Когда в аду станет холодно

      Чёрный невысокий автомобиль подъехал к воротам и остановился, когда дверь пассажирского места открылась. Ноэль попрощалась с Ивон, поцеловав её на прощание, и вышла из машины под дождь. Она прошла на территорию дома и быстро направилась к крыльцу, чтобы скорее оказаться внутри.       — Как прогулка? — спросил Норт, встретив её с зонтом у парадных дверей. Он обнял сестру и улыбнулся, когда та обняла его в ответ.       — Ева сказала?       — Она самая. Так как прошла прогулка? Тебе понравился парк?       — Свидание, — исправила его Ноэ, войдя в дом. Она сняла чëрные каблуки и поставила их в шкаф рядом с остальной своей обувью. — Всё прошло хорошо, не волнуйся.       — Ах, стой, похоже, я понял. У тебя появился парень? — удивился старший.       — Нет. Пока нет, — ответила Оуэн и направилась к лестнице.       — Он хоть хороший? — не унимался Норт, проследовав за ней.       — Очень. — она повернулась к брату, стоящему на несколько ступень ниже, и кивнула ему подбородком, говоря: — Спокойной ночи, Норт.       В комнату она вошла в полном одиночестве, на ходу стянув с себя насквозь промокшую рубашку. Девушка бросила её на кровать и упала рядом, устало улыбнувшись.       Этот вечер был исключительно хорошим, особенно если брать во внимание все остальные дни, наиболее положительным прилагательным для которых было бы «отвратительно».       Было в Ивон что-то, чего не было ни в Еве, ни в Инез, будь они прокляты, ни в тех стюардессах, ни в одной из девушек, с которыми когда-то хоть раз пересекались пути Ноэль.       Кто-то постучал в дверь.       «Ева.»       За эти дни Ноэ успела заучить манеры Эдвардс.       Ева всегда стучала три раза, а потом и четвёртый, выждав две секунды, чтобы подтвердить, что пришла именно она. Её шаги были лёгкими, едва слышными, но в то же время уверенным. Однако когда она шла к Ноэ, то создавалось впечатление, будто Ева идёт на носках. Так боязливо и едва передвигая ноги.       — Не спишь? — спросила Эдвардс.       — Сплю, — отрезала Ноэль, сев на кровати в позе лотоса.       — Отлично, — проронила женщина, плотно закрыв за собой дверь. — Я сказала Уилфреду и близнецам, что ты просто на прогулке с одним человеком. Как всё прошло?       — Прекрасно. Знаешь, она создаёт впечатление надёжного человека. Более того, с ней о многом можно поговорить, — рассказывала Ноэ, подойдя к зеркалу. Она медленно сняла все украшения и подошла к Еве вплотную. — Сказать, насколько она хороший человек?       — Насколько? — тихо произнесла Эдвардс. Любое слово Ноэль об Ивон ощущалось Евой как удар, а её ответ на этот вопрос — и вовсе как выстрел.       — Настолько, что я ни разу о тебе не вспомнила, — ядовито прошипела Оуэн, подойдя к Еве. Она приблизилась к её шее, опаляя кожу горячим дыханием.       Эдвардс взяла лицо Ноэ за подбородок и несколько секунд смотрела ей в глаза, после чего несильно толкнула в стену. Она уткнулась носом в мокрые волосы тяжело дышащей девушки.       — Никогда не поверю, что кто-то может тебе так нравиться…       — Никогда не поверю, что мой отец тебя правда любит. Особенно, если он узнает, кто такая Ева Эдвардс на самом деле и почему она знакома со мной.       — Это всё, чем ты можешь сказать? Ты не идëшь вперёд, Рене. Готова поспорить, что ты ни дня с того лета не проживала, хотя бы раз не обернувшись.       — Но тебе это нравится, так?.. — чарующим голосом прошептала Ноэ, сверкнув глазами при взгляде на неё. — Ты всё ещё меня любишь…       Она сказала это так же, как и та Ева из сна, сидящая перед ней на коленях. Только теперь её не передëргивало. Ей хотелось играть как можно дольше.       Эдвардс вздохнула, опустив голову.       Женщина хотела ответить но замялась, и лишь через время, собравшись с мыслями, произнесла:       — Тебе правда не всё равно? Ты ведь меня ненавидишь. Разве не будет легче без этого?       Ноэль раздражённо вскинула брови и оскалилась, смотря на Еву со злостью в глазах.       Это была не та злость, которая заставляла Ноэ швырять смычки в людей и ломать скрипки, хотя она была близка к этому даже сейчас. Та злость, которая появляется от чувства собственного бессилия.       Оуэн снова била её по плечам, но это ничего не дало.       Эдвардс взяла девушку за запястья, удерживая их.       — Значит, хочешь знать, люблю ли я тебя? Честно говоря, Рене, я люблю Уилфреда. Я выйду замуж за него уже в августе, и ты ничего с этим не сможешь поделать. Кажется, придётся либо принять друг друга такими, какие мы есть, либо притворяться. А от притворства ещё никогда хорошо не было.       — То есть, идея удерживать меня ради этой идиотской церемонии кажется тебе привлекательной?       — Идея — нет. Но твоё нахождение рядом… — Ева не договорила, задержав взгляд на холодных глазах.       — Сними кольцо, — приказала Оуэн.       — Прости, что?       — Сними это несчастное кольцо, — сказала Ноэль, насмешливо прищурив глаза.       Поняв, что сама Ева это не сделает, девушка, не разрывая зрительный контакт, взяла Эдвардс за руку и сняла с пальца помолвочное кольцо. Ноэ с отвращением посмотрела на поблёскивающий в полумраке бриллиант. Она выбросила его на пол в сторону кровати, нагло улыбнувшись.       Ева рывком наклонилась к Оуэн и впилась в её губы, жадно целуя их. Злость накрывала с каждым разом, стоило только представить Ноэль с кем-то другим. С теми стюардессами, девушками из Испании…       — Их было много, так?       — По одной на каждую ночь, — ответила Ноэль, что заставило Еву с болью улыбнуться.       — Готова поспорить, что ты ни одну из них не целовала так же, как меня. Ты ни одну из них не могла терпеть так же, как меня. И ты ни на одну из них не смотрела так же, как на меня…       — Ты так в этом уверена? Знаешь, была одна… Инез. Такая же симпатичная тварь. Как ты, Ева… А знаешь, как долго она была со мной? Целых пять месяцев.       Эдвардс усмехнулась с болью в глазах.       — Рене… Ты всё ещё меня любишь? — спросила она голосом, выражающим надежду на положительный ответ.       В памяти всплыл тот кошмар. Эта фраза звучала идентично той, что была во сне, из-за чего Ноэль слабо потрясла головой, убеждая себя в реальности происходящего.       — Что ты ожидаешь услышать?       — Всего лишь ответ на свой вопрос.       — Ненавижу… — прошипела Оуэн, несильно обхватив пальцами шею женщины. Ноэ пошла на неё и остановилась, стоило только оказаться в сантиметре от кровати. — Я тебя ненавижу… — и она припала к её губам, озлобленно целуя их.       Ева развернула девушку и повалила на кровать, ни на секунду не отстраняясь. Она торопливо сняла с себя платье-рубашку и бросила его на пол, а после стянула с Ноэль майку, обнажая верх.       Эдвардс спустилась вниз по коже, целуя каждый миллиметр. Женщина проводила пальцами по её рёбрам, плечам и груди, опускаясь ниже и ниже.       Ноэ не хотелось прекращать это и уходить, будто ничего никогда не было. Наоборот. Казалось, что так оно и должно быть. Она, Ева и никого больше… То же кольцо, например, было выброшено на пол, чтобы не напоминать о помолвке.       Оуэн прикоснулась к шее Евы и, найдя ту самую цепочку, потянула женщину за неё на себя. Когда Эдвардс оказалась рядом, Ноэль оседлала её колени, целуя и кусая губы.       Ева оставила поцелуи на краешке покрасневших губ девушки, на щеке и подбородке, а после спустилась к шее, покрывая её лёгкими следами. Она оттягивала волосы Ноэль одной рукой, отпуская и снова сжимая их у корней, а другой будто играла на позвоночнике, обводя пальцами выпирающие позвонки.       Женщина резко перевернула Ноэ, вновь целуя её в шею. Она оставляла поцелуи ниже и ниже.       Каждый момент, каждую секунду хотелось оставить в памяти навсегда. Хотелось запомнить особенный аромат цветочных духов, которые почти заменил оставшийся шлейф из дождя. Она хотела запомнить каждый изгиб тела девушки, которая ей больше не принадлежит, которая в последний раз была к ней так близко в июле прошлого года.       Эдвардс хотела остаться в памяти Ноэ. Чтобы она думала о ней, радовалась и сожалела. Чтобы каждый раз прикасалась к своей шее кончиками пальцев, вспоминая её горячее дыхание. Чтобы она знала, что Ева выше всех тех девушек.       Потому именно ей должно быть отведено особенное место.       — Ненавижу… — прошептала Ноэль, почувствовав её внизу.       — Даже сейчас?       — Всегда.       Подобные слова от Ноэ заводили Еву ещё больше. Ей нравилось слышать, что её ненавидят, но понимать совсем другое, ловить на лжи и отыгрываться, беря Оуэн под контроль.

***

      Ноэль проснулась, лëжа под одеялом в одном только нижнем белье. Евы рядом не было, видимо, ушла сразу после.       Осознавая всё, что случилось ночью, девушка зарылась пальцами в волосы и шумно выдохнула, в мыслях отмечая это как ошибку.       Эдвардс снова была с ней, уже будучи помолвленной. Она изменила будущему мужу с его дочерью этой ночью, а ведь он определённо никогда об этом не узнает.       Да и где вероятность, что Ева не делала этого раньше?       Было десять часов утра. Ноэ неосознанно посмотрела на дверь. Обычно Ева заходила к ней в это время, но не сегодня.       Девушка встала с кровати, подошла к шкафу, сняла с вешалки большую чёрную толстовку и надела её, не застёгивая.       Ноэль вошла в ванную комнату, остановилась у раковины и включила холодную воду. Она выплеснула большую порцию на лицо и посмотрела на себя в зеркало.       Шея, грудь и плечи были усыпаны следами от тëмной помады Евы.       Когда-то Оуэн пообещала, что больше никогда не позволит Эдвардс к себе прикоснуться. Больше никогда не ответит ни на одно её действие, не поцелует и даже не обнимет её.       Только теперь она смотрела на себя в зеркало.       На эти следы от чужой помады на шее, на покусанные губы…       Ноэ с силой принялась умывать кожу, чтобы забыть хотя бы малую часть всего, что было. Оуэн не понимала, почему позволила этому случиться. Неужели она всё ещё любит?       — Твою мать, какой бред… — бормотала девушка, подставляя руки под воду. Снова тянулась к шее, чтобы убрать следы, и снова под воду.       Губы подрагивали каждый раз, стоило только посмотреть на себя в зеркало. Левый глаз задëргался от злости и неприязни. Слëзы побежали по горячим щекам, шумящая вода глушила громкие всхлипы.       Ноэль попятилась к стене и, прислонившись к ней спиной, опустилась на пол, притянув к себе колени. Она сложила трясущиеся пальцы в замок и приложила к красным губам, почти задыхаясь.       Что бывает, когда человек не может отпустить прошлое и принять настоящее?       Когда живёт жаждой мести и ненавистью?       Когда оглядывается назад, совершенно забывая об уже совершëнных ошибках?       Когда не видит очевидное, пытаясь сбежать от реальности?       Оуэн прочувствовала это на себе.       Всё плохо.       Плохо даже не так, когда понимаешь, что могло быть хуже. Плохо так, когда осознаëшь, что могло бы быть в миллион раз лучше, если бы не ненависть, играющая на пару с гордостью и даже глупостью.       Что делать дальше? Как смотреть в глаза отцу? Она сделала это с Евой, с его будущей женой и со своей будущей мачехой.       Кажется, вчера Ноэ раздумывала над тем, что не хочет обманывать отца насчёт ориентации и случаев со стюардессами. Считала, что это самое сложное положение дел, которое только может у неё быть. Теперь же появилась иная проблема, ещё хуже, чем все те, что были до.       Уилфред был человеком терпеливым. Он с пониманием относился ко всему, что выкидывала Ноэль. Но если бы ему открылась правда, то, вероятно, от разочарования он минимум не ждал бы дочь с той же радостью, что и раньше, или же максимум принял решение больше никогда с ней не разговаривать. В таком случае Ноэ смогла бы его понять. Ведь какой отец абсолютно спокойно воспримет такую правду о своём ребёнке?       Рядом с ней на полу оказалась металлическая невидимка. Однажды, лет в тринадцать, Оуэн увидела, как какой-то парень из старших классов (кажется, он был учеником по обмену из Северной Европы) водил по руке циркулем, думая, что никто его не видит, а после кое-где заклеил следы пластырем и опустил рукав толстовки.       Девушка подняла невидимку, рассматривая её будто впервые, а после, оголив один из концов, на котором был маленький-маленький шарик, приставила его к внутренней стороне левой руки. Она надавила на металл и провела им вниз. Кожа чуть набухла, порозовела и сильно защипала, после чего показалась тонкая полоска крови.       «Зачем?» Этот вопрос задала себе даже не сама Ноэль, а что-то вроде совести.       Душой не получалось переключиться на нечто другое, все мысли были лишь о том, что она ничем не лучше Евы. Так же ужасна, как и она. Потому Ноэ неосознанно сместила центр боли на горящий порез на руке.       Сейчас ей больше всего хотелось отмотать время назад и не поддаваться тоске по июлю прошлого года. А ещё лучше оказаться в том самом июле и не идти в клуб пятнадцатого числа. Нет. Вообще никогда там не появляться. Тогда сейчас не было бы так паршиво.       Ещё сильнее было желание сбежать. Улететь обратно в Мадрид, не объясняя причины. И всё это снова осталось бы только между ней и Евой…       Однако что-то держало в Великобритании так же сильно, как и что-то, что тянуло обратно в Испанию. Здесь остались воспоминания. О матери, в частности.       Когда Ноэль приезжала в Лондон, где ей абсолютно каждый раз становилось невыносимо, она уезжала на кладбище, где посещала могилу Эстер. Одна или с братьями — неважно. Только теперь это нужно было, как воздух.       Девушка ушла из ванной через пятнадцать минут, когда смогла прийти в себя, сделать хоть что-то с рукой и умыться. Оуэн надела брюки, топ и пиджак одного чëрного цвета, после чего вышла в коридор.       Спустившись на первый этаж, Ноэ пыталась найти Норта. Ехать на кладбище с отцом она не хотела, ей бы для начала попытаться хотя бы поговорить с ним… Ньюта дëргать не собиралась, ведь не от лëгкой же жизни он начал курить. Ева как вариант даже не рассматривалась. Оставался старший.       Он завтракал вместе с остальными за столом. Увидев отца, братьев и Эдвардс, девушка вошла в обеденную комнату и села за стол рядом с близнецами, ничего не говоря. Перед ней уже стояла тарелка с венскими вафлями.       — Доброе утро, — начал Уилфред, улыбнувшись. Но дочь только кивнула, надкусив еду.       — Как спалось? — будто назло спросила Ева.       Ноэль посмотрела на неё измученным взглядом, не выражавшим ничего, кроме презрения и боли. Видя это, Норт проговорил:       — А где твоё кольцо, Ева? Неужели решила уйти от отца?       На мгновение Эдвардс испугалась, забегав глазами по руке, на которой действительно не блестел бриллиант, но после ответила:       — Ох, наверное, оставила на раковине утром. Сами знаете, такое порой случается…       Ноэ с пренебрежением посмеялась, будучи единственным человеком, который знает, что случилось с её кольцом. Она же сама его и выбросила на пол.       — Кстати, Норт… — тихо-тихо обратилась к нему девушка, постучав кончиком указательного пальца по его плечу.       — Да? — откликнулся парень.       — Я просто подумала… может, съездим на кладбище? — произнесла Ноэ на ухо брату, чтобы больше никто их не видел.       — К маме?       — Ну… да.       — Тогда, думаю, поедем сейчас, чтобы не терять время. — он вышел из-за стола и после громче сказал отцу: — У нас есть одно дело, мы уедем. Вернёмся ближе к вечеру.       Двое вышли в коридор и направились в сторону прихожей. Норт вслепую взял с тумбочки ключи от машины и обулся.       — Только в первую очередь заедем за цветами.

***

      Дорога заняла около часа. И то благодаря отсутствию серьёзных пробок.       Они остановились у большого участка, ограждëнного чёрным забором. Ноэль вышла из машины, взяв цветы, и пошла в нужном направлении.       Гранитное надгробие с именем, датами и фотографией оставалось всё таким же ухоженным, что и годы назад — Уилфред платил определённым людям, чтобы те время от времени приводили заросший мхом камень в порядок.       Ноэ аккуратно положила букет из белых роз на могилу и села на скамью напротив. Норт подошёл через минуту и опустился на место рядом, приобняв сестру за плечо.       — Что ж, рассказывай, — начал он, посмотрев в небо.       — Что именно?       — Почему ты захотела сюда приехать? Что-то случилось? Совсем плохо?       — Да так, просто я давно тут не была.       Девушка полной грудью вдохнула лесной воздух и подняла голову, глядя на облака.       Когда-то она была невинным ребёнком. Маленькой девочкой с добрым сердцем и чистой душой, которая всюду следовала по пятам за братьями и родителями, радостно смеялась при виде бабочек и радуги, обожала клубничное мороженое с венскими вафлями и особенно любила смотреть на облака, представляя на их месте различных животных.       Теперь она была… собой? Только немного другой. Не осталось того смеха, любви к мороженому, интереса к облакам.       Когда быстро можно измениться всего за десять лет… Осознать и принять что-то, уйти от чего-то старого, расстаться с чем-то неприятным для себя и, может, даже неприемлемым.       Вот оно. Самое время, чтобы признаться хотя бы одному человеку, в котором она уверена на все сто процентов.       — Норт… — начала Ноэль, опустив взгляд под ноги.       — Да? — откликнулся он, развернувшись к ней всем корпусом.       — Понимаешь… нет никакого парня. Девушка. Это свидание было с девушкой.       Парень чуть приоткрыл рот, обрабатывая полученную информацию.       — С девушкой? То есть…       — Верно, мне нравятся девушки, Норт. Я никогда не любила парней. — Ноэ посмотрела на брата и виновато улыбнулась. — Эй, всё в порядке?       — Да, всё хорошо… В конце концов, это не болезнь. Всё в полном порядке. Я счастлив за тебя, только если ты сама счастлива. Расскажешь о той девушке? Судя по тому, как ты улыбалась, когда вернулась, она тебе понравилась.       — Хах, ты прав… Её зовут Ивон, ей двадцать. Она очень интересная, правда. Если ты поговоришь с ней хотя бы пару минут, то поймёшь.       — То есть, ты планируешь как-нибудь нас познакомить?       — Ну, во-первых, я надеюсь на второе свидание. И есть кое-что ещё… Инез. Я обещала рассказать, так что слушай…       Норт чуть нахмурился, готовясь услышать нечто особенно тяжёлое для Ноэ. В такие моменты не перебивают, а слушают до последнего.       — Она моя бывшая девушка, — начала Ноэ и на секунду замолчала, прикусив нижнюю губу. — Даже не одноклассница, хоть мы и учимся в одной школе. Учились. Ей уже было восемнадцать, этот год для неё последний. Сначала всё было хорошо. Мы познакомились на перерыве, она отдала мне кольцо, которое я оставила в кабинете химии, где у неё был урок после нас. Инез была милой… Иногда даже покупала мне вино или водку. Только потом что-то изменилось… Она начала пропадать, оказалось, что изменяет. Знаешь, кто сказал мне об этом? Не сама она, а её друг, имя которого я даже не знаю. Друг, чëрт возьми! Ей хватило наглости на измены, но не смелости на признание… Инез, пожалуй, и есть одна из тех причин, почему я здесь. Я прилетела из-за просьбы папы и из-за нежелания пересекаться с ней.       — Эта Инез… Надеюсь, она получила по заслугам. С тобой же всё хорошо?       — Вполне. Если подумать, Инез не так много для меня значила. Но сам факт, что она изменяла мне, отвратителен…       Норт понимающе кивнул и тяжело вздохнул.       — Иногда я так рад, что у меня нет отношений, — задумчиво протянул он, вставая со скамьи.       Парень отошёл к дереву подальше от Ноэль. Он достал из кармана куртки пачку сигарет и зажигалку, прикурил и через пару секунд выпустил изо рта облако дыма.       Увидев это, Оуэн чуть прищурила глаза и нахмурилась, как делала в моменты, когда концентрировалась на чём-то.       — Помогает? — спросила девушка, довольно сильно удивив брата.       — Ну… в целом, на какое-то время помогает почувствовать себя более расслабленным. Но ты так не делай, ладно?       — Даже в планах не было, — открестилась Ноэ, чуть закатив глаза.       «Я могу, но ты так не делай», «Ты ещё маленькая, так что так не делай» и прочие фразы, каждая из которых подобна предыдущей, Оуэн слышала от братьев с самого детства.       Раньше ей казалось, что её не воспринимают всерьёз, теперь же понимала, что это некий знак того, что для кого-то она всегда будет всё той же Ноэль-Рене.       Для Евы, может быть…