программы в музыкальной школе — никто не знал чего ожидать. Один раз она вышла из себя при репетиторе в возрасте тринадцати лет. Даже опрокинула пюпитр, чего никогда не сделала бы, если бы была в себе. Тогда и к скрипке она больше не притрагивалась, если была в хорошем расположении духа. Так у неё повелось, что пиано — для боли физической, которую она ненавидела испытывать, а скрипка — от боли душевной, с которой часто приходилось бороться.***
Норт стоял по ту сторону, слушая раскаты грома, переданные музыкой, набирающей темп с каждой секундой. Мысли были в беспорядке, голова пошла кругом. Он не знал что делать. Если он откроет дверь, то встретится с летящим в него смычком. Когда парень услышал, как агрессивно Ноэль начала играть, то понял, что от своей старой привычки она так и не избавилась. А если продолжит просто стоять в коридоре, то, вероятно, допустит худшее, что может быть. Он решил дождаться тишины и зайти в комнату после, чтобы не стать жертвой смычка и не остаться в стороне. Но скрипка всё не замолкала. Кажется, Ноэль даже пошла по второму кругу, но теперь музыка была спокойней. Норт не понимал происходящее. Ещё вчера сестра ответила, что идёт дальше и не скучает по матери, но сегодня заявляет отцу, что быть частью семьи в этом статусе достойна только она. Эстер Оуэн. Парень не скрывал, что сам до сих пор скорбит по ней. Но не мог злиться так же сильно только из-за того, что Уилфред действительно хочет, чтобы его дети и он сам были счастливы. При этом не исключал, что у Ноэль могут быть свои определённые причины на такую реакцию. Внезапно музыка затихла. Норт настороженно вслушивался в тишину. Не было слышно грохота, треска, какого-либо шума в целом. Войдя в комнату, он увидел, что девушка поставила скрипку на крепления и села на софу у окна, уронив лицо на ладони. Музыка каждый раз разжигала в ней искру, но после всегда оставляла без неё, забирая с собой в тишину. После Ноэль всегда чувствовала себя опустошёно — все переживания ушли на игру. — Ты в порядке? — осторожно спросил Норт, подойдя к сестре. Он сел рядом и обнял её. Этот вопрос «Ты в порядке?» парень задавал совершенно всегда, даже когда видел, что человек перед ним никак не может быть в порядке. Но в большинстве случаев люди, особенно Ноэль, всё равно говорили, что поводов для беспокойства нет. Не будет также преувеличением сказать, что его сильно удивило отсутствие на полу сломанного смычка. — Всё нормально, — коротко ответила Ноэ, не глядя на него. Что и он сам, и Ньют заучили много лет назад — Ноэль всегда говорит «нормально», даже когда её состояние не нормально. — Что происходит? Ты так злишься потому, что отец собирается жениться? — И не просто жениться, а жениться на ней… — Угу… Кажется, я понял. Тебе не нравится сама Ева? — догадался Норт. Ноэль подняла на него глаза и слегка нахмурилась. — Фактически, да… Мне не нравится конкретно она, понимаешь? — Но Ева — очень даже хорошая женщина. Она похожа на маму, знаешь? — Да хоть на меня саму. Мне она не нравится, — настаивала Ноэль. — Ладно, с этим разобрались. Теперь ответь на другой вопрос. Почему так? Это как-то связано с тем, что вы уже были знакомы к этому моменту? — его голос звучал спокойно и ласково, будто он пытался говорить с совсем маленьким ребёнком. Норт всегда старался подходить к решению всех вопросов дипломатично, с холодной головой, за что приобрёл в глазах младшей сестры репутацию того одного и единственного человека, которому можно рассказать что-либо важное в крайнем случае, не говоря больше никому. Девушка всё молчала, потупив взгляд в пол. — Ноэ? Она не знала, что именно ей стоит сказать. Оуэн точно не собиралась говорить брату об её «отношениях» с Евой, расставании и неожиданной встрече сегодня утром. Если бы сейчас Норт снова не пытался решить её проблемы, то Ноэль и вовсе никому ничего рассказывать не стала — решила бы всё сама. Пока девушка думала над ответом, ей казалось, будто прошла целая вечность, а не реальные несколько секунд. Тиканье часов стало в разы громче на фоне воцарившейся тишины. Пение птиц и даже ветер за окном затихли. Каждый удар в сердце отдавался эхом в голове, которая снова раскалывалась. В такие моменты, когда головные боли были особенно сильными, Ноэль казалось, будто её череп расходится по швам, а таблетками она пытается собрать его осколки воедино. — Ноэль, так ты мне ответишь? — Норт, это неважно, — открестилась младшая, встав с софы. — Мы разберёмся сами. Я найду с ней общий язык. — Только без глупостей. Девушка на секунду остановилась, удивлённо посмотрев на брата. А после проронила тихое «разумеется». Парень печально вздохнул и кивнул, глядя на то, как Ноэль выходит из комнаты в коридор. После игры на скрипке стало легче. Но от переживаний и нахлынувших воспоминаний сохранялось ощущение, будто череп трещит по швам. Она шла, пытаясь добраться до комнаты и не упасть. Коридор переворачивался в её глазах, из-за чего приходилось на секунду останавливаться, приходя в себя. Девушка ввалилась в комнату и закрыла за собой дверь. Она схватила бутылку воды на рабочем столе и блистер обезболивающих. Ноэль выдавила сразу две таблетки и запила их водой. Оуэн посмотрела на сад из окна. Ньют, Уилфред и Ева выходили из беседки, о чём-то разговаривая. Эдвардс остановилась и посмотрела наверх. Она встретилась взглядом с Ноэ, которая, фыркнув, отошла от окна и задёрнула его шторами. Ноэль отошла к кровати и упала на неё, глядя на люстру, в позолоченном основании которой отражалась вся комната покругу. Девушка лежала так около трёх минут и заснула.***
— Где Ноэль? — спросил Уилфред, садясь за стол. — Она ушла к себе ещё днём и больше не выходила, — ответил Норт, разрезая стейк на несколько небольших частей. — С ней всё в порядке? — мужчина налил в стеклянный стакан воду из графина, глядя на старшего сына. — Не уверен. Думаю, у неё снова мигрени. — Надо будет проверить её… — сказал Ньют. — Я могу сходить к ней сейчас, если вы не возражаете, — вызвалась Ева, вставая со стула. Уилфред одобрительно кивнул. Она прошла к лестнице под пристальным взглядом Норта и поднялась по ней на второй этаж. Эдвардс запомнила расположение комнаты Ноэль, потому легко её нашла. Дверь оказалась незаперта. Войдя внутрь, Ева увидела девушку, спящую на кровати, обнимая белого плюшевого морского котика, подаренного ей покойной матерью ещё двенадцать лет назад. Женщина улыбнулась и подошла к Ноэль, когда заметила слёзы, стекающие по её щекам. Похоже, снится кошмар. На мгновение внутри появилось неприятное чувство вины. Ведь частично, если не в большей степени, в этом виновата именно она. За один день вывела Ноэ одним словом присутствием. И если сейчас она плачет во сне, то тем летом, вероятно, глаза Ноэль не отдыхали ни на секунду. Эдвардс видела её слезы впервые в жизни. Сейчас Ноэ казалась ей особенно беззащитной. Ева убрала мокрую от холодного пота прядь волос с лица девушки и поцеловала её в лоб, чтобы успокоить сквозь сон. — Всё хорошо… — прошептала женщина, гладя Ноэль по волосам. При каждом движении ей казалось, что Ноэ вот-вот проснётся. Но она продолжала спать, обнимая игрушку, и изредка подрагивая, видимо, из-за событий во сне. Ева ощутила тепло внутри. Будто то, что происходит, было правильным. Так и должно быть. Идиллия продолжалась до того момента, пока Эдвардс не осознала грустный, но очевидный факт. Если бы Ноэль не спала, то оттолкнула бы её при первой же возможности. Незаметная во мраке полуулыбка исчезла, уголки губ опустились. В ту ночь в клубе Ева не смогла позволить себе оттолкнуть Ноэль, потому что та ей понравилась. И сама Ноэль не оттолкнула бы Еву, потому как чувства были взаимны. Но теперь, когда их больше ничто кроме «июльского эпизода» не связывает, Ноэ была готова не просто оттолкнуть, но и избавиться от неё всеми законными и незаконными путями. «— Ты ведь несерьёзно? — Конечно, нет. Я все лишь хочу разрушить твою жизнь.» Её слова особенно врезались в память. Особенно эта хищная ухмылка, в которой изогнулись уголки губ. Глядя на это милое заплаканное лицо, на девушку столь строгую и сильную в свете дня и столь беззащитную и одинокую во мраке ночи, Ева понимала — что-то, что осталось от июля, ещё живо, но не стремится ни жить, ни умирать. От этой двуликой девушки можно было ожидать чего угодно. От неё веяло ненавистью. Ненавистью человека, который в самом деле пойдёт на всё, чтобы сломать другого. Дверь в комнату тихо отворилась. В проёме появился Уилфред. Мужчина посмотрел на невесту и дочь и улыбнулся. — Спит? — шёпотом спросил он, кивнув в сторону Ноэль. — Да, — тоже прошептала Ева, вставая с кровати. Она аккуратно положила голову Ноэ на подушку, укрыла её одеялом и ушла, напоследок задержав взгляд на ней. Они пошли к лестнице, спускаясь по которой, Уилфред заметил: — Кажется, вы всё же поладили. — Только пока она спит… Если бы Эль бодрствовала, то не подпустила бы меня к себе ни на шаг. — Это связано с тем, что вы уже были знакомы к этому моменту? Я подозреваю, что так оно и есть. — Нет, конечно. Мужчина печально вздохнул, глядя под ноги. — Это моя вина, Ева. Если Ноэ будет груба с тобой, то не вини себя, ладно? Эдвардс кивнула, хотя прекрасно понимала, что в происходящем больше всего виновата именно она. — Просто после смерти Эстер я не смог наладить с ней контакт. Она замкнулась, а я ничего не смог с этим поделать. Ей нужен был сильный и разумный отец рядом, а не слуги и деньги… Знаешь, почему Ноэль теперь учится в Испании? — Почему? — спросила она, посмотрев на жениха. — В двенадцать лет Ноэ попросила отправить её куда-нибудь, только не оставлять в Великобритании. Думаю, сама страна как-то давила на неё. Ева свела брови к переносице, потупив удивлённый взгляд. Она могла понять Ноэль и её решение. Ведь в этой стране она когда-то родилась; здесь жила всю жизнь; здесь лишилась матери, здесь потеряла отца, который всё ещё был рядом; здесь потерпели крушение её устои и порядки. — Думаю, будь я на месте Ноэ, то тоже захотела бы сбежать. Теперь я чувствую себя ужасно… — Почему? — Должно быть, Эль хотела бы дольше оставаться в Испании, но вернулась раньше. И ради кого? Она навряд ли когда-нибудь меня полюбит, и я её за это не осуждаю. — Будем оптимистичны. Я думаю, что рано или поздно вы поладите. Ноэль — очень милый ребёнок. Она вовсе не демон во плоти. Иногда бывают такие эпизоды, я не спорю… Но она не так ужасна, как успела себя показать. И Ева об этом знала. Ноэль вправду «очень милый ребёнок». То есть, была такой до определённого момента. Тут же осознание ударило по голове. Стало грустно от мысли, что после неё Ноэль, вероятно, нашла кого-то другого, была с этим кем-то столь же милой, как и с ней когда-то. И даже понимая это, всё ещё ревнуя, но скрывая, Эдвардс никогда не спросила бы о реальном положении дел у самой Ноэ — она ей не ответила бы. Зная и представляя то, какой за это время стала младшая из Оуэнов по отношению к ней, Ева могла поспорить, что Ноэль ухмыльнулась бы, молча посмотрела на ба на неё, вынуждая говорить больше, и в конце сказала бы что-то вроде «Как сама думаешь?». Да и почему вообще она сейчас думает об этом? У неё есть Уилфред, которого она любит. Есть человек, за которого она выйдет замуж в конце этого лета. И есть у этого человека дочь, на которую лучше не оглядываться, как на прекрасное время в прошлом и ужасное время в настоящем… Но Ева и сама понимала, что не смогла бы. Пока Ноэ рядом, Эдвардс рано или поздно совершит ошибку. Первая уже была совершена пятнадцатого июля прошлого года, цветом которой стал чёрный. Чёрный шёлк и жёлтое золото. — Уилфред, как ты думаешь, может, это всё и есть ошибка? — спросила Ева, спускаясь с последней ступени. — О чём ты? — он подал женщине руку, когда она наступила на пол. — Может, стоило познакомиться с детьми постепенно? Я имею в виду, что так получилось слишком резко. Вспомни лица близнецов, когда они узнали… А Ноэль? Ей не нравится это всё, понимаешь? Ей не нравлюсь я. И навряд ли мы что-то с этим сделаем… Представь, что она чувствует. Ноэ приехала домой, хотя не хотела, и сразу же узнаёт о том, что её отец женится. Разочарование как минимум. — Ева… Ноэль просто не любит здесь находиться. Ни в этом доме, ни во всей Великобритании. — Это из-за Эстер? Должно быть, ей до сих пор больно… — Так и есть. Поэтому, собственно говоря, я её в Испанию и отправил. Она хотела нормально закончить этот учебный год, находясь непосредственно в школе. Насколько я знаю, в её планы не входило возвращаться домой даже на месяц. Ей хотелось весь год провести там. Но я попросил прилететь на месяц раньше… Разумеется, я понимаю её разочарование. Однако скоро мы станем одной семьёй. Ей нужно быть здесь. Ева кивнула, оглянувшись. Сейчас ужину с близнецами и будущим мужем она бы предпочла ночь, проведённую рядом с Ноэль.***
Девушка проснулась, когда стрелки на часах показывали без семи четыре. Она встала с кровати и подошла к окну, закрытому плотными шторами. Ожидаемо, было темно. В горле пересохло, Ноэ обнаружила, что воды в бутылке больше не было. Тогда Оуэн решила пойти вниз. Ноэль тихо вышла из спальни, чтобы не разбудить братьев спящих в двух соседних комнатах. Спустилась вниз по лестнице и прошла на кухню по коридору. Ноэ открыла большой холодильник и достала из боковой полки литровую бутылку воды. Она отпила немного, смахнула с губ холодные капли и ушла, закрыв холодильник, из-за чего кухня вновь погрузилась во мрак. Идя к лестнице, девушка задержала взгляд на зале и дверях, ведущих в сад. Оуэн быстро, но тихо подошла к ним, а после попала на террасу. Она посмотрела на цветущие абрикосовые деревья и вдохнула ночной воздух, когда ощутила запах никотина. Ноэ повернула голову влево и встретилась взглядом с Ньютом. — Привет, — поздоровался старший, слабо помахал ей рукой и улыбнулся. — Привет, — ответила Ноэль, наблюдая, как Ньют выдыхает кольцо дыма. — С каких пор ты куришь? — Ах, точно… Ты ведь не в курсе… С августа прошлого года, когда ты уехала. — И с того момента не прекращал? — Не-а. Я выкуриваю только по две в день и то не до конца. Тем более, они лёгкие. Будешь? — он протянул ей пачку сигарет, в которой остались три штуки. — Нет, спасибо, — отказалась Ноэль и обняла ледяную бутылку воды. — Когда ты уснула? — Утром. Часов в десять. — Ничего себе… Настолько устала? Устала. От воспоминаний, обид, разочарования… И больше всего из-за Евы, которую она видела даже меньше суток. — Есть такое. Я пойду. — Доброй ночи, Ноэ. — Доброй.
